3. Гони!

Скажите людям, что есть невидимый человек на небе, который создал вселенную, и большинство поверит. Скажите им, что краска не высохла, и они воткнут в нее палец, чтобы убедиться в этом.

Джордж Карлин

      — У тебя минута. — Шлёпнувшись на мягкий диван в гостинной, Купер широко разводит ноги в мужской манере поведения, упираясь руками назад в дутую спинку.       — Даже не знаю, с чего начать, — нервно усмехнулась Мия.       — Сорок пять секунд.       Таунсенд сдержанно вздыхает, кладя две руки на стиснутые вместе колени.       — Я думаю, ты прекрасно понимаешь, что твой… — Мия сглатывает. — …Отец… Он… Мягко говоря, не в лучшем положении сейчас.       Риа молчит, в ответ слабо щурясь.       — Ты знала о том, что твой отец — стритрейсер, желающий добиться лучшего от дорог?       — Представляешь, все семнадцать лет жила в тайне от этого. К слову, в родном городе он был звездой дорог. Ну так, тебе для информации. — С сарказмом ответила девушка с болотно-синими волосами, сдунув прядь волос с лица. — Но мне плевать, окей? Он бросил меня ради этих гонок. Я не хочу о нём ещё что-то слышать.       — Но ему нужна помощь.       — Советую лишний раз не верить словам мужланов, и может, не будешь вести себя как бестолковая овца с низкой самооценкой но с очень раздутыми требованиями.       — Да что с тобой не так?! — Возмутилась резкости и грубости Рии Мия. — Имей уважение, я старше тебя и между прочим — офицер полиции!       — Да хоть мэр города! — Отрезала Риа, взмахнув руками. — Ты защищаешь человека, который бросил меня в отвратительных условиях в огромном городе, наплевав на меня и мою жизнь! И сейчас хочешь, чтобы я стала что-то слушать про него?!       — Если в твоих интересах потерять так же последнего человека в своей жизни — просто так и скажи. — Мия поднялась на ноги, оттянув не снятое пальто на плечах. — Ты не знаешь, что случилось в Рокпорте, но я уверяю тебя. Чем больше ты припираешься со мной, тем с каждой секундой возможность потерять его.       Несмотря на весь холод, который источала Купер-младшая, словно обогрев с обратной функцией в жаркую погоду, что-то промелькнуло на ее молодом лице, отвечающее за мимолетный испуг или тревогу.       — Я… — Она замялась, подняв нос вверх. — Я не имею ни капли сострадания к человеку, который бросил меня ради денег и дорог, из-за которых у него сейчас проблемы. Почему именно я должна решать его проблемы?!       — Потому что ты не понимаешь, каково это, потерять близкого человека раз и навсегда. Когда к тебе не приедет на порог последний человек в твоей жизни с погонами на плечах и в узде закона, едва ли не слезно умоляя помочь.       — Вопрос только в том, кому это надо. — Безразлично вздыхает Риа, скрещивая руки на груди. — Мне это нахер не нужно. Он не заслужил того, чтобы я рисковала всем ради него собственной персоной.       Напряженное молчание отбивало глухим эхо сердцебиения в ушах. Кажется, Мия чувствовала то самое мерзкое чувство, именуемое досадой.       А что она еще желала, глядя на подростка с глубокой обидой на родного человека, что по неизвестным для полицейской причине бросивший ребенка на произвол судьбы? Да и к тому же, как подросток должен помочь заключенному сбежать от приговора? Это же нонсенс даже для самого дешевого фильма в духе экшена!       Но Мия даже не представляла, что таил в себе тот непроницаемый холод, скрывающий под толстым слоем пережитого недоверия на фоне предательств и давления.       — Ты права.       Мия опускает голову, зачесывая одной рукой густые волнистые волосы назад.       — Мне очень жаль, что я потратила твое время на то, что тебе не нужно.       Риа молчит, прожигая взглядом женскую спину. Несмотря на всю гадость, сказанную ею, на душе было гадко. Она правда хотела протянуть руку помощи утопающему, что когда-то бросил ее в обстоятельствах хуже, оставив на попечительстве у сварливой старухи. Ей очень хотелось сострадать родному человеку. И все же, где-то под толстой коркой натянутого безразличия и холода она все еще любила Райана, как отца.       Но не могла.       Он не заслужил прощения! Не заслужил!       Почему именно сейчас он решил вторгнуться в ее жизнь не исправляя свои ошибки, а только больше усугубляя собственное положение?!       Почему именно Риа должна была сейчас в немом плаче глотать этот мерзкий комок чувства вины и обиды?!       Почему вновь чувствует, что нужна ему, как никто другой, прежде чем он вновь бросит юную Купер?       — Я пойду. — Тихий стук каблуков Таунсенд становится все тише и тише, пока окончательно не скрывается по другую сторону входной двери.       Поднимаясь на ноги, Купер молча отворачивается от источника звука, а прокушенная нижняя губа начала кровоточить от сильного давления зубов на плоть.       Неприятно… Но сравнимо ли с тем чувством, которое она испытывала внутри себя?       Желая убраться обратно за старым делом, от которого она отвлеклась, Риа замирает, когда слышит за спиной грохот входной двери и знакомый тембр шага, который вызывал дрожь тревоги по всему телу.       — Риада Купер!       Этот голос…       Тяжелый, запыханный и пропитанный желчью старости и хронической злобы на весь белый свет. Вновь вздымающаяся повисшая до пупа грудина и сочащаяся пена изо рта от агрессии, заставляющая лишний раз девушку забиться в углу собственных эмоций, лишь бы не видеть, как эта вставная челюсть клацает от ругательств у лица девушки.       