Часть 1

      Лили лежала на постели в своей спальне старосты и качала в воздухе ногами. Занятия закончились, и она делала уроки, предвкушая вечернюю встречу, которую назначила Севу в кабинете защиты. У неё даже была припасена пластинка с песнями «The Rolling Stones», которую она выменяла у одного из когтевранцев на битловскую. Парный блокнот, лежавший рядом, дрогнул, и она, нетерпеливо открыв его, прочитала написанное рукой Сева:       «Я не смогу прийти, тут какой-то дурдом в гостиной. Позже напишу, как разберусь в чем дело.»       Лили пожала плечами и вернулась к проверке эссе по заклинаниям. Через полчаса блокнот вновь дрогнул. Она вчиталась в мелкий убористый почерк:       «Привет. Все вроде прояснилось, но я все равно не смогу прийти. Меня временно переселили в комнату старосты и запретили выходить.»       «Что стряслось?»       «Стряслось то, что Монтегю — дятел. Он ездил в Кастеллобрушу на соревнования по зельеварению и зарулил ещё и в Перу. А там сейчас вспышка драконьей оспы. А он как ни в чем ни бывало вернулся в школу».       «И он подцепил?»       «Пока не известно. Но на всякий случай все, кто с ним контактировал, теперь в двухдневном карантине».       «А ты с ним контактировал? Ты плохо себя чувствуешь?       «Не переживай. Я как обычно. Я с этим идиотом даже не виделся, но Мальсибер с ним говорил. А с ним мы спим в одной комнате. В итоге, для надежности закрыли и меня. Бесит».       «Ага. Это ужасно обидно. Мне так хотелось встретится и помучить тебя щекоткой».       «Монтегю, прости за все, что я говорил раньше, и спасибо за избавление от этой когтистой гарпии!»       Лили перекатилась по постели заливаясь смехом и прижимая блокнот к груди. Сев такой… Сев! Она нарисовала сердечко и старательно его заштриховала.       «Надеюсь ты не заболеешь и все будет хорошо.»       «Да не парься. Монтегю и сам вроде здоров»       «Я рада это слышать»       «Слушай, ты сейчас у себя?»       «Да, а что?»       «Тут в моей маленькой тюрьме есть шкаф с зеркалом… Я подумал: может, у нас получится поговорить, если у тебя тоже есть какое-нибудь зеркальце?»       Лили поглядела в высокое трюмо, в котором отражался закатный свет, неуверенно прикусив губу. Не сможет ли он потом за нею потихоньку подсматривать? Она всё-же решилась и написала:       «Что нужно делать»       «Заклинание ostende. Начерти в воздухе палочкой знак зверя и коснись поверхности зеркала. И не убирай палочки, пока не увидишь меня.»       Лили подошла к трюмо, одернула юбку, оглядев, не слишком ли большой в комнате беспорядок, и, прижав палочку к стеклу, прошептала «Остенде!» На кончике палочки зажегся огонек, и от него распространилось странное колдовство, сделавшее стекло матовым, неясно отражающим все вокруг. Оно будто бы запотело, а потом пар начал рассеиваться, и Лили увидела Сева, точно так же держащего палочку у стекла.       — Получилось!       — Да, ты молодец. Я не сомневался, что у тебя получится. Ну что, убедилась, что я не зеленый?       — У тебя еще два дня. Утром будешь как огурчик.       Они засмеялись.       Странное чувство — он будто бы в дюйме от тебя, а обнять нельзя. Ей страшно хотелось повиснуть у него на шее.       — Так ты не видел Монтегю? А я думала, ты расспросишь его об этом турнире. Он же по зельям. И знаешь, я по-прежнему считаю, что поехать должен был ты. Слизнорт поступил несправедливо, рекомендовав его.       — Я отказался от участия. У меня мало денег на такие приключения. Да и Латинская Америка меня никогда особо не привлекала.       Они болтали и смеялись, обсуждая переполох на факультете и недовольство капитана команды, которому пришлось отменить тренировку. Лили прижималась плечом к стеклу, так же, как Сев, склонивший голову к раме. В полумраке комнатушки, куда его законопатили с единственной горящей свечой, его глаза казались совсем темными, да и за окнами её комнаты закат почти догорел. Она чувствовала, что её тянет к нему прикоснуться, неудержимо, как магнитом.       