***

      К празднику весны в родовом замке дома Байрин всё было готово. Столы накрыты, светильники расставлены и развешены, гости приглашены, артисты набраны. Ещё и погода, словно специально стояла прекрасная: тепло и не облачка вот уже восемь дней, может и дольше, но он только восемь дней как вернулся на острова. Вот-вот цветы должны были зацвести. В год, когда он отсюда уехал, на весенний праздник ударили морозы, какие на островах и зимой были редкостью. Пришлось им с сестрой прятаться в доме у маленького очага, тепла которого никак не хватало. А на континенте весну не праздновали. Не так, как здесь, уж точно.       Воспоминание о сестре заставило покоситься в сторону главного стола. Там сидели сам лорд Байрин, его жена, старшая дочь-наследница, сыновья. Все до отвращения счастливые и довольные. Как же, ведь весна пришла, праздник, день расцвета и рождения. А для кого-то весна уже никогда не наступит. По пальцам прошла дрожь, глаза пришлось поспешно отвести. Нет, не сейчас. Узнают — убьют, а ему бы хотелось встретить следующий праздник весны, и многие последующие. Даже если на ставшем почти родном континенте его не отмечали. Главное ведь не где, а с кем. Праздник, объединяющий семью и друзей, знаменующий очищение от прошлого, можно и вдалеке от дома встречать. Особенно когда дом, уже и не совсем дом. И вернуться туда совсем не тянет. Главное ведь с кем. С кем…       Хорошо, что у некромантов на лице эмоции почти не отражаются. Резкий переход от спокойствия к злости, а потом к тоске выглядел бы… стоящим внимания. А он не слишком хотел его привлекать. Чем больше смотрят, тем больше шансов, что что-то увидят. А увидев, начнут подозревать. Нет уж, пусть всё идёт спокойно и размерено. Ему так лучше. И так стоило поблагодарить богов за высокомерие дома Байрин. Они даже и не думали смотреть в лица тех, кто прибыл на праздник развлекать их. Не дело это для высоких лордов, на простонародье глаза опускать. Ни сейчас, ни, когда-либо ещё. А ведь его могли бы узнать. У него были необычные глаза. Маги называли этот цвет мертвенным изумрудом и характерен он был только для некромантов. Для сильных некромантов. А много ли на эльфийских островах сильных некромантов. Много ли их вообще в мире. Он был знаком только с собой, ещё о паре слышал, но они обретались даже не на континенте, а где-то за океаном. Те, кто жили ближе, таких глаз не имели. Поэтому он всё же предпочёл мантию с капюшоном и старательно опускал глаза в пол. Уж этому он за первые годы жизни прекрасно научился.       — Не желаете ли вина? Прекрасное, двухлетней выдержки. — Прекрасное? Двухлетней выдержки? Он едва удержался от того, чтобы не посмотреть на служанку как на ненормальную. Если вину дали настояться всего два года, то это либо редкая дрянь, испортившаяся прямо в бочках, либо самое дешёвое питьё из возможного. Дешевле только виноградный сок подогреть и размешать в нём сахар. Хорошо, что быстро вспомнил — здесь на островах простонародью только такое пить и дозволялось. Зажиточные купцы и горожане могли себе позволить вино пяти-семилетней выдержки, а уж действительно прекрасные вина, которые выдерживали в бочках не меньше пятнадцати лет, были доступны только благородным домам. Кого-то, решившего выпить подобного вина без позволения одного из благородных, вполне могли и казнить. Хотя тут много за что могли казнить. В том числе и без суда.       — Благодарю. Но лучше пока без вина. С магией оно сочетается плохо. — Он улыбнулся служанке, заметил, как заблестели глаза. Говорит с настоящим магом. Раньше не доводилось, наверное. Маги на островах тоже были заносчивыми заразами. Хотя, они везде такими были. За редкими исключениями. Учителя, например, но он вообще… Мысль оборвалась на середине, как и все мысли о нём в последнее время. Словно он не был до конца готов принять… всё. — А я хочу показать нечто необычное.       — Необычное? — На локоне, справа от лица всего одна бусина. Ещё даже двадцати нет. Совсем ребёнок, поэтому и восхищается так магией. Взрослые уже ко всему этому спокойнее относились. Даже жаль стало. Немного.       — Подарок для лорда и его наследников. — На праздник весны было принято дарить подарки. Они могли быть дорогими или самыми дешёвыми, изготовленными на заказ из золота и драгоценностей или вырезанными из найденной на дороге коряги. Правил было только два: подарок не должен был иметь практического применения и должен был быть глубоко искренним. От всей души. Его уж точно соответствовал обоим. — Удивительный и незабываемый.       — Вы их родственник? — Девочка задохнулась от восторга, а он понял, что сказал лишнее. Правило искренности не подразумевало подарков от незнакомцев. Вряд ли случайному эйри захочется что-то подарить. Вот только родственником он, конечно, не был. Да и другом тоже. Жаль, что нельзя ничего не ответить. Это будет слишком подозрительно.       — Вовсе нет, но хорошо знаю сыновей лорда. — Очень хорошо. Куда лучше, чем хотел бы. Они его помнят ещё, интересно? Хотелось бы.       — О, понимаю. Это будет подарок сюрприз. — Ещё какой сюрприз, ещё какой. Незабываемый. — Это самые лучшие подарки, когда не ждёшь, а тебе дарят. — Он бы поспорил с ней. Неожиданные подарки — не всегда приятные. С другой стороны, когда ты подарок ждёшь, душа так и наполняется чувством предвкушения и это едва ли не лучше самого подарка. Хотя… может она и права. Единственный подарок, который он до сих пор носил с собой, подарил ему лучший друг, через полгода знакомства. Маленький амулет, сделанный из каких-то подручных материалов. Поганенько сделанный, откровенно говоря. Он потом, когда научился, сам его подправил, обновил зачарования. И так и носил с тех пор. А всё остальное где-то затерялось. Хранит ли друг его подарки ещё, интересно или всё выбросил после… Мысль опять оборвалась, он моргнул. Кажется, служанка ему что-то говорила.       — Прости. Что твоя мать сделала?       — Подарила подарок леди-наследнице. Та тоже не ожидала, хотя мама, когда леди-наследница была ещё маленькая, была её няней.       — Так ты из приближённых слуг? — Ему больше не хотелось с ней говорить. Приближённые они всегда на стороне хозяев. Все слуги всегда на стороне хозяев, но приближённые зачастую ещё и посвящены в их дела. Знают о них, имеют возможности. И… ничего. Их всё устраивает.       — Я нет. Только мама. Была. — Девушка слегка надула губы. — А когда я была маленькой она поспорила с лордом о том, что любое преступление требует наказания. Её может даже казнили бы, но леди-наследница заступилась и маму просто отправили на кухню. Так что я, когда подросла, туда же попала.       — Когда ты была маленькая… — Это не было вопросом, скорее мыслями вслух. Если ей ещё и двадцати нет, то… Нет, может оно раньше было или позже, почему нет.       — Лет десять назад. — Она пожала плечами и тут же распахнула глаза. Кажется, в этот раз настоящие эмоции на лице у него всё же отразились. Проклятье. Пора заканчивать эту беседу. Он слишком хорошо знал о чём она говорила. Не хватало только, чтобы узнал кто-нибудь ещё.       — Это не было вопросом. — Он через силу улыбнулся уголком рта, подмигнул. — Шла бы ты работать, а то за болтовню с артистами и с кухни выгнать могут. Придётся где-нибудь в полях работать.       