Девушка останавливается, медленно поворачивая голову назад.       — …Да?       — Ты! Как ты могла не услышать звонок? Я ждала, чтобы ты приехала и помогла с сумками, а ты как всегда сидишь без дела! — Сочилось бешенство из старой женщины, бросившая одну из трех сумок в своих руках прямо на пол, отчего содержимое внутри громко разбивается, вынуждая Рию кротко дрогнуть.       Рии захотелось буквально выть на месте.       Да что с этим днём не так?..       — Прости, я не услышала звонок, занималась своими делами. — Она кивнула в сторону гаража. — Разбирала хлам из машины для ее дальнейшей продажи. Вас же так бесит это ведро, вот и занимаюсь им в последнее время.       — Занималась своими делами? — Габриэлла поджимает тонкие губы, как бы делая вид, что девичьи оправдания расценивает не в очередной раз как дешевая попытка самозащиты. — Ну и ладно, допустим я поверила в это. Но скажи мне, почему на пороге стояла незнакомая девушка, выглядящая как свежеприбывшая путана?       — Я не знаю, о чем ты говоришь. — Риа повела плечами. — Может быть, это была просто какая-то прохожая, просившая помощи. Я не открыла ей дверь.       — Прохожая?! — Широкие ноздри горбатого носа вздуваются, как и жилы на морщинистом лбу Габриэллы. — Откуда такие прохожие у тебя на пороге?! Неужели ты в очередной раз вляпалась в какие-то компании шлюх и наркоманов?! Я жду объяснений, что это за безобразие!       В горле подступает странное чувство, а пальцы дрожащей хваткой сжимаются в кулаки.       — Я не имею никакого отношения к этому. Что ты…?       Резкая хватка за шиворот. Острая боль в пояснице от удара о ближайшую тумбочку из-за небрежного толчка назад, заставляющий девушку выгнуться и заныть от боли.       — Ты — распутная и легкомысленная тварь. Я подобрала тебя из приюта, чтобы воспитать из тебя человека, но похоже, быть ублюдками у тебя в генах!       Взрыв. Тысяча маленьких нейронов моментально взрываются на миллиард частиц, создавая цветной фейерверк, что Риа часто видела из окна старого дома в Палмонте. Кажется, что это было только вчера, оставляя приятные воспоминания.       А сейчас, это лишь напоминало ничего, кроме боли. Той боли, с которой она жила, слушая подобное изо дня в день, когда она оказалась практически на улице, а потом… А потом она не помнит, как оказалась в семье теплой и доброй женщины на первый взгляд и деспотом в истинной личине.       И вот, этот маленький шарик, называемый терпением — лопается так же быстро, как его хрупкие стенки раздуваются от не прекращаемого потока оскорблений и обвинений, пока все не кончается одним и тем же.       Болью. Синяками. Обидой и кровяными соплями.       Но однажды это должно было прекратится одним лишь взрывом детских травм и эмоций. Как последняя капля, что переполнила чашу терпения, так и закончившееся терпение — это пламя, что пожирает все на своем пути.       Судьба Мии была несладкой еще с грязных пеленок младенчества. Отец бросил мать Таунсенд еще до рождения девочки, и пока женщину не съела живьем раковая опухоль — она пыталась всеми силами вытащить маленькую Мию из той грязи, в которой она росла. Но увы, судьба не смиловалась над малышкой, так же рано отобрав последнего родного человека в её жизни.       Так обидно. И так знакомо.       Мия снова оказалась на самом дне.       Вновь просыпалась с жуткой головной болью и привкусом спирта на языке. Вновь с незнакомым парнем под боком на старой кровати однокомнатной старой квартиры. И вновь с голыми плечами и разбитым сердцем, когда снова говорит «люблю».       Пока не встретила Его.       Того самого, что разжег ее сердце быстрее, чем шины М3, прежде чем эта тачка тронется с места.       Но сладкие небеса и радужные фантазии о возможности так же быстро разбились, когда Мия видела перед собой девушку, в жилах которой текла кровь небезразличного ей человека.       И Мия не могла понять с чего ей больше всего противнее: то жалкое сострадание к Рии, которое она питала через призму несчастного детства и взрослению без участия родительской фигуры в большей половине жизни или ненависть, граничащая с ревностью.       Почему она? Почему именно этот ребенок, которому от роду семнадцать лет? Неужели она была готова к тому, чтобы добровольно дать зеленый свет Рии на то, чтобы пережить те же ужасы и кошмары, которые пережила Мия, будучи в ее возрасте, лицезрея сплошную кровь, грязь, похоть и жестокость?       Однако последствия попытки завести адекватный диалог привели девушку к тому, что глядя перед собой на яркую Мазду, красиво отливающая глянцем в свете осенних лучей солнца — не замечает, как что-то тучное едва не сбивает Таунсенд с ног, прежде чем она ступает с крыльца дома на тротуар.       — ...А?       — Что, не видишь, куда прёшь?! — Прозудел неприятный на слух низкий голос женщины, заставивший поначалу Таунсенд в недоумении хлопнуть ресницами. Женское лицо было усеяно морщинами, словно узором из горестных воспоминаний, а на нем застыл холодное выражение недовольства. Пересохшие губы кажутся строгими и неприветливыми, словно они никогда не скажут ни одного доброго слова. И так оно и оказалось, увы. А одежда тетки — полная бессмыслица. Старый костюм из пыльного бархата, выцветший от времени, в сочетании с неуклюжими туфