Укрощение

      Калифорния, лето 2003 года…       Человек, известный как Данте, стоял на палубе, наслаждаясь ранним вечерним ветерком. Он держал в руках стакан воды со льдом и был одет в темно-синий однобортный костюм с белой рубашкой и темно-синим галстуком. Он выглядел как бизнесмен, который заканчивает работу после долгой недели, кем, по сути, он и был.       Вокруг не было никого, кто мог бы его увидеть, но если бы кто-то был, они бы увидели загорелого спортивного мужчину лет под тридцать с коротко подстриженными черными волосами и слегка прищуренными глазами. Это была черта, которая возбуждала некоторых женщин, они чувствовали, это придавало ему ауру таинственности и опасности.       Он ослабил галстук и воротник рубашки и задумался о телефонном звонке, который заставил его изменить планы на вечер.       Он возвращался домой, когда на его мобильный поступил звонок. Данте всегда носил с собой два мобильных телефона. Первый был серебристого цвета, на который тот принимал звонки от своих коллег по работе, клиентов, друзей и семьи.       Второй телефон был черным и всегда настроен только на вибрацию. Звонок поступил именно с этого телефона.       Он ответил одним словом. «Данте».       «Данте, дорогой, я так рада, что застала тебя!» Он улыбнулся, узнав славянские интонации Белладонны.       «Белладонна, как приятно тебя слышать. Чему я обязан этим редким удовольствием?»       «Послушница», — выпалила она. «Плохая, очень плохая девочка. Она новая посвященная. Буквально вчера вечером ее отдали джентльмену из Германии, очень важному члену клуба. Он просто хотел приструнить ее, слегка отшлепать расческой для волос и, возможно, немного поиграть с ее ногами, покрасить ногти.» Она замолчала, чтобы раздраженно вздохнуть.       Данте усмехнулся про себя. Он думал, что знает немца, о котором идет речь, и не был поклонником этого человека, но правила есть правила. Он ждал, что она продолжит.       «Такая плохая девчонка! Она ударила его по лицу, сломала нос. Ты можешь себе это представить? Я никогда не слышала ни о чем подобном!»       Данте прикусил губу. Мысль о том, что этому напыщенному пруссаку надрали задницу, показалась ему довольно забавной. «Ну, это, конечно, звучит серьезно. Я так понимаю, ты звонишь, потому что тебе нужны мои особые услуги?»       «Да, дорогой, да. Было бы замечательно. Ты выглядишь как тот, у кого есть способ прививать дисциплину всяким своенравным».       «Ну что ж, — холодно ответил Данте, — твое место или мое?»       «Можем мы привести ее к тебе, дорогой? Я знаю, ты любишь, чтобы при тебе были особые штучки для таких случаев».       «Ах, ты так хорошо меня знаешь. Увидимся через час?»       «Потрясающе, я знала, ты сможешь решить это недоразумение!». Тон Белладоны теперь звучал намного бодрее.       «Тогда через час», — ответил Данте. Он захлопнул свой мобильник. Ему нужно время, чтобы подготовиться.       Le Cercle Noir был сдержанным и эксклюзивным обществом, ориентированным на исследование доминирования и подчинения во всех их великолепных формах.       Получить членство было нелегко. Во-первых, там не было зрителей. Как и в Бойцовском клубе, если бы вам приходилось играть в первый раз. Вас, конечно, сфотографировали бы и сняли на видео, но эти снимки были бы сохранены в тайне, чтобы обеспечить вашу конфиденциальность. Список членов Le Cercle вскружил бы голову обозревателю светской хроники, поэтому секретность была крайне важна.       Данте считал себя изучающим все, что может предложить жизнь, и членство в Le Cercle было лишь одним из аспектов этого.       Войдя в дом, Данте услышал звонок в дверь. Он пересек паркет легкими пружинистыми шагами и открыл входную дверь, отвесив Белладонне театральный поклон.       «Дорогая леди, я к вашим услугам».       «Дорогой! Вы выглядите чудесно». Они обменялись воздушными поцелуями.       Белладонна вошла внутрь. Данте был чуть выше шести футов ростом, но в своих туфлях на шпильках Белладонна возвышалась над ним. На лице темные очки от Кристиан Диор, выделялись сильные славянские скулы. Ее выразительный рот подчеркнут кроваво-красной помадой, а медово-светлые волосы подстрижены в строгий каре, обрамлявший притягательные контуры ее лица. Сегодня на ней был строгий темно-серый жакет, под которым ничего не было, и короткая юбка, облегающая стройные бедра.       «Ты и сама выглядишь чудесно.» — ответил Данте, хищно разглядывая ее фигуру.       Вторая фигура вошла следом за ним.       «А, добрый вечер, Сфинкс.» — весело окликнул Данте.       Сфинкс, как обычно, не ответил. Он и в лучшие времена редко разговаривал.       Бледный англичанин был высок и мускулист, с выбеленными волосами торчком. На нем была его фирменная черная футболка «мускул», джинсы и спортивные ботинки без шнуровки. Толстое запястье охватывал кожаный браслет с заклепками, а мочку каждого уха прокалывали три кольца из хирургической стали.       Сфинкс был публичным мажордомом Белладонны и ее личным сабом. Он обеспечивал её своим устрашающим присутствием, если таковое требовалось, в тех редких случаях, когда кто-то из членов выходил за рамки на одном из собраний Cercle.       Данте больше интересовал груз, который Сфинкс почти рассеянно нес через левое плечо. Женщина представляла собой извивающийся сверток, накрытый черным шелковым саваном, завязанным шнурком над головой.       «А теперь дай угадаю», — сказал Данте, прищурив глаза, как телевизионный детектив, собирающийся разоблачить убийцу, — «это та маленькая непослушная шалунья, которую я должен приструнить».       «Конечно», — сказала Белладонна. Она скрестила руки на своей внушительной груди и резким движением подбородка указала на Сфинкса. «Опусти ее».       Сфинкс сделал, как ему было сказано, и Данте с интересом наблюдал, как связанная женщина неуверенно пошатывается. Если бы он знал предпочтения Белладонны (а он, безусловно, знал), женщине заткнули бы рот кляпом, связали бы руки и локти за спиной, а кожаные ремни застегнули бы выше и ниже колена, на лодыжке.       «Ну, не заставляй всех ждать», — улыбнулся Данте, — «Давайте взглянем на нее».       Сфинкс ослабил шнурок, и шелковый саван упал, образовав лужицу у ног связанной женщины.       «Знаешь, она выглядит так же, как…» Данте задумался. Она не просто выглядела "как". Она была ей. Уголки рта Данте приподнялись в легкой улыбке.       «Верно, так и есть.» — Белладонна искоса взглянула на него. — «Видишь ли, дорогой, я бы ни за что не стала прерывать твой пятничный вечер ради иного.»       «Выдающаяся», — выдохнул Данте. «Ей уже дали имя?»       «Да,» — ответила Белладонна. «Я решила назвать ее Лорелея».       «Лорелея?» Повторил Данте, — как в случае с очаровательной мифической сиреной, чьи обольстительные уловки заманивали немецких моряков на верную гибель?»       «Та самая». Белладонна казалась довольной собой и своим выбором имени.       «Ха! Очень подходящее, я одобряю. Будет Лорелеей».       Послушница по имени Лорелея смотрела прямо на него, явно недовольная своим нынешним затруднительным положением.       Ему потребовалось несколько секунд, чтобы оценить ее как следует. На нее было приятно смотреть: длинные темно-каштановые волосы, широкий лоб, потрясающие скулы, волевой подбородок, большие голубые глаза и такой чувственный рот. Ее тело — гибкое, сильное и с восхитительной фигурой. С крепко привязанными сзади запястьями и локтями ее грудь была притягательно выставлена вперед, почти как подношение.       Данте одобрительно приподнял бровь. Она была одета в очень обтягивающую черную футболку с короткими рукавами. Ее кожаные джинсы выглядели очень дорогими и кричали о Родео-драйве, в то время как массивный ремень, который она носила поверх, выглядел так, будто она сняла его с байкера после того, как надрала ему задницу.       Как он и предсказывал, у нее был кляп во рту, ее полные розовые губы непристойно приоткрылись из-за красного шарика.       Между подолом ее футболки и низкой талией джинсов была небольшая щель, обнажавшая полоску плоского живота и татуировку. Ее ноги выглядели сильными и крепкими в облегающих кожаных штанах.       Данте медленно подошел к ней, прекрасно чувствуя ее подозрительный и враждебный взгляд.       Он слегка провел указательным пальцем по латинской надписи, вытатуированной над ее левым бедром. «То, что питает меня, разрушает меня. Хм, интригует.»       Он отступил. Кончик его указательного пальца, казалось, накалился от осознания того, что он попробовал кожу одной из самых желанных женщин на планете.       Данте поднял ладони к Сфинксу. «Разве так можно обращаться с леди? Уберите с нее кляп и путы».       Белладонна прервала его: «Осторожно, дорогой, у этой маленькой кошечки есть когти».       Сфинкс вытащил красный кляп изо рта Лорелеи. Она ахнула и облизнула губы, когда препятствие было устранено, но она знала достаточно, чтобы промолчать.       Данте наблюдал, как всегда бесстрастный Сфинкс снял остальные оковы с молодой женщины. Он знал, что ее профессия требовала оставаться в отличной физической форме, и восхищался ее подтянутостью.       Наконец-то она была свободна. Она все еще не произнесла ни слова, но сердито посмотрела в сторону Данте и восстанавливала кровообращение в запястьях и локтях.       «Видишь, какая она упрямая», — сказала Белладонна, покачав головой. «Ты думаешь, что сможешь что-нибудь с ней сделать?»       «Я могу попытаться». Ответил Данте. Он удержал взгляд Лорелеи своим. Она ответила на его взгляд, но в конце концов ей пришлось моргнуть и отвести его. Он записал себе очко на воображаемом табло. Ее первая подача и первый шаг к обретению полного контроля.       Белладонна повернулась к своему спутнику: «Пойдем, Сфинкс, оставим послушницу с мастером Данте. Я твердо верю, что она вернется к нам с гораздо лучшим отношением».       Сфинкс собрал наручники и кляп и направился к двери.       «Дорогой, мы вернемся завтра в полдень. У тебя будет вся ночь для работы». Статная блондинка стряхнула воображаемую пылинку со своего жакета.       Данте коротко поклонился. «Тогда завтра в полдень. Я сделаю всё, что от меня зависит».       Белладонна и Сфинкс вышли, закрыв за собой дверь.       Данте несколько секунд наслаждался тишиной. Лорелея стояла, уперев руки в бока и перенеся вес на левую ногу. Она ждала, что он что-нибудь скажет. Он редко обращал много внимания на знаменитостей. Его опыт научил его, что рабство и дисциплина — великие уравнители.       Знаменитости не были редкостью в Le Cercle; они всегда искали новые ощущения. Однако мало кто продержался долго, большинство были шокированы тем, что их статус, обеспеченный средствами массовой информации, не давал никаких особых привилегий в обществе. Однако эта была другой. Он слышал интересные истории о ней, о том, что ей нравилось играть, и играть грубо. Что она была готова выложить все начистоту и принять это тоже.       Он решил, что пришло время нарушить молчание.       «Наконец-то одни». Это была намеренно безвкусная фраза.       Актриса закатила глаза. «Мужчины».       «Что, тебе не нравятся мужчины?» Невинно спросил Данте.       «А что, ты знаешь хоть одного?» Парировала она.       Смех Данте был коротким резким лаем. Он отсалютовал ей своим стаканом воды. «Туше. Итак, что это я слышу о том, что одному из наших участников сломали нос? Это очень серьезно».       «Да, и ты должен меня дисциплинировать или что-то в этом роде». Она ответила саркастически, она сделала пальцами кавычки в воздухе, когда произнесла слово «дисциплина».       «О, ты мне нравишься. Возможно, сейчас ты дикая и необузданная, но я абсолютно уверен, что сломаю тебя и разберусь с твоим поведением».       «Мечтай дальше». — ответила Лорелея. «Прошлой ночью я сломала нос какому-то здоровенному немецкому ублюдку, побольше тебя. Он легко отделался».       Данте был очарован тем, как она держалась. Она полностью осознавала, какой эффект производит как на мужчин, так и на женщин. В её глазах был вызов, говорящий о том, что она может принадлежать тому мужчине, который примет его.       «Мне нравится твой наряд». Он сказал. «Подруга как-то сказала мне, что мода — это просто ритуал для привлечения партнера. У тебя настолько облегающая футболка, чтобы подчеркнуть форму твоего тела? Насколько велика пряжка на твоем ремне? Насколько высоки каблуки твоих ботинок?»       Лорелея насмешливо фыркнула и начала оглядывать комнату.       «И вот ты здесь. Бьюсь об заклад, ты думаешь, что довольно крутая, но ты много на себя берёшь! На мой взгляд, не очень-то похожа.»       «А, да?» Она усмехнулась. «Что ж, давай посмотрим, такой ли ты мужчина, каким себя считаешь».       Она вышла вперед, слегка подпрыгнув на носках и подняв руки в защитной стойке, вздернув подбородок.       Данте знал, что в рамках подготовки к недавней роли она прошла обучение кикбоксингу и владению оружием. Она выглядела подтянутой и сильной. Ему было приятно видеть, что не каждая старлетка помешана на йоге и минималистичных макробиотических диетах.       «И что именно ты собираешься делать?» Спросил Данте. Он поставил свой пустой стакан на кофейный столик и встал лицом к ней, расслабленно опустив руки.       Она улыбнулась ему и, шаркая, двинулась вперед.       Данте предположил, что большую часть тренировок она проводила на подушках и сумках. Студия вряд ли позволила бы своей ценной звезде выйти на ринг с кем-то, кто нанес бы ответный удар. Ее также учили немного утрировать свои движения, чтобы они лучше смотрелись на экране. Он научился драться в спортзалах и додзе, где пахло потом и тигровым бальзамом, и где люди не парировали удары.       Ее первый удар был неплох. Это было бы больно, если бы он попал в цель и, возможно, инициировал контратаку правой рукой. Но он не попал. Данте уклонился влево от Лорелеи, его руки все еще были опущены.       «Я слышала, ты немного занималась тайским боксом. Это было больше похоже на тай-бо».       Лицо Лорелеи омрачилось, она бросилась снова, нанося шквал ударов. Данте двигался неторопливо, скользя и парируя все её выпады.       «У тебя неплохая работа ног, но этого недостаточно».       К ее чести, она продолжила натиск, нанеся удар правой с разворота, который тот отбил предплечьем. Он развернулся и аккуратно зашел ей за спину, сильно шлепнув ее по заднице.       «Я же говорил, что отшлепаю тебя». — напомнил он ей.       Та споткнулась и ухватилась за диван, чтобы не растянуться на полу. Она развернулась к нему лицом; раскаленная добела ярость расходилась волнами по телу.       «Видишь, все дело в работе ног». Данте пожал плечами. «Послушай, ты не моего уровня и я действительно не думаю, что ты хочешь продолжать в том же духе».       Она проигнорировала его, насторожилась и подалась вперед. Её переполняло мужество; он должен был отдать ей должное. Мужчина поднял руку к воротнику и небрежно развязал галстук- красивый, с Джермин-стрит в Лондоне, и, вероятно, собирался им воспользоваться.       Лорелея посмотрела на кусок материи в руке Данте. Что он собирался сделать, щелкнуть им, как хлыстом, и попытаться снова шлепнуть ее по заднице? Неудачник.       Она решила доставить себе удовольствие и, по крайней мере, сломать ему нос, прежде чем сдаться. На этот раз та продвигалась вперед немного осторожнее, ища лазейку. Финт с низким и высоким ударом кулаком, сотрёт улыбку с его лица.       Она сделала полшага и была удивлена, когда противник рванулся вперед. Его шлепок пришелся по внешней стороне ее бедра второй- по заднице, прежде чем отойти снова. Она успела лишь моргнуть. Черт возьми, он быстр!       Вспыльчивая актриса поняла, что он просто давал ей понять, как легко может уложить ее. Тем не менее, гордость требовала продолжать.       Она атаковала, нанося размашистый удар правой рукой. Это принесло бы небывалый результат против соперника, который был пьян или ему не хватало опыта, однако Данте не был ни тем, ни другим.       Плавно отступив от выпада, он накинул конец своего галстука на ее правое запястье, туго затянул петлю и сильно дернул. Лорелея потеряла равновесие, и Данте воспользовался этим — он двинулся в тыл и заломал захваченную руку назад.       Мужчина толкнул Лорелею вперед, к спинке дивана, так что она перегнулась через него в талии. Он подошел ближе, прижимая ее к себе в чрезвычайно соблазнительной позе, его бедра прижались к округлой заднице.       «Мм, довольно сексуально. Кожаные штаны так приятны на ощупь.» Поддразнил тот.       «Ты ублюдок, — прорычала она, — я собираюсь оторвать твою чертову голову! Отпусти меня!»       «Когда-нибудь слышал о ходзе-дзюцу?» Данте пробормотал: «Это древнее японское искусство сдерживания противника с помощью шнура или веревки».       Он быстро просунул галстук в щель между ее ремнем и кожаными джинсами, протянул его так далеко, как только смог, еще больше напрягая ее руку. Затем он завел ее левую руку за спину и закрепил свободным концом галстука.       Он отступил, а разъяренная актриса встала и развернулась к нему лицом. Ее лицо раскраснелось от напряжения и стыда, она тяжело дышала. Однако она не была побеждена и все еще выглядела готовой продолжать борьбу.       «Ты придурок!» Огрызнулась она. Данте только усмехнулся ей. Он наслаждался каждой секундой. Объект фантазий миллионов мужчин был в его руках.       Несмотря на некоторую потерю равновесия, Лорелея нанесла последний отчаянный удар с разворота, которого Данте легко избежал.       Он шагнул в пределы ее досягаемости, опустил бедра и перекинул ее через плечо, как пожарный.       «Хватит с тебя, пойдем посмотрим игровую комнату».       Он отнес извивающуюся и ругающуюся мегазвезду в подвал, напевая себе под нос по пути.       «О да», подумал он, «это будет грандиозно!»       ***       «Лорелея», — прошептал Данте сам себе. Он перекатывал ее имя на языке, пробуя его на вкус и все, что оно подразумевало.       Она выглядела великолепно, настоящее произведение искусства.       Сногсшибательная брюнетка стояла на коленях на столе с мягкой обивкой. Ее руки были вытянуты вверх, к потолку, запястья надежно пристегнуты кожаными наручниками.       Глаза закрывала черная шелковая повязка, а рот был заткнут немецким резиновым кляпом. Ее лодыжки привязаны к столу, что означало, что подъемы стоп были прижаты к столу, а подошвы обнажены.       Было нелегко усадить ее в такое положение, она сопротивлялась изо всех сил и ругалась, когда он расстегивал молнию на ее ботинках, чтобы стащить их. Он сидел на тыльной стороне ее бедер, пока она извивалась под ним, хихикал и насмехался, поднимая манжеты ее джинсов, обнажая гибкие мускулистые икры.       Быстрыми дразнящими движениями он стянул с нее маленькие носочки в черно-красную полоску, дюйм за дюймом обнажая розовые подошвы. Несколько долгих секунд он просто смотрел на ее ступни, но пока не прикасался к ним. Это будет позже. После этого ремни довольно просто затянулись на ее лодыжках, а затем (к сожалению) пришлось испортить его галстук, когда он принялся привязывать запястья наверху.       Его последним, унизительным штрихом было добавление беспроводных наушников в ее уши, которые были подключены к iPod, воспроизводящему то, что он бы называл «прошу, застрелите меня» на повторе. В нем была самая сырая, самая противная попса, которую он только мог найти. Песни Бритни Спирс и бойз-бендов однодневок смешивались с чем-то вроде Milli Vanilli и Color Me Badd.       Он оставил ее одну на некоторое время, ее чувственно приглушенные стоны эхом отдавались в его ушах. Тот прошел в свою спальню, снял костюм и быстро принял бодрящий душ, меняя температуру воды между кипятком и леденяще-холодной.       Закончив, он надел джинсы и черную хлопчатобумажную рубашку с открытым воротом и закатал рукава.       К тому времени, когда он спустился обратно в темницу, его новая заключенная успокоилась. Он снял наушники, повязку с глаз, и извлек кляп. Мужчина был достаточно любезен, позволил ей выпить немного воды из бутылки evian, которую она жадно проглотила. Ему нравилось наблюдать за игрой мышц на ее горле, когда она утоляла жажду.       Лорелея моргнула от внезапного света и оглядела свою тюрьму. Темная кирпичная кладка, кожа, цепи; малиновые накладки на устройствах для фиксации; все освещено толстыми белыми свечами.       Данте волочил по земле стул, ножки которого громко скребли по бетонному полу. Он развернул спинку к пьедесталу Лорелеи и устроился на сидении.       «Итак, как твои дела?» Небрежно спросил он. Его предплечья лежали на спинке стула.       Она проигнорировала его.       «Что ж, круто, совсем недавно ты не могла держать рот на замке, а теперь и слова не вытянешь».       «Пошел ты». — прорычала она.       «Твой словарный запас достоен похвалы».       Она наградила его закатыванием своих широко раскрытых голубых глаз.       «Что ж, я полагаю, ты знаешь, почему ты здесь?»       «Да, да, я нарушила правила, и ты должен привить мне хоть какую-то дисциплину, уже проходили». В ее голосе звучала скука.       «Правильно. Ты знаешь, что это значит?»       Она пожала плечами, насколько ей позволяли цепи. «Ну, этот трюк с галстуком довольно хорош. Дай угадаю, будет шибари? Да, японское подвешивание, от которого у меня заслезятся глаза, возможно, даже с погружением в воду».       Данте улыбнулся и медленно покачал головой.       «Ну… или тот кляп, который ты использовал на мне ранее. Длительная иммобилизация в каком-то латексном костюме для сенсорной депривации?»       Данте поднял глаза и склонил голову набок, как будто он действительно обдумывал это. Затем он снова покачал головой.       Лорелея закатила глаза. «Ой, да ладно, серьёзно! Если всё о чем ты можешь думать, это отшлепать меня, пока моя задница не станет яблочно-красной, я буду чертовски разочарована».       Данте резко рассмеялся и хлопнул в ладоши. «Милая, ты даже близко не угадала. Я очень горжусь своей работой и прилагаю все усилия, чтобы убедиться, что все идеально».       Она вопросительно посмотрела на него. Он встал и начал расхаживать по комнате. Все мои инструменты собраны здесь, мои «верстаки» — лучшие в своем роде, изготовлены на заказ по моим точным спецификациям. Я потратил тысячи, чтобы убедиться, что здесь все в точности так, как я хочу. — Он подошел к полке и достал черную деревянную коробку, покрытую лаком. Затем поставил ее на мягкую поверхность перед коленями Лорелеи.       «Что там?» Спросила она, когда Данте любовно погладил деревянный футляр.       Металлические застежки на футляре открылись с глухим стуком. Данте сунул руку внутрь и достал пластиковую и резиновую расческу.       «Это обошлось мне в 3,98 доллара в городской аптеке, и это все, что мне нужно, чтобы сломить тебя».       Лорелея посмотрела на него, как на сумасшедшего. «Серьёзно, тебе лучше просто вернуть меня блондинке и ее стероидному тупице». Она смеялась, когда говорила это. Данте засмеялся вместе с ней.       «Да, на первый взгляд это может показаться забавным.» Он встал позади нее, протянул руку и начал нежно расчесывать ее блестящие темные волосы. «У тебя тут кое-что спуталось, — пробормотал он, — этот сфинкс знает своё дело, но мало что смыслит в женских причёсках».       Лорелея оглянулась через плечо. «Так это все? Ты собираешься причесать меня?» В ее голосе звучало разочарование, как будто она с нетерпением ждала испытания.       «Ну, не совсем». Ответил Данте. Он отложил расческу. «Как тебе такое?»       Без предупреждения его пальцы обхватили ее тело и начали энергично ощупывать великолепную грудную клетку. Лорелея вскрикнула от шока и бросилась вперед, затем назад. Пальцы Данте остались с ней, ощупывая и растирая рёбра сквозь тонкую футболку. «О, похоже, кое-кто немного боится щекотки».       Потрясающая брюнетка дергалась взад-вперед. Она закричала на него, чтобы он остановился, но она не блеяла истерично, как некоторые женщины, оказавшиеся в таком же положении. Ее увещевания больше походили на то, как няня отчитывает непослушного подопечного, который хотел поиграть в ковбоев и индейцев, в то время как она хотела поболтать по телефону со своими друзьями.       