Встречная

Тысячи невстреченных глаз, одиночества сотни лет Ты все лица, плоть и слова променяешь на мёртвый букет Променял на мёртвый букет я вражду, что так долго носил То прощенье, победившее злость, то случайность, победившая мир. Первая встречная, люби меня вечно Люби меня вечно, люби меня вечно Первая встречная, люби меня вечно Люби меня вечно, люби Под лёгкий плащ задувает ветер, и она ёжится, мысленно ругая себя за столь неподходящую одежду. Худые плечи поднимаются в бессмысленной попытке согреться. Гермиона всегда приходила на работу сильно раньше необходимого времени, по пути позволяя себе думать обо всём, не притворяться, не улыбаться, ни с кем не разговаривать и не оправдываться. Она старалась проводить дома как можно меньше времени, чтобы лишний раз не видеть мужа, не прятаться на кухне или в ванной от его грубых слов и прикосновений. Выходя из квартиры, она с облегчением выдыхала, надевала проводные наушники и просто шла. Разумеется, в современном мире нет проблем с транспортом, она могла бы вставать попозже, высыпаться, садиться на междугородний автобус и в кратчайшие тридцать минут доезжать до места. Но идти рано утром по пустынной дороге в любое время года, будь то летний восход солнца, грязные мерзкие лужи осенью, леденящий кости снегопад зимой или, как сегодня, неприятный, но приводящий в себя весенний ветер и вид совсем зелёных почек на деревьях – было личной отдушиной, единственным временем, когда она чувствовала себя свободно. Сквозь тихую музыку в ушах пробивается звон церковных колоколов. Это предзнаменование того, что идти осталось недолго. Буквально через пару поворотов и каких-то триста тридцать ярдов она будет стоять перед невысоким зданием книжного издательства, в котором является главным редактором, и постарается воссоздать на лице одну из тех непринуждённых улыбок, что не раз спасали её от неудобных вопросов. Ну, а пока Гермиона дослушивает последнюю песню и утреннюю католическую службу. *** И ты теперь плачешь каждый день И режешь вены на руках. Перерезая горло своё Ты вспоминаешь о том, что есть я — Здравствуй, мама. Как ты себя чувствуешь? Выходила вчера на улицу? Погода была просто класс. Я вот иду с работы, немного устал, но ничего, впереди меня ждёт целый выходной, заскочу к тебе, когда отосплюсь. Знаю, ты против таких выражений, но, клянусь, мой напарник полный придурок. Недавно заходил Блейз, они с матерью передают тебе привет и скорейшего выздоровления. Хотя все эти пожелания звучат так, будто люди сами не верят в то, что говорят. Но я-то знаю, что ты справишься, и плевать на всех остальных. Кстати, я тебе уже рассказывал о той девушке, с которой пересекаюсь каждое утро буднего дня. Вот сейчас она снова прошла мимо меня с таким далёким и меланхоличным выражением лица, что мне стало интересно, о чём же она думает. О чём думают не обременённые ничем обычные прохожие, а, мам? У них наверное есть какие-то свои проблемы, да? Мне тяжело это представить. Была бы ты здорова, я был бы самым беззаботным и счастливым человеком на свете. Крепко обнимаю. Ваше голосовое сообщение отправлено и будет доступно для прослушивания следующие пятеро суток. Нажмите единицу, если хотите его воспроизвести. Драко горько смотрит на экран смартфона и засовывает его в карман кожаной куртки, параллельно вытаскивая из второго пачку сигарет. На подходе к дому запрокидывает голову вверх, смотря на светлеющее небо пару мгновений, и заходит в подъезд. Его просторная квартира, где могли бы проводиться семейные ужины, просмотры кино и встречи с друзьями, выглядит так, словно в ней совсем никто не живёт. Минимальное количество мебели, никаких элементов декора за исключением единственного портрета Нарциссы Малфой на стене. Рабочий стол был завален различными бумагами и письмами, Драко не мог даже смотреть в их сторону, но чётко осознавал, что совсем скоро должен будет прочитать и ответить на каждое, разобраться с документами, наследством, связаться с юристом и просто покончить со всем этим. Но он до последнего оттягивал этот момент, ведь когда он возьмётся за эту макулатуру, то признает произошедшее. Нет, он не мог. Пока что не мог. Хлопнув дверью кабинета, мужчина направляется в душ и забывается в горячих струях воды. *** Вылить все накопившиеся мысли и боль, что отдаётся неприятной пульсацией в ушибленных местах и одном конкретном измученном сердце, звучит очень заманчиво. Но, увы, Грейнджер уже давно выучила свой главный урок: никому не нужны твои проблемы. Поэтому она лишь качает головой в знак согласия, боится, что голос подведёт. — Ты услышала? Пожалуйста, дай мне знать, если он что-то выкинет, и я с этим разберусь, — твёрдо говорит Поттер, поглаживая подругу по плечам. — Он может много чего говорить, но маловероятно, что сделает, — фиолетовое пятно на бедре протестующе существует, она отгоняет желание потереть синяк в успокаивающем для самой себя жесте. — Если я потеряю тебя – он потеряет руки. Или ноги. На твоё усмотрение. — Спасибо, Гарри, я подумаю над твоим предложением, — девушка склоняет голову и оглядывает друга секунду, — А теперь мне пора. Я рада, что мы ещё не забыли друг друга. — Не имеем права. Будь осторожна. — Доброй ночи. И он в очередной раз смотрит в след уходящей девушке с чувством некого непрекращающегося беспокойства. Этот тревожный звоночек назойливо шелестит в его голове уже много лет, с того самого момента, когда Гермиона вышла замуж за Кормака Маклаггена. Мужчина тяжело сглатывает и направляется к барной стойке. — Какие люди. — Коньяк. Бармен лишь закатывает глаза и с видом совершенного безразличия выполняет заказ. Он ставит рокс перед посетителем в круглых очках с тонкой оправой, мысленно отмечая, что они уж слишком похожи на те, что Поттер носил в университетские годы. Ладно, он поязвит на этот счёт в следующий раз, а сейчас есть более интересные темы для разговора. — Кто был с тобой последний час? — Тебя это волнует? — Нет. Но она красива. — И замужем. Блондин издаёт удивлённый звук и подумывает уйти к другим гостям, когда его старый знакомый всё же отвечает: — Гермиона Грейнджер, ныне – Маклагген. Та самая подруга детства, о которой я немало рассказывал. Ох. Как тесен мир. — Любопытно, — тихо отвечает Малфой, пальцем выводя на барной стойке никому не известный узор. *** За окном поют птицы. Приятный звук. Одновременно с ним в комнате безостановочно раздаются кликанье клавиатуры и шелест бумажных страниц. Она взяла на редактуру один милый сюжет, излучающий свет своими прописанными персонажами и их историей любви, в надежде, что он сможет отвлечь её от не самой приятной рутины. Гермиона всегда так делает. Она уже не может вспомнить, когда не убегала из суровой реальности в мир грёз, каждую свободную минуту представляя различные альтернативные вселенные, где её жизнь могла бы сложиться иначе. Бывает и такое, что становится тошно от своих мыслей. Но и здесь есть тривиальное решение: читать различную приторную чепуху, разжижающую мозг, но спасающую сердце. А когда за правки в этой чепухе ещё и платят деньги, то жизнь даже становится сносной. Где-то за стенкой Кормак из-за всех сил пытается сделать вид, что обсуждает по телефону рабочие вопросы, но, увы, известно, что это не так. Гермиона не возражает против того, что он трахает свою коллегу, до тех пор, пока его нет дома. Буквально три минуты и он, не прощаясь, спешит по лестнице вниз, со второго раза находит ключи от машины и хлопает дверью. Наконец-то. *** — Смена только началась, я а уже готов тебя убить. Пожалуйста, блядь, перестань подмигивать каждому второму гостю, лучше принеси лёд или натри бокалы, — устало говорит Драко и отталкивает второго бармена от раздачи. Всё идёт своим привычным чередом: пьяные красотки, подражатели Тайлера Дёрдена и нескончаемый поток различного алкоголя. В зале душно, но не слишком, благо, Малфой позаботился о кондиционерах; воздух пропитан запахом тел, перемешанным парфюмом и предстоящими выходными. Мужчина не обращает внимания на вновь прибывшую группу людей ровно до того момента, пока не наталкивается взглядом на знакомую копну пышных каштановых кудрей. Мир не замирает и бабочки в животе не оживают, но лёгкий забытый трепет в районе груди даёт понять, что присутствие этой женщины здесь и сейчас ему не безразлично. Они не знакомы лично. Вместо потерянной и печальной, он видит улыбающуюся краешком губ девушку с мягкостью в глазах. Она очаровательна. Она открывается с другой стороны. И всё это происходит без его прямого вмешательства, без единого слова. Любоваться