Часть 2, Глава 2 • Дорога к Серым Гаваням

      Леголас и Гимли стояли на краю Эрин Ласгален, там, где древняя дорога открыто вела вперёд, прежде чем исчезнуть под плотной сенью вековых деревьев. Воздух был наполнен терпким ароматом хвои, смешанным с бодрящей свежестью зимнего утра. Снег, аккуратно припорошивший могучие ветви, переливался серебром в первых робких лучах рассветного солнца, словно само небо благословляло этот мир своим последним, прощальным сиянием. Лес, казалось, не спешил отпускать путников в их странствие, задерживая их лёгкими порывами ветра и шорохом укрытых инеем деревьев, словно шептал слова напутствия.       Леголас стоял рядом со своим скакуном, светлым и грациозным, как эльфийская песнь. Его ясные глаза были устремлены в высокие небесные выси, где бледнеющие звёзды медленно уступали место свету нового дня. Он вдохнул глубже, словно стремясь вобрать в себя торжественную тишину и холодное спокойствие утреннего леса. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине глаз таилась тень беспокойства.       Гимли, напротив, выглядел живым воплощением суровой решимости. Его пони, коренастый и выносливый, стоял, опустив морду, терпеливо дожидаясь, пока хозяин, бурча что-то себе под нос, поплотнее закутается в тёплый меховой плащ. Гном крепко сжимал рукоять своей верной секиры, а густая борода шевелилась от сдержанного ворчания. Снег, прилипший к его плечам, он стряхнул коротким движением, усмехнувшись с присущей его народу грубой прямотой.       — Проклятая стужа, — проворчал он, топая тяжёлым сапогом по утрамбованному насту, — никогда бы не подумал, что скажу это, но сейчас я бы предпочёл твои эльфийские чертоги с их мягкими подушками, крепким вином и тёплым очагом, нежели эту безмолвную белую пустыню.       — Удивительные слова из твоих уст, — с лёгкой усмешкой отозвался Леголас, небрежно перекинув поводья через руку, — обычно ты не упускаешь случая напомнить мне, как тягостны для тебя наши прибежища.       Гимли фыркнул и от души пнул ближайший сугроб, подняв в воздух вихрь сверкающих снежных кристаллов.       — Я всего лишь хочу тепла и кружку добротного эля. Клянусь бородой Дурина, этот леденящий холод — сущая мука для гнома!       — Странно слышать это от того, кто хвалился жаром кузниц под горой, — усмехнулся эльф, — хотя, пожалуй, огонь в твоей душе загорается лишь тогда, когда ты вступаешь в спор. А споришь ты, мой друг, постоянно.       Продолжив бормотать себе под нос, Гимли ускорил шаг, стараясь не отставать. Их путь вёл к южным границам королевства, откуда предстояло продолжить дорогу на запад, к Серым Гаваням.       — Есть, по крайней мере, одно утешение в этом путешествии, — буркнул гном, укладывая руки на широкий пояс, — мне не приходится сидеть верхом на эльфийской кобыле. Ваши длинноногие твари так и норовят меня сбросить!       Леголас тихо рассмеялся, поглаживая шею своего скакуна, который грациозно ступал рядом, не оставляя глубоких следов в снегу.       — О, Гимли, не вини благородных существ в том, что ты сидишь в седле, как мешок с камнями.       Сердито покосившись в сторону эльфа, он ответил не сразу, словно выискивая достойное возражение.       — А ты попробуй хоть раз посидеть на пони. Тогда посмотрим, кто будет выглядеть нелепо, ушастый. Клянусь, если бы я хотел подняться до твоего роста, я бы просто взобрался на ящик с эльфийским вином!       — Не уверен, что даже ящик с вином поможет, — Леголас покачал головой, улыбаясь, и с лёгким укором заметил, — в конце концов, для тебя и верхняя полка таверны — неприступная вершина.       — Ну, может, и так… — он прищурил глаза, нахмурился, однако вместо привычного ворчания хмыкнул и продолжил бормотать, — но уж если я построю таверну, в ней будут крепкие столы, низкие балки и добротные стулья. Чтобы даже самым высоким пришлось пригнуться, и хоть раз понять, каково это — смотреть вверх.       