Детское личико исказил вполне искренний испуг, она пробормотала что-то среднее между благодарностью и извинением и убежала работать. Разносить вино другим артистам. Не все пренебрегали им, как он. Даже не все маги. Но им и не понадобится сегодня максимальная концентрация. Красочные иллюзии и разноцветные взрывы у выпившего мага только ярче и веселее становятся. Он же… Он — другое дело. Даже если бы некромантам можно было пить.       Он вновь покосился на сидящих за главным столом членов дома. Вот уж кто себя в выпивке не ограничивал. Ну и прекрасно, так даже проще. Выпивка делает медленными, неуклюжими, неловкими. Снова дрожь в пальцах. Да что же такое. Совсем что ли на этих не смотреть? Раньше он себя лучше контролировал. А сейчас прям… За столом одна из девушек достала какой-то свёрток, протянула маленькой соседке. Злость отпустила. У него так тоже было когда-то. Да, их семья — не великий дом, но собираться вместе это не мешало. Он, мама, папа… сестра. Маленький домик, стол, заставленный домашней едой, а в центре блюдо с каким-нибудь диковинным фруктом. Необычные, неместные подарки от отца, вышитые картинки от матери, самодельные игрушки от сестры. Потом была буря. Шторм. И отец навсегда пропал из-за стола вместе с диковинными фруктами и необычными подарками. Затем холодная зима. И на следующий праздник весны он не получил вышитой картинки. А у него самого подарки всегда плохо получалось делать. Хотя сестра всегда брала, улыбалась, благодарила. Он же от чистого сердца, искренне. А потом… Потом некому стало дарить подарки. На какое-то время. С учителем и лучшим другом они тоже этот день встречали. Совсем не так, как это было принято на островах, но угощение и подарки были всегда. А в этом году уже не будет. Он сам сделал для этого всё что нужно. По взгляду друга в ту ночь он это прекрасно понял. А ведь ему казалось, что ими движет общая цель, желание. Но друг от своей отказался, как видно. Послушал учителя. Что же, он всегда был более примерным учеником, более послушным. Заменял послушанием недостаток лёгкости в обращении с магией. А лёгкость мог подарить только талант. Чем ты сильнее, тем легче даётся магия. У него самого недостатка в таланте никогда не было. Разве иначе взял бы к себе учитель десятилетнего мальчишку? Слишком уж рано для начала обучения. Хотя на решение учителя мог и дом Байрин повлиять.       В центре зала фокусник выдохнул длинную струю огня. Красиво, хотя с магией не сравнится. Ну да сейчас его очередь выступать. Он покажет им настоящую магию. Поразит всех в сердце. И не только в него. Как раз все хозяева и гости в сборе. Только одно место пустует. Кого-то нет? Может отошёл? Не так и важно. Время ещё есть. Успеет вернуться. А если и нет — найти не составит труда. После. Жаль лишь, что королевской семейки нет. Хотя, будь здесь хоть принц, не говоря уж о его отце и матери, он бы в замок не попал. Перетряхнули бы не только вещи, но и мысли и чувства всех входящих. А его чувства не замаскируешь, слишком уж яркие, словно и не прошло десяти лет. Нет, хорошо, что их нет. Охрана — это проблема. А будь здесь принцесса-наследница и охрана бы не потребовалась. О её мастерстве как с магией, так и с клинком легенды ходили, когда ещё родители живы были. Нет. Хорошо, что их нет. С него будет довольно и дома Байрин. А король… Учитель говорил, что хоть боги их мир и оставили — некая высшая справедливость всё же существует. Так пусть король повстречается с ней. Король и вся его семья.       