Глава 4.

Я спокойно преследовал парней, поддерживая их темп и не чувствуя усталости. Хотя прошло всего лишь несколько дней тренировок, я уже привык к этой рутине и чувствовал себя не как амеба. Впереди меня горы, за мой — бесконечная пустота и красота местной природы, ведь я как всегда бежал последним. Впереди меня парни, которые что-то параллельно обсуждали и смеялись. Впереди меня только светлое, но такое странное будущее. Я до сих пор часто задумывался, почему меня взяли сюда, в основную команду. Как такого молодого, ещё совершенно не высокого уровня спортсмена пустили к этим монстрам мировой элиты? Как я вообще был выбран? Кто-то сказал бы, что нужно наслаждаться тем, что ты получил за свой тяжёлый труд. Однако я не чувствовал, что именно попадание в команду — награда. Попробовать — да, пожалуй, интересно, но не выступать там, где от меня уже сейчас ждут побед. Мимолетно мелькали горы, деревья, трава, скалы, камни, болота и леса. Будто все превратилось в фон, кашу, которая эхом отдавалась у меня в голове. Шары... Точно, шары. Вчерашнее явление. Точно не природное, даже близко оно не походило на молнию. Тут явно замешана мистика. Волосы высохли и теперь растрепались — в такие моменты я всегда их завязываю. Сняв резинку с руки, я ловко закрутил её на три оборота вокруг хвостика, но неожиданно я заметил на руке несколько красных пятен. Ожоги, что-ли. Не помню, чтобы я в последнее время прикасался к чему-то горячему. Аллергия? Не думаю. Загадка оставалась загадкой. Пробегая по уже знакомым маршрутам, парни то и дело ускорялись. А я, как обычно, уставал первым. Они все убегали далеко вперёд, прежде чем замечали, что последнего бегущего нет рядом. Даже товарищ в чёрной футболке, мелькавший впереди, ни разу не подошёл и не стал бежать мной. Он бежал впереди, там, во главе всех. Я хотел стать таким же. Каким? Невыносимо нестабильным? Постоянно переживающим? Непостоянным в эмоциях? Нет. Я хотел обрести ту самую уверенность, которая была присуща только ему. Никто больше не отличался именно такой смелостью. У него аж глаза светились. Они, как две прозрачных капли, горели на солнце... Один раз он всё же подождал меня вместе с Кентеном. Они стояли и о чем-то разговаривали, когда я пробегал мимо. — Ты не сильно устал? — Эмильен уже знакомо стал бежать за мной. — Нет, не волнуйся, — я попытался выдержать паузу, чтобы голос не дрожал от частого дыхания. — Воды? — и рука уже протягивает мне мою бутылку, которую я прячу в боковой карман маленького рюкзака. Ему не нужно "спасибо", "пожалуйста". Ему нужен кивок и прибавка скорости, иначе он наступит тебе на кроссовки и не дай бог оторвет подошву. Ему нужен азарт, который присущ только нашему виду спорта. Ему нужен адреналин. Не только тот, который мы получаем в борьбе на финишной прямой, но и тот, который появляется в результате помощи кому-то в сложной ситуации. Он такой, какой есть. Скрывается только тогда, когда это нужно. А с нами он всегда настоящий, смеющийся со своих косяков. И только я знаю одну его тайну: он делает всё, чтобы я стал частью основы. Он чувствует, что я до сих пор не совсем уверен в своих силах... Из рассуждений меня вывел крик тренера, который оповещал нас о заключительном этапе пробежки. Он уже был знакомый, и обычно я валился с ног ещё перед ним. Но не сегодня: прилив неимоверных сил взялся откуда-то. — Слушай, давай побежим туда: там гораздо более удобная тропа для бега, — Эмильен, который до сих пор бежал за мной, рукой указал куда-то в сторону, а не по направлению движения команды. — Да ну, отрываться... — Ой, успокойся. Он схватил меня за руку и потянул за собой с таким рывком, что я чуть не оказался лежащим в свежей салатовой траве. Махнув Фабьену, чтобы тот передал о нашем собственном маршруте, парень то и дело ускорялся, с лёгкостью от меня убегая. Я же догонял его только на подъемах, точнее, на резких склонах, где он специально тормозил, оборачивался и едва заметно мне улыбался. Через несколько минут мы попали в живописный лес, но тропа продолжала просматриваться через густую стену листьев и стволов. Они окружали нас так, будто мы какие-то странники, попавшие в другой мир. Я не мог не улыбаться и не вдыхать воздух полной грудью, пока эта картина продолжала мелькать перед глазами. Мы уже были довольно близко к самому городу и нашей гостинице: за тихим шумом листвы уже слышны звуки моторов автомобилей и голосов на улицах. А всё-таки, несмотря на это, природа тут просто потрясающая. Наверное, мы пойдём на второй круг, чтобы соединиться с командой и вместе вернуться к стадиону. Я не мог перестать думать о том, что только что испытал — если бы не эта тропа, которую показал мне он, я бы, наверное, даже не понял, что тут есть ещё столько неизученных красивых мест... Из мыслей меня опять вывел голос моего товарища, который неожиданно остановился. Я не сразу это понял и налетел на него, но извиняться не стал: он будто этого и не заметил. Лишь смотрел в одну точку рядом с тропой, куда-то между толстыми соснами. — Смотри, что это? — Эмильен указал рукой на какой-то предмет, который переливался в свете яркого утреннего солнца. — Да, просто стеклышко, — я хотел отмахнуться и продолжить пробежку: уже вошёл в кураж, ведь усталости я не ощущал, и останавливаться не хотелось. Однако я неожиданно почувствовал, как сильная рука схватила меня за запястье и обхватила его почти полтора раза. Я не мог ничего больше сделать, кроме как окончательно остановиться. — Это не просто стеклышко, — Эмильен посмотрел на меня так, будто я какой-то предатель и пытаюсь замести следы. — Подойди ближе. Я подошёл. И это и правда было не стеклышко. Кусочек тончайшей блестящей материи, которая напоминала что-то между полиэтиленом и рыбьей чешуей. На ней виднелись какие-то пятна и небольшие незнакомые нам буквы. — Я хотел посмотреть это место ещё с вечера, — сказал Эмильен, также нависнув над предметом нашего внимания. — Прямо под этим деревом, над ним же вчера кружили эти твари. И, как видишь, не зря. — Точно, — я моргнул и убедился, что и правда держу в руке этот кусочек. — Думаешь, этот... э... эта чешуйка — частичка шаров? — Однозначно, — ответил парень и кивнул головой на тропу: — Побежали дальше. Я рванул с места, параллельно кладя кусочек материи в карман. Но неожиданно что-то обожгло пальцы, которыми я его сжимал. Я резко вынул их из кармана шорт и стряхнул странный фиолетовый пепел. — Что-то случилось? — Эмильен уже был рядом. — Оно... его больше нет, — я не знал, с чем могу связать такое резкое исчезновение материи. — Я не знаю, что случилось... — Что ты сделал? — нахмурился товарищ. — Я хотел положить её в карман, чтобы не потерять, и в итоге она... — Ясно, — перебил он меня, — но мы хотя бы увидели и подержали частичку этих шаров в руках. Уже многого стоит. — Можно ещё посмотреть, может, вокруг их будет больше? — неуверенно спросил я. — Можно, только не упади в овраг по возможности. Я усмехнулся и побежал за Эмильеном. Параллельно я думал, почему же эта материя оказалась такой непрочной, если в моих руках, когда я её сжимал, все было наоборот? Я не учёл одну деталь, наверное, самую важную: моя резинка, которая все это время была у меня на волосах, с одной стороны слегка окрасилась в фиолетовый цвет. Она начала переливаться так же как и они в одном месте, которое при свете солнца было незаметно со стороны.

