Часть 1

      «Кто, служа перу и кисти, в мире пестрой мишуры не знавал иной корысти, кроме радости Игры. Кто, — блефуя всенародно, потешаясь над толпой, был порою кем угодно, но всегда — самим собой!..» из стихотворения Л. А. Филатова «Мир привык менять одежду»       До меня пытается доколупаться странная старуха.       — Уступи, внучок, бабушке место.       — Бабуль, так я стою вроде и машину жду. Что ты от меня хочешь?       — Вот и уступи мне авто своё.       — Ты, бабка, того? Совсем не в адеквате? А на концерте ты за меня петь будешь?       — А ты кому-нибудь поручи. Вот дай прямое указание и сбудется. Вот кто тебя меньше всего слушается, того и дрессируй.       — Я не в цирке, бабуль, работаю.       — Это кажется тебе. Увидишь ты шапито ещё. У текстов всегда есть двойной смысл. Не будет спокойствия никому, пока рифмы не обретут другого действия и признания. Запомни мои слова, Миша! И прощай.       — Эй, бабка, куда ты? Куда эта ведьма делась, а?       — Ты чего, Князев, зелёный такой?       — А я, Яша, как ты предложил сходил на открытие экономического форума и честно прослушал пленарное заседание. А в тетради у меня тезисы.       — Серьёзно?       — Вообще не до шуток. Помнишь ты, Горшок, вчера сказал: «Вот, иди, Андрюха, сегодня в национальную библиотеку и Сартра почитай, а завтра перескажешь»?       — Неужели ты и там был?       — Был. После репетиции игры на струнных. Прямо перед закрытием. Очень занятную пьесу просмотрел. В общем, там получился любовный треугольник из двух девушек и парня, но они все мертвы. И все друг другу в чувствах признаются, а получается мимо кассы. Хватит ржать. Меня реально охрана выкинула, я ещё к полке рвался.       — Странная, Князев, у тебя фантазия, лучше бы стихи писал. Вместо таких выдумок.       — Нет, Миха, не надо, пожалуйста, я, правда, с ног валюсь. Можно, я просто отдохну сегодня?       — А если я скажу нет, Андрюха, напиши что-нибудь в своём старом стиле? А, народ?       — Разбирайтесь сами.       — Ладно, Горшок. Я тебя, как человека, просил.       — Князев, ты здоров вообще?       — Вот вам, изверги, ваши стихи в старом стиле.       Первый: Я добрейший с виду чудак, Только нож на боку держу. По одежде, в манерах простак. Из села в село я хожу, На продажу свистульки леплю И фигурки зверей вырезаю. Убивать людей я люблю, И своим призваньем считаю. Я дитя ужасающих пьес, Самых страшных кошмаров сын. Не достичь никому небес. Мой клинок, увы, непобедим. Хоть снаружи и кроток я, Плоть без жалости разрываю. Доброта — это маска моя. За которой маньяка скрываю.       И второй: Внутри лютый голод созрел, И я выхожу на охоту. Вряд ли останешься цел, Путник, неважно, кто ты. Я жизнь твою завершу Чётким ударом в спину, А после распотрошу И все твои органы выну. Но ты обернулся на миг, И я замираю в смущении. Болезненно светел твой лик, Глаза выражают смирение. Останусь без пищи я, Тебя провожу до опушки. Не будет жертва моя Настолько домашней зверюшкой.       А сейчас все смолкли, и слушаем меня. Я уже переиграл на всех ваших инструментах, сходил в библиотеку и даже на концерт кого-то такого, что до сих пор слегка контужен. А также побывал в ботаническом саду и на научной лекции. И с меня ваших заданий хватит. Это пророчество можно трактовать и в обратную сторону. Пишите теперь стихи сами, и пока каждый не преуспеет в этом деле, не прочитает про себя настоящее признание в рифму, спокойствия можете не ждать. Как, впрочем, и я не могу. Удачной вам репетиции. А я спать, а то загнусь от усталости. Пока!       — Андрюха, извини нас, правда! Мы все… Вот, короче… Реник, начинай. — Я всегда у неё на виду, Не бывает от смерти тайн. Только мысль, что смогу, украду — Она тянет руку: отдай. Вместе с кровью по венам плыть В русле от кадыка до печени Ей легко, как тату набить. И теперь навсегда я меченый. И ничем смерти шрам не свести. Это ключ от моей судьбы. Невозможно её не впустить. И придётся готовить гробы. Моё тело взято взаймы. Она часть моего ДНК. Мой король под ударом прямым. Вечный шах содержит доска. Я не в силах сдержать её шаг, Она кормится страхом моим. И дрожит атеиста душа От угрозы душам другим. Вроде начат недавно акт, А секунды летят со свистом. И сейчас ухожу на антракт Я с живым ещё анархистом. Сколько вместе осталось лет, Дней, часов, минут, песен, альбомов? Зажигается чёрный свет У крыльца проклятого дома. Просто не привыкаю к вещам. Всё в аренде во веки веков. Но я смерти шелест плаща Слышу даже внутри своих снов. -----------------------П-----к------------------------ — Я среди творцов и творений, Разрываюсь на части, как лист. В кого пальцем ни ткни, каждый гений. Самый главный из всех артист. Мне греметь громче всех положено — Ваш конфликт меня заглушает. Мы всей группой у вас в заложниках. Я не думал, что так бывает. Расчертили вы тропы сольников, Но как будто затеяли мщение Вы сравненьем своих покойников, А с живыми свернули общение. Мне спешат идеал свой навязывать И друг друга разоблачать Все по кругу. Об этом рассказывать? Я растерян. С чего же начать? Мы друзья, а сейчас поделены На подгруппы. Каждый свою, Как отряд, продвигает уверенно, Как солдатов в вечном бою. Подростковые страсти во взрослые Разногласия внесены. Но хоть сделаны не по ГОСТам вы, Одинаковы все со спины. Кто бухает, косячит, гоняет Свои дозы по вене? По мне Здесь за каждым грехов хватает. Не найдётся святых на войне. --------------------П--а-------------------------- — Успокоить я должен пытаться Всех, мирить и всем угодить. Прав — не прав. Разойтись — остаться. Кто в театр, а кому уходить. Поддержать, воздать по заслугам, Увести от желанья крушить. Разбирайтесь сами друг с другом. Не хочу мусор ваш ворошить. Мне бы только нажать на клавиши, Разобраться со звуком в целом. А вы давите: с кем идёшь, реши. Кто из нас для тебя будет в белом? Зачем в грязи я должен разыскивать, Кто здесь главный, а кто лишь мнит? Вам бы яд лишь в стаканы впрыскивать Или в шприц. Как демон велит. Хоть спокойствие предпочитаю, Здесь на ругань сорваться готов. Как же оба меня достали Вы! И Князев, и Горшенёв. ----------------------Я-а------------------------ — Князев, думаешь, ты один страдал? Да здесь каждый на грани безумия. Для тебя бы ни строчки я не написал. Ты своими уже задолбал меня. Сочинять и текст, и мелодию Я бы смог — нет свободных минут. Я взбешён не твоей пародией. А лишь тем, что всегда вечный шут. Лезешь без приглашенья под кожу, Юмористом себя возомнил. Ты вали, и Каспер твой тоже. Кого в группе ещё ты забыл? Права авторов соблюдаются, Музыканты — скорее обслуга. Но вы что-то плохо стараетесь Даже просто услышать друг друга. Мишу я хотя бы понять могу. Постоянство ему оправдание. Вы же вроде на берегу Добазарились. Что за метания? ---------------------К----р---------------- — Я, Миша, художник свободный. Мне воля дороже и истина. Готов