Он встряхнул руками, на мгновение прикрыл глаза, устанавливая полную концентрацию, и занял освободившееся место в центре зала. Распорядитель представил его как таинственного мага с континента. Гости и хозяева заинтересованно посмотрели. Эльф, притом не тёмный, но с континента — любопытно. Маг — интересно. В белой мантии с капюшоном, наполовину скрывающим лицо — интригует. Представление им тоже понравится, несомненно. Он старался, придумывая его. В пальцах зазмеилась изумрудная нить. Его магия всегда такая — пока не оформишь. Издержки некромантии. Впрочем, прямо сейчас то, что он некромант, никого насторожить не должно. Потом да, но потом будет поздно. Чем бы этот день не кончился, жить на островах он не будет. Либо вернётся на континент, а там есть где спрятаться, либо… Либо умрёт здесь. Как сестра.       Пробуждение. Поднялась из рук тонкая дымка иллюзии, обретающая форму всадников на конях — охотников. Распределение целей. Напряглись кони, всадники подняли луки, один затрубил в рог, рядом с конями появились и тут же сорвались в бег гончие собаки. Вперёд. Охота началась. Иллюзия ожила. В центре зала возник залитый солнцем лес, по которому неслась охота. Хрустели ветви под копытами коней, трубили рога, лаяли собаки, летели стрелы. Но ни одной из них не дано было поразить цель. Белую олениху, шкура которой переливалась словно жемчуг и маленького оленёнка, жмущегося к ней и только мешающего бегу. Свистнула стрела, разрывая шкуру оленихи, та запнулась, но выровнялась, побежала дальше. Захотелось закричать. Они её так же. Так же гнали по летнему залитому солнцем лесу, так же сперва попали в плечо. Для него в иллюзии были важны лишь собаки и всё остальное достраивалось само. Создавало тот день. Если бы олениха обернулась, он был готов поклясться, у неё были бы аметистовые глаза. А у оленёнка зелёные.       Погоня немного отстала, замялась у бревна, которое с лёгкостью перемахнули олени. Такого тогда не было. Но так нужно было. Изменить рисунок, не дать чувствам всё погубить. Нельзя, чтобы олени в иллюзии вдруг стали молодой эльфийкой и её маленьким братом, чтобы всадники обрели знакомые лица. Он запомнил эти лица до последней чёрточки, но их знал не один он. Они, они все — увидят и поймут. Поймут, что так нарисовать ту охоту, то убийство, мог только тот, кто там был. Тот, кто почувствовал всё это сам. Они поймут. Они знают, что он выжил, прошёл через то болото, стал учеником мага, уплыл на континент. Они просто не могут представить, чтобы он сам пришёл к ним. Они не знают, насколько сильна может быть ненависть.       Победный вой разорвал иллюзию. Собаки перерезали путь оленям, настигли их и охотники. Засвистели стрелы. Он прикрыл глаза, чтобы не видеть, как в его собственной иллюзии белую олениху и оленёнка рвут собаки. В жизни всё было проще. Стрела пробила ей лёгкое, и она не смогла больше бежать, но продолжала бороться. До последнего, пока они не выстрелили ей в сердце. Она умерла, но дала брату время убежать. Добраться до границы болот, в которые всадники соваться не рискнули. Иллюзия растаяла, зал наполнился рукоплесканиями. Они благодарили его, восхищались талантом, даже заставившим оторваться от вина. Погодите, твари. Скоро вы восхититесь ещё больше. Скоро оторвётесь от выпивки и еды навсегда. Вряд ли тогда вы будете благодарить и хлопать в ладоши. Но этого и не надо. Ему нужно было совсем иное, совсем…       Он поклонился, принял поднесённый слугой кубок. С высокого стола, нельзя отказать. Сам лорд улыбнулся и широким жестом показал, что не только вино, но и сам кубок теперь принадлежат талантливому магу. Вновь поклон, не только в благодарность, но и чтобы скрыть усмешку. Лорд ещё не знал, но скоро и его жизнь будет в руках так восхитившего его мага. И тогда маг не проявит милосердия и кубок не заставит передумать. Как не заставили мольбы сестры передумать его сыновей. Лордам можно загонять как дичь эльфов только за пойманного в господском лесу зайца? Прекрасно. Почему бы и за самими лордами не устроить охоту? Приходила ли им в голову эта мысль? Вряд ли. Для этого мысли должны быть сложнее, чем желание напиться, нажраться и поразвлечься, а откуда у благородных таким взяться.       Он выпрямился, отпил из кубка, отошёл, освобождая место следующему артисту. Этикет, к счастью, не требовал выпить весь кубок сразу. Нельзя некроманту столько крепкого вина, даже если бы он действительно пришёл на праздник развлекать лордов. Развлечение могло бы закончится трагедией. Но не сегодня. Не в этот раз. В этот раз всё закончится справедливостью.       Крики из-за дверей зала пришли на мгновение раньше. Там была охрана и она увидела. Поняла, что ей ничего не сделать. И всё же попыталась. Закрыть собой. Защитить. Что же, он так и думал. Если бы стражи побежали, их бы не тронули, но они решили до конца защищать тех, кого защищать не стоило. Значит будет так. Двери с грохотом распахнулись, да так, что одна слетела с петель и улетела в ближайшую стену, придавив нерасторопного слугу, а вторая как-то на одной петле удержалась, угрожающе скрипя. А может он себе придумал этот скрип? Потому что за визгом и криками собравшихся в зале услышать его было никак невозможно. Теперь и они видели то же, что и стражи. Десяток гигантских костяных големов. Без подготовки таких не создать. Без подготовки с такими могли бы справиться только очень сильные маги. Но они не готовились. И сильных магов здесь не было. Служивший Байринам маг уехал на праздник к своей семье, а остальные были лишь трюкачами. Он хорошо всё изучил, он готовился.       Големы решительно рванулись к высокому столу, эльфы в зале прекратили бесполезно орать и кинулись врассыпную. К дверям и окнам. Он только хмыкнул и щёлкнул пальцами. Наложить простые замки на двери было несложно. Снять, магу любого уровня, тоже, но для этого надо вспомнить, что ты умеешь не только бегать и орать. А окна… Пусть прыгают. Без магии с такой высоты все кости переломают. А чтобы никто из нужных ему магов до окон не добрался, он проследит. И его големы тоже. Они были куда шустрее, чем должны были быть при таких размерах. Великий дом хорошо сохранял кости своих предков в фамильной усыпальнице. Настоящий клад для некроманта. Продумывая план, он на такое богатство и не рассчитывал. И что будет так легко тоже.       Големы, наконец преодолели зал и набросились на предназначенные им цели. В воздух полетели части тел, на пол и стены брызнула кровь. Вся толпа рванулась к единственному открытому выходу. Тому, через который пришла нежить. Рванулась, запинаясь о перевёрнутые стулья и столы, поскальзываясь на разлитом вине и разбросанной еде, ломая руки и ноги, топча упавших насмерть. Идиоты. Неужто так сложно было сообразить, что нежить атакует не каждого кто находится в зале? Артисты могли просто пройти к дверям и спокойно выйти. Нежить их не видела. Он так приказал. Ему нужны были только хозяева и благородные гости. Только те, кто лишил его самого дорогого. Только те, кто гнал через лес словно зверя девушку, что лишь пыталась прокормить себя и брата. Те, что оправдали убийц. Те, что могли вмешаться, но ничего не сделали.       Лорд дома Байрин смог оттолкнуть от себя и жены одного из костяных големов, вскочить на стол. Что страх с эльфами творит. Даже такой слабый маг, смог оттолкнуть гиганта. Впрочем, позволить ему сбежать было бы странно. Брошенное заклинание, лорд упал, лишившись стопы, его жене перерубило горло. Пусть. Так даже лучше. Она должна была умереть, как и все они, но страданий ей он не желал. Если бы он знал, как убить всех благородных в этом зале, не причиняя им мучений, он бы это сделал. Особой смерти он желал только для троих. Для самого лорда и его сыновей-близнецов. Их с лордом взгляды встретились, по губам проскользнула