***

После пробежки мы отдыхали в номерах: в гостиной не работал кондиционер, и из-за этого находиться под палящим солнцем, которое пробивалось в панарамные окна, было невыносимо. Эмильен то и дело ходил по номеру в наушниках, будто пытаясь отвлечься. Я же, лёжа на кровати, составлял свой плейлист на предстоящую тренировку в зале. — Ты уверен, что сможешь выдержать силовую? — он посмотрел на меня с какой-то издевкой, и это, на удивление, очень сильно меня задело. — Да, смогу, — неохотно отвечал я, пока он продолжал отпускать не такие уж и обидные шутки по поводу моей худобы, но из-за них я чувствовал себя неловко. — Ну вот и узнаем. Посмотрев на часы, он выскочил из номера, оставив меня наедине со своими мыслями... — Сколько ещё? — я уже не чувствовал рук, хотя прошла только половина тренировки. — Давай, отожмись ещё раз пять. Нужно сделать минимум двадцать раз. Голова гудела, тело не подчинялось моему разуму, но я, сжимая зубы, всё-таки сгибал локти. Из-за слишком длинных рук именно отжимания были моим ненавистным упражнением. — Ещё раз. Я отжался ещё, но сил держать спину прямой уже не было: я упал на пол, словно какое-то бревно, лицом вниз. Я не мог даже пошевелиться — особенно горели руки и плечи, пока ноги старались занять самое удобное положение. Волосы выбились из хвоста, и мокрые пряди свисали на висках. Весь мой вид был немного несчастным, пока парни продолжали делать упражнения. Вдруг я почувствовал, что прямо надо мной кто-то навис. Я подумал, что это тренер, который хотел меня подбодрить, но вместо этого огромная ладонь схватила мои мокрые волосы и подняла голову. Я почувствовал резкую боль: наверное, никому не понравится, когда его потянут за волосы. Но я не мог даже сопротивляться: отдав на этой тренировке все силы, я не мог подняться. — Вставай, ещё двадцать минут — и обещаю: я куплю тебе твой любимый батончик, — знакомый низкий голос с некоторой хрипотцой от усталости раздался над ухом. Я смог перевести взгляд вправо: Эмильен, смотрящий мне прямо в глаза, тоже выглядел не самым бодрым. По лбу катились капельки пота, волосы были мокрые, а глаза выражали полное равнодушие. Но рукой он продолжал сжимать мои пряди. — Встаю... — Нет, стой. — Что такое? — я заметил, что он перевёл взгляд куда-то влево, мне за голову. — Твоя резинка... сними её. Товарищ отпустил мои волосы, и я с грохотом упал на пол. Но, успев подставить руки, которые уже немного отошли, я спас себя от травмы. Присев, я потянулся за голову, быстро снимая резинку. Что он там такого заметил? Вроде бы резинка и резинка, ничего особенного. Но, только сдернув её, я почувствовал непонятное жжение на пальцах. — Ай! — она полетела в сторону. — Она что, горячая? — слишком громко спросил Эмильен, что на нас обернулись остальные парни. — Нет, скорее, бьётся током, — я сжал свою руку в кулак в попытках уменьшить боль. — Она переливается. Я обернулся. Резинка лежала за мной, но она не была привычного тёмно-зеленого цвета. Она была фиолетовой и будто пылала. — Как шары... — только и выдавил я, успевая запечатлеть эту картину. За мгновение она стала опять тёмной, привычной. Только какое-то странное фиолетовое пятнышко. Я заметил его, когда поднимал резинку. Мы с Эмильеном переглянулись, не обращая внимания на разговоры парней, которые уже обсуждали нас как больных на голову. Тут явно что-то не так. — Наблюдай за ней, как бы это странно ни звучало.