—10—

Ночь любви

      — Ты в этом уверена?       — Да... Я хотеть быть твоей, навеки.

***

      Роскошное платье полетело куда-то в сторону, вслед за ним и нижнее белье. Обнажённая Эвтида предстала перед ним во всей красе, отчего Амен возбудился втройне. Его хищный взгляд скользил по ней, вновь изучая аппетитную фигурку воздыхательницы. Распущенные волосы придавали ей сексапильность, а смущение вовсе выражало невинность. Чистая, нетронутая...       Он для неё первый и последний.       — Будешь для меня послушной? — игривый, но нетрезвый тон альбиноса приласкал слух русалки, оттого ее эстроген возвысился многократно. Затем он раздел себя до гола, представив для неё свое мощное тело.       — Да.       Робкий взгляд русалки метнулся на него, разглядывая его из-за полуопущенных ресниц. Такого властного со шрамами, что скрывалось в них тайное прошлое. Эва возжелала прикоснутся и ощутить их шероховатость. И она это сделала. Сделав плавный шаг вперед, пальчик прошёлся по рубцам, будто вычитывая причину его возникновения. Амен не шелохнулся, с замиранием наблюдая за её действиями. Каждое её касание вызывало трепет, будто она владела навыками исцеления.       — Эти шрамы, — буркнул она, спускаясь все ниже по кубикам пресса. — Как они возникать?       — Когда работал в ЦРУ, — Амен перехватил её запястье, преподнёс пальчики к губам, мягко целуя. — Был один хреновый случай. Расскажу потом. А сейчас...       Когда он отпустил руку, его ладонь невесомо скользила по щеке, затем ещё ниже и ниже, задевая пальцами эрогенные точки. Амен надавил на сосок, сминая грудь вращательно. Эва открыла рот в немом стоне, при этом закрыла глаза, утопая в его ласках.       — Да, рыбка. Покажи мне свою страсть...       Свободной рукой он притянул её за шею и поцеловал. Утонченные губы накрылись с такой жадностью, что Эва не могла надышаться, улавливая из них нотку спиртного и мяты. Целовал Амен страстно, внедряя язык в рот, искусал губу до крови, слизывая с них капельки, смакуя на вкус. Эва мычала от удовольствия, которое проходила через малюсенький дискомфорт. Ощущала, как его "оружие" упиралось торчком меж бёдер, отчего она содрогнулась, из-за поступившей дрожи то-ли от страха, то-ли от эйфории.       Русалка не понимала как, внезапно оказалась на постели, возможно от потери рассудка из-за любви. Амен, не прерывая поцелуй, навалился всем телом, почти обездвижив возлюбленную. Сильные руки изучали хрупкое тело, ощущая каждую извилину, каждый холмик шелковистой кожи, такая хрустальная, что боялся навредить ей, из-за чего может пострескаться от грубого движения, несмотря какой интенсивности. Его губы блуждали по коже, оставляя мокрые следы на подбородке, на шее и дальше, пока не оказался на желанной груди. Эва издавала сладкие стоны под каждым прикосновением, извивалась как рыба в воде, вглубь штурмующей бури океана.       — Это ещё начало. Сейчас ты увидишь, как я возжелал тебя с первого дня нашей встречи, — он задел кончиком языка комочек нервов вздыбленного соска, отчего Эва выгнулась, ахая громко. — Как же ты ахуенно стонешь.., — затем втянул горошинку, посасывая жадно. — Да, рыбка. Кричи, что есть силы.       Его голос. За что он так мучал её, с таким-то тоном? Бархатный, громогласный, что заставлял екнуть сердце русалки и развязать узелок в животе, оттого запорхали красочные бабочки. Эва наслаждалась каждым мгновением, каждым словом, произнесенный им, каждым ласкам, что мужчина старался удовлетворить, играя с полушариями, массируя и посасывая, оставляя многочисленные отметины, сделав ее своей женщиной.       Тоненькие пальцы русалки запутались в его платиновых волосах, отмечая мягкость, едва ли улавливая обонянием его божественный запах.       