Книга третья, «Яд Кобры», глава третья, «Танцы на костях»

      — Я ж гов-ворил, что когда-нибудь тебе помогу, — сказал Шершню Игорь. — сейчас пол-легче будет.       Шершняга лежал на земле, которую Катамаранов с «Инженером» предусмотрительно очистили от воды и снега. Голову Аватара Роза-Робот положил к себе на колени, чтобы тот хотя бы волосы не запачкал — было в этом мелком жесте что-то грандиозное для обоих музыкантов. Говорить у гитариста сил уже не было, поэтому он молча плакал и поглаживал лицо своего парня, которого Игорь лечил теми самыми методами, которые ему успели показать до исключения из школы Целителей. Катамаранов был предусмотрителен и быстро учился на ошибках, поэтому Яшу он восстанавливал не своим излюбленным скипидаром, а заранее заготовленной водой из радиоактивного болота, дающего Магам воды преимущества в силе и Целительстве.       Наконец Шершень не только мог стоять, но и ходить, поэтому первым делом он, пошатываясь на манер Кобры, подошёл к Осипу — узнать, где Жанна. Парень уже ожидал худшего, но, к счастью, мать Аватара не пострадала физически и находилась там же, где и встала для запланированной битвы, однако морально женщина за этот день себя добила. Она сидела, обхватив голову руками, и билась в истерике. Шок прошёл, и теперь Жанна Дмитриевна чувствовала отвращение к самой себе. Женщину помимо сына окружали ещё трое: тот, кто её любил, та, кто её «вдохновила», и тот, кто должен был покарать её по всей строгости закона, но не мог.       — Яся, не подходи, прошу! Я недостойна прощения, забудь про меня, умоляю, я тебя опозорила!       — Ч-что случилось?       Женщина ещё громче зарыдала.       — Я всего лишь хотела тебя защитить, я даже аффектом оправдываться не буду, я долго тренировалась… на самой себе, ты не подумай! В общем, когда я узнала, что Роза, — Жанна кивнула на Крепыгину, чтобы различить, какая конкретно уже из четырёх Роз в жизни Яши фигурировала в исповеди, — делала с отцом, я подумала, что мне нужно будет самой убрать Ядова, чтобы он к тебе не прикоснулся даже… я не знаю, мне это казалось единственным верным решением, и теперь я впервые кому-то кроме себя сломала кости… точнее, я Ядова буквально сложила, я все кости в конечностях ему раскрошила… если он каким-то чудом перенёс болевой шок, то он может сейчас быть жив… я его там в последний момент ещё оградила лавой на случай, если мне не удалось бы сломать ему кости, чтобы он точно не сбежал, я не заслуживаю оправдания!       Жанна постоянно в своём повествовании повторяла одно слово: кости, кости, кости. Теперь для неё это было как клеймо. Она вцепилась в куртку Осипа, который молча слушал пересказ ранее увиденного.       — Понимаешь, Ясь, он хотел и в тебя молнию направить, я не могла больше стоять и бездействовать! Умоляю, забудь про меня, ты заслуживаешь нормальную мать, а не без пяти минут убийцу!       В ответ на это Роза Крепыгина встрепенулась: девушка ничего не сказала, но тяжело засопела, когда поняла, что сама она ещё в пубертате этой убийцей и стала. В данной битве, битве, длившейся всё жалкое существование Розы, не было победителей, только проигравшие и жертвы.       — Встань, — беззлобно, но на удивление чётко проговорил Шершень, глядя на мать. — Подойди ко мне.       Женщина за те секунды, что поднималась на ноги, успела подумать обо всём, что с ней могло сейчас произойти: её маленький Яша лишит её Магии, свободы, а, может, даже и жизни. Когда-то семью Шершанских опозорил Казимир, а сейчас — Жанна Дмитриевна. Она обрекла сына на все те страдания, она же сейчас и должна была за всё расплатиться. Жестом Яша по очереди позвал к себе двух других Роз — Вайзенберга-младшего и Крепыгину. С последней подлетел на посохе и Кобра. На всякий случай Жанна зажмурилась.       — С-сейчас надо действовать по-человечески, блин, — Яша опять заметил, что подцепил слово-паразит от своего парня, и в груди у него потеплело. — Мы не должны уподобляться Ядову и добивать его. Мам, ост-туди лаву и убери ров. Я вижу, что ты б-больше не сможешь сама возиться с костями, поэтому я хочу попросить эту Розу поставить Ядова на ноги. Мой Розка заблокирует ему Ци, а я — лишу Магии. Что дальше делать, решат Кобра и Жилин. Не мы.       — Ты… Яш, ты меня после такого прощаешь?       — Я тебе благодарен за то, что ты спасла мне жизнь. Дрожащими руками Жанна обняла сына. Пусть она и была Магом земли с недюжинными способностями, сильной она быть устала. Сам Яся вцепился в неё как в спасательный круг — объятия у него тоже были будь здоров. По наследству ли, в силу молодости ли или даже благодаря Целительству Игоря, но Аватар наконец почувствовал в себе не только набор способностей и обязанностей, но и силы жить.       — Я давно вас обоих простил, — сказал Шершень. — Сейчас прошу только помочь довести дело до конца.       Когда Жанна Дмитриевна наконец успокоилась, она подошла ко рву с лавой и приготовилась остужать землю, как вдруг на поле несостоявшейся по правилам битвы появилась ещё одна пара родителей — Альфия с Константином. Родители Кобры подлетели на своих посохах и чуть не снесли окружающих с ног в стремлении точно так же самоотверженно, как и Шершанские-старшие защищали Ясю, защитить своего Леопольда.       — Поль! — закричала Альфия, увидев сына, перемазанного грязью и остатками туши. — Мы с Костей, — Жанну опять передёрнуло от созвучия, — как только увидели репортаж, так сразу же направились к тебе!       Репортаж. Только сейчас весь состав команды Аватара обратил внимание на ещё одного Мага воздуха, который парил над их головами, пока оператор удобно встал недалеко от точки пересечения трёх районов, куда ранее приземлился сам Шершень: никакого такта или сострадания, одни просмотры. С другой стороны, без телевизионщиков Облепихины бы не узнали о встрече Кобры и Ядова-старшего. Этично ли было сейчас снимать людей, пару минут назад стоявших на границе жизни и смерти? Нет, точно нет. Правильно ли было в ответ на это бежать почти вплотную к камере и лупить её арматурой? Возможно, тоже нет, но Зине было наплевать. Она почувствовала, что наконец пригодилась в этом месте.       — Прочь! От-сю-да! — Кашина наконец позволила себе оторваться на несчастной технике за весь этот год. Для кого-то восемьдесят шестой — не более, чем очередные триста шестьдесят пять дней; кто-то когда-нибудь вокруг этого года сможет по каким-либо причинам построить всю жизнь. Для Зины это был год, когда она перестала быть удобной и начала активно возвращать своему городу приличную репутацию. Девушка выхватила у подлетевшего к ней Мага воздуха микрофон и закричала. — Вы нарушаете личные границы семей, скорбящих по тому, какими их жизни могли быть, если бы не этот белобрысый подонок. От лица всех представителей города Подболотска мы с Леопольдом Облепихиным заявляем, что, во-первых, мы стыдимся и презираем Владлена Ядова, а во-вторых — мы готовы всё поменять, чтобы и наш город, и Катамарановск, приютивший нас, снова стали поводами для гордости людей за своё происхождение! Мы, подболотники — больше, чем месть одного подонка, которая длится уже многие годы, и сейчас команда Аватара требует, чтобы вы покинули место сражения. — И девушка снова замахнулась на случай, если ослепший репортаж ещё посмеет продолжаться.