Лили рассеянно думала — сколько раз она жеманилась, строила глазки перед зеркалом, крутилась, прихорашиваясь, кривлялась, представляя, что, если бы он на неё смотрел, или красовалась, думая — такой он меня увидит. Она принимала всякие соблазнительные позы, а потом краснела при мысли о том, как это глупо выглядит, как по-идиотски она себя ведет, фантазируя о всякой ерунде, и прятала раскрасневшееся лицо в подушку с тихим писком. И вот Сев действительно её видит, он действительно смотрит на неё из этого зеркала.       Лили вдруг вспомнилось другое зеркало, больше, темнее и глубже… И как румянец обжег её щеки, едва она туда заглянула. Пару секунд она смотрела, как девушка в отражении плавно, ритмично двигается, как покачиваются её рыжие волосы…       Она сперва подумала, что это стекло, и она видит кого-то другого но… Поняла, что ошибается. Зеркало было не у стены. Отражение, её собственное отражение подмигнуло ей, и продолжило делать то, что делало — заниматься любовью с Северусом, которого она не видела, но узнала его по рукам, лежавшим на девичьей талии. На её талии.       Она бросилась прочь из класса, смущенная, потрясенная, и забежав за поворот, некоторое время постояла, обхватив себя руками.       Теперь Лили вдруг осознала, что повисла тишина, и Сев смотрит ей в глаза очень странным взглядом. Она вспыхнула, припомнив, что вроде бы он хотел учиться чтению мыслей. Интересно, не помеха ли этому зеркала? Если нет, то это ужасно стыдно.       — Ты замечталась о чем то приятном, — сказал Сев, чуть улыбнувшись.       — С чего ты взял?       — По лицу вижу.       Лили хихикнула. Она вспомнила, что на зеркале была чудная надпись.       — Сев… А как переводится «Erised stra ehru oyt ube cafru oyt on wohsi?»       — Хм… Откуда это? — он подумал с полминуты, что-то припоминая, — это значит: «Я показываю не твоё лицо, но желание твоего сердца».       — Откуда ты заешь? И что это за язык?       — Это не язык. Прочти задом наперед.       Лили попробовала и рассмеялась. Сев улыбнулся. Она прислонилась к стеклу плечом, коснулась его руки. Они оказались совсем близко. Лили поймала себя на том, что пытается учуять табачный запах. Они смотрели друг на друга, находясь совсем рядом, в паре дюймов друг от друга, и одновременно недосягаемо далеко. Это сводило с ума.       — Я уже жалею, что согласилась, — с мягкой улыбкой произнесла она, проводя пальцем по раме.       — Почему?       — Между нами стекло. А мне хочется прикоснуться к тебе, а не к нему.       — Мне тоже. Я так хочу обнять тебя, Лили… — признался Сев с тихим вздохом и провел большим пальцем по стеклу там, где была её ладонь, и Лили вздрогнула от фантомной щекотки. Сердце у неё екнуло.       Глядеть глаза в глаза, почти что прижиматься щекой — и не ощущать на коже дыхания, не чувствовать рядом тепла живого тела… странное ощущение. Они замолчали, продолжая смотреть друг на друга. Лили почувствовала, как перехватывает дыхание.       Глаза у Сева были такие темные, так близко… Хотелось нырнуть в эту бездну, шагнуть через зеркало, раствориться в зеркальном омуте… лишь бы с той стороны его руки обняли её, и будь что будет…       — На что ты так смотришь? — шепнула Лили хрипловато.       — А ты? — он слегка нервно усмехнулся. Они почти прижимались носом к серебрящейся поверхности.       — Иди сюда, — Лили легко прижалась к стеклу губами, и он тоже… Лишь гладкая поверхность. Ни искры тепла. На зеркале след помады. Она вновь скользнула кончиками пальцев по отражению, там где его пальцы касались поверхности зеркала.       — Да, ты права. Зря мы это затеяли… — тихо сказал Сев, — мне теперь ещё больше хочется к тебе.       — И что бы ты сделал, если бы оказался здесь? — совсем негромко прошептала она, вновь заглядывая Северусу в глаза.       — Мне все равно к вам нельзя. Башня заколдована и неприступна.       — А я томлюсь в ней, как девственница под стражей дракона, — Лили насмешливо приподняла бровь.       — Именно. Сирена сразу заорет, что, аки тать в ночи, к вам проникла особа мужеского полу, и я буду позорно изгнан.       — Но сейчас ты видишь запретную комнату. Можешь теперь вообразить, как это — прийти ко мне в гости. Так, как бы ты поступил, если бы был тут, наедине со мной…       Лили присела на столик рядом с баночками и тюбиками помады. Прислонившись к стеклу спиной, слегка повернув голову, Сев мягко коснулся стекла там, где была ее щека.       — Я бы поцеловал тебя, — признался он тихо.       — И куда бы ты меня поцеловал, — промурлыкала Лили, слегка выгнулась, потягиваясь, дурея от собственной наглости, ловя взгляд Северуса, который тот, нервно сглотнув, бросил на её грудь под рубашкой.       — Я бы поцеловал тебя в губы.       — И всё? — она взглянула с хитрой ухмылкой, — а куда ещё?       — А тебе мало? Я бы поцеловал тебя как следует. А потом туда, за ухом, где тебе нравится… И в шею. Я бы провел языком. И ты бы, наверное, застонала, а я бы продолжал… — его голос звучал тихо, бархатно, а горло явно пересохло. Лили представляла себе, как его руки скользят по её телу, как он мягко прижимает её к себе…       — Хорошо… Очень соблазнительно. А дальше? — промурлыкала она, улыбаясь.       — А дальше… Чисто гипотетически, если представить… если бы я действительно был с тобой, — он слегка усмехнулся и посмотрел на неё с опаской, словно проверяя не шутит ли она с ним, решаясь продолжать ли эту игру, — я бы снял с тебя рубашку.       Лили подняла руку и расстегнула пару пуговиц. Шумно выдохнула, чувствуя нарастающий внутри жар. Сев незаметно пытался заглянуть за её плечо так, чтобы увидеть обнажившуюся грудь и лифчик.       — И что я увидел бы, после того, как это случилось?       — А тебе так хочется меня рассмотреть? — она усмехнулась, прищурив глаза, и расстегнула оставшиеся пуговицы, медленно стянула рукав с одного плеча, затем с другого. Сжала грудь, царапая ногтями по кружеву лифчика, провела пальцами по шее, по контуру нижней губы. Северус прильнул к стеклу, не сводя с неё глаз.       — Будь я с тобой, это я бы целовал тебя там где ты себя касаешься.       Лили почувствовала, как от его шепота по телу вновь бегут мурашки, она сжала бедра и тихонько застонала.       — Знаешь… Если бы ты целовал меня, я бы вся намокла… И знаешь… Я бы не постеснялась коснуться себя… там.       Она плавно опустила руку вниз к промежности, все так же глядя ему в глаза, темные, горящие от желания, и ждала, что он смутится, отведет взгляд, отпрянет — но Сев продолжал жадно смотреть на неё, наблюдая за плавным скольжением её руки. Он не видел, что делают её пальцы, только наблюдал, как движется её локоть, глядел на линию её плеча. Лили осторожно провела по половым губам, коснулась самого чувствительного места и от неожиданности слегка прикусила нижнюю губу. Бедра у неё дрогнули, и одна из баночек упала на пол. Она слышала за плечом тяжелое дыхание, и подстраивалась под его ритм…       — И где это — «там»? — хрипловато спросил Сев.       — Лучше один раз увидеть… — усмехнулась Лили и легла на постель, задирая юбку.       — Лили… — выдохнул он потрясенно. Она запустила руку поглубже в трусики и продолжила под его взглядом.       — Ну и что же ты остановился? Хочешь продолжить? Что бы ты стал делать, если бы увидел такое? — она перекатилась обратно, как кошка, садясь перед ним, слегка ерзая на покрывале, чувствуя, как хочется видеть его здесь во плоти, чтобы Сев действительно делал с ней все то, о чем они говорили, чтобы он был внутри неё, чтобы наполнил её собой… С усмешкой Лили смотрела на него, чувствуя и страх, и нетерпение, и легкий, колючий стыд. Сев наверное думал, что она сходит с ума. Они сходили с ума вместе. Она хотела, чтобы он разделил с ней это безумие.       — Откуда мне знать, что это всё по-настоящему? — сказал Сев, — что это не шутка… Что это зеркало не показывает мне просто то, что я хочу?       — Но ведь ты хочешь? — прошептала она, — И хочешь на самом деле… чего ты хочешь, Сев? Самое сокровенное желание твоего сердца…       — Сейчас я тоже хочу коснутся тебя, — его ладонь лежала на поверхности стекла, другой рукой он сжимал раму побелевшими пальцами.       — И где же? Тут? — Лили сжала руки на открывшемся лифчике. Спустила его, открывая грудь, сминая её, слегка щипая сосок… Господи, да Сев только что слюной не исходит. Перед таким взглядом ей нестерпимо хотелось продолжать. Она уже не могла остановиться. Не могла перестать дразнить его, надеясь, что всё же каким-то чудом она заставит его выйти из зазеркалья, оказаться здесь…       — Не только… Я бы уложил тебя на постель, я бы раздел тебя. Я бы целовал тебя повсюду, я бы… Я бы… — его щеки пылали, Лили подалась вперёд, чтобы яснее слышать его голос, видеть его, наслаждаясь той внутренней борьбой, которую Сев вел со сжигающим его жаром и с собственным смущением, которое стремительно сгорало, как бумага в пламени камина.       Они снова были совсем близко, и Лили прижала руку к его руке, слегка согнув пальцы когда в очередной раз наслаждение от собственных прикосновений накатило на неё.       — Я бы посмотрел… Я бы увидел, какая ты под одеждой.       — Правда? — Лили хихинула, вставая. Покосилась на него, насмешливо приподняв бровь. И юбка упала к её ногам.       — И ты бы в самом деле снял их с меня, — она просунула палец под резинку трусов.       — Да. Снял. Я прижал бы тебя к себе и коснулся…. — его голос быстро произносил слова. — И я бы узнал какая ты… Внутри.       У неё вырвался слегка удивленный возглас, вдох, она почувствовала, как краснеет, представив как его пальцы входят в неё.       — Что, ты была бы против? А, Лилс? Ты бы сказала, что я захожу слишком далеко? — Сев усмехался бесстыже, прищурясь. Не сводя с неё глаз, теперь он ждал, чтобы она отступила, он хотел её смутить. У Лили по спине пробежали мурашки, она не узнавала его… И не узнавала себя. Она облизнула пересохшие губы. Трусики упали на пол вслед за юбкой, тяжелые от пропитавшей их липкой влаги. Лили легла, расставив ноги, лаская себя. Она скользнула пальцами глубже, они вошли неожиданно легко. Ей даже не было больно.       — Ты уже делала это раньше? Засовывала что-нибудь в себя?       — Нет… Ты был бы первым… ах… — она лежала на постели, запрокинув голову, обмирая под его взглядом.       — Ну же, Лили? И какая ты? — прошептал Северус.        — Очень горячая… И тугая, — Лили услышала его дыхание, когда её пальцы ритмично задвигались внутри, и вскрикнула, вздрогнув, но все равно этого было мало… Слишком мало, недостаточно… Дыхание сбивалось. Лили заметила, как его рука скользнула было вниз, но тут же отдернулась.       — И ты думаешь, — она заговорила медленно, растягивая слова, — я бы стала просто лежать, пока ты меня трогаешь там, где тебе хочется, пока ты растягиваешь меня… Пока твои пальцы во мне?       — А почему нет? Разве тебе бы это не понравилось, Лилс? Разве ты не намокла от одной мысли об этом? Разве твое тело не хочет ласки, разве ты не хочешь отдаться мне?       Лили рассмеялась: «отдаться» — какое старомодное слово… Но какое верное. Именно этого она хотела.       Сев не смутился. Да что с ним!       — Не стала бы! — с вызовом усмехнулась Лили. — Знаешь, что сделала бы я, если бы ты был здесь? Я бы оставила тебя без штанов.       Сев, услышав это, мгновенно зарделся, и Лили торжествующе прильнула к стеклу, вновь оказавшись совсем близко. Ее пальцы оставили на стекле влажный след.       — Я бы захотела посмотреть.       — И чего же ты там раньше не видела?       — Я бы захотела полюбоваться. Я бы представляла, как твой член входит в меня, туда, где сейчас были бы твои пальцы.       Сев тихо ахнул.       — И что же? Что я бы увидела, Сев? Я хочу смотреть… Ты ведь тоже хочешь этого.       Торопливо, неловко, деревянными пальцами он принялся расстегивать ремень, пуговицу, затем молнию на брюках. Сев, на миг устыдившись, отвел взгляд на несколько мгновений, и Лили почувствовала себя так, как будто в комнате выключили отопление. Она шепнула ему: «Смотри на меня», и её губы были вновь совсем близко к стеклу. Её пальцы скользнули по зеркалу рядом с его пахом, и их руки соприкоснулись бы — если бы не стекло, ужасное стекло, разделяющее их, прекрасное зеркало, позволяющее им видеть друг друга. Взгляд Лили упал на член, твердый, напряженный, и она на миг прикрыла глаза, низ живота сладко свело, в сердце кольнул страх. Как такая штука сможет в неё поместиться?       — Знаешь, я бы сначала поцеловала его… Вот так, — Лили легко и осторожно коснулась губами собственного запястья, — я бы сосала тебе, пока ты меня ласкаешь. Я бы измазала тебя помадой и взяла бы так глубоко, как только смогу, и повторяла это снова и снова…       — Ты такая врушка, Лилс. Ты бы подавилась и закашлялась.       Лили издала низкий смешок, глядя, как движется его рука, вверх-вниз ритмичным движением, то все быстрее, то замедляясь, осторожно поглаживая, мягко скользя по всей длине… Так, как хотела насаживаться она сама.       Она шептала ему, не сводя с него глаз, уже что-то совсем бессвязное, дикое, замечая, как все более иступленными, яростными становятся его движения, как жар затапливает её всю, заставляя поводить бедрами, метаться, не находя себе места, мучится и молить о сладком миге освобождения…       Лили закатила глаза от удовольствия, одной рукой стискивая грудь, другой наглаживая себя, чувствуя как ломит в пояснице, как сама собой выгибается спина, как ноги напрягаются, как внутри растет жар… Она не могла поцеловать Сева, а так хотелось, и она сунула в рот пальцы, чтобы хоть как-то унять это желание прильнуть к его устам, накрыть жарким ртом искусанные тонкие губы.       Она услышала рваный стон, Сев взглядом впился в её пальцы, коснувшиеся губ, Лили увидела, как он замер, тяжело опершись одной рукой на поверхность зеркала. Она другой рукой глубже проникла в себя, содрогаясь от полноты накатившего чувства, сжимая бедра, перекатываясь по кровати, уткнувшись носом в одеяло, переживая это чувство, выкручивающее нутро сладкой судорогой, и вскрикнула, слыша как он повторяет её имя, изнывая от наслаждения… Лили увидела, как меж пальцев сжавшихся на его конце, течет белая капля. Сев судорожно выдохнул, слегка прикусив губу, зажмурившись. Пара капель брызнула на зеркало. Она протянула руку, коснувшись их с другой стороны, и её пальцы оставили ещё один слегка влажный след.       — Боже… Что мы творим… — взглянув на неё и прикрыв глаза, Сев уткнулся лицом в локоть, чтобы она его не видела, и плечи у него слегка дрогнули.       — Я так люблю тебя, Сев, — Лили тяжело дышала, сжав грудь, обессилено лежа на постели, удовольствие таяло, медленно рассеиваясь, приятной слабостью охватывая тело. Она слегка потянулась, и тепло, довольно улыбнулась ему. Сев тяжело дышал. Он опустошенно опустился перед зеркалом на пол, неаккуратно заправляя рубашку обратно за пояс.       — Сев… — Лили стало вдруг на мгновение пронзительно грустно, что он на неё не смотрит, и она окликнула, но он тут же поднял взгляд. Смущенно улыбнулся ей.       — Я тебя тоже. Ты ведь не перестанешь со мной разговаривать через зеркала?       — Нет, с чего бы это. Мне понравился наш разговор сегодня, — она с улыбкой перекатилась по постели.       Сев слабо усмехнулся.       — Мы еще его продолжим я думаю. Если ты не возражаешь.