***

      Джеймс любил смотреть на девушку, когда она отчего-то забавно злилась. Или когда хмурилась и смешно морщила нос. Любил смотреть на её яркую улыбку, такую красивую и заразительную, что казалось, будто все проблемы вмиг испарятся.       Или когда её глаза искрились, а радужки на ярком солнце из светло-карих превращались в золотисто-янтарные. Будто чистое золото, что просто бесценно.       Он любил её всякой, но больше всего ему нравилось наблюдать за ней, когда она была задумчива. Девушка в такие моменты часто вытягивала губы, сводила брови к переносице и постукивала подушечками пальцев по коленке.       Джеймс не без ласковой улыбки наблюдал за Элли, закинув ногу на согнутое колено, а руку одну убрал под голову, всё так же расслабленно лёжа на мягкой зелёной травке. И та даже сквозь тонкую ткань рубашки приятно щекотала кожу.       Он уже с несколько минут ждал ответа девушки в их незамысловатой игре «я люблю тебя, потому что…». И называешь какое-то качество, привычку, недостаток или ещё что-нибудь.       Лёгкий летний ветерок приятно обдувал лицо, пока светлые волосы колыхались по плечам. А девушка всё не могла придумать ответ.       Она, кажется, сказала ему уже всё, что только могла. Буквально как на духу выпалила, за что она его любит.       Закинув голову назад, Элли протяжно выдохнула.       — Всё, я сдаюсь, — не выдержала девушка, падая на спину рядом с Поттером. — Я уже сказала всё, что только можно.       Джеймс мягко рассмеялся, устремив взгляд на голубое небо.       — Прямо всё-всё?       — Прямо всё-всё, — передразнила она его. — А если начну повторяться, то твоя самооценка взлетит до этих облаков, — лёгким махом головы указала она на проплывающие над ними белые пушистые облака.       — Значит, моя очередь? — повернулся он к ней лицом, рассматривая её профиль. И всё больше задаваясь вопросом, законно ли быть такой красивой?       — А ты сам разве мне не всё сказал уже? — Элли удивлённо повернулась к нему лицом в ответ. И Джеймс усмехнулся.       — Любовь моя, если будет надо, то я найду во всём мире все комплименты и подарю их тебе. А если же они закончатся, то буду повторять одно и то же изо дня в день.       — Романтик, — усмехнулась девушка, возвращая взор на облака.       — Влюблённый романтик, — поправил её Джеймс, тоже устремив взгляд на небо. — Итак, — юноша показательно прочистил горло. — Я люблю тебя, потому что ты невероятно красивая и добрая. Настолько, что иногда я даже поражаюсь, как можно быть такой. Люблю, потому что знаю, что ты была и останешься навеки той, которая пленила одного отчаянного и храброго гриффиндорца.       — Вероятно, ещё очень скромного, — вставила она, а сама понимала, что с каждым его сказанным словом смущается всё больше и больше.       — Не без этого. Но именно это тебе во мне и нравится, не так ли? — Он снова повернулся к ней, с удовольствием подмечая на её щеках такой очаровательный румянец.       — Не без этого, — улыбнулась она широко, попросту не в силах сдерживать эти эмоции. А потом повернулась к нему. — Знаешь, раз уж ты повторяешься… — Элли перевернулась на бок, подпирая голову ладонью, поставив локоть на землю. И теперь она смотрела исключительно на парня. А тот не сводил с неё заинтересованных глаз. — Значит, я могу тоже повторить свои когда-то сказанные слова.       — В который раз уже, любовь моя? — мягко усмехнулся он, замечая, как та в лёгком недовольстве теперь смотрит на него. — Всё-всё! — поднял он ладони в капитуляции, рассмеявшись.       — Знаешь, пожалуй у меня есть всё же кое-что новенькое, — вдруг заявила девушка, и Джеймс уже приготовился слушать: — Ты невероятная заноза, Джеймс Поттер. Слишком наглый, абсолютный тормоз, хотя очень гиперактивный, на самом деле, и ещё конкретная задница…       — Эй! — Юноша резко поднялся, нависнув над девушкой.       — …которая слишком бестактна и не умеет принимать правдивую критику! — договорила пуффендуйка.       — А как же: «я люблю тебя, потому что…»? — по мере того, как он говорил, он всё ближе и ближе склонялся к лицу возлюбленной, удерживая вес на расставленных по бокам от головы девушки локтях.       — Потому что ты задница и заноза? — едва сдерживая смешливую улыбку, спросила она, сохраняя предельно серьёзное выражение лица.       — Видимо, раз твои предпочтения в этом плане пали на меня, — сказал он хитро, прямо оскорбив её вкус на парней. И девушка только и успела возмущённо открыть рот, чтобы что-то возразить, как все слова потонули в обрушившемся на неё поцелуе.       Джеймс целовал умело, с лёгким напором и без намека на хоть какую-то грубость. И он раз за разом наслаждался этими минутами, когда девушка отвечала ему несмотря ни на что.       — Весьма оригинальный… — Элли только заговорила, когда он разорвал поцелуй, как её снова заткнули уже известным способом. И Поттер снова отстранился. — ...способ заткнуть меня, — всё-таки договорила она, как получила новую порцию чувственного поцелуя.       — Очень даже действенный, любовь моя, — с чеширской улыбкой сказал он, находясь максимально близко к девичьим губам. А глаза слишком проникновенно смотрели в эти золотые радужки, заставляя девушку потихоньку смущаться.       И пока он не начал что-то говорить по этому поводу, Элли скинула его с себя, а сама села, слыша за спиной несколько разочарованный вздох.       Девушка чувствовала жар, который прилил к щекам и не желал уходить ни на секунду. А палящее солнце только усиливало все ощущения и чувства.       Девушка вздрогнула, почувствовав на талии знакомые обжигающие ладони, которые притянули её ближе к мужском телу.       — Вот ты всегда так делаешь, — с наигранным упрёком произнёс Джеймс, уместив на её плече свой подбородок, пока большие пальцы поглаживали рёбра.       — Как «так»?       — Всякий раз, когда я хочу видеть твои эмоции, ты их прячешь.       Элли упрямо смотрела вперёд, не желая показывать ему то, как сильно его слова заставляют её краснеть. А он только и наслаждался этим.       Джеймс внимательно наблюдал за девушкой, убирая с её правой стороны волосы на другое плечо, дабы открыть профиль лица полностью.       — Потому что ты вечно заставляешь меня краснеть.       — Потому что мне нравится это в тебе. Кстати, это можно отнести к игре.       — Ты любишь ставить меня в неловкое положение? — переспросила она, повернувшись к нему лицом.       — Люблю смотреть на то, какая ты в такие моменты бываешь. Да и любому парню польстило бы такое от любимой девушки. Что может быть лучше?       — Разве что менее болтливый парень у такой девушки, — хмыкнула она беззлобно. — Идеальная пара.       — Ну мы и без того идеальная пара.       — Говорила же, ты самовлюблённый.       — Признай, это-то тебя и подкупило во мне. Не будь я таким, обратила бы ты на меня внимание?       — Я обратила на тебя внимание по той простой причине, что ты очень уж удачно выбрал время для своего розыгрыша. А потом ещё и меня умудрился втянуть в это.       — Да-а, и нам назначили отработку, где всё и закрутилось, — не без улыбки вспомнил это Джеймс. — Ни разу ещё не пожалел, что втянул тебя в ту авантюру. Хотя, признаться честно, мне сначала было интересно, как ты, будучи такой правильной девочкой, вообще выкрутишься и будешь себя вести со мной.       — Так я для тебя лишь развлечением была? — обиженно буркнула она, а после попыталась выпутаться из рук гриффиндорца.       — Элли… — Джеймс со вздохом притянул её обратно к себе, укладывая на землю и снова нависая над ней. Но девушка упёрто смотрела в сторону. — Я ведь не со злыми намерениями или издевательскими. Чистое любопытство. А любопытство — это не грех.       — Девиз твоей жизни, — всё также бормотала она, пока её лицо аккуратно не повернули.       — А ты часть моей жизни, не забывай, — ответил он ей тихо в самые губы, завладевая ими почти так же мгновенно.       Девушка прикрыла глаза, выдыхая, когда его губы стали плавно спускаться ниже по её подбородку, останавливаясь у самой шеи. И ей пришлось задрать голову выше, чтобы открыть больше места для всех этих поцелуев, от которых спёрло дыхание, а пульс участился.       — Нас же увидеть могут… — сквозь приоткрытые губы выдохнула девушка, чувствуя обжигающее дыхание на ложбинке уже куда ниже. А ладони гриффиндорца нагло стали исследовать тело однокурсницы, часто задевая края ее летнего короткого платья, задирая его ещё выше.       — Ну и пусть, — не отрываясь, ответил он. — Пусть видят, как мы с тобой счастливы вдвоём.       Элли улыбнулась, руками зарывшись в его лохматых чуть кудрявых волосах, притягивая обратно к себе.       И в который раз она поняла, что любит его, потому что он — самое лучшее в её жизни.