я к жизни походной, Но чтобы быть независимым. Своих мне проблем хватает, Отчасти схожих с твоими. Но каждый артист считает, Что зритель их ценит любыми. Тебя уважаю безмерно, Но ты поставил условия. Плевать мне на слово «верный». Здесь не та категория. Возможно, что твой стиль мне ближе, Но с Князем уйду на пару. Ведь глупо из группы выжить Друга таким макаром. Сам мелодист, не скрипкой Всю жизнь хочу оставаться. Кто из вас более гибкий Лишь пытаюсь я разобраться. ------------------З---р---------------- — Что за пряники мы из себя здесь строим? Не образцы к подражанию. Живы ещё. Но живём неспокойно, И каждый лелеет мании. Совести тлеют толики, Может и вспыхнут пламенем. А сейчас мне роль алкоголика Плюс к созависимым знаниям. Слишком личные отношения, Откровеньем пронизаны песни. Навредит любое решение Вам обоим, даже без мести. Мне не нужно себя сейчас потрошить, Препарировать наживую, Чтоб понять, что свой суд вершить Судьба скоро начнёт вслепую. Покидая сцену после концерта, Когда гаснут за нами экраны. Не надо быть, чтоб понять, эспертом — Все мы прячем смертельные раны. ------------------М--а------------------ — Пусть фанаты тебя послушают. Ты же очень хотел. Так иди. Мне не больно. Всегда всё к лучшему. Поздравляю, ты победил. Не подножка и не неожиданно, Но я так и не смог подготовиться. Всю жизнь вместе? Да где это видано! Что ж. Желаю удачно устроиться. И в твоей богатой фантазии Не осталось ни капли места мне? Да, мы очень удачно наказаны. Открываться своими текстами.       — Андрюх, ты чего? Зачем ты схватил ручку и бумагу? Тебе же не надо. Это для нас было задание. Тебе ведь ничего больше не нужно делать. Всё закончилось. Успокойся.       — Нет, Мих. Тут в общем, такое дело… Ребят, я не знаю, что и сказать. Кроме, парни, простите издёвку. Ни мгновенья не мог я от вас ожидать, Что поверите. Мне неловко. Все способны творить мы чудо, Даже мира волшебного вне. Врать вам дальше уже я не буду — Фокус мне удался вполне. Уговорил я свою соседку, Чтоб колдунью изобразила. С Михой вышло довольно метко. Распознал ты нечистую силу. Говорила довольно складно, Хоть и все слова перепутала. Я подумал, да ну и ладно. Обойдусь такими маршрутами. Ради смеха пытался я вас задеть, Просто шалость обыкновенная. А сейчас, как мне вам в глаза глядеть После вашего откровения? Мелкой пакостью моя задумка была, Но все рифмы плитами падали. Оказалось, что плохи наши дела. И сравнить, хуже чьи и не надо бы. Не сдержать от обиды злобу? И скривился, что ерунда. Ты один раз, Горшок, попробовал. Я теперь так живу всегда. Чепухой вас заставили маяться? И вы взвыли сразу волками. У меня по лицу не читается, Как я гасну здесь рядом с вами? Колкой брани словарь пополняю, Ад идя персональный насквозь. Да, сейчас ваши тайны знаю, Но ведь в них мы по сути врозь. Я давно, как пружина, сжат, Только это курок взведённый. Меня нечему больше сдержать. Ухожу от вас разозлённый. Как прикол мой далеко зашёл! И мне кажется, горы рушатся. Сколько страха у каждого за душой! Без надежды, что всё улучшится. На экране хоррор. Напряжены В ожиданьи мы худших бед. У расстрельной стоим стены Нашей группой. Спасения нет. И не знаю, что мне делать теперь Со своим идиотским заданием. Я как загнанный сам собою зверь. Вот такое моё признание. Мих, к тебе я обычно с упрёком спешу, Даже в песнях взывая к рассудку. А сейчас персонально прощенья прошу. Ты простишь дураку эту шутку?