улыбка. Этот ужас, это отчаяние и это понимание. Десять лет назад великий глава дома Байрин использовал всё свое влияние, чтобы его сыновья не получили никакого наказания за совершённое убийство. Никакого. Даже малейшего. Они просто продолжили жить, словно не загасили одну жизнь и не поломали вторую. Великий лорд-отец и его друг — король островов защитили их. И теперь глава дома смотрел на того, чью жизнь десять лет назад почти растоптали его сыновья, кто выжил лишь благодаря жертве сестры и заступничеству неравнодушного мага. Учителя. Учителя… Понимал ли лорд за что сейчас умирают те, кого любил он или лишь жалел, что отступил когда-то, решил не идти на конфликт с магом, не довёл до конца начатое сыновьями? Какая разница. Он улыбнулся, глядя как нежить когтями полосует и рвёт на части лорда. Что ему до мыслей мертвецов. Главное — лорд понял, что к нему явилось прошлое. С подарком на день весны.       Из зала на него неожиданно вылетел кто-то ещё. Действительно вылетел, ногами пола он не касался. Взмах руки, летуна отшвырнуло в сторону. Можно было и убить, но к чему? Одёжка у него простовата для благородного, а к другим эльфам он ненависти не питал. Они такие же жертвы, как и он когда-то. Взгляд встретился со светло-серыми, затянутыми ужасом глазами того самого укротителя огня. Его жертвы. В голове словно голос друга прозвучал. Его жертвы… Нет уж. Он не причинял им вреда, не думал и не собирался, сделал всё, чтобы они были в безопасности. Они сами поддались панике, сами топтали друг друга, пытаясь спасти от несуществующей для них опасности. Они сами. Он не при чём.       Движение где-то сбоку, быстрый взгляд. Ещё одна знакомая. Девочка-служанка, валяется на полу и визжит, закрывшись руками. Словно это поможет от змееподобного голема, ползущего к ней. Слуги. Он их не оградил. Не стал делать целями, посчитав, что этого довольно. Но, кажется, нет. Взмах руки и костяная змея осела на пол просто грудой костей. Девчонка убрала руки с лица, посмотрела на него, он улыбнулся. Не как лорду. По-другому. Она была теперь свободна, могла уходить. И другие слуги тоже. Нежить не охотилась на них специально, он решил так, услышав историю матери этой девочки. Но и сделать слуг невидимыми, как артистов, он не мог. Был риск, что они сообразят и попытаются защитить господ. И погибнут вместе с ними, от удара, предназначенного им. Так будет лучше для них же. Вот только девчонка вздрогнула, шарахнулась в ужасе, вскочила кое-как и кинулась прочь. На глазах блестели слёзы. Глупая. Он ценным големом ради неё пожертвовал. Так просто его теперь не соберёшь. Магии нужно было время, чтобы пропитать такую груду костей и сформировать столь сложный конструкт. Это же не банальные скелеты.       Вопли постепенно стихали, часть големов кинулись в коридоры замка. Видно, кому-то удалось улизнуть из зала. Ничего, их найдут, не спрячутся. В открытые окна тянуло гарью. Горели казармы стражи. Осуществить месть ему помогали не только големы, была нежить и попроще. Она и подожгла казармы. И ловила всех, кто пытался не просто бежать, а кинуться к замку. Ему не нужны были помехи. Те же, кто бросил недостойных хозяев — пусть живут. Они сделали верный выбор, а за такой полагается награда. Вроде бы. От него уж точно полагается.       Он пожал плечами, двинулся в центр зала, к двум стоящим там големам. Приказ исполнен в точности. Всё же нежить куда лучше элементалей или духов слуг. Не спорит, мнения своего не имеет, учить тебя что правильно, а что нет — не пытается. Друга вот его воздушные элементали постоянно поучать пытались, а нежить просто делала, что приказано. Немного кроваво может, зато безошибочно. Он отпихнул в сторону чью-то голову, переступил через тело в голубом камзольчике, слишком маленькое, чтобы быть взрослым эльфом, под ногой хрустнула резная заколка из цветного стекла, должно быть чей-то подарок. Неважно. Им уже ничто не важно, а ему никогда и не было. Они считали себя вправе лишать жизни других. Он лишил их. Всех. Почти всех.       