*

      — Получается, ты в каком-то поколении — мой племянник? — Олена не могла без отвращения смотреть на то, как Роза Крепыгина заново ставит на ноги Владлена, поэтому обратилась к Розе-Роботу как к оплоту нормальности в остатках города, который сошёл с ума. Измождённый Вайзенберг кивнул Лухомилиной и улыбнулся. Писать было не на чем, поэтому парень медленно мыском ботинка вывел на земле одно-единственное слово: «Спасибо». Потомкам Лорда не нужно было друг для друга уточнять, за что Леонид благодарил Олену, она и так знала: за тот полдник, за дружбу тогда, когда гитарист думал, что больше в городе друзей у него нет. За то, что подстраивалась к его потребностям и рассказывала в ответ о своих трудностях — для того друзья и созданы, чтобы обсуждать и плохое в том числе; за то, что вспомнила о шпаге и мече. За то, что не бросила в беде ни племянника с его парнем, ни собственного “жениха”, ни потенциальную соперницу, ставшую близкой подругой, и, самое главное, за то, что Олена всегда была голосом разума в их районе, долгие годы проведя в безмолвной изоляции — по своей инициативе, но без воли или желания на то.       — Розк, под-дойди, пожалуйста, — Аватар и сам мог лишить Ядова Магии, но хотел доказать своему любимому, что тот не менее важен. — Заблокируешь его?       Владлена держали за руки два Мага земли, пока Маги огня — Жилин с Шершнем — рассеивали пламя, которым плевался Ядов. Сейчас или никогда, подумал Роза и примерился дрожащей рукой. В середину лба. В лопатки. В локти и, наконец, в спину. Даже в тюрьме так тщательно огневику никто не блокировал Ци. Шершень поджал губы и с отвращением прижал большой палец к той же невидимой точке во лбу Ядова, в которую только что метил Лёня. Наверняка лучи света, исходящие из глаз Якова и Ядова видно было даже в Водохранилище. Рука повелителя всех стихий изнутри словно горела, ведь с Магией огня из Владлена уходила и «лишняя» температура, превращая его не просто в не-Мага, а, как считал сам мужчина, в пустышку без цели в жизни. Наполненный отчаянием противник рухнул оземь. Бывший Маг огня был повержен.       — Ну, голубчик, теперь готовься к пожизненному за спланированное покушение на Аватара и за нарушение правил Агни Кай, — Жилин думал, стоит ли расценивать последнюю в жизни Ядова попытку мести Лухомилиным как ещё один пункт обвинения, но очередного «закона Лукреции», как его называли в народе, было более чем достаточно, чтобы мужчина не увидел больше свободы. — Облепихин, хочешь что-нибудь ему напоследок сказать?       — Нет, — безразлично ответил Кобра. — Я его не знаю, — вдруг парень встрепенулся. — А что будет с моей Розой и с Жанной Дмитриевной?       Жилин задумался. Нельзя всегда быть хорошим милиционером, если хочешь быть сносным человеком. Он поднял голову к зимнему небу, словно смотрел не на звёзды, а в глаза двух Орестов: отца и брата, которые и были ответом на вопрос.       — Их… под домашний арест на пятнашечку, не более. И сами все будете приглядывать за их поведением, хорошо? Знаешь, Леопольд, это будет моё последнее дело. Восстанавливайте вы наши города, ищите ментов новых. Я после Ядова — в отставку. И сейчас бы хотел попросить Аватара Иакова, если он позволит, лишить Магии, — все посмотрели на двух несчастных женщин, пока Жилин глотал слёзы. — И меня. Огонь меня разрушает, как разрушил и мою семью. Ради оставшегося у меня Игорька я отказываюсь от своих способностей и полномочий.