Данте был удивлен, позабавлен и заинтригован одновременно. Это было так, как будто она смеялась над ним! Ну, неважно, он установил, что она боится щекотки, и на данный момент это все, что он хотел сделать.       Он щекотал ее ребра еще несколько секунд, а затем остановился. Теперь он взобрался на пьедестал и опустился на колени позади Лорелеи, тихо прошептал ей на ухо: «Тебе это нравится, да?»       Она повернулась, чтобы посмотреть на него; ее пристальный взгляд блуждал вверх-вниз, она казалась совершенно равнодушной к своему затруднительному положению. «Да, забавно». Она усмехнулась.       «Весело?» Данте улыбнулся. «Что ж, если тебе это нравится, понравится и это!»       Все десять пальцев сильно впились в ее ребра, вибрируя. Ее голова откинулась назад, и он вдохнул пьянящую смесь пота, шампуня и возбуждения, когда ее блестящая грива погладила его по лицу.       «Да, теперь точно весело». Прошептал Данте, ухмыляясь, как Джокер. «ОЧЕНЬ весело».       Лорелея изгибалась, тряслась и смеялась. У нее был глубокий горловой смех одновременно женственный и сексуальный, а не милое девичье хихиканье.       В данный момент он даже особо ничего не делал, просто тыкал и растирал ей ребра. Довольно стандартные вещи. Хотя ее реакция была многообещающей. Он не сомневался, что как только он по-настоящему начнет развлекаться по настоящему, то проведёт время чертовски хорошо.       Прекрасная звезда услышала тихий шепот насмешек в своих ушах, когда сильные пальцы ее похитителя свободно пробежались по ее ребрам. Теперь она начинала немного злиться. От смеха у нее болели мышцы живота, и она хотела передохнуть.       «Прекрати это, чувак. Я СКАЗАЛА, ПРЕКРАТИ ЭТО НА ХРЕН!» Закричала она.       Данте «прекратил это на хрен». Он начинал ее доставать.       «Ты что, первоклашка? Щекочешь меня? Чушь собачья!» Ее тон сочился сарказмом. Мужчина меньшего масштаба освободил бы ее и разрыдался, отчаянно пытаясь завоевать ее расположение. Данте наслаждался предстоящим испытанием.       «В чем дело? Я думал, ты сказала, что это было весело?» Невинно спросил он.       «Теперь ты меня бесишь». Ответила та. Ее плечи поднимались и опускались в такт дыханию.       Невероятно, подумал Данте про себя. Она надежно связана в темнице, но все еще ведет себя так, как будто может уйти, когда захочет.       «Хорошо, тогда мы прекратим игры и перейдем к делу». Сказал Данте. Он взял расческу.       «Знаешь, почему мне нравится эта штука?» Он поднял её, чтобы Лорелея увидела.       Она равнодушно пожала плечами.       «Мне потребовалась вечность, чтобы найти идеальный инструмент. Видишь ли, слишком много щетинок, ощущение становится приглушенным…слишком мало, и оно рассеивается. Ты понимаешь, что я имею в виду?»       «Не совсем». Пробормотала она, даже не потрудилась взглянуть на него.       «Что ж, действия говорят громче слов, давай посмотрим, что будет». Он подошел к ней сзади и ущипнул розовую подушечку ее левой пятки указательным и большим пальцами, провел щетиной по ней.       Послышался тихий царапающий звук, за которым последовал испуганный вскрик. Тело Лорелеи напряглось, каждый мускул, как у испуганной кошки.       Он провел щетиной по ее изгибу.       Мучительный вскрик. Дрожь. Это становится всё лучше и лучше.       Он наблюдал, как она сгибала пальцы ног взад-вперед и морщила подошву, пытаясь избавиться от навязчивого призрачного ощущения расчески.       На этот раз с ее стороны не последовало остроумной колкости.       «Понимаете, что я имел в виду насчет щетины?» Сказал Данте. «Ты должен найти баланс, иначе так много потеряешь».       Он крепче сжал ее пятку и еще раз провел пластиковой щетиной по своду. Она снова взвизгнула и подскочила, как ошпаренная. Он провел щетиной в третий раз. Всегда в одном и том же направлении, от пятки к носку.       «Ты сраный фрик, Данте». Она насмехалась, но теперь в ее голосе слышалась предательская дрожь.       «Новичку не разрешается использовать имя посвященного, особенно во время дисциплины. Ты должна называть меня Мастером или держать рот на замке».       «Пошел ты», — прошипела она сквозь стиснутые зубы.       Данте улыбался. «Позволь мне рассказать тебе, что произойдет дальше. Я собираюсь приятно провести время, щекоча твои ступни. Они прямо здесь, для меня, так что ты абсолютно ничего не сможешь с этим поделать. Ты можешь умолять, ты можешь кричать, ты можешь проклинать все, что хочешь, но это не принесет тебе никакой пользы».       На мгновение казалось, что надменность Лорелеи исчезла. Однако сейчас она была спокойна, если не считать явного напряжения, когда ее дыхание со свистом вырывалось сквозь стиснутые зубы.       Данте усмехнулся про себя. Он знал, что задел за живое. Он приложил гибкие пластиковые щетинки на высокий розовый свод ее левой ступни.       Она затаила дыхание и прикусила нижнюю губу. Он, конечно, не мог этого видеть, так как стоял позади нее, но он был в совершенстве знаком со языком тела тех, кого щекотали и пытали, и каждое ее движение говорило ему о многом.       Он медленно провел щетинками по мягкой округлости ее пятки с педикюром. Ее ягодицы напряглись и задвигались под обтягивающими кожаными джинсами.       «О да, мне нравится, как твои подошвы морщатся, а затем разглаживаются. Давай попробуем еще раз».       Он с силой отогнул пальцы ее ног назад и провел щетинками по их основанию.       Девушка слегка покачнулась. Ее подколенные сухожилия сократились. Цепи звякнули наверху, когда ее плечи напряглись. Она хорошо сопротивлялась.       Данте теперь перешел на другую ногу. Он позволил щетинкам изгибаться, когда они целовали внешнюю сторону ее подошвы и осторожно касались подъема.       Теперь она начала дышать немного тяжелее. Ее подбородок был прижат к груди, а глаза зажмурены.       Данте начал наносить удары медленно, обдуманно, считая вслух бездушным монотонным голосом. Он досчитал до двадцати четырех, прежде чем начали проявляться первые реальные трещины в ее броне.       Ее голова откинулась назад. «Блятьблятьблять…» Она шептала сама себе.       Пальцы ее ног были разведены в стороны и безжалостно поглаживались. Данте знал, что делал. Он прикасался к ней ровно настолько, чтобы вызвать покалывание, зуд, и это был зуд, который она и не надеялась почесать.       Ему нравилось, как двигалось ее тело. Она не столько сопротивлялась, сколько извивалась. Это был исключительно чувственный и интимный опыт. По крайней мере, так казалось с того места, где он сидел. Он предположил, что для Лорелеи это было нечто гораздо более мучительное.       Модель в купальниках Sports Illustrated, словацкая актриса, певица R&B.… Все они были красивыми женщинами, которые попробовали на вкус его особый стиль дисциплины, но Лорелея была совершенно другим созданием.       Когда счёт перевалил за пятьдесят, она начала умолять. Усилия сказались на ней. Ее длинные темные волосы превратились в дикую спутанную гриву, а обнаженные руки блестели от пота.       «Боже, НЕЕЕТ!» Она умоляла, прежде чем разразиться взрывом смеха, напряжение, наконец, спало.       «Я сдаюсь! Ты победил, ты победил, ублюдок!» Она заплакала.       Данте отложил расческу и посмотрел на нее с любопытством.       «Правда?»       Она кивнула, ее глаза были зажмурены, и она все еще тряслась от смеха.       «Ты сдаешься, я выиграл?»       «Да!» Ее крик был окрашен нотками истерического разочарования.       «Круто». — сказал Данте. Он снова взял расческу и провел ею по ее сияющей дуге.       «Пятьдесят шесть».       «Стой!» Она закричала, ее голос был высоким и истеричным. «Что ты делаешь?»       «Ну, если с тебя хватит, это не значит, что хватит с меня. Я мог бы заниматься этим часами. На самом деле, я думаю, что так и сделаю».       Пластиковые щетинки терлись о измученную плоть. «Пятьдесят семь».       «Нет, нет, нет, ты не можешь так поступить». — умоляла она. «Боже, я никогда не представляла, что это будет такая… пытка!»       Данте быстро схватил ее за подбородок и приподнял голову, заставляя посмотреть в его пронзительные глаза. «Именно».       Лорелея издала дикий вопль, похожий на крик баньши, и начала бороться изо всех сил. На ее руках проступили упругие мышцы, а костяшки пальцев побелели, когда она попыталась зацепиться за свои цепи и сорвать их с потолка. Ее кожаные джинсы скрипели, когда она дергалась взад-вперед, пытаясь ослабить путы.       Она отчаянно сопротивлялась, но Данте просто стоял и наблюдал со смутным удивлением. Его бондажное снаряжение было изготовлено на заказ по строгим стандартам, и Лорелея ни за что не вырвалась бы.       — Пятьдесят восемь.       Она взвыла, когда он ущипнул ее за подушечку стопы и принялся тереть пластиковой щеткой маленькими дразнящими кругами.       «Ты знаешь, что у ступней самые длинные нервы во всем теле?» — пробормотал он. — «Пятьдесят девять.»       Глубокое знание Данте нервных окончаний и точек давления сослужило ему хорошую службу, когда он медленно и методично обрабатывал ступни Лорелеи каждым взмахом расчёски. Время от времени он проводил наманикюренным ноготком по всей длине ее сводов или сжимал подушечку большого пальца.       Он знал, что такая медленная пытка была мучительной. Все, что жертва хотела сделать, это потереть ноги, или, если они не могли этого сделать, то предпочли бы бешеную атаку щекоткой, но он усиливал агонию по капле. Это было почти то же самое, что предвкушение, когда американские горки щелчок за щелчком поднимаются по стартовой рампе. Обе стороны знали, что это только начало.       Лорелея и раньше была связана и играла в извращенные игры, но она никогда не оказывалась в подобной ситуации. Никаких стоп-слов, никаких временных ограничений и никакой пощады.       Она просила, она умоляла, она клялась, она угрожала, она обещала такие вещи, которые заставили бы покраснеть ханжескую публику, но все это оставалось без внимания. Ее мучитель считал мазки с сводящей с ума монотонностью и эксплуатировал ее раскаленные нервные окончания с садистским наслаждением.       К тому времени, когда Данте дошел до ста мазков, Лорелея чувствовала себя совершенно измотанной, она едва могла понять, что он закончил с ней только наполовину.       «Ну, ты уже усвоила свой урок, Энджи?» Весело спросил он. Он намеренно использовал уменьшительную форму ее имени, чтобы добавить оскорбления к щекотливой пытке.       «Ты наслаждаешься этим, да?» Она нахмурилась.       «Да, это так, и ты молодец, что заметила». Сказал он покровительственным тоном, ущипнув ее за нос для пущего эффекта.       «Ладно», — ответила она, хлопнула ресницами и посмотрела на него сквозь тяжелые веки. «Я понимаю, ты главный, я маленькая непослушная послушница, и меня наказали».       Он смотрел на нее несколько долгих секунд. Ее тело было скользким и блестящим от пота, она тяжело дышала, ее великолепная грудь натягивала обтягивающую футболку с каждым затрудненным вдохом. Ее губы были влажными, а волосы растрепались.       Она излучала животную силу, которая обжигала его чувства, и даже когда она была просто измотана, возбуждала Данте так, как это удавалось немногим женщинам. Он был болезненно твердым под джинсами. Более того, несмотря на ее протесты, он знал, что она еще не побеждена, а просто хотела, чтобы он сдался.       «Хорошо», — он бросил расческу на пол. «Возьмём перерыв».       Лорелея вздохнула с облегчением. «Слава Богу», — пробормотала она.       «Кроме того, почему все веселье должно достаться расчёске?»       Он сомкнул пальцы на левой лодыжке Лорелеи и начал тереться подушечками о ее подошву.       Она издала мучительный визг, а затем поток ненормативной лексики, направленной на Данте, его родителей, их родителей и любых домашних животных, которые у них могли быть. Она покрыла его с такой свирепостью и изобретательностью, что любой морской пехотинец США, оказавшийся поблизости, сделал заметки для дальнейшего использования.       