Часть 1

      — Эй, Вашество! — крикнул кто-то за её спиной, и они отпрянули друг от друга. Лили оглянулась на выход из подворотни, на того, кто смел им помешать. Девушка в объятиях Эвана Розье рассмеялась. Сам Эван глумливо ухмыльнулся и прибавил: — Эсси, ты погляди, как они обосрались, сейчас ещё скажут, что впервые друг друга видят.       — Мне иногда хочется сказать, что я впервые вижу тебя, Эван, и мы не знакомы, — сказал Сев, к которому мигом вернулись его невозмутимость и кислый вид. Лили неприязненно покосилась на Розье. Вот хам! Не мог, что ли, пройти мимо? Тот вовсе не торопился уходить, с ухмылкой переводя взгляд с одного недовольного лица на другое.       — Может, ты ещё продолжишь отпираться, что ты с ней просто дружишь? Я так и знал, что не всё так просто! Ха, Эсме, поздравь меня, наконец-то я выиграл тот спор с Луи, теперь он мне двадцать галеонов торчит.       — Рад за тебя, — убийственно холодным тоном сказал Сев, — а теперь, может, ты и твоя подружка сдрисните наконец, чтобы стрясти с Эйвери выигрыш, и я останусь с моей дружеской подругой…       — Дружески сосаться, да-да. Я, кстати, не только это пари выиграл, чем и спешил тебя обрадовать…       — Регулус вам проспорил, — сказала подружка Эвана. Лили наконец сумела её разглядеть. Это была красивая шестикурсница с Когтеврана, с темными пушистыми волосами и яркими голубыми глазами, и Лили припомнила, что она очень хороша в заклинаниях.       — Да, представь себе. И я искал тебя, чтобы поделиться радостью от выигрыша, — Эван, оглянувшись, извлек из-за края мантии бутылку, на которой Лили увидела этикетку огневиски. — Между прочим, распитие крепкого алкоголя запрещено уставом школы, — сказала Лили, зло прищурясь, — я вправе это конфисковать.       — Да ну, мисс-староста? — Розье насмешливо осклабился, картинно огляделся и пожал плечами. — Но что это тут вокруг? Упс, но мы похоже не в школе… А чтобы погасить вашу бдительность окончательно, я смею нагло и беспардонно предложить вам быть в доле. Как вам такая взятка?       — Эван, ты, видимо, бессмертный, если зовёшь выпить мою девушку.       — Твоя девушка? — усмехнулся Розье, картинно приподняв брови, — ты же говорил «друг».       — Да пошел ты, — хмыкнул Сев.       — Только если с тобой. Предлагаю пойти в «Кабанью голову». Всем вместе.       — Я не стану с тобой пить, — произнесла Лили, глядя в серые, хитрые глаза Розье. Ситуация приобретала некоторую абсурдность. Что этот хорёк затеял?       — Почему? — спросила Эсме чуть сердито. Лили посмотрела на неё. Знала ли она то, что об Эване и его семье рассказывали? Если да, то ей было плевать? Или она не хотела в это верить?       — Да. Не будь ханжой, Эванс, его Высочество со мной уже пару раз надирался, — протянул Эван.       — Розье, отвянь, — твердо сказал Сев, делая шаг навстречу приятелю, — иди, куда шел.       — Да не кипятись. Я просто предлагаю нам всем повеселиться. Без старых обид. Забудем прошлые разногласия, а, Эванс? Раз уж ты теперь с ним? — Эван кивнул на Северуса, не сводя с неё взгляда.       Лили, глядя на так и лучащегося доброжелательностью Розье, чуяла некоторый подвох. Она не была уверена, что готова зарыть топор войны в землю. Эван олицетворял всё то, что заставляло Лили тревожится за Сева — увлечение темной магией, приятели с сомнительной моралью и дурной репутацией… С другой стороны, Розье ни в чём, кроме тупых шуток, кажется, замешан не был… Лили покосилась на Сева. Тот пожал плечами.       — Ну же, соглашайся, — искушал Розье, — отметить мою победу в споре с Эйвери, в конце концов! Вашество очаровал девчонку, это ж так невероятно, что дракон издох, не иначе.       — Завидуй молча, Розье!       — Да ладно, кто тут позавидует такому девственнику.       — Чтение магловских порножурналов ещё не делает тебя Казановой, Эван.       Лили неожиданно для себя рассмеялась. Магловских! Эван, чистокровный-породистый-ублюдок Розье, читает магловские журнальчики. И какие!       Она встретилась взглядом с Эсме, и обе захихикали.       — Да бросайте думать, идемте. Или мы с Эсси выпьем всю бутылку. Ты что, отказываешься от своей доли, Снейп?       — Не дождешься, — усмехнулся Сев, — если выжрешь все в одного — будешь должен.       — Не знаю, не знаю. Ну же, угости даму, Вашество.       Сев покосился на Лили. Розье очень серьезно заверил:       — Я обещаю тебе и ей — никаких подлянок, никакой политики, четверо нас и бутылка. Слово чародея.       — Да, — горячо согласилась Эсме, — я ненавижу, когда Эван рассуждает о Министерстве. Вы должны меня от этого спасти.       Сев насмешливо хмыкнул, криво усмехнувшись.       — Ну что, Лили. Хочешь чего-нибудь покрепче сливочного пива, как предлагает этот шут гороховый?       Лили слегка приподняла брови. Неужели Сев не против:       — Матушка говорила, что леди не пьют виски.       — Ты ведь не леди. Ты — ведьма. И кстати, твоя мать, насколько мне известно, пьет виски. Идем. Ты же слышала — мирно посидим, никакой политики.       Лили хотела возразить, что это всё не политика, что охота на грязнокровок задевает её лично…       — Да! Идем с нами. А то он напьется и отрубится, — сказала Эсме.       — Идем Лилс, — Сев взял её за руку и прибавил, понизив голос, — мы в любой момент можем уйти.       — Ну ладно, Розье, — хмыкнула Лили, всё еще не сводя со слизеринца подозрительного взгляда, — посмотрим, какой из тебя друг грязнокровок.       — Какие скверные миледи использует слова! А ещё староста, — притворно изумился Розье. Пока они шли к «Кабаньей голове», Эсме с притворной укоризной принялась распекать Эвана за чтение «Пентхауса». Лили поминутно оглядывалась, не видит ли её кто из знакомых. В «Кабаньей голове» она поежилась от плотоядного взгляда какого-то прощелыги у стойки, но тут же надменно выпрямилась. Чего ей, в конце концов, стыдиться, она по всем законам совершеннолетняя.       — Бери ключ, — Сев пихнул локтем Розье. Тот возмутился:       — Почему я?       — Потому, что это была твоя идея, Эван, — насмешливо заметил Сев, и Эсме хихикнула.       — Ну ладно, так бы и сказал сразу, что сыкуешь. Одну минуту, сударыни, — Эван чуть поклонился им и подошел к Аберфорту, как-то очень ехидно глядящему на них. Эван что-то сказал хозяину. Тот, неразборчиво буркнув в ответ, швырнул ключ на стойку. Они поднялись, остря и перешучиваясь, по скрипучей, с разваливающимися досками лестнице, Эван, явно паясничая, распахнул перед ними дверь, и, скользнув следом за девушками, показав Севу язык, шутливо попытался захлопнуть дверь у того перед носом, но не тут то было. Эсме, глядя за их препирательством, рассмеялась.       Лили несмело переступила с ноги на ногу у порога комнатенки. Внутреннее убранство «нумера» оставляло желать лучшего: засаленные, неопределенно коричневые обои отставали от стен, пол был давно не мыт. Несмотря на огонь, мигом зажегшийся в очаге по мановению палочки Эсме, в комнате все равно было выстужено.       — Ничего, сейчас согреемся! — бодро рассмеялась она и плюхнулась на чудовищно скрипнувшую кровать, накрытую засаленным покрывалом гадостного зеленовато-коричневого оттенка. Эван с размаху плюхнулся рядом и попытался сгрести её в охапку, но Эсси с хохотом откатилась. Брезгливо рассматривая комнату, Лили уже жалела, что согласилась, её так и подмывало смыться.       — Эй, идите сюда, — крикнула им Эсси.       Лили покосилась на Сева, выразительно приподняв бровь. Тот слегка пожал плечами.       — Напомни, Эван — за что мы пьем? — насмешливо спросил он.       — Прежде всего, за наш выигрыш в пари.       — Кстати, что же это было за пари? — спросила Лили, уперев руки в бока, решив, что если это что-то недостойное, то она развернется и уйдёт.       — На выигрыш Гриффиндора. Мы ставили, что наши выиграют, но снитч Блэк прососет Поттеру. Так что я пью ещё и за нашу победу.       Лили покачала головой и с внутренним содроганием присела на край скрипнувшей кровати. Сев притянул её к себе, с некоторым вызовом глядя на Розье. Это ей не понравилось. За окном мело, поленья в очаге жарко разгорелись и весело трещали, хоть очаг и был, он сто лет не чищен от сажи. Окна заиндевели, расчерченные морозными узорами.       — Может, в бутылочку? — хитро усмехнулась Эсси, постукивая коготками по горлышку бутылки и глядя на губы Лили.       — Ты что Эсме, Снейп мне лицо отгрызет, если я его подружку поцелую, — ужаснулся Розье, — а уж если мне придётся поцеловать его Высочество, я сам себе хлебало отрежу… Лили хихикнула. Какой же Розье мерзкий хмырь… Но смешной.       — А может в «Я никогда не?..» — предложила она, вспомнив рассказы ирландских однокурсников.       — Давайте! Опуньо! Ферраверто! — Эван ловко обратил канареек, очередью вылетевших из палочки, в рюмки, и те попадали на покрывало, — кто предложил тот и первый, а дальше по кругу.       — Ладно, — Лили улыбнулась с хитрым прищуром, пока Эван разливал по стопкам темную жидкость, от которой курился дымок, — я никогда не пила огневиски!       Все выпили, поморщились. Эсме кашлянула и стерла слезы. Подошла очередь Сева. Тот слегка пожал плечами.       — Я никогда не целовал других девушек.       — Кто б сомневался!       Лили не выпила, но Эван, поднося рюмку к губам, удивленно покосился на Эсме, решительно проглотившую обжигающий напиток.       — Я же говорила — я обожаю играть в бутылочку, — усмехнулась она и подмигнула Севу, — иначе мы бы быстро это исправили.       — Ладно. Я никогда не ночевал на природе.       Лили проглотила горячую жидкость… и задохнулась — к желудку будто текло расплавленное железо, а в глотке зажгли факел. На глаза навернулись слезы, и кто-то похлопал её по плечу.       — Я никогда не наряжался в женскую одежду, — с ехидцей глядя на Эвана, сказал Сев.       — Ну ты и мразь, Вашество! — покачал головой Эван, поднося рюмку к губам. Эсме громко расхохоталась, суча ногами в воздухе.       — Пол царства и коня за его фото в бикини! — провозгласила она, и Лили фыркнула, смущенно уткнувшись в плечо Севу.       — Я никогда не получала «У» на экзаменах, — призналась Лили.       Эван произнес: «За чертовых заучек!» и выпил вместе с Севом, тут же снова расплескав темную жидкость по рюмкам. Признание следовало за признанием, снова и снова она вливала в горло кошмарную дрянь, и в какой-то момент та перестала вызывать отвращение. Лили уже не чувствовала холода, в животе до сих пор огнем пылало, но она больше не ощущала скованности, и в теле появилась приятная расслабленность, голова стала легкой и кружилась, говорить становилось все труднее, но смеяться было удивительно легко.       Игра продолжалась, признания Эвана и Эсме становились всё более откровенными. Лили украдкой переплела свои пальцы с пальцами Сева, от этого по телу от рук будто бежало электричество. Она потеряла счет выпитым рюмкам, а в бутылке все не убывало. Розье после очередного признания обвел всех хитрым взглядом и провозгласил:       — А знаете, дамы и Северус, мой дядя научил меня одному презабавному фокусу, сейчас покажу…       — По моему опыту, после этих слов надо лечь на пол и закрыть голову руками, — ввернул Сев.       — Не каркай, душнила. Смотрите и завидуйте! — Эван направил на горло волшебную палочку, и произнёс «Дракарис!», затем набрал в грудь воздуха, отхлебнул из бутылки и выдохнул настоящее огненное облако, поднявшееся к потолку, сложившееся в очертания дракона. Девушки отпрянули и покатились со смеху. Лили пораженно ахнула, её лицо обдало жаром, и дракон, в которого Эван вдохнул жизнь, сделал круг по комнате и рассеялся в языках пламени.       — Браво, — Сев, сардонически усмехаясь, изобразил аплодисменты, — на этот раз ты даже ничего не поджёг, а я то думал — чего это весь день так метет!       — А что в прошлый раз…       — У Розье при девушках котелок совсем не варит! Он однажды наколдовал Лайле кусачую герань, у той нос стал как слива, когда это чудо её цапнуло…       — Эй не пали!.. — возмутился было Эван, но тут же закашлялся с огненными искрами и поспешил стряхнуть их с мантии. Комнату сотряс новый раскат смеха. Сев продолжил, в глазах у него горел язвительный огонь, а огневиски явно развязало язык.       — …А Хильда ему мороженым в рожу запулила, когда узнала, из чего он его трансфигурировал!..       — Ну ты, наглец, закрой покрепче пасть! — Эван бросился к Северусу через всю постель с намерением основательно его потрепать. Они завозились, в то время как Эсме все помирала от хохота. Лили тоже хихикала, глядя, как Сев уворачивается от Розье, азартно, но неуклюже старающегося спихнуть его на пол. И это они-то Пожиратели смерти? Бред!       В итоге Эван свалился сам, и Сев, когда оба они слегка отсмеялись, подал ему руку, чтобы помочь залезть обратно. С каким-то смутным чувством Лили подумала, что ей хочется так же подонимать Сева, по-детски прилипчиво. Скованность ушла, ей нравилось подкалывать Эвана, подначивать Северуса. Лили смотрела вокруг с ухмылкой, и глаза у неё хищно поблескивали.       — Твоя очередь, Эсме!       — Нет, сейчас ты!       — Ладно! Я никогда не нырял в озеро, — признался Сев и выпили все, и Эсме со смехом поведала, как во время прыжка с неё волной сорвало часть купальника.       …Во всем теле была странная легкость, движения стало очень сложно контролировать, Лили то и дело задыхалась от смеха, валилась на покрывало или на подхватывающего её Сева, и иногда это происходило нарочно. Рука Сева то и дело ложилась ей на талию или чуть ниже, пока Эван и Эсме на них не смотрели, и Лили её не сбрасывала, наоборот, льнула к нему, уже не обращая внимания на подколки Эвана, всё более развязные.       — Я никогда не ладил с твоей сестрой, — признался Сев. — Ну же! Лили, пей! Кто ей лягушек подкладывал в туфли?       — Ты!       — Мы вместе, не отпирайся! А кто её «случайно» облил кетчупом в новом платье?       — Эй, Сев, хватит! — она кинулась на него с намерением ущипнуть, но тут же оказалась снизу, когда он подмял её под себя, легонько щипая, от чего она смеялась и взвизгивала.       — О-о-о, теперь-то мы с Эсме знаем, что у мисс старосты есть секреты.       Она откинула волосы себе за спину, краснея.       — Ты, Сев, ходишь по очень тонкому льду, ведь я могу тоже начать раскрывать твои секреты, знаешь ли…       Он только усмехнулся. А потом Эсме все-таки положила бутылку на стол и закрутила. Под взглядом Сева их с Розье губы едва соприкоснулись, а когда Эсме целовала Сева… Лили чувствовала, как закипает в груди странная животная ярость, желание немедленно помешать им, знание что на месте этой лохудры должна быть она сама, и злости, от вида того, как затуманился взгляд Сева. Тот усмехнулся, глядя на Лили не то с вызовом, не то со стыдом, когда эта щемящая сердце пытка закончилась. Следом и сама Лили терпела развязный, настырно лезущий в рот язык ведьмочки, и со странным сожалением, с неуловимым отвращением, потому что Сев не позволял себе так её целовать… А что, если бы позволил? Что, если бы?.. Лили с пылом ответила на поцелуй, чувствуя, как подгибаются колени. Пусть он знает, она тоже может целовать кого хочет!..       — Эй, они прилипли! Кажись мы тут лишние, Снейп.       Оторвавшись от Эсме, вытирая обслюнявленные губы рукавом, Лили поймала взгляд Сева. Глаза у него горели, Лили узнала этот блеск, полный желания, от которого её вело, охватывало возбуждением, сердце билось чаще, а ноги подкашивались. И, когда раскрученная бутылка указала на них двоих, Сев с силой прижал её к себе. Он целовал её не как Эван, не как Эсме, но она таяла от этого поцелуя, плыла в блаженном забытьи, уже не слыша свиста и улюлюканья парочки рядом, не замечая их смешков.       Пока следом за ними полезли лизаться Розье с подружкой… Лили и Северус замерли. Они не смотрели друг на друга, сидя молча и мрачно, глядя на увлеченных друг другом Эвана и Эсме. Оба знали — если они переглянутся, то не выдержат. Лили не знала, что произойдет, но это будет что-то страшное. Что-то желанное.       Она всё не находила себе места, ерзая по покрывалу.       Эван, похоже, перестарался. Эсме зажала рот рукой, и шепнув: «Мне надо выйти!», держась за живот, страдальчески жмурясь, сделала нетвердый шаг к двери, держась за стенку.       — Я тебя провожу, — излишне громко заявил Эван.       — Не надо… сиди тут! — решительно возразила Эсме, вскинув палец, и, нетвердо прошагав к двери, замерла у самого косяка и бочком обошла его. Лили это показалось ужасно смешным и она потянулась шепнуть об этом Севу на ухо, но, не удержав равновесия, они вместе повалились назад под чудовищный скрип ржавых пружин. За дверью что-то грохнуло.       — Дама… в беде, — заплетающимся языком сказал Эван и проворно вскочил, — я пошел выручать.       Ни Лили, ни Северусу до него уже не было дела, они глядели друг на друга. На миг Лили оторвалась и задала дурацкий вопрос, чтобы хоть как-то отвлечься от жара и смущения овладевших ею.        — Почему виски не кончается?       — Бутылка зачарована.       — Да? Сейчас проверим.       Лили с какой-то дикой лихостью глотнула из бутылки, слизнула потекшую по горлышку каплю, причмокнув губами. Дальнейшее произошло стремительно. Сев притянул её к себе и поцеловал, мгновением позже она уже лежала… Грохнула об пол и забулькала, расплескивая содержимое, бутылка. Лили этого даже не заметила, целиком отдавшись поцелую, чувствуя руки Сева у себя под одеждой, под юбкой, непривычно настойчивые прикосновения.       — Сейчас Эван с Эсме вернутся, — выдохнула Лили встревоженно.       — Не вернутся, я знаю Эвана, он сейчас тем же, что и я занят, — прижимая её к постели под протестующий скрежет пружин, Сев покрывал поцелуями её грудь, нетерпеливо расстёгивая, почти обрывая пуговицы на её блузке. Лили сладко застонала, её влекло к нему непобедимой силой.       Она позволила себе раствориться в этом чувстве, она трогала его, обнимала его, обвив руками и ногами, стягивала с него одежду, которая так досадно мешала прикосновениям. И с тихим придыханием слегка поводила бедрами, чувствуя неодолимое желание быть с ним, стать ещё ближе. Пальцы Сева вновь скользнули ей под юбку, в трусики, и она заерзала, насаживаясь на них.       — Какая ты нетерпеливая.       — Сам такой… Ах! — Лили вскрикнула, когда он засунул в неё сразу два пальца, сильнее растянув её изнутри. Она поджала ноги к груди, Сев стянул с неё белье, и разглядывал её, нетерпеливо расстегивая ремень. Лили хихикнула, свела ноги и откатилась из чистой вредности, и Сев рванул её к себе, прижимая к скрипящей постели.       — Не хочешь значит? Передумала? — сжав зубы, шептал он ей в ухо. Она смеялась, заливисто хохотала.       — Не-а! Поймай!..       — Иди сюда.       Сев с силой развернул её к себе, и они снова слились в поцелуе, все мысли из её головы как будто вымело, захватило хаосом, вихрем, похожим на метель, состоящую из желаний, воспоминаний, ощущений. Сознание мутилось от алкоголя, и в нем осталось место только для яркой, гнетущей, жадной похоти. Все прикосновения ощущались острее и ярче. Желание сводило Лили с ума, молниями полыхало в её теле. Она забыла обо всем, голова кружилась, и только Сев, только его объятия не давали ей упасть, потеряться в этом кружащемся мире.       Лили вдруг поняла, что стоит голой на четвереньках на кошмарном покрывале, уронив голову на вытянутые руки, и Сев за её спиной, сильно сжав её ягодицы, проводит по киске твердым членом, и она вздрагивает от того, как это сладко и беспрестанно кусает губы…       Моменту явно не хватало торжественности. Она хотела сказать или сделать ещё что-то, но напрочь забыла, что… Сев вошёл в неё, и она сладко заскулила, когда он задвигался быстро. Она вскрикнула. Так глубоко, так сильно и сразу… Ей было больно. Ей было охуенно. Она выгибалась ему навстречу, почти кончая, пока он её порол, яростно вбиваясь, входя на всю длину. Нет, определённо, ради такого стоило напиться, как сапожница…       Неожиданно его движения стали медленнее, чувственнее. Она нетерпеливо насаживалась, двигаясь ему навстречу, но руки, твердо лежащие на её талии, не давали ей ускорится. Это было так сладко, и она изнывала от желания, она хныкала от нетерпения, когда он наполнял её собой, твердый, горячий…       Он опустил руки на её ягодицы, разводя в стороны, заставляя её двигаться, насаживая на член. Грубее, сильнее проталкивался в её мокрое лоно. Резкие, отрывистые движения, и она, покорная им, как кукла, способная только стонать, изнывая от невозможного блаженства, отдаваться ему…       «Господи, какая же я шлюха», — промелькнула у неё в мыслях. Она уже почти не соображала. Где-то там, далеко, стыд корчился и горел в агонии.       — Сев… Пожалуйста…       Лили засунула пальцы в рот и провела большим по губам, опустила руку к промежности, туда, где так не хватало чутких прикосновений…       — Боже, — она вскрикивала и смеялась, — пожалуйста Сев, пожалуйста, ещё…       — Тихо, — он зажал ей рот рукой, не переставая двигаться, долбя её, — замолчи, тут всё слышно…       Лили не поняла, о чем он, помотала головой негромко застонав.       — Пожалуйста не останавливайся, да… — выдохнула она почти шепотом, едва он её отпустил. Движения стали быстрее. Прикосновения рук, на горле, на талии, на груди. Он сжал её соски, и через неё будто ток пропустили, она коротко вскрикнула. Сев прижимал её к себе, целовал шею, плечи, тянулся к губам.       — Ты моя, Лили, вся моя. Моя, — тихо вдыхал он её за спиной, она чувствовала тепло его дыхания, выворачивалась, чтобы поцеловать, подставляясь его прикосновениям…       Тихие шлепки, когда их тела соприкасались, звук дыхания, шум крови в ушах, бешеный стук собственного сердца… Она развела ноги пошире, вбирая его в себя, отдаваясь без памяти, без остатка, и Сев пригнул её голову вниз, к скрипучему матрасу. Он наклонялся целовать её в разгоряченные губы. Напряжение у неё внутри нарастало, она хотела лишь, чтобы он не останавливался. Сев подмял её под себя, вжимая в постель, и Лили заерзала, приподнимая бедра, насаживаясь на его член.       