Големы стояли не просто так. Каждый из них держал пленника. Двое. Такие, как он запомнил. До последней чёрточки. Только каштановые волосы растрёпаны в беспорядке, а не стянуты в щегольские хвостики. Да и лица и дорогие костюмы залиты кровью. Чужой, конечно. Она всегда чужая.       — Тварь. Чтоб тебя тьма забрала, чудовище. — И голоса те же. Только в этот раз в них нет насмешливой надменности. Только страх. И ненависть. Прекрасно.       — Я не чудовище. — Он покачал головой, неторопливо откинул капюшон, вновь улыбнулся. — Я лишь вершу справедливость. Если благородным лордам можно отнимать жизни у невинных лишь по прихоти, то почему нельзя отнять жизнь у них.       — Ты… Тот мальчишка… — Второй вгляделся и побелел, даже губы задрожали. — Отец сказал ты ушел с магом. У них был договор, что ты не вернёшься.       — Был. — Учитель проговорился об этом знакомому магу не больше месяца назад, а он случайно подслушал. Потом долго решался. И пятнадцать дней назад решился. Вонзить кинжал в сердце тому, кто его спас, кто учил его десять лет. Он не хотел. Он совсем не хотел. Он хотел, чтобы было как раньше. Он, его лучший друг — почти старший брат, и учитель — почти отец. Но пока учитель был жив — он не мог вернуться на острова, такой был договор. Учитель бы нашёл способ его сдержать. А он не мог. Он должен был вернуться. То, что сделали с сестрой, не могло быть прощено, не могло быть забыто. Он должен был принести эту справедливость. — Того мага больше нет. Договор потерял силу.       — Ты сдохнешь, тварь. — Повторяются. Скучно. Он думал, что общение принесёт удовлетворение, но нет. Единственное, что его принесёт — их смерть. Он слишком многим за неё заплатил. — От рук тех, кому твоя справедливость встанет поперёк горла.       — Справедливости может мешать только тем, кто совершает зло и никогда не расплачивается за него. — Он качнул головой, отдал приказ големам. Брызги крови упали на лицо, на белую мантию, на теперь уже неприкрытые волосы. Надо промыть будет, а то потом не расчешешь. А здесь дело было сделано. Пора уходить.       Он скинул на пол слишком заметную мантию, оставшись в простой чёрной рубашке и таких же штанах. Может и не узнают, если на глаза тем, с кем сегодня пообщался, не попадаться. Их, по счастью, не так много. Да и разбежаться они должны были. Подальше от страшного места.       Он повёл плечом, прямо на пол бросил знак. Когда големы завершат работу, они вновь станут грудами костей. Возвращать в склепы останки предков мёртвого дома он не собирался. Хоть они и славно ему послужили сегодня. Была в этом какая-то ирония. Или глупость. Защита от некромантии на склепах была мощная, но такая топорная. Оживляя тушки мышей, он за два дня взломал все защитные печати так, что никто из хозяев и не заподозрил. Ещё три дня потребовалось, чтобы кости напитались некромантической силой, поняли, что от них требуется. Никто ведь не запрещал гостям гулять по саду у усыпальницы. И как удобно было сидеть на скамейке, делать вид, что тренируешь иллюзии, а самому работать с нежитью. А сегодня, вызывая иллюзию, вплести заклинания, управляющие нежитью, в полотно иной магии. Собаки управляли големами. Только они были важны. Но иллюзия получилась красочная. Ему понравилось. Да и остальные оценили.       