Данте был впечатлен, но было необходимо соблюдать протокол.       «Такой позор, что приходится прикрывать эти сладкие губки, но я не могу допустить, чтобы ты так со мной разговаривала». Он подошел к комоду и начал рыться в нем. «Ах, вот оно…»       Глаза Лорелеи расширились, когда он повернулся, чтобы показать ярко-красный кляп в виде шарика.       «О черт, — начала она, — только не кляп, только не снова, пожалуйста, я умоляю тебя. Я едва могу вынести это, но не кляп…»       Данте не был особенно деликатен, затыкая ей рот. Он засунул шарик и закрепил его у нее за головой. Как только кляп был плотно зажат между ее губами, и она больше не могла жаловаться, она дала знать о своих чувствах яростным животным рычанием.       Все это прекратилось, как только он снова коснулся пальцами ее уязвимых подошв. В этот момент протесты сменились мучительными и приглушенными взрывами смеха.       Данте считал, что кляп-шарик идеально подходит для такого рода работы. Он был разработан не для того, чтобы заставить владельца замолчать, а для того, чтобы ограничить его способность выражать себя авторитетно или связно, чтобы он мог наслаждаться ее смехом, но без ненормативной лексики.       Он поработал над пальцами ее ног, начав с мизинца левой ноги, пощипывая его и поглаживая каждый чувствительный миллиметр кожи своими наманикюренными кончиками пальцев. Он растирал и поглаживал легкими ловкими прикосновениями, продвигаясь к ее большому пальцу, а затем перешел к правой ноге.       Струйка слюны потекла из уголка рта Лорелеи, когда ее смеху и крикам помешал кляп.       Данте услужливо вытер её, а затем вернулся, чтобы провести всеми десятью пальцами вверх и вниз по связанным ступням в мучительно продолжительной демонстрации пытки щекоткой, потому что для Лорелеи щекотка определенно достигла точки, когда превратилась в пытку.       Его изворотливость, изобретательность или его опыт сделали его таким хорошим в такого рода работе. Он был настоящим профессионалом.       Многие, кто думал, что у них хватит духу для такого рода работы, кто привык к стоп-словам и другим мерам предосторожности, скорее всего, смягчились бы и отпустили объект своего внимания. Данте всегда вспоминал фразу, произнесенную мистером Ханом, главным злодеем из фильма Брюса Ли «Выход Дракона»:       Нелегко быть абсолютно безжалостным. Это требует больше сил, чем вы можете себе представить.       Он был осторожен, чтобы не перегружать ее нервные окончания, просто хотел, чтобы она была чувствительной и восприимчивой. Это была тонкая грань, и он подошёл к этому с талантом художника.       Еще через двадцать минут Лорелея безвольно повисла на своих цепях, ее тело обмякло от усталости и тяжело вздымалась при каждом вдохе.       Данте с удовольствием увидел, как по ее носу стекает капелька пота. Он вытер её указательным пальцем и слизнул, посасывая кончик для театрального эффекта.       «Немного солоновато, но очень вкусно»       Она сердито посмотрела на него, обнажив зубы поверх красного резинового шарика, который был зажат во рту.       Данте заметил, что она осунулась, и недовольно фыркнул. «Уже расслабляешься? Я ожидал от тебя большего».       Он отошел за спину девушки, скрывшись из виду, и повернул ручку на пару оборотов, слегка приподняв её. Теперь её бедра были под прямым углом к земле, цепи натянулись.       Когда она подняла руки выше, ее грудь приподнялась и выпятилась, а футболка задралась вверх, обнажив несколько дюймов подтянутого и загорелого живота.       Когда она извивалась, все, что она могла по-настоящему двигать, это ее бедра, которые покачивались с пленительной грацией.       «Вот так, намного лучше».       Теперь он сел позади нее, крепко обхватил ее пятки и начал водить языком вверх и вниз по ее сводам.       Она извивалась и стонала, но продолжала держаться с тем же сводящим с ума самообладанием. Он раздвинул пальцы ее ног и провел между языком; он покусывал зубами вверх и вниз по милым маленьким суставчикам ее пальцев и оставлял влажные поцелуи на подушечках и сводах.       Он еще немного расстегнул рубашку. Ему показалось, или здесь действительно стало жарко?       Она боролась с ним до конца, хотя было очевидно, что ей не победить. Она держалась, упиралась и, казалось, почти справлялась с ощущениями, которые пробегали по ее ногам, но затем он менял свои приемы, менял жесткое на мягкое или наоборот, и она снова теряла контроль. Слюна стекала по уголкам ее рта, и она скрежетала зубами о красный резиновый шарик, затыкавший ей рот, пока беспомощно корчилась в судорогах.       То, как вздрагивал ее живот и покачивались бедра, в сочетании создавало нечто более сексуальное, чем могли показать лучшие танцовщицы живота, которых Данте когда-либо видел. Это было представление, от которого можно опьянеть.       Данте играл на ней как на инструменте, используя пальцы, рот и пластиковую расческу для волос в изумительной синхронности. Кто-то мог бы сказать, что в своих аранжировках он был настоящим оркестром, но он сам предпочитал считать себя джазовым артистом.       Насколько Данте нужно было быть безжалостным, настолько же ему нужно было быть дисциплинированным. Он позволял себе получать удовольствие от своей работы, но не переусердствовать. Он выпрямился и потер подошвы Лорелеи с нежностью, которая удивила ее.       «Хорошо, на данный момент с тобой покончено».       Лорелея испустила долгий прерывистый вздох разочарования и облегчения и обмякла в своих цепях. Однако всего на несколько секунд она внезапно забилась, как ошпаренная кошка, и уставилась в его сторону, рыча и произнося губами что-то, что, как он догадался, было просьбой развязать ее.       Он расстегнул кляп и вытащил его у нее изо рта, затем приподнял бровь, увидев аккуратный ряд следов от зубов, которые она оставила на сферическом кляпе. Данте улыбнулся и слегка покачал головой. Он не сможет использовать его снова, но это был бы хороший сувенир.       Густые темные волосы Лорелеи ниспадали, обрамляя ее лицо. Она пристально посмотрела на Данте, тяжело дыша в попытке восстановить хоть какое-то подобие самообладания и была в ярости от того, что оказалась такой беспомощной.       Данте приподнял ее подбородок указательным и большим пальцами и заглянул глубоко в глаза. Она вызывающе посмотрела в ответ.       «Прозвучит заезжено, но у тебя огромная сила воли», — сказал он с кривой улыбкой.       Лорелея высвободила подбородок из его хватки и продолжала пристально смотреть на него. Ее темно-синие глаза не мигали, рот был сжат в решительную линию, а ноздри слегка раздувались при каждом вдохе.       Данте вспомнил, как читал о том, как старый аппарат советской военной разведки, ГРУ, обучал своих агентов выработке устрашающего взгляда, заставляя их посещать зоопарк и пристально смотреть на львов, тигров, волков и медведей. Животные, возможно, и были заперты в клетках, но было что-то альфа-первобытное в том, чтобы не моргать первым.       Он также узнал, что любой, кто задерживает на тебе взгляд более 4 секунд, обычно хочет подраться с тобой или трахнуть тебя.       Они смотрели друг другу в глаза гораздо дольше, но Данте не мог сказать с какой-либо степенью уверенности, что было на повестке дня Лорелеи. Он почувствовал прилив возбуждения и небольшой триумф, когда она отвела взгляд.       «Итак, что теперь?» спросила та. По ее тону можно было предположить, что ответ ей не понравится.       «Мне всегда нравится начинать с нескольких легких поглаживаний», — сказал он, намеренно преуменьшая ущерб, который он только что нанес ее чувствительным, красивым ступням. «Это позволяет мне многое узнать о тебе. Ты была бы удивлена, узнав, как много выдает язык вашего тела, когда тебя щекочут.»       «Вааау, теперь ты знаешь, что я боюсь щекотки».       «Ах, но теперь я точно знаю, что я должен… Нет, забудь об этом».       Слегка расширившиеся глаза выдали тревогу Лорелеи, когда она услышала, что ее испытание еще не закончилось.       «Ха, ты думаешь, это всё? Я знаю, что ты снималась в фильме в Юго-Восточной Азии, и я знаю, что тебя немного научили тайскому боксу. Ты когда-нибудь ходила на настоящие бои?»       «Да, мы видели пару боёв, пока были там. Какое, черт возьми, это имеет отношение к чему-либо?» Раздраженно ответила она.       «В первом раунде бойцы никогда по-настоящему не вступают в бой. Они прощупывают почву, делают ложные выпады и наносят небольшие пробные удары, чтобы увидеть сильные и слабые стороны своего противника. Они приберегают приёмы для последующих раундов».       Лорелея оглянулась на него, ее красивые губы сложились в решительную линию.       «Итак, это был только первый раунд. Теперь мы можем приступить к основной задаче».       Данте стоял перед своей пленницей, оглядывая ее с головы до ног, уперев кулаки в бедра. «Но сначала, я думаю, нам нужно кое-что поменять».       Он зацепился двумя пальцами за пояс ее джинсов и притянул ее к себе. Она смотрела на него слегка свысока в своей вытянутой позе. Он сунул руку в карман и вытащил Spyderco, одним плавным движением открыв лезвие большим пальцем.       Глаза Лорелеи на мгновение расширились, когда она увидела нож в руке Данте. Он просунул кончик за ворот ее футболки и начал резать. Раздался тихий треск, когда волокна были разорваны острым, как бритва, лезвием.       Легким движением запястья подол ее одежды оказался разрезан, и две половинки испорченной футболки разошлись в стороны. Данте отбросил их в сторону кончиком ножа. На Лорелее был блестящий черный бюстгальтер, который обтягивал ее полные, красивые груди. Ее загорелая кожа была гладкой и слегка подрагивала в такт дыханию.       Она ответила на его пристальный взгляд без тени стыда или смущения.       Данте кивнул в знак признательности, затем до конца срезал футболку с ее тела, небрежно перекинув тряпки через плечо. Он снова посмотрел на нее, одетую в кожаные джинсы и лифчик.       «Так намного лучше». Сказал он, теперь его голос был слегка хриплым. Она никогда не выглядела так хорошо ни на одной из своих фотосессий. Все это было для его личного удовольствия.       «Сейчас мне просто нужно сделать кое-какие приготовления, и все будет готово к работе».       Он подошел к Лорелее сзади, та вытянула шею, чтобы посмотреть, что это за грохочущий звук. Он толкал блок, похожий на тот, к которому она была привязана, прижал его к первому, и зафиксировал его на месте. Это был более длинный блок с креплениями, как будто аксессуары можно было добавлять в соответствии с предпочтениями пользователя.       Данте поймал ее любопытный взгляд. «Поверьте мне, я купил это не в Икеа. Парень из Гейдельберга изготавливает подобное оборудование на заказ, и оно обходится недешево.       «Мальчишки и их игрушки», — пробормотала она.       Данте взобрался на второй блок и подвинулся вперед. Теперь он стоял на коленях позади Лорелеи, зажав ее связанные лодыжки между своих ног.       «Хорошо, давай устроимся поудобнее», — он придвинулся немного ближе. Она чувствовала его дыхание на своей шее.       «Когда мы боролись ранее, я мог бы сказать, что у тебя фантастическое тело. Я говорю здесь не только о внешности; в этих краях тысячи женщин преклоняются перед алтарем красоты тела. Ты — нечто совершенно другое. Я вижу в тебе голод, страсть и жгучее желание. Ты очень сексуальное создание, и это тебя не пугает, и ты не пытаешься это скрыть.»       Он слегка коснулся кончиками пальцев боков Лорелеи, но пока не двигал ими.       Она оглянулась через плечо и одарила его взглядом, который превратил бы большинство мужчин в желе в желании снискать расположение этой полубогини.       «Это что, психологический анализ?»       Он усмехнулся, наслаждаясь их словесным фехтованием. «Нет, лишь наблюдение».       Она продолжала смотреть через плечо, их глаза встретились. Пальцы Данте начали поглаживать вверх и вниз по ее ребрам и бокам. Они мягко скользнули от пояса ее джинсов к эластичному материалу лифчика. Она старалась держаться как можно неподвижнее, пока кончики пальцев двигались вверх и вниз, вызывая крошечные мурашки на ее чувствительной коже.       В подземелье было тихо, если не считать звука их дыхания.       Кончики пальцев начали слегка кружиться, описывая маленькие круги, петли и завитки. Данте почувствовал, как Лорелея напрягла мышцы.       Он подавил улыбку и сохранил бесстрастное выражение лица, пристально вглядываясь в ее бесстрашные глаза, продолжая исследовать. Его пальцы скользнули вниз к ее талии и заскользили по животу, возбуждая нервные окончания гладкой кожи между пупком и пряжкой ремня.       «Нравится?» — Спросил он, выгибая бровь.       «Неплохо…». Ее голос был мягким, как мех.       Его пальцы легко пробежали вверх к середине ее живота, чуть ниже лифчика. Она прерывисто вздохнула. Она больше не могла смотреть ему в глаза и отвернулась. Теперь он улыбнулся.       Его руки прошлись вверх по ее бокам и остановились, нежно сжав нижнюю часть ребер. Он почувствовал, как она напряглась, когда у нее перехватило дыхание. Его указательный и средний пальцы начали шевелиться, в то время как остальные пальцы удерживали ее на месте.       Характерный выдох воздуха из ее ноздрей. Данте облизнул губы и усилил манипуляции с ее ребрами.       «Ты можешь выпустить это наружу», — прошептал он ей на ухо. «Здесь только ты и я».       «Отвали», — начала она, ее голос слегка дрогнул в конце, когда пальцы, дразнящие ее тело, подорвали ее защиту.       Данте подвинулся вперед, пока не оказался прижатым вплотную к ней. «Пока нет», — ответил он, «Мне слишком весело».       Теперь он быстро ущипнул ее за талию. Она вскрикнула и дернулась вперед в своих цепях.       Ладони Данте теперь бегали вверх и вниз по бокам Лорелеи, в то время как его пальцы играли с ее ребрами. Ее тело прижималось к его телу, когда она извивалась, обтянутые кожей ягодицы терлись о его промежность.       Лорелея запрокинула голову и издала долгий раскатистый смех. Данте уткнулся лицом в ее шею; усмехнулся, сказав ей, что это только начало.       Она не проклинала его, она не умоляла его остановиться, а просто смеялась с дикой самозабвенностью. Данте знал, что она делает. Она давала смеху полную волю, надеясь, что сможет переждать щекочущие ощущения, которые он умело доставлял ее телу. Что ж, он даст ей еще немного повода для размышлений.       Его пальцы быстро царапали и сжимали вверх и вниз по ее бокам, теперь он впился чуть сильнее. Он нашел сладкое местечко чуть ниже бретельки ее лифчика, которое особенно хорошо отзывалось, если он впивался указательными пальцами и описывал ими крошечные круги. Ее голова моталась из стороны в сторону. Ей хотелось крикнуть «Нет», но она не могла отдышаться от смеха.       «Ого, что это за извивания и трения о меня? Ты пытаешься меня возбудить?» Спросил Данте с притворным недоверием.       «Пошел ты!» Она выпалила в ответ, но яд ее слов был разбавлен неконтролируемым весельем.       «Ну, может быть, позже, но сначала ты должна хотя бы угостить меня выпивкой». Он ответил.       Он отлично проводил время с ее ребрами, а у нее была прекрасная пара легких. Его сильные пальцы прошлись по передней части ее тела, а затем перевернулись, чтобы расположиться на спине (которая, как он обнаружил, реагировала на нежный «водопад» щекочущих пальцев, сбегающий от ее шеи к бедрам.) Он задерживался на каждом проходе в нежных местах на ее боках под бретелькой лифчика.       «Нет!» Она пронзительно взвизгнула, когда он ощупал упругую плоть между ее ребер. Она металась из стороны в сторону, и Данте обнаружил, что ему пришлось обхватить ее одной сильной рукой за талию и прижать к себе, чтобы он мог исследовать эти сладкие местечки. Из-за отсутствия подвижности связанной актрисе стало еще хуже, и она долго и громко кричала от смеха, пока Данте работал с одной стороны, а затем с другой.       Он был экспертом в том, чтобы контролировать себя и читать реакции своей пленницы. Он безжалостно обрабатывал ее в течение примерно пяти минут, а затем делал паузу, нежно проводя ладонями по ее горячей коже, чтобы немного снизить повышенную чувствительность. Затем он начинал все сначала; доводил ее до лихорадочного состояния и держал так до тех пор, пока не решал, что ей пора сделать еще один перерыв.       Когда Лорелею связали и завернули в саван в руках молчаливой мускулистого саба Белладонны, она испытала момент трепета по поводу того, что ее ожидало. Если бы ей сказали, что ее будут щекотать, она бы вздохнула с облегчением. Она, конечно, боялась щекотки, но насколько это могло быть страшно?       Она осознала, насколько. Ее умело связали и дразнили. Сильные руки удерживали ее на месте, в то время как опытные пальцы свободно пробегали по великолепному телу, стимулируя нервные окончания способами, которые она и представить не могла. Все это время ее похититель шептал ей на ухо, дразня ее, насмехаясь над ней, оказывая давление, играя с ней.       Ее бока болели от смеха, а по разгоряченной коже стекали капельки пота. Как раз в тот момент, когда она думала, что больше не выдержит, он останавливался, успокаивающе растирал ее и давал выпить немного воды, а затем начинал все сначала. Это было похоже на какое-то вечное наказание из греческой мифологии.       Казалось, прошли часы, когда Данте, наконец, дал ей более длительный перерыв. Она почувствовала, как он спускается, и испустила прерывистый вздох облегчения. Она прислонила голову к внутренней стороне левой руки, смаргивая пот и слезы смеха с глаз.       Данте встал перед ней. «Ты выглядишь сексуально. Все в порядке, я сам изрядно вспотел, думаю, здесь жарковато». Он ухмыльнулся и бросился к ней, его пальцы извивались и тянулись к ее ребрам.       Лорелея взвизгнула и отпрянула так сильно, как только смогла, цепи на ее руках зазвенели.       «Знаешь, похоже, я достучался до тебя, может быть, совсем чуть-чуть. Хммм?»       Она взглянула на него и опустила голову.       Данте вспотел. Он снял рубашку и скомкал ее, взял полотенце с вешалки и вытер лицо и руки.       Лорелея слегка приподняла голову и оглядела его. Он был худощавым и мускулистым. У него не было массивного тела культуриста, но была гладкая мускулатура подтянутого человека.       Возможно, дело было в связывании и интимной манере, с которой он прикасался к ней, когда их тела находились в непосредственной близости, но Лорелея почувствовала, что ее чувства обострились до сексуальной остроты. Она заметила зловещую красную линию, которая начиналась высоко на левой стороне его рельефного живота и исчезала в дюйме от пупка.       Она указала на нее подбородком. «Откуда у тебя этот шрам?»       Данте улыбнулся и провел кончиками пальцев по краю шрама. «Это интересная история. Говорят, что цыпочкам нравятся шрамы».       Она рассмеялась над этим. «Что ж, выпусти меня отсюда, ковбой, и, возможно, я подарю тебе еще один».       Данте погладил подбородок подушечкой большого пальца. «Мм, ты хорошо выглядишь там, где сейчас, так что давай оставим тебя там ненадолго.».       Лорелея закатила глаза и потерлась щекой о предплечье, останавливая медленно стекающую капельку пота. «Думаешь, что с потерей рубашки, ты становишься немного горячей или ты просто хвастаешься своим телом?»       Данте широко улыбнулся ей. «Тебе нравится то, что ты видишь?»       Она неопределенно пожала плечами. Он выглядел чертовски привлекательно. Та заметила, что у него в руках маленький прозрачный дозатор, похожий на те, в которых продается гель для бритья. «Что это?»       «Что ж, я мог бы рассказать тебе, но, думаю, если мы чему-то и научились сегодня, так это тому, что действия гораздо сильнее слов». Он нажал на помпу и с влажным хлюпающим звуком выдавил себе на ладонь немного геля, сунул дозатор в карман и потер ладони друг о друга.       Лорелея слегка отшатнулась. «Что это? Ты не собираешься мазать меня этим!»       Данте двинулся на нее, вытянув руки. Актриса попыталась вывернуться, когда его пальцы приблизились. Она тихонько ахнула, его ладони легонько шлепнули по бокам. Слизь на его была на удивление теплой.       «Ох, не…» Начала она.       Его руки начали поглаживать вверх и вниз по ее бокам, растирая гель по телу; они прошлись по животу и спине. Он выдавил еще одну порцию и растер ее по верхней части тела и подмышками.       Лорелея разочарованно фыркнула и попыталась отвернуться, но ей некуда было деться, и Данте не спеша провел руками по ее телу, смазывая чувствительную кожу таинственным веществом.       Он просунул пальцы под пояс ее джинсов и провел ими по бедрам, низу живота и пояснице. Она вздрогнула и прикусила губу, подавляя усмешку, когда он кончиком пальца нанес немного на ее пупок. Он даже капнул немного слизи на ее декольте и провел ею по горлу и шее. Ее кожа уже слегка блестела от пота, а с добавлением странного согревающего геля она просто светилась.       Данте отступил назад, чтобы полюбоваться делом своих рук. Брови Лорелеи нахмурились, и она начала беспокойно переминаться с ноги на ногу.       «В чем дело, у тебя муравьи в штанах?» Спросил Данте.       Теплый гель, который Данте втирал в ее тело, покалывал, заставляя ее нервничать. Ей отчаянно хотелось провести руками по коже и попытаться избавиться от этого ощущения, но это было невозможно.       «Что это, черт возьми, такое? Что ты со мной сделал?» Нотка растущего беспокойства прокралась в ее голос.       «Небольшая смесь, которую я специально приготовил». Небрежно ответил Данте. «Ты знаешь те необычные съедобные лосьоны для массажа, которые можно купить? Конечно знаешь. Ну, это как раз то, что нужно, с чем-то вроде… вкуса чесоточного порошка».       Лорелея застонала и дернулась в своих путах.       «Кажется, это заставляет тебя немного нервничать, не так ли? Может быть, я смогу помочь тебе с этим». — сказал Данте.       «О, ты больной ублюдок». — прошипела Лорелея, прекрасно зная, что последует дальше.       Данте взобрался на блок для связывания позади нее и прошептал ей на ухо: «Милая, ты даже не представляешь».       Она издала крик удивления, когда мужчина сжал ее бедра через джинсы, а затем начал щекотно неистовствовать по всему фигуристому телу пленницы.       «Нееет!» Она выла и визжала от смеха, когда его пальцы пробегали по ее коже, исследуя и поглаживая, дразня и сжимая. Она и так была слабой и чувствительной от щекотки ступней и ребер, а теперь это новое мучение, похоже, умножило все, что она испытывала раньше.       Раньше он не щекотал ее подмышки по-настоящему, но сейчас сделал это. Его сжатые пальцы мягко шарили по ее гладким впадинкам, вызывая звуки, похожие на крики баньши в бреду. Он был в восторге от этого результата и экспериментировал с различными техниками щекотки. По одному пальцу за раз. Все пальцы вместе. Поглаживание. Узоры. Он шептал ей на ухо, покусывая мочки, спрашивая, как щекотно больше. Она была не в том состоянии, чтобы отвечать, но от этого и не ожидал.       Ее красивый, трепещущий живот тоже пострадал от его внимания. Он прижался к ней вплотную, одной рукой обхватив ее за талию, ее груди терлись о его предплечье, когда он провел пальцем по краю ее пупка. Она прижалась к нему, когда кончик его пальца погрузился в неглубокую чашечку, дразня мягкую плоть в ее центре.       На этот раз она не ругалась и не обзывала его, она просто смеялась, плакала, глотала, хихикала и умоляла.       К этому времени они оба вспотели и тяжело дышали от напряжения и возбуждения.       Данте улыбнулся про себя, провел кончиками пальцев по атлетической спине Лорелеи, вызвав у нее легкую дрожь. Он взял маленький дозатор и побрызгал еще немного своего приводящего в бешенство массажного геля на подошвы ее ног.       Она ахнула, когда жидкость скользнула по ее подошвам, и Данте, не теряя времени, с силой растёр ее. Он продемонстрировал свою обычную тщательность, втирая ее между ее стройными маленькими пальчиками.       «О черт…» Прошептала Лорелея, почувствовав, как знакомое покалывание нарастает в ногах. «О нет…»       «О да», — прошептал Данте.       Он потянулся левой рукой за спину и начал водить пальцами по ее подошвам. Она мгновенно взорвалась, не в силах сдержать смех.       Данте прижал жесткие кончики пальцев к ее ноющим сводам и безжалостно их скрёб. Его правая рука скользнула вокруг, танцуя вверх и вниз по центру живота. Он сжал ее ребра, ткнул в пупок и запустил пальцы под пояс ее джинсов, чтобы пощекотать бедра.       Пытка, которую он развязал, была расчетливой и коварной. Было достаточно неприятно, когда тебе щекотали ноги или живот, но и то, и другое одновременно в сочетании со связыванием было настоящей пыткой для тех, кто боится щекотки.       И, о, какое шоу она ему устроила. Она извивалась с большей самозабвенностью и эротизмом, чем лучшие танцовщицы на шесте или труппа бурлеска. Одетая только в обтягивающие кожаные джинсы и черный лифчик, она была воплощенной сексуальной фантазией, и эта плоть принадлежала Данте, чтобы дразнить и дразнить.       Посреди шокирующих ощущений, которые сотрясали ее потрясающую фигуру, на Лорелею снизошло своего рода прозрение в отношении теории относительности Эйнштейна. Время действительно было относительным понятием. Несколько секунд щекотки, которым человек не мог сопротивляться, могли показаться часами. Точно так же короткая передышка, казалось, пролетела в мгновение ока, прежде чем начался следующий сеанс.       Если бы она сидела где-нибудь в тихом месте, потягивая ледяной Dos Equiis, с блокнотом из молескиновой кожи в стиле Хемингуэя в руках, она вполне могла бы записать свои мысли по этому поводу. А так она извивалась и визжала под безжалостными пальцами Данте, как одержимая.       Данте узнал чувственную раскованность, пробегавшую по телу Лорелеи. Она больше не стеснялась, не сопротивлялась и не вела себя вызывающе. Теперь для нее существовала только щекотка. Это был момент, когда он почувствовал себя в высшей степени могущественным. Он был кукловодом, а они — его прекрасной и податливой марионеткой.       В отличие от своей прекрасной игрушки, Данте никогда не терял счет времени во время сеанса. Он прекрасно понимал, что пятнадцать минут, когда его пальцы ласкали ее гладкую кожу, показались бы ей вечностью, и решил изменить тон своих действий.       Пальцы, которые царапали ее, тыкали в подошвы и пальцы ног, теперь успокаивали и поглаживали. Руки, двигавшиеся по ее бокам и животу, ласкали и лелеяли. Мало-помалу Лорелея поддалась этим нежным ласкам. Ее дыхание замедлилось, дрожь утихла. Она вздохнула со смесью облегчения и благодарности.       Данте прошептал ей на ухо. «Ты великолепна. Ты неукротима. Никогда, черт возьми, не меняйся».       Лорелея улыбнулась и захихикала, как школьница. По причинам, которые она не могла понять, она была вне себя от радости, получив такой комплимент от своего мучителя.       Его сильные руки скользнули вниз по ее бедрам и потерлись о них, массируя и сжимая. Кончики его пальцев надавили и успокоили ноющие мышцы. Лорелея откинулась назад, положив голову на плечо Данте. Она склонила голову в изгиб его шеи и вздохнула.       Он нежно поцеловал ее в шею, глядя на вздымающуюся грудь. Она издала еще один тихий смешок.       «Это было интенсивно. Это было чертооовски интенсивно». Она вздохнула.       Данте улыбнулся сам себе. «Да, это так. Не думаю, что я когда-либо видел, чтобы кто-то брал на себя так много. Обычно к этому моменту даже «доминанты» плачут и умоляют меня остановиться, обещая мне то, что заставит морализаторов самовозгореться.»       «Что-то подсказывает мне, что ты пропускал это мимо ушей.» — пробормотала Лорелея. Она потянулась, как кошка, и прижалась ягодицами к пульсирующей твердости в джинсах Данте.       «Ах, ты так хорошо меня знаешь.» — Руки Данте слегка расслабились, его ладони продолжали поглаживать ее бедра, но теперь его средние пальцы прошлись по внутреннему шву ее джинсов, дразняще приближаясь к центру. Он не потрудился ничего сказать, вместо этого решив провести несколько приятных мгновений, убаюкивая ее своими нежными прикосновениями.       Она облизнула губы. Он почувствовал, как ее бедра шевельнулись и слегка прижались к нему.       Всему свое время, подумал он про себя. Всему свое время.       Его руки поднялись по ее гладкому животу и ребрам, чтобы обхватить груди. У нее перехватило дыхание. Он чувствовал, как бешено колотится ее сердце. Он нежно сжал ее через лифчик, его большие пальцы прошлись по атласным чашечкам, отыскивая затвердевшие бутоны ее сосков. Он наклонился к ее шее и прикусил. Недостаточно сильно, чтобы пустить кровь или даже оставить след, но этого было достаточно, чтобы привлечь ее внимание.       Они застыли на несколько секунд, словно эротическая скульптура вечной чувственности и доминирования.       Она была почти разочарована, когда давление на ее грудь исчезло, и его руки снова опустились вниз по ее телу.       Пальцы Данте скользнули по талии ее джинсов, по ремню, а затем проникли в карманы на бедрах. Они проникли глубже, отыскивая сладкие местечки прямо внутри тазовых костей.       Лорелея испуганно ахнула, когда кончики пальцев достигли цели. Она попыталась наклониться вперед, но с ее руками, прикованными к потолку, это было невозможно.       «Нет.» — Это был скорее шепот, чем что-либо еще, выражение скорее недоверия, чем вызова.       Рот Данте все еще был прикован к ее шее; он провел по ней кончиком языка и издал тихий горловой смешок. Кончики его пальцев прошлись по ее бедрам. Она взвизгнула. Он снова пошевелился, издала сдавленный вздох. Пальцы словно взбесились.       Это было единственное место на ее теле, которое, как обнаружила Лорелея, было щекотным от ее собственных прикосновений. Однажды любовник прокладывал дорожку поцелуев вниз по ее телу, и когда его губы коснулись ее там, она дернулась так сильно, что чуть не сломала ему челюсть своим бедром.       Яркий белый свет взорвался в ее сознании от ужаса, что этот мужчина, которому она была готова, желала и жаждала до боли подчиниться, нашел ее щекотливые точки давления и теперь безжалостно эксплуатировал их.       Как только шок прошел, осталась только область чувств. Он смеялся. Смеялся ли он над ней? Смеялся ли он потому, что смеялась она? Она смеялась. Нет, она кричала, причитала, задыхалась. Как это было возможно, что легкое щекотание в одном месте могло вызвать у нее такую реакцию?       «О, задел за живое?» Пошутил Данте. Он сомневался, что она его услышала, ему было все равно.       Он прикусил ее шею и провел языком за ушами. Одна рука выскользнула из ее карманов, чтобы погладить грудь и ущипнуть набухшие соски, прежде чем снова погрузиться в нее. Он сочетал чувственность и мучение с потрясающим мастерством, перебрасывая свою игрушку от одного к другому. Снова и снова. К тому времени, когда он закончит этот небольшой сеанс, она, вероятно, не вспомнит своего собственного имени.       Его руки снова выскользнули из ее карманов. Левая скользнула между ее бедер, чтобы сжать холмик, заставив ее подпрыгнуть. Правая скользнула вверх по ее телу и задержалась в подмышечной впадине, касаясь мягкой кожи.       Руки попеременно двигались взад и вперед. Одна щекочет ее до чертиков, другая задерживается на ее женственности, поглаживая через горячие кожаные джинсы, обводя ее губы, надавливая, возбуждая.       Лорелея откинула голову назад и издала прерывистый крик разочарования. Она была безумно возбуждена и измучена, но у нее не было возможности облегчить ни то, ни другое. Она уперлась бедрами в его руки и попыталась вывернуться из его пальцев, но он отказывал ей по обоим направлениям.       Он остановится. Надолго ли? Минуту? Может быть, две? Затем он начал снова, как робот. Дразня и лаская. С каждым натиском он дразнил ее, нашептывая что-то ей на ушко, покусывая шею.       Она чувствовала, как сильно колотится ее сердце, как пульс подскакивает на шее. Она больше не могла этого выносить. Она просто не могла. Она даже не могла собраться с духом, чтобы закричать на него, проклясть его. С другой стороны, в отличие от многих, кто был до нее в этой темнице смеха, она быстро поняла, что ее тюремщик невосприимчив к угрозам и обещаниям.       Ее зрение начало расплываться по краям, а дышать стало труднее. Она знала, что происходит, что грядет. Она ждала это.       Наконец девушка окончательно упала вперед, как тряпичная кукла, не в силах больше терпеть.       Данте вытер вспотевший лоб и сделал пару глубоких вдохов, чтобы успокоить бешено бьющийся пульс. Он уже был болезненно напряжен в своих джинсах и, вероятно, сам нуждался в передышке. Он прижал два пальца к шее Лорелеи и пощупал ее пульс. Теперь он знал, чего стоило довести ее до крайности.       Он снял с крючка мягкое махровое полотенце и нежно вытер ее, затем проделал то же самое с собой. После всего этого ей, вероятно, понадобится несколько минут отдыха.       Он решил пойти и приготовить себе смузи, сделать несколько отжиманий и подтягиваний, может быть, минуту или две потренироваться на турнике, чтобы снять остроту собственного возбуждения, а затем вернуться и продолжить с того места, на котором остановился. Оставалось еще так много сделать.       ***       Лорелея все еще мирно дремала, когда вернулся Данте. Он взял мягкую спинку и прикрутил ее к блоку прямо за ее ногами. Затем он прикрутил пару колодок. Наступила опасная часть.       Он опустил ее запястья и снял наручники. Если бы она сейчас проснулась, то могла бы попытаться снять с него маску. Данте нравилось жить в опасности, и острые ощущения возбуждали его.       Как бы то ни было, она не проснулась. Он завел руки ей за спину, расстегнул лифчик и стянул его вниз по рукам. Он остановился на мгновение, чтобы полюбоваться ее обнаженной грудью. Они были полными и красивой формы, с восхитительными сосками, как он и представлял.       Он опустил ее обратно на мягкую подставку, а затем стянул ей запястья через голову, просунул их в отверстия колодок и закрепил. Она не смогла бы просунуть руки обратно, у него была встроенная защита. Каждый комплект снабжен жестким надувным мешком, похожим на манжету для измерения артериального давления, который расширяется, чтобы свести к минимуму пространство для маневра захваченного запястья.       Данте отступил назад и полюбовался делом своих рук. Накладки были немного ниже спинки, что создавало эффект выгибания Лорелеи самым приятным образом. Ее гладкий живот был туго натянут, а грудь выглядела великолепно. Ее голове некуда было прислониться, и она безвольно откинулась назад, блестящие локоны каскадом ниспадали на дорогую кожаную обивку.       Он кивнул сам себе. Пришло время разбудить спящую красавицу.       Брюнетка нахмурилась, а затем поморщилась, когда Данте обхватил ладонями ее затылок, а затем помахал нюхательной солью у нее под носом.       Ее глаза резко открылись, и она посмотрела на него, дыхание выдавало дезориентацию и нервозность. Она застонала, когда он улыбнулся ей сверху вниз, почувствовав дуновение воздуха на своей коже и поняла, что обнажена выше пояса.       «Я взял на себя смелость снять с тебя лифчик, пока ты спала». — сказал Данте. «У тебя феноменальные сиськи. Мне стоило большого усилия воли не прикоснуться к ним».       «О, да, не сомневаюсь». Саркастически сказала она.       Данте закатил глаза. «Милая, я заковал тебя в цепи в рабской темнице. Я мог бы сделать с тобой все, что захочу, пока ты спала или бодрствовала. Приди в себя».       Она застонала и откинула голову назад, зная, что здесь ей не победить.       Он положил ладонь на ее упругий живот, раздвигая пальцы. «Кроме того, намного веселее, когда ты бодрствуешь.       «Что за…» Она вытянула шею, чтобы посмотреть на него, как раз в тот момент, когда он наклонился и провел языком по ее правому соску.       «Эй…!»       Он заставил ее замолчать, прижав кончик пальца к ее губам, в то время как его собственный увлажнял и ласкал великолепный розовый бутон.       Она застонала и выгнулась, когда он умело стимулировал ее соски, доводя их до возбуждения.       Удовлетворенный плодами своего труда, Данте выпрямился. «Только не думай, что я просто развлекаюсь. Я должен был сделать это ради…».       Он поднял золотую цепочку со странно выглядящими зажимами на обоих концах. Она посмотрела на него, болезненно ощущая, как пульсируют ее соски.       Он ухмыльнулся ей: «…зажимов для сосков!»       Она взвизгнула, когда он быстро приложил зажимы к каждому трепещущему соску. Задыхаясь от шока, она поняла, что это было не совсем неприятное ощущение. Давление лишь усилило пульсацию в ее груди.       Данте встал перед ней и улыбнулся. «Великолепно. Одетая в кожу мегера с телом богини, поданная мне на блюдечке. Что может быть слаще?»       Лорелея вытянула шею, чтобы посмотреть на него, но мышцы ее шеи были напряжены, поэтому она снова откинула голову назад. Это все еще оставляло ее в неудобном положении, но прямо сейчас это было меньшим из двух зол. Она не сомневалась, что, как только Данте вернется к своим обязанностям, это будет наименьшей из ее забот.       Он поставил перед ней еще один блок и оседлал его. Затем он начал с ее коленей.       Она дернулась, когда его сильные пальцы начали сжимать, впиваясь чуть выше коленной чашечки. Он надавил и кончиками пальцев описал небольшие круги. Она фыркнула и немного поерзала. Попыталась приподняться и положить голову на вытянутую руку.       «Удобно?» — Небрежно спросил он.       Он начал прокладывать себе путь вверх по ее бедрам, разминая гладкие, упругие мышцы через теплую кожу.       Она неуверенно застонала, когда он приблизился к ее бедрам. Она неловко изогнулась и прижалась лицом к руке, пытаясь снять напряжение с мышц шеи.       Большие пальцы Данте начали обводить неглубокой V-образное соединение ее бедер, неумолимо продвигаясь к пульсирующему центру.       Она прикусила губу и застонала, когда он начал настойчиво тереть ее там. Его свободная рука обхватила ее ягодицу и опустилась вниз, чтобы лениво погладить подошву.       Она хихикнула, ее бедра задвигались, кожа заскрипела.       Данте сдвинулся со своего места и подошел к ней. Одна рука скользнула между ее бедер, чтобы снова пощекотать ступни. Его предплечье было прижато к ее промежности, поддерживая чувственное давление там, пока его пальцы рисовали узоры на ее подошвах.       Он взял цепочку, соединяющую зажимы для ее сосков, и несколько раз нежно потянул, вызвав вздохи удовольствия. Она облизнула губы и закрыла глаза, слегка нахмурив лоб.       «Бьюсь об заклад, ты бы хотела, чтобы я их снял, не так ли?» Он прошептал. — «Я знаю, что сейчас ты возбуждена.» — Его бицепсы сильно терлись о центральный шов ее джинсов, в то время как его рука играла с ее ногами. Он снова потянул за цепочку, наблюдая, как покачиваются ее груди.       Он обхватил ее за спину и пощекотал бок, слегка ткнув в ребра. Она захихикала и заерзала. Он наклонился вперед и начал водить языком по впадинке у нее на горле.       Теперь она застонала. Ее спина выгнулась дугой, а бедра сжали его предплечье, когда он погрузился в мир нежной щекотки и эротической стимуляции.       Его рот путешествовал вниз по ее телу, и она вздрогнула, когда его язык обвел ее пупок, дразня, предлагая, обещая.       Он подул ей в животик, и она взвизгнула. «Дурачок». Пробормотала она. Данте тоже хихикал. Он подул еще раз, потом еще.       Кожа ее живота была гладкой и манящей, и он провел по ней языком, прежде чем погрузиться в ее пупок, покручивая и облизывая.       На мгновение его охватил сильный голод, и он сильно всосал ее пупок. Она издала испуганное «О-о-о!»       «Хех, чуть не превратил твою внутреннюю часть в наружную». Пошутил он, нежно поцеловав блестящую ямочку.       Все это время она сжимала его мускулистую руку так сильно, как только могла, пока он дразнил ее пальцы ног.       Тягучий тон сменился чем-то более чувственным. Ее все еще щекотали и дразнили, она была крепко связана. И все же по какой-то причине ей это нравилось, более того, она хотела этого.       Данте уловил чувственный трепет ее тела и положил ладонь на живот. Затем медленно, очень медленно его пальцы просочились под пояс ее джинсов и скользнули к передней части трусиков-стрингов.       Глаза Лорелеи резко открылись. Ее грудь вздымалась, губы были слегка приоткрыты. Огромные голубые глаза, смотревшие на него, были полностью покорными. Она ждала, надеялась.       Его средний палец прошелся по влажному шелковому треугольнику и нежно потерся о ее дрожащие губы и набухший клитор.       Она испустила долгий прерывистый вздох. «Оооох, чёрт…»       Ее бедра выгнулись, и его рука оказалась на ее мокрой киске. Он протянул руку и несколько раз нежно потянул за цепочку между ее грудей. Он надавил на гладкие складки относительно тонкого материала и подразнил ее набухшие губы и бутон.       Данте подышал ей в шею, прикоснулся к ней губами, и она дернулась, словно ошпаренная. «Ммм, созрел для того, чтобы сорвать», — хрипло прошептал он.       Он обошел блок перед ней, снова пробежался по всему телу. Он сжал ее бедра, ягодицы, гладил бока, подмышки и живот, он ласкал и ощупывал ее грудь.       Затем его пальцы вернулись к ее ступням. Она застонала и захихикала, когда он слегка пощекотал ее ступни и прижался лицом глубоко к ее промежности, вдыхая пьянящий аромат нагретой кожи и горячего секса.       Сердце Лорелеи колотилось в груди так сильно, что она могла поклясться, что чувствовала, как цепочка на зажимах для сосков дергается в такт. С ее киски капал любовный мед, и она жаждала разрядки. Давление в сосках было неописуемым. Это была пытка, чудовищная, сладостная пытка.       Словно читая ее мысли, Данте поднялся вверх по ее телу и взял в рот один за другим ее зажатые соски, посасывая и облизывая измученные бутоны с необычайным мастерством. Он снова лизнул ее пупок, а затем руки сжали ее талию.       Лорелея ахнула, почувствовав, как он расстегивает пряжку ее ремня. Она подняла глаза и увидела, как он рывком отодвинул кожу в сторону, расстегнул молнию на ее джинсах.       Он даже не взглянул на нее, рывком стянул джинсы вниз по бедрам.       Теперь все, что прикрывало ее скромность, был тонкий треугольник шелка. Она затаила дыхание. Его пальцы зацепили тонкие бретельки и легко сорвали с нее стринги, оставив ее обнаженной.       Она содрогнулась от желания. Его пальцы нежно скользнули вверх по внутренней стороне ее бедер. Кончики пальцев нежно дразнили и поглаживали ее губы.       «О Боже, это чудесно», — прошептала она в пустоту.       Данте облизнул губы и прижался ртом к ее гладкому, выбритому холмику. Он облизал ее губы и провел кончиком языка по ее набухшему клитору.       «Ч-черт, дерьмо, нет! Остановись!.. Да!» Лорелея пошатнулась. Она почувствовала, что приближается к чувственной перегрузке.       Он нежно ласкал ее, пробуя сладкий нектар ее лона. Его руки скользнули вокруг, чтобы найти ее ноги. Он не планировал все так. Иногда так просто случалось. Что ж, пришло время плыть по течению.       Трахая ее ртом, он щекотал пальцами ее ступни. Дразня самые длинные нервы в теле, облизывая сексуальный центр женщины, безжалостно связанной. Это было опьяняющее сочетание.       Его язык довел ее до эротического исступления. Она извивалась из стороны в сторону, пока щекотка и облизывание боролись за внимание ее нервной системы и становились мучительными.       «Трахни меня! Оххх, это…н-нет, стой!.. Н-не делай это, не останавливайся! Да!» Это было уже слишком. Лорелее было все равно. Оскары, контракты с фильмами, пресса, ее карьера… Прямо сейчас все это было плоским, скучным второстепенным. Единственное, что существовало — это чувственный щекотный секс, исполненный мастером.       Она почувствовала острую дрожь в чреслах, когда волны оргазма нарастали, как цунами на гравюре Куниёси. Щекочущие ощущения усиливали оргазмическую пульсацию, исходящую из ее центра.       «Да, да… Черт возьми, да!» Она была так близко.       Данте отступил, его щетина нежно царапнула ее гладкую внутреннюю поверхность бедер. Он полностью отпустил ее.       Она балансировала на краю. Волны начали успокаиваться. Она закричала от разочарования. Ее соски пульсировали как сумасшедшие.       «Еще один вид пытки. Отказ.» Прямо сказал Данте.       Теперь она почти плакала, слезы разочарования защипали уголки ее глаз. Все, чего она хотела, это кончить. Почему он не позволил ей кончить?       Его рот снова оказался так, облизывая киску, язык исследовал ее. Она стиснула зубы, полная решимости сопротивляться его порочной игре, но вскоре почувствовала, как нарастают горячие волны лавы.       Он притянул ее ближе. Он отступил. Притянул ее ближе. Отступил. Он дразнил ее мучительным циклом возбуждения и отказа в течение, казалось, нескольких часов.       Лорелея неудержимо дрожала. Ее потрясающее тело блестело от пота. Она чувствовала себя бутылкой газировки, которую энергично встряхнули, и, если не снять крышку, она взорвется.       Он притянул ее ближе; он пощекотал ее ступни, снова облизывая, щекоча сильнее.       О боже, она ненавидела его за то, что он делал это с ней. Нет, ей это нравилось; к ней никогда раньше так не прикасались. Ублюдок. Чертовски потрясающе.       Он притянул ее ближе, еще ближе. Его опытный язык безжалостно терзал ее ноющую киску; его пальцы сводили с ума ее чувствительные ступни. Он протянул руку и снял зажимы с ее сосков. Она закричала, когда кровь прилила к ее истерзанным грудям, охватывая наслаждением и болью, которые она никогда не могла себе представить. Другой рукой он играл с киской, пока она не кончила ему на ладонь.       Мужчина облизал руку, а затем вернулся к ее промежности, облизывая и прихлебывая сочащийся любовный сок, одновременно щекоча ее ступни.       Лорелея испытала оргазм всей своей жизни. Яркий белый свет взорвался в ее сенсориуме, и она подумала, что потеряет сознание.       Данте удерживал ее на пике кульминации, щекоча, посасывая.       В конце концов волны оргазма утихли.       Пальцы продолжали щекотать ее ступни. Почему она стала такой чувствительной сейчас?       «Хватит, правда», — хихикнула она.       Он продолжал поглаживать ее ступни, сжимая подушечки пальцев ног.       «Нет, правда, пожалуйста!»       Он поцеловал ее половые губки.       «Нет!» взвизгнула. Она была такой чувствительной, это просто мучительно.       Он продолжал в том же духе в течение трех минут, терзал ее измученное тело так, как делал это часами.       Лорелея кричала и умоляла его остановиться. Волны снова прошлись по телу.       «О, черт возьми, нет, ты меня убьешь!»       Данте проигнорировал ее и продолжил возбуждать.       Если первый оргазм обрушился на нее как приливная волна, то второй был подобен автокатастрофе, сильный и быстрый, как удар хлыстом.       Он продолжал в том же духе, впитывая сок ее влагалища и щекоча ее ступни, заставляя ее кончать снова и снова. Он был поражен ее выносливостью, хотя сомневался, что она вспомнит свое собственное имя к тому времени, когда он закончит.       Лорелея потерялась на американских горках эротических потрясений. Она не могла это контролировать или остановить и не была уверена, что хочет, чтобы это закончилось. Это было похоже на бесконечный поток горячего, ослепительно белого света, который пронзал ее насквозь и угрожал поглотить ее разум, ее тело, ее душу.       Но даже она могла вынести не так уж много. Содрогаясь от очередного мощного оргазма, она тяжело застонала сквозь стиснутые зубы, а затем рухнула, измученная, опустошенная, полностью измотанная.       Данте встал и потянулся, расслабляя мышцы. Он облизал губы, ноющая пульсация в джинсах все еще давала о себе знать.       Он сделал несколько глубоких вдохов через нос и с силой выдохнул через рот.       «Я думаю, ты заслужила небольшой отдых». Пробормотал он спящей женщине.       Он осторожно расстегнул фиксаторы Лорелеи и помассировал ее лодыжки и запястья.       Он приподнял ее, и она привалилась к нему, джинсы сползли вокруг лодыжек. Он наклонился и поднял ее лифчик, а затем взвалил тело себе на плечо.       Он отнес спящую наверх и осторожно положил на диван, полностью снял с нее джинсы, а затем укрыл одеялом.       Сейчас она выглядела как свеженькая студентка колледжа, крепко спящая. В ней не осталось и следа от острословки, которую Сфинкс несколькими часами ранее поместил в его комнату отдыха. Ее лицо было гладким, без морщин, а в уголках рта играла легкая улыбка. Данте метафорически похлопал себя по плечу. Хорошо проделанная работа.       Но все еще оставалось решить проблему его выпуклости. Обычно у него было несколько женщин, к которым он мог обратиться, но после того, как он так энергично занялся Лорелеей, он почувствовал, что любая из них разочарует его сегодня вечером. Он поднялся наверх, где планировал сам взять дело в свои руки.       ***       Лорелея очнулась от глубокого сна, выгибаясь с кошачьей грацией. Она отдохнула от долгих часов, проведенных в рабстве, но ее тело все еще купалось в отблесках бурного секса. Та с облегчением обнаружила, что не связана, хотя и обнажена. Она поняла, что находится в гостиной Данте, хотя и не могла вспомнить, как туда попала.       Во-первых, она все еще измотана. Тело, которым она так гордилась, сейчас было не сильнее варёной лапши. Второе, что она осознала, это то, что из кухни доносился восхитительный запах еды. Она поняла, что проголодалась, и потерла урчащий животик.       Лорелея спустила ноги на пол и заметила, что ее кожаные джинсы и лифчик аккуратно сложены на кофейном столике вместе с черной рубашкой, в которой Данте был ранее. Она встала, надела джинсы, затем лифчик, а затем скользнула в рубашку, не потрудившись застегнуть ее.       Она тихо прошла на кухню, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо.       Данте был одет в джинсы и серую футболку. В одной руке он держал бутылку Asahi Super Dry, в то время как другой возился с шипящим воком.       «А, ты проснулась». Сказал он с улыбкой. «Я просто готовлю что-нибудь перекусить. Голодна?»       Она кивнула и подавила зевок. Было странно видеть его таким. Несколько часов назад он вознес ее на чувственные высоты, в которые она не верила, а теперь вот он готовит и потягивает холодное пиво, как любой нормальный парень. Странный жар залил щеки Лорелеи, и она поняла, что краснеет.       Он подошел к ней и обхватил. Сначала она подумала, что он собирается просто обнять ее, и начала отвечать, но затем он крепко завел ее запястья за спину, та почувствовала прохладное давление металлических браслетов, когда он защелкнул пару наручников на месте.       Она подняла глаза и надулась, не веря, что ее все еще наказывают.       Данте постучал ее указательным пальцем по носу. «Давай посмотрим, научилась ли ты вести себя прилично.»       Он наполнил тарелку едой и усадил девушку к себе на колени. Он кормил ее, но в то же время дразнил, отодвигая вилку с едой, когда она подносила рот. Его руки забрались ей под рубашку, чтобы пощекотать и ущипнуть за талию, отвлекая ее, пока она пыталась есть. Она ерзала и хихикала у него на коленях, наслаждаясь игрой и вниманием.       Довольно скоро рубашка собралась у нее на запястьях, и она визжала, когда Данте заставлял ее выпрашивать каждый кусочек еды. Будучи его игрушкой для щекотки ей было отказано в пиве, но он позволил ей выпить воды.       Лорелея все еще была измучена пережитым испытанием, и, когда в желудке появилось немного еды, ее веки снова начали опускаться. Она смутно осознавала, что Данте несет ее вверх по лестнице, а затем в темную комнату, обшитую панелями, к кровати королевских размеров.       ***       Вибрирующий мобильный телефон не производил особого шума, но Данте спал очень чутко и мгновенно проснулся. Он сел, протирая глаза тыльной стороной ладони, а затем ответил на звонок.       «Привет?»       «Бонжур, дорогой, это я, Белладонна».       «Привет, доброе утро, красавица». Сказал он с улыбкой.       «И тебе самого доброго утра. А теперь расскажи мне, как сегодня поживает наша непокорная послушница?»       Данте оглянулся через плечо на Лорелею. Ее запястья и лодыжки были привязаны к каркасу кровати из кованого железа, и, хотя в этом не было особой необходимости, он подложил ей под спину подушку, чтобы растянуть живот и подчеркнуть выпуклость грудей. В качестве завершающего штриха он заклеил ей рот тремя накладывающимися друг на друга полосками клейкой ленты.       «О, с ней все в порядке, сейчас она просто спит, я ее разбужу».       Он наклонился, прижался лицом к ее животу и громко выдохнул.       Глаза Лорелеи широко распахнулись, и она закричала что-то неразборчивое из-за кляпа.       «Это Белладонна», — сказал Данте, поднимая трубку. «Вы хотите с ней поговорить?»       Он выслушал ее приглушенные протесты с довольной ухмылкой. «Я так и думал, что нет, но я все равно передам ей привет от тебя».       Он вернулся к звонку. «Так в чем дело, мисс Би?»       «Ну, я просто хотела убедиться, что твоя работа выполнена и что я должна послать Сфинкса за ней в полдень, как и договаривались».       «Полдень?» Сказал Данте, пожалуй, слишком громко и для Лорелеи. «Я так не думаю. Видишь ли, она довольно непослушная девочка, и я думаю, что с этого момента ей нужно особое обращение, чтобы обеспечить хорошее поведение… Как насчет того, чтобы послать Сфинкса забрать ее завтра в полдень?       Лорелея недоверчиво покачала головой и дернула за свои путы.       «В самом деле? Замечательно.» продолжил Данте, он провел пальцами по обнаженной подмышке и был вознагражден визгом. «Да, ну, мне еще многое нужно на ней опробовать. Я еще не использовал на ней «хитачи», и пока мы по-настоящему попробовали только пару поз бондажа. Я так много мог бы с ней сделать».       Лорелея сильно стонала, пытаясь сдуть скотч со своих губ.       «Тогда завтра в полдень. Замечательно!» Радостно воскликнул Данте. Он закончил разговор, отбросил телефон в сторону и положил руки по обе стороны от тела Лорелеи, приблизив свое лицо к ее.       «Теперь, когда мы немного узнали друг друга, мы действительно можем начать веселиться».       Она покачала головой и умоляюще посмотрела на него. Если бы у нее не был заткнут рот, она бы с радостью сказала ему, что они могли бы трахаться все выходные, но ей была невыносима мысль о продолжении щекотки.       Данте усмехнулся и провел кончиками пальцев по ее рельефной грудной клетке. «О да, милая. У меня на тебя большие планы.       ***       ЭПИЛОГ       Калифорния, лето 2005 года…       Данте вздохнул; эти старлетки могли быть занозой в заднице. Он посмотрел на чопорную особу, лежащую перед ним, и решил, что на самом деле предпочел бы ее с темными волосами. Ему не понравился ее новый образ блондинки. В Le Cercle ее назвали Блисс, хотя он начинал думать, что прозвище Гарпия могло бы быть более подходящим.       Она кричала на него и угрожала насилием и судебным разбирательством, если он немедленно ее не отпустит.       Он оглядел ее с ног до головы: кожаные штаны, ковбойские сапоги, бюстгальтер с блестками. У нее было подтянутое, загорелое тело и большие темные глаза, плакаты с ней, одетой подобным образом, в настоящее время украшают стены комнат и заставки телефонов тысяч молодых людей по всему миру.       Конечно, на этих снимках она, вероятно, не была связана в позе «Y», с вытянутыми к потолку руками и едва касающимися пола носками.       Громко прочистив горло, Данте проигнорировал выпады молодой актрисы. «Я слышал, что персонаж, которого вы играете, проводит большую часть своего времени с обнаженной грудью, и все же вы не сняли лифчик. Как же так?»       Она закатила глаза, глядя на него. «Да пошел ты. Ты просто еще один старый извращенец».       «Как ты мила, словами не описать». Поддразнил он, протягивая руку, чтобы щелкнуть ее по носу большим пальцем.       Она разозлилась на него в ответ. «Так что же это за гребаное наказание, которое ты должен исполнить? Ты хочешь увидеть мои сиськи, не так ли?»       «Милая, я уверен, что у тебя прекрасная грудь, но в самом деле, приди в себя».       Ее щеки запылали от гнева.       «Просто оставь меня, черт возьми, в покое, хорошо? Я не в настроении».       Данте пожал плечами. «Кто сказал, что я собираюсь что-то с тобой делать?»       Теперь она выглядела смущенной. «Но, я думала…»       Слова юной актрисы были прерваны громким стуком каблуков по холодному каменному полу. Она попыталась оглянуться через плечо на вошедшего и ахнула, когда увидела, кто это был.       «Вы…» Начала она.       «Вы будете обращаться ко мне «госпожа Лорелея», — резко перебила новоприбывшая, — и ваша сладкая маленькая попка полностью моя». Она проиллюстрировала это, хлопнув по упругой круглой ягодице актрисы ладонью в кожаной перчатке. Старлетка взвизгнула.       Лорелея обошла связанную женщину, разглядывая ее озорными, расчетливыми глазами. Она провела кончиками пальцев своей руки в перчатке по гладкому животу связанной блондинки, вызвав дрожь.       «Эй, я не знала, что ты здесь член клуба. Я только что присоединилась и…» Старлетка залилась краской.       «Закрой рот, милая. Говори, когда к тебе обращаются, иначе.» Строго сказала Лорелея, поигрывая тонким хлыстом для верховой езды на поясе. Ее длинные черные волосы были собраны в высокий хвост. На ней была накрахмаленная белая блузка, бриджи и длинные черные сапоги.       «Что теперь будет?» Спросила блондинка. Ее бравада и вызов, казалось, уменьшились, когда она наблюдала, как Лорелея медленно снимает свои черные кожаные перчатки.       «Что теперь будет? Я собираюсь пощекотать тебя, вот что сейчас будет».       «П-пощекотать меня?» Молодая актриса внезапно почувствовала себя ужасно уязвимой. По ее коже побежали мурашки.       «Да», — сексуально выдохнула Лорелея. Она встала позади молодой женщины и положила руки ей на бедра, наслаждаясь ощущением упругого молодого тела своей пленницы. Она использовала фразу, которую слышала от кого-то другого. «И я имею в виду не просто «тык-тык, хи-хи, щекотно». Это будет щекотно так, как ты и представить себе не можешь. Это просто никогда не прекратится».       «Нет, ты не можешь!» Выпалила актриса.       Лорелея крепко зажала рот блондинки ладонью. Она прислонилась щекой к щеке и вздохнула. «Данте, дорогой, у меня сегодня жуткое похмелье. Как думаешь, ты мог бы достать мне что-нибудь из своей коллекции приколов? Я реально не хочу слушать, как кричит эта малышка, пока не подействует тайленол».       «Знаешь, я думаю, у меня есть то, что нужно». Данте ухмыльнулся.       Пока он рылся в поисках чего-нибудь, что смотрелось бы в самый раз между надутыми губами хнычущей блондинки, он размышлял о том незабываемом уик-энде два года назад.       По его мнению, лучшие тиклеры были разделены на две категории. Были те, кто был достаточно изворотлив и заинтересован, чтобы научиться игриво, чувственно или садистски щекотать. Затем были те, кого пробирало от ощущения, что они находятся на другом конце пальцев и перьев. Он обнаружил, что последняя разновидность более склонна к садистской щекотке.       Он увидел в Лорелее потенциал для пыток щекоткой и провел долгие выходные, подвергая ее самым изощренным и дразнящим ласкам, которые только мог себе представить.       Впоследствии он подстроил другие ситуации, чтобы взять ее под свою опеку. В то время она этого не осознавала, но он тренировал ее, оттачивал ее мастерство. Он начал позволять ей наблюдать, как он дисциплинирует других, и когда пришло время, он позволил ей играть более активную роль в воспитании. Ее аппетит к работе был ненасытным до крайности, и она проявляла изобретательность и креативность, которые иногда удивляли даже его самого.       Он посмотрел на блеск в ее глазах, когда дрожащая блондинка захныкала при мысли о том, что ей предстояло пережить.       Именно такие моменты, как этот, придавали всему этому смысл.       Это будет грандиозно!