Амен вдоволь заигрался с грудями, даря наслаждение ей и себе в том числе. Путешествуя вниз по животу, он плавно раздвинул её стройные бедра и надёжно зафиксировал. Эва задышала полной грудью, глаза были закрыты, а ведь боялась их открыть и улетучить весь спектр возбуждения. Её зрачки обрели изумрудный цвет, с губ сорвались хриплые вздохи от каждого поцелуя на внутренней стороне бедра.       Язык альбиноса начертил мокрую дорожку верх по ноге, пока не оказался там, где она сильно желала вновь почувствовать те эмоции, которые произвела ещё ранее, в кабинете. Ерзая от нетерпения, она дала "пинок" тому, что мучительно затягивал время, целуя ноги то верх, то вниз.       — Нетерпеливая...       Хрипло усмехнувшись, Амен пожалел её, двигаясь снова туда, с рыком страстно впившись в половые губы. Под громкими девичьими стонами, Амен терзал, вбирая мокрые складочки в рот, втягивая и слизывая всю смазку, что стекала регулярно вниз по ягодичным извилинам.       Эва выгнулась, цепко стискивая его шевелюру до корней и мелодично вскрикивала, когда язык задевал точку.       — Амен! Ах!       Альбинос победно ухмыльнулся, слыша из её уст имя. На него обрушилось блаженство от её кошачьего тембра. Она мурлыкала, двигая тазом навстречу, насаживая эластичный орган на себя.       — Какая ты у меня развратница! — прорычал он, аккуратно добавляя палец в лоно. Его зрачки расширились как у озабоченного кота, налитый член дернулся, яро пульсируя и требуя у хозяина самое сокровенное. Не время!       — Блять, моя рыбка такая узкая! — его палец медленно задвигался, а Эва расплавилась как свеча, — Да, родная. Возьми мои пальцы, сжимай. — ощутив крепкое сжатие, довольно хмыкнул. — Умничка. Теперь расслабься.       Проверка на подчинение прошла успешно.       Вслед за первым он добавил вторую фалангу. Русалка довольно простонала, выгнувшись как алая змея. Амен пока решил оставить грубость на второй план, ведь возлюбленная нуждалась в нежности. Его пальцы задвигались медленно, язык стимулировал клитор, хлюпанье женского естества раздалось по всей комнате. Эва сходила с ума, ерзала без передышки, с мольбой шептала его имя. Она была готова на срыве оргазма. И Амен предусмотрел, нагло прервав, вынув фаланги из лона.       Русалка обречённо всхлипнула, показывая альбиносу полное разочарование.       Амен облизнул смазку с пальцев. Сладкая как всегда.       — Хочешь чего-то большего, я правильно понял?       — Мне так хорошо. Хотеть ещё...       Амен навис на ней ухмыльнулся видя, как она старалась не открывать глаза, кусает губу, а шаловливые ручки ласкали себя, задиристо играя с сосками. Амен возбудился до пика, не в силах был сдержать свой пыл любви.       Слившись в трепетном поцелуе, он незаметно приставил покрасневшую головку ко входу и тут Эва испуганно оторвалась от губ, и резко схватила основание плоти. Амен вздрогнул и рыкнул, от неожиданной неприятности. Но ему было безумно смешно, оттого и рассмеялся.       — Снова взялась за старое, Эвтида?       — Я...я бояться, — призналась она, слегка отползая от него.       И тут его осенило.       — Теперь ясно, почему меня ебнула по голове шваброй, — он придвинулся к ней, накрыл её ладошку своими ладонями, полушепотом продолжил, — Подумала, что я сделал больно той девке?       — Ты не убить меня? — промямлила она, обняв себя за коленки.       — Убить? — Амен хрипло рассмеялся, посчитав её реакцию весьма милой. — Такими-то словами, ты обидела его, знаешь? Смотри, как он приуныл.       Неловко опустив взгляд на обмякший член, Эва засмущалась. Альбинос взял её за руку и дал дотронуться до органа.       — Приласкай его. И он снова встанет.       Покорно, её ладошка прошлась по нему, а Амен оперся руками на постель, слегка выгнувшись.       — Да, блять. У тебя отлично получается, — вздыхая проговорил он, запрокинув голову и промычал. — Ещё ниже, да. Помассируй мои яйца. Блять...       Эва вновь закрыла глаза, в блаженстве улавливая его стон, облизнув пересохшую губу, судорожно глотала воздух. Он не убьёт меня. Это оружие любви, а не убийства.       