Она уже не могла сдержаться, позволив себе соскользнуть за последнюю грань, в безумие, заставляющее содрогаться всем телом, задыхаться, биться в руках Сева. Как опьянение, оно охватывает её, обрушивается волной, сжимает в одном с его движениями ритме, а Сев все не останавливается, как заведенный, почти безжалостно её имеет, и Лили хнычет от того, как это сладко… И снова её затапливает, как током прошибает наслаждение, и Сев вновь прижимает её к себе, не давая вдохнуть, изливается со стоном, губами ища её губы. Когда хватка ослабевает, она снова дышит глубоко и тяжело, чувствует, как от удовольствия у неё дрожат ноги, как больно ноет низ живота, и как сладостно сводит все внутри. Сев падает рядом, и Лили, не дав ничего ему сказать, бросается его целовать, обнимать.       Они нежно, долго целуются, она лезет языком ему в рот, как чёртова Эсме, а Сев отстраняется, но тут же вновь их губы встречаются, и все повторяется. Обессиленная, она уже не может пошевелиться, да и не хочет… Сев обнимает её, шепчет ей что-то у самого уха, уткнувшись носом в волосы, но она не понимает, она знает только, что в этот миг она любит его, обожает его, и ей хочется, чтобы этот миг никогда не кончался, чтобы Сев всегда был рядом, всегда был с ней…       Она вздрагивает, проснувшись от грубого окрика, не понимая где она, только проклиная резкий, яркий луч, падающий на неё, разрезающий напополам ту блаженную тьму, в которой она так сладко спала…       — Эй ты! Ворота школы через полчаса закроются. Одевайся живо и пиздуй отсюда! И мокрощелку свою забери!       — О Господи, — просипела Лили и села, слегка плывя, прикрывая грудь руками. Голова болела, стук сердца отдавался в ушах как удары молотка, живот саднило невыносимо, между ног было отвратительно липко.       В окружающей темноте Сев торопливо, неуклюже метался. Рассеянно она слышала его тихую ругань. На колени ей что-то упало.       — Ты слышала? Не сиди, скорее одевайся.       — Ох, я не могу Сев… — прохныкала она, и не удержавшись, сползла на пол.       — Одевайся. Мы в школу опаздываем. Черт… Ах-ты-ж-срань!..       Лили, по ощущениям целую вечность, вертела в руках, а затем неуклюже натянула рубашку. Шиворот навыворот, едва попадая руками в рукава. Она все ещё была пьяна. Соображалось туго, глаза резал свет.       — Лили скорее! Ты от Филча хочешь огрести, — Сев нетерпеливо натянул её мантию.       — Сев, погоди минуточку, я не могу…       Он выкрикнул какое то заклятие, и на миг её будто оглушило. В ушах зазвенело.       — Ой Сев. Ах… Так ещё хуже.       На языке появился противный привкус. Но в голове немного прояснилось. Руки, впрочем, были деревянные и подрагивали. Неуклюже она натянула одежду, морщась вышла и спустилась, протирая заспанные глаза, вниз, туда, где, как сказал Сев, ждал хозяин «Кабаньей головы». Оказавшись рядом, она смущенно натянула капюшон, надеясь, что Филч не заметит в каком она виде. Если бы не головная боль, ей было бы мучительно стыдно посмотреть на Аберфорта.       — Эй, рыжик, а ну-ка подойди сюда, — тот окликнул её, и когда Лили подняла недоуменный взгляд, внимательно вгляделся в её глаза. Сказал негромко и со странной неожиданной серьезностью, — если ты не хотела этого, ты не обязана с ним сейчас идти. Я могу позвать авроров.       — Я… Что? Чего не хотела?       — Да тут все слышали, чего.       — Я не… Сев меня не принуждал, ясно вам! Да вы…       — Да не кипятись так, принцесса, — Аберфорт примиряюще поднял руки, — просто спросил. Всякое бывает.       По лестнице торопливо спустился Сев.       — Эй ты, ебарь террорист, возьми фонарь, — бросил ему Аберфорт насмешливо, — там метель, с палочками заблудитесь.       — А где Эван?       Аберфорт глухо хмыкнул.       — Твоему приятелю не обломилось, он уж три часа как свалил. С ними тут история вышла… оба чуть в сортир не провалились, когда его подружка пошла блевать.       Прошагав к двери черного хода и открыв перед ними дверь, трактирщик сказал:       — Ну все, валите. Экспекто-патронум! Проводи их, — буркнул Аберфорт приказ серебристому козлу и прибавил, обратившись к Севу. — Если срач оставили, пеняй на себя.       — Хуже там точно не стало, — огрызнулся Сев.       В дверь ворвался шквальный ветер. Сев взял фонарь и, запахнув мантию, прошел мимо Аберфорта. Лили последовала за ним, чувствуя себя на редкость дерьмово. Они вышли в морозную ночь и почти сразу плотнее закутались в мантии, метель колола щеки, крупный снег летел, норовя залепить глаза, вилась поземка. Мантия Лили хлопала на ветру, как парус, ледяная крошка колола ноги, норовя застудить их до смерти, ветер срывал с неё шарф и капюшон. Сев шел быстро, Лили за ним едва поспевала, спотыкаясь, чуть не по колено утопая в снегу.       — Сев подожди! Да что с тобой! — она схватила его за локоть.       Он стряхнул её руку. Не ответил.       Лили почувствовала, как в ней закипает ярость от мелькнувшей догадки.       — Что, теперь ты считаешь меня грязной дрянью? Раз я переспала с тобой, то я больше не нужна? Тебе теперь противны мои прикосновения, да? — с вызовом произнесла она, перекрикивая шум ветра, подбегая к нему и заглядывая в глаза       — Что? — на лице Сева отразилось изумление, недоумение и злость сменилась непониманием. — Нет! Я так о тебе никогда не думал и не подумаю, ясно… ты… ах черт! — он отвернулся и вновь зашагал прочь.       — А что тогда? Ты что, обиделся?       — Я? Обиделся? — он издал нервный смешок, — да мне то на что обижаться. А ты, Лили, разве для тебя это нормально?       — О чем ты? Что не так.       Он отвернулся, ответил зло, отрывисто.       — Я себя тварью чувствую. Насильником.       Несколько секунд она непонимающе на него смотрела.       — Ты бы отказалась. Если бы могла. Я думал, что ты тоже хочешь, но ты была пьяна, ты совсем не соображала.       — Нет, Сев… Я хотела. Правда.       — Но тебе было больно! Я не хотел… Причинять боль. Я не так хотел!.. Господи!.. — он яростно, с досадой потер лоб.       -Так или иначе, это случилось, — горячо сказала Лили, — и, Сев, мне понравилось. Там мне хотелось, чтобы ты это делал.       — Ты была пьяна.       — Ты тоже был пьян. Мы квиты. Не переживай так, я ни в чем тебя не виню.       — Ты меня обманываешь. Тебе плохо. Тебе больно.       — Это пройдёт. Я люблю тебя. И я всё равно хотела, чтобы это случилось. Только я не знала, как мне дать тебе понять, что я готова… И хочу тебя. Я не ненавижу тебя и не злюсь, правда. Мы снова это сделаем, обещаю.       — Ты не обязана. После всего, что я с тобой сделал…       — Но я так решила.       — Не надо, Лили я того не стою…       — Но я хочу. И не только ради тебя. Мне нравится с тобой.       Снег летел вокруг них. Они взглянули друг на друга.       — Господи, Лили, — он обнял её одной рукой, прижал к себе, поцеловал в губы, и Лили прикрыла глаза, повисая у него на шее. В груди вдруг стало тепло, даже горячо, несмотря на царящий вокруг холод и метель.       Сев приобнял её за талию и, направив палочку перед собой, заклятием расчистил путь от наметенных на дороге сугробов.       — Экспекто патронум! — шепнула Лили, и ярко светящаяся лань выскочила из её палочки. Она шепнула ей: — Веди нас!