Из замка он вышел, прихрамывая и поддерживая руку. Нет, ничего не болело, но после той давки, ему могли не поверить, если он будет выглядеть здоровым. А верить было кому. Может кто-то и разбежался. Но на некотором отдалении от замка сгрудилось немало эльфов. Кто-то сидел, кто-то стоял. Кто-то перевязывал сидящих или лежащих. Но больше всего опасений вызывала стража. Некоторые даже с оружием в руках. К замку не бросались, не иначе как понимали, что это уже бесполезно, но смотрели внимательно. Ждали некроманта, устроившего бойню? Может стоило развернуться, пока не поздно?       Поздно. Два стражника к нему уже шли. Магия затрепетала на ладони, укрытая от взглядов. Он ведь может и убрать знак. И големы прийдут на помощь. Вот только не сразу. Но тревога оказалась пустой. Стражи его лишь поддержали.       — Ранен? Серьёзно?       — Рука болит. — Он постарался сделать голос пожалобнее. Тем более, что всего две бусины в волосах этому способствовали. Для стражей он такой же ребёнок, как для него была девочка-служанка. — И идти тяжело.       -Нежить задела? — Видно сбежавшие уже рассказали стражам, что творится в замке. Чего же они не уходят тогда?       — Нет. — По-детски отчаянное мотание головой. Меня толкнули, я упал, а когда очнулся в зале уже никого не было, только вся эта кровь.       — Монстр какой-то. — Страж передёрнулся, захотелось покривиться. Да что ты знаешь, чтобы меня осуждать. — Стольких убил, а сколько покалечил.       — Культист какой-нибудь ненормальный. — Сами они себя покалечили. Сами. Нечего было толпиться. — А ты везунчик, мало кто может похвастаться, что потерял сознание возле нежити, а потом очнулся.       — Спасибо. — Если нежить управляемая, то шанс был высок, но — не важно. Начинало сказываться перенапряжение, ныли виски. Ещё немного, и он даже простое заклинание создать не сможет. Пора уходить, а то узнает кто-нибудь и даже стражи не понадобятся чтобы его убить. Хотя могут и не убить, а отправить на суд к королю. Его-то он с удовольствием осудит. Он же не высокий лорд. — А нам не стоит уйти? А то вдруг нежить решит…       — Не все тут могут ходить. Мы должны охранять их пока не будут готовы носилки. — Его отпустили, наконец. — Но ты лучше иди, если можешь. Кто, действительно знает, что может этот безумец натворить.       — Я могу тоже помочь раненым. — Действительно мог. Но лез скорее чтоб запомнили, что хочет помогать, сочувствует. С безумным убийцей, уничтожившим десятки эльфов, юноша, рвущийся помогать, несмотря на собственные травмы, ассоциироваться не будет.       — Себе помоги. — Ожидаемо. Только отмахнулись. Ну что же, прекрасно Он не просто сбежал, его отпустили. Теперь осталось уплыть с островов и пусть ищут. Континент большой. Порты, пожалуй, перекроют уже через сутки. Не успеет. Ну, если только не спать всю ночь, можно до маленького рыбацкого городка добраться. Согласится ли там кто-то отвезти его на континент? Маловероятно. Зато там точно знают, как выйти на контрабандистов, а эти вполне могут. За определённую плату. Но это уже он может. Он же маг, в конце концов, оплатит работой. Это он хорошо умел. Последние десять лет так жил. И всю оставшуюся жизнь проживёт. Вряд ли после убийства целого дома ему суждено стать кем-то кроме обычного наёмника. В имперские дворцы убийц не зовут. Разве что и впрямь в культ какой-нибудь вступить. Там такие вещи только одобряют. Или создать культ. Имени себя.       По губам скользнула улыбка. Тоже великий создатель. Чтобы что-то создать, надо уметь вокруг себя объединять, а он с единственным другом рассорился. Нет уж — никаких культов. В ближайшие лет десять точно. Порт, контрабандисты, континент, бродячий маг. И помощь тем, кому нужна справедливость, конечно. Вот это точно прекращать не следует. Даже если для этого нужно кого-то убить.