кем-то с расстояния – очень на него похоже. Для этой же девушки лучше, если им никогда не доведётся пообщаться. *** Когда чья-то фигура вырастает между ними, Гермиона готова поклясться, что она выглядит узнаваемой. Час в баре с коллегами стоил ей обозлённого мужа и пары разбитых бокалов. Ну почему Кормак делает это напоказ, почему устраивает драму в общественном месте… Его жена уже привыкла стойко выдерживать любые нападки дома, за закрытыми дверьми , встречать лицом пощёчины, а животом – кулаки. Но как вести себя на людях до сих пор не понимала. Должна ли она дать отпор? Возможно, попросить помощи? Или смириться со своей ситуацией и молча всё проглотить – будет лучшим решением? — Отошёл от неё, — раздаётся неизвестный ранее холодный голос. — Это моя жена. И я буду стоять к ней настолько близко, насколько хочу. Не мешайся, — отмахнулся Маклагген и выглянул из-за спины мужчины на Гермиону. — А ты находишься в моём заведении, и здесь строго запрещено насилие. В стенах этого здания я не потерплю такого отношения к женщине, кем бы ты ей не приходился. А теперь покинь бар самостоятельно, пока я тебя не выкинул. — Не думай, что это так просто сойдёт тебе с рук. Я работаю в полиции и могу представить, чем промышляют в твоём баре, — абсолютно спокойным тоном ответил ублюдок, не сводя глаз со своей супруги, — До встречи дома, милая. Не задерживайся. Это конец. Он либо превратит её в неузнаваемый кусок мяса и ей придётся брать внеплановый больничный, либо просто убьёт. Вторая перспектива казалась наиболее приятной, но Вселенная никогда не была к ней благосклонна. Те немногие, кто был заинтересован сценой, разбрелись по залу и вернулись к отдыху. Кормака и след простыл, но ужасное разрывающее чувство неизбежности не покидало тела Гермионы, сердце стучало в бешеном ритме. — Ты полная дура, — говорит её защитник, листая что-то в смартфоне. Первой реакцией было негодование, но оно быстро сменилось принятием. — Да. Я знаю, — отвечает практически шёпотом, — Спасибо за помощь, но, боюсь, это было напрасно. — Ты не права, — твёрдо говорит он и подносит телефон к уху. Требуется десять секунд, чтобы человек на другом конце линии принял вызов. — Поттер? Плевать, чем ты сейчас занят, твоя подружка в полном дерьме, приезжай ко мне на работу. Чем быстрее ты будешь здесь, тем больше вероятность, что я не совершу преступление. *** В мессенджер посыпались десятки сообщений от, кажется, единственного оставшегося друга. Гарри нужен как минимум час, потому что он находится на другом конце города, а пока он хочет знать что произошло. — Идём, — бросает мужчина и двигается в сторону подсобного помещения, по пути прихватив какую-то бутылку. Гермиона молча следует за ним в на удивление просторную комнату с диваном, столами и несколькими огромными холодильниками. Незнакомец достаёт пачку сигарет из куртки, висящей на спинке дивана, и выходит на улицу. На заднем дворе есть низенькая деревянная лавка, куда мужчина тяжело опускается и сначала откупоривает уже начатую бутылку коньяка, а затем прикуривает. Он протягивает пачку в сторону Гермионы, предлагая, но та отрицательно мотает головой и садится рядом. Девушка оглядывает блондина, но ничего не говорит, спокойно осматривает сначала его лицо, затем одежду, руки, волосы. В голове бродят смутные воспоминания. Внешность мужчины знакома и нова одновременно. — Твоё любимое животное? — прокашлявшись, спрашивает он. На мгновения Гермиону одолевает удивление и стеснение. Она часто моргает и отводит взгляд. То, на какую беззаботную тему он решил поговорить, сбивает с толку. — Выдра, полагаю. А твоё? — Я человек простой, поэтому коты – мой ответ, — еле заметно улыбается. — Знаешь, а ведь коты и выдры чем-то схожи. Например, усы у выдр не менее чувствительны, чем у кошек. В мутной воде это позволяет им чувствовать направление на добычу. Выдрам также свойственен азарт в охоте, что можно сказать и о твоих любимцах. А некоторые виды выдр активничают ночью, здесь и объяснять ничего не нужно, — когда Гермиона поворачивается к собеседнику, то обнаруживает, что он уже смотрит на неё с каким-то нечитаемым выражением лица. — Хм, что интересного ещё ты можешь мне рассказать? Может пару слов об инопланетянах? — Или для начала ты скажешь мне