Они шагали дальше, оставляя за собой цепочку следов, которые тут же затягивало лёгкими снежными вихрями. Лес постепенно редел, уступая дорогу широким просторам, но Леголас был непривычно молчалив. Его взгляд блуждал по тёмным стволам, по серебристым узорам инея, но сам он был далеко отсюда. Мысли уносили его вперёд, туда, где ещё можно было надеяться на ответ, от которого зависело слишком многое.       — О чём задумался, ушастый? — раздался рядом голос Гимли, и тяжёлая ладонь опустилась на плечо эльфа.       — О том, что будет дальше, — тихо ответил эльф, медленно выдохнув, все ещё не отрывая взгляда от лесного горизонта.       — Я скажу тебе, что будет дальше, — заявил он уверенно, — мы найдём этих светлолицых мудрецов и скажем им, что ваш брак — величайшая ошибка.       — Думаешь, это будет так просто? — Леголас рассмеялся, покачивая головой, и посмотрел на друга с искренней теплотой.       Гимли шумно вздохнул, оставляя облачко пара в холодном воздухе.       — Я не привык обсуждать эльфийские чувства. Но, клянусь, ты смотришь так, будто тебя уже сослали в глубины Мории, а мы ещё даже не добрались до Серых Гаваней! — он покачал головой, выражая смесь сомнения и насмешки, словно пытался осознать, к чему может привести этот разговор. — А если те, к кому мы едем, скажут иначе? Если решат, что брак уже предрешён… Ты готов услышать, что тебя уже вписали в список женатых, да ещё и без твоего согласия?       Леголас задумчиво провёл ладонью по шее своего скакуна, чувствуя тепло под кончиками пальцев. Лошадь тихо вздохнула, будто улавливая его переживания.       — В таком случае я подумаю о бегстве в твои подземные чертоги, — наконец произнёс он, уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке, — может, в подземельях найдётся место для беглого принца?       — О да, представляю, как ты, изящный, словно солнечный луч, пытаешься жить среди камней, — фыркнул Гимли, — должен предупредить: бороду придётся отрастить, иначе тебя за своего не примут.       Леголас рассмеялся, и в этом смехе прозвучало облегчение, словно в миг развеялись тяжёлые мысли, сковывавшие его сердце. Гимли всегда знал, как разрядить обстановку. Его шутки, грубоватые, но полные искренней дружеской теплоты, неизменно вносили в разговор нотки спокойствия.       — Я надеюсь, нас всё же услышат, — наконец сказал эльф, посерьёзнев. В его голосе не было ни тени сомнения, только твёрдость воли, достойная наследника короля Эрин Ласгален. — Не хочу, чтобы Айрин оказалась связана узами, которые ей не нужны. Нам обоим это не нужно. В этом мы с ней едины.       — Ну, раз уж мы с тобой мчимся спасать тебя от семейной жизни, — сказал Гимли, пожимая плечами и поудобнее устраиваясь в седле, — тогда скажи мне, а что, если Айрин передумает? Вдруг ей всё же захочется стать эльфийской королевой?       Задумавшись на мгновение, Леголас медленно покачал головой, будто отгоняя саму возможность такого исхода.       — Я верю в неё. Она не примет судьбу, которая ей чужда.       — Ну, если так, тогда надеюсь, что в Гаванях на меня не станут смотреть слишком пристально. А то вдруг ей придёт в голову идея выдать меня за какую-нибудь эльфийку. Я слышал, на западе дамы весьма… суровы и настойчивы.       Леголас хмыкнул, пригладив ладонью белоснежную гриву своего скакуна.       — Думаю, ты им понравишься, — заметил он с лёгким лукавством, — они любят редкие и ценные вещи.       — Хм. Не знаю, радоваться мне или опасаться. Впрочем, если среди них найдётся эльфийка, что оценит густую бороду и крепкие доспехи, быть может, я и не откажусь от встречи. Но если она попробует уложить мне волосы в их затейливые косы, знай — я в бегах! — Гимли приподнял бровь и усмехнулся, стряхивая снег с перчаток. — Скажи честно: ты вообще думал, что однажды окажешься в таком положении? Спасаешь себя от брака, как от засады орков!       