Успокаивая себя, она продолжала доставлять ему приятное, но после того, как услышала от него следующее, рассеянно замерла.       — Бери его в рот, рыбка.       Пальцами, он очертил линию по скулам, большим фалангом провел по губе.       — Помнишь, ты сосала у меня палец? — увидев её лёгкий кивок, Амен хитро ухмыльнулся. — Теперь, можешь приступить к этому.       Тяжко сглотнув комочек, который застревал в горле, Эва замешкалась и наклонилась, держа упорно член. Она представить не могла, что его можно было брать в рот и творить какое-то безумие. Амен запамятовал об инциденте с аквариумом, отчего не познавал осторожность. Иначе мог бы насторожится.       — Проводи языком по головке...       Его приказ с низким тембром, легко подчинял русалку. Высунув язык, Эва неловко облизнула, затем подняла вопросительный взгляд.       — Продолжай.       Закрыв глаза, русалка приступила дальше. Язычок исследовал каждую нетронутую клеточку, отмечая ранимую кожу с выпуклыми венными плетениями, а головку - мягкой и горячей. Губы мазнули ниже основания, целуя мошонку. Амен хрипло простонал, хваля любимую за старание.       — Да, правильно...бери их в рот. Это, только спрячь зубы. А то мало ли что...       Вспомнил всё-таки, но рискнул. Её поцелуи были настолько сладки, что остаться без мошонки приравнялся шанс к нулю. Это мнение альбиноса.       Но Эва не собиралась её съесть, и даже в мыслях такого не было. Выбирала она медленно, аккуратно, не задевая своими зубами столь интимный, но жизненноважный орган. Амен мягко гладил её макушку, дышал ртом, облизывая губы, томным взглядом прожигал возлюбленную. Она была так соблазнительно прекрасна, когда вела себя покорно, но строптиво.       — Теперь соси мой член. Начни медленно, вот так.       Пухлые губы русалки накрыли головку, постепенно втягивая орган в рот. Эва вдоволь получала наслаждение от бесконечной похвалы возлюбленного, от его рыков, что заставляли усерднее работать ртом.       Русалка втянула щеки, посасывая плоть до глотки. Старалась вместить всю длину, но не получалось, поскольку член был довольно огромным.       От предшествия оргазма, Амен закатывал глаза, шепча имя девушки с мольбой. Но вслед подумал, что кончить в рот, пока это не лучшая идея.       Остановив её вожделенным голосом, он притянул к себе, целуя губы очень страстно. Эва вновь растаяла, ощутив меж ног обилие влаги.       Оказавшись сверху, мужчина не переставал осыпать возлюбленную поцелуями, заодно приставил головку к гениталиям, стимулируя её и обволакивая нежную кожицу её же смазкой.       Эва затаила дыхание, прервав поцелуй, с испугом заглянула в его затуманенный взгляд кристально-голубых радужек.       — Не бойся, рыбка. Я обещал, что полюбишь его, когда он окажется в тебе.       Прижавшись лбом к её лбу, он плавно вошёл в неё до середины. В глазах русалки рассыпались разноцветные искры, из губ сорвалась сладкая истома. Пальцы впились в его плечи, оставляя розовые отметины. Было ей слегка больно, но пока терпимо.       — Тише, родная. Постарайся расслабиться.       После, мужчина резко вошёл до конца, иначе говоря, до упора. Эва ахнула, выгнувшись и царапанув ноготками его кожу плеч. Амен изрядно ухмыльнулся, отметив её податливость и тугость. Давно он не получал удовольствия от плотного сжатия члена внутренними мыщцами девственницы. Амен замер в такой позе и проворковал:       — Умница. Приняла меня всего.       — У меня чуть-чуть болеть, — с придыханием пискнула она, тяжело дыша.       — Потерпи, рыбка. Это все временно.       Нежно слившись в поцелуе, альбинос задвигался не спеша, дабы она свыкла к его размерам. Эва почувствовала тепло, иррадиирующее к животу, и ей это понравилось. Дискомфорт исчез, как рукой сняло. Блаженная нега расползлась по телу в виде дрожи, испарина накрылась, отчего пряди прилипали к коже. Толчки набирали обороты, усиливая с каждой секундой. Шлепки эхом пронеслись по комнате, придавая ей эротичную ауру.       