*

      Шину Тур-Тарантасу Роза Крепыгина приладила обратно сама, не стала ждать просьб. На нём по своим домам поехали не только Яша с Лёней, но и Роза-старшая с Шершанскими-старшими; в тесноте да не в обиде. Жилин с Игорем и Владленом поехал на своей машине в участок — первый у него был в качестве группы поддержки на переднем сиденье. Травмированная, неправильная в отсутствии методов воспитания, но крепкая семья Леопольда полетела в Воздушное Владение; в проживании в «Замке» нет ничего зазорного, тем более что Константин с Альфиёй больше никогда не хотели терять своего маленького Поля и его девушку Розу, которая рассекала рядом по потрескавшемуся асфальту домой к Облепихиным. Старшее поколение катамарановчан наконец прозрело и увидело все ужасы, через которые прошли их дети. Бессилие Альфии и повторяющиеся ошибки Жанны сменились прощением от Леопольда и Якова. Порочный круг был разорван ценой здоровья и детства двух барабанщиков.       На поле битвы остались только Зина, Олена и Кеша. Зинка обняла своих друзей и вздохнула полной грудью: наконец-то все страхи отпустили.       — Спасибо тебе, дорогая, — прошептала Олена. — И как ты нас от той настырной камеры скрыла, и как вообще решилась нам помочь, и как простила. Ты сейчас домой?       — Наверное. Не переживайте за меня, мне есть, к кому пойти, если заскучаю. Я не ревную уже давно.       — Давно? — удивлённо встрял в диалог Иннокентий. — Прошло-то всего ничего, как будто вы только вчера пересеклись!       — А я словно уже век прожила в этой нервотрёпке с Ядовым. Очень тяжело было ждать битвы. Может, и хорошо, что я понадобилась только в очень страшном противостоянии с телевизионщиками, — засмеялась Кашина и решила закругляться. — В душе я всё-таки пацифистка. Пойду я, с наступающим вас!       Олена готова была поклясться, что Зина что-то знала, хотя девушки не обсуждали ни секунды, что со шпагой хотела сделать потомственная леди.       — Кеша? — негромко позвала она парня, который любовался паром, шедшим изо рта при каждом выдохе. — Мне нужно кое-что сказать.       Иннокентий подбежал, держась за бок. Неужели поранился? Но нет, боли юноша не показывал, да и был слишком в приподнятом настроении для потерпевшего. Держит ли он что-то?       — Знаешь, что такое акколада?       — П-посвящение в рыцари?       Девушка почти неслышно прошептала: “да, а помнишь ту картину?”. Как же не помнить! Парень сложил руки в “общем” жесте, так как сам не знал, какой более подходит для не-Мага, которая происходила из родов двух Аватаров. Сложил руки, упал на колени и склонил голову.       — Кеш, я бы хотела тебя попросить, — начала Олена, символически приложив шпагу к плечу. — Стать моим мужем.       Глаза «Инженера» заблестели, и с улыбкой тот достал из пальто коробочку с кольцом.       — Я так понимаю, с твоей стороны ответ — тоже «да»? — парень занял более «традиционную» позицию на одном колене. Не только потому, что так более красиво, но и потому, что с уходом Магов огня, нарушивших гармонию зимы, талый снег стал превращаться в лёд.       Да, о тепле ещё рано, но скоро будет весна.