своё имя? — Точно. Драко. Меня зовут Драко. — Очень приятно, Драко, интересующийся космосом и фауной. Я Гермиона. Ответ «я знаю» так и не вылетает из его рта. Вместо этого мужчина сначала протягивает руку, потом одёргивает, вспомнив, что с женщинами не принято так здороваться, кивает и пытается игнорировать лёгкий румянец на своей шее и весёлое лицо напротив. И перед тем, как пуститься в дискуссию, девушка позволяет себе вдоволь насмеяться. *** Туман на территории поместья одеялом окутывает сад и тропинку к входной массивной двери. Малфой ступает по гравию, не скрывая дрожи в пальцах просто потому, что является единственным живым существом в радиусе многих миль. Он вздрагивает, когда заходит внутрь дома, в котором родился и вырос. Здесь никогда не был слышен детский задорный смех и не проводились дни рождения в кругу друзей с кучей шариков и подарков, но с каждым годом это место умудрялось выглядеть всё более жутким. Начиная с полностью серых, сводящих с ума стен, заканчивая мёртвой тишиной. Даже птицы не пели, хотя время года соответствующее. На мраморной лестнице образовалась паутина за то время, что никто по ней не ходил. Поднимаясь на второй этаж, в нос ударяет неприятный запах, но он мог быть хуже, если бы не бальзамирование. Не церемонясь, Драко распахивает дверь в первую комнату и прикрывает ладонью нижнюю часть своего лица. Он был здесь неделю назад, когда следил за тем, как немые ребята в тёмных одеждах сохраняют внешний вид его матери ещё на какое-то время за кругленькую сумму. Теперь же он один на один с трупом Нарциссы в доме своего детства. Ну что за сюжет для блядского триллера. Мужчина стягивает покрывало с кровати, заматывая в него довольно тяжёлое тело, подхватывает на руки. Добравшись до дальней части участка Малфой мысленно благодарит себя из прошлого, что заранее подготовил ямы и лопату. Вопреки брезгливости и подкатившей тошноте он целует седую макушку и кладёт мёртвую женщину на земляное дно. Покончив с ритуалом, делает единственный звонок и вместо приветствия называет адрес. Лишь только лёгкий ветер Шалун, отбившийся от зимних туч Волнует волосы твои и мои Лежим в гробу мы вместе, ну и пусть — Что у Вас случилось? Вы находитесь в безопасности? — В полной. Поспешите, — смеётся во весь голос Драко и бросает выключенный телефон в траву. Отсмеявшись, выкуривает сигарету и крутится вокруг себя, как полный дурак, впитывая напоследок Лондонскую природу, жизнь, дыхание, страх во всём теле, прохладу, запах сырой земли и смерти. И нажимает на курок револьвера во рту, выкидывая все мысли из головы и отдаваясь темноте, тишине, пустоте… *** Здравствуй, последнее светлое воспоминание из моей крайней жизни. Мы с тобой были плохо знакомы, но я долго за тобой наблюдал. Не люблю длинные речи, а особенно прощания, поэтому это будет коротенькая маленькая бумажка. Разведись с мужем. Начни жизнь с чистого листа, как бы банально это ни звучало. Ты молода и прекрасна, клянусь, что есть немало мужчин, готовых сделать тебя ещё и счастливой. Хотя, если честно, я не считаю, что счастье заключается в наличии партнёра. В любом случае, ты справишься, одна или с кем-то. У меня есть квартира. Точнее, была. После моей смерти она официально принадлежит тебе, хотя повозиться с некоторыми документами всё же придётся. Я завещаю её тебе в качестве нового старта, чтобы тебе было куда вернуться после того, как ты откажешься от нынешней жизни. Ты можешь продать её, мне плевать, я уже гнию под землёй минимум сутки. Не буду заканчивать своё послание на грустной ноте, поэтому скажу, что, возможно, мы могли бы встретиться в следующей или даже нескольких следующих жизнях при других обстоятельствах. Никогда не делай того, что сделал я. Я трус. Я слабый. Ты не такая. Ты не похожа на меня. Ты сможешь выйти из этого многолетнего насилия, утереть нос всем мудакам и встать на путь истинный. О чём бы ты сейчас не думала, что бы не чувствовала, просто знай, что твоя жизнь продолжается. Сделай глубокий вдох и расправь плечи. Я верю в тебя. И Поттер, кстати, тоже. Передавай этому мелкому засранцу привет, в его письме я не поздоровался, только попрощался. Ни о чём не жалей. Просто делай. Без «или умри» . Надеюсь, до нескорой встречи. Драко, интересующийся космосом и фауной.