Скрепив её руки над головой, Амен ускорился, другой рукой закинув ногу на поясницу. Русалку охватил дурман, стоны мелодично смешались со вздохами, что ей пришлось иногда сдерживать, кусая его за плечо. Амен яростно расцеловал её шею, слизывая капельки пота, отмечая на бархатистой коже лиловые кровоподтеки.       Атмосфера накалялась до шквала, будто обрушился в комнате природный пожар, что сильному ливню не суждено было его потушить. Алкоголь заставлял альбиноса терять рассудок, из-за чего перешёл к грубому, жёсткому режиму. Трахал её так, что русалка будет вспоминать эту страстную ночь каждый божий день. Имел её так, что она будет просить у него не останавливаться.       Эва просила, умоляла, выкрикивала его имя. Амен целовал, ублажал возлюбленную ускоряя ещё сильнее. От безумия он не подозревал, какие изменения происходили на её теле. Чешуи то высвечивались, то угасали. Глаза вспыхивали нефритовым светом, пряди высвечивались изумрудно-сиреневым оттенком.       В предвкушении оргазма, глаза Амена также сверкали таинственным светом. Шрамы загорелись неоновым свечением. Что бы это значило?       Экстаз обрушился потоком изысканного блаженства, словно лёд и пламя воссоединились после долгой разлуки. Магия исчезла, будто ее и не было. Находясь внутри неё, парочка отдышалась от бурного секса, наслаждаясь в полной тишине, даря друг другу ненасытные поцелуи. Затем они уснули так сладко, что не в силах было идти в ванную, чтобы скоротать ночь в уединении под душем.

***

      — Я в пизде!       Амен на гнущихся ногах встал, вновь осматривая русалку сверху-вниз, не веря своим глазам. Бесперебойные стуки в дверь выбивали его из колеи.       — Бро, ты там в порядке? — раздался тревожный голос смуглого.       — Я сейчас! — наконец ответил он, утихомирив свой шок. Затем Амен подошёл и слегка коснулся её талии, вновь ощупав сиреневые чешуи.       — Я знал, что ты необыкновенная.       После он принялся облачаться, наспех нацепив хлопковые штаны. Альбинос подошёл к двери, и прежде чем уйти, он последний раз оглянулся на русалку, затем глубоко выдохнул, резво вышел.       — Вижу ваша ночь удалась, — Тизиан игриво стукнул кулаком в плечо.       — Почему так рано выписали, Тиз? Все нормально? — спросил он спокойно, дабы постарался держать все под контролем.       — Неделю заебывался внутри палаты, в окружении четырёх стен. Попросил у доктора выписать, на что он согласился, — усмехнулся друг, демонстративно показывая взяточный жест. — Как там Эвтида? Не жалеет, что нарушила закон о неприкосновенности?       — Брат, об этом мы поговорим обязательно. Но сначала, ты спускайся, позже мы продолжим беседу за чашкой свежего кофе. Что скажешь? — Амен наигранно растянул губы в ухмылке, ожидая от него соглашение. И дождался.       Как Тизиан вернулся в зал, Амен быстро юркнул обратно в комнату. Русалка лежала в той же позе и крепко спала.       Амен медленно подошёл к ней и присел рядом, затем приласкал щеку, вздумав пробудить её. Она не отреагировала на прикосновение, за что он знатно беспокоился.       Затем ладонь накрыла лоб и только сейчас отметил, насколько она горячая.       — Лихорадка? — прошипел альбинос, как коснулся до шеи, вовсе вытаращил глаза. — Она вся горит!       Бережно похлопав по щеке, он собирался приводить её в чувство.       — Открой глаза, рыбка! Слышишь меня?       В ответ гробовая тишина. И тут-то Амен запаниковал. Блять, что же мне делать?       Как пришла в голову одна мысль, он подбежал к тумбочке, нашёл в аптечке термометр. Приложив его в подмышку, Амен ждал результата, нервно постукивая ногой на пол. Не прошло и пяти минут, как он краем глаза заметил, как отметка исчезла из ртутного столба. Температура слишком высокая! Пиздец какой-то, а не утро!