Леголас улыбнулся, глядя в даль, туда, где между деревьями уже виднелась светлая полоса — признак выхода из леса, а значит, и приближения к их цели.       Он мельком взглянул на Гимли и невольно подумал, как тяжело ему пришлось бы без этого упрямого гнома. Возможно, без его дружеского ворчания, шуток и вечного желания доказать что-то миру, дорога показалась бы вдвое длиннее, а сомнения — в сотни раз тяжелее. Все чаще Леголас ловил себя на мысли, что если он и решится отправиться в Валинор, то только с ним. Ведь какое бы прекрасное место ни ожидало его за морем, оно будет пустым без того, кто стал ему настоящим братом.       — В жизни многое выходит из-под контроля, Гимли, — тихо произнёс он, — но знаешь, если бы не твоя помощь, я бы, возможно, так и не понял, насколько дорога мне не только свобода… но и дружба. Не всё в этом мире можно обрести, сражаясь в одиночку.       Лицо гнома стало серьёзнее, а взгляд потяжелел. В нём мелькнуло нечто большее, чем просто шутливая забота — понимание, которое рождается лишь в тех, кто прошли долгий путь бок о бок, доверяя друг другу даже в самые мрачные времена.       — Ну да, но если вдруг Айрин передумает, ты хотя бы скажи мне заранее. Я хочу успеть спрятаться, — он вздохнул и покачал головой, бросив последний взгляд на тёмные кроны позади. — Давай уже поедем, пока ты не надумал что-нибудь похуже.       Немного подумав, он продолжил, тяжело вздохнув и словно взвешивая слова, прежде чем выдать их миру.       — И кстати, раз уж мы выбрались из королевства, я скажу честно… Клянусь всеми сокровищами Кхазад-дума, я не рад, что снова увидел этот проклятый лес!       — Я думал, ты уже привык к деревьям, — эльф шутливо приподнял бровь.       — Одно дело изящные, светлые деревья Лориэна, но совсем другое — эти угрюмые великаны, которые шепчутся за спиной, будто строят коварные планы, — он недовольно передёрнул плечами. — Нет, дружище, признаюсь честно: не создан я для того, чтобы разгуливать под сенью этих старых чудовищ!       Леголас рассмеялся.       — Ты придаёшь им слишком много тёмных мыслей, Гимли. Это просто деревья.       — Ха! Просто деревья?! — Гимли остановился и ткнул пальцем в ближайший ствол, будто тот его слышал. — Это «просто дерево» вчера ночью скрипнуло так, что у меня борода встала дыбом!       — Наверное, это был ветер, — Леголас покачал головой, не переставая улыбаться.       Гимли проводил его взглядом, а затем поспешил за другом, продолжая ворчать что-то себе под нос. Ветер, налетая порывами, раскачивал застывшие во сне деревья, и с их заснеженных ветвей плавно осыпались сверкающие снежные хлопья, мерцая в лучах солнца, которое уже взошло над горизонтом, окрасив небо мягким золотистым сиянием. Несмотря на привычное ворчание, он ощущал внутри себя нечто большее, чем простое раздражение от лёгкости эльфа — тёплую привязанность, присутствие которой он не решался озвучить. Он дорожил Леголасом больше, чем мог бы признаться даже самому себе, и мысль о том, что без него путь по этим мрачным чащам стал бы вдвое труднее, не давала покоя. Если бы пришлось пройти по этому лесу вновь, он бы сделал это без колебаний, но только в его компании.       Они двинулись в путь, оставляя позади мрачные, переплетённые кроны Эрин Ласгален, что ещё хранили в себе шёпот древних деревьев. Дорога впереди простиралась длинной, неведомой тропой, но каждый их шаг звучал уверенно, наполненный неизменной решимостью и негласным доверием друг к другу. Между ними воцарилось молчание — не гнетущее, не отстранённое, но исполненное глубины, той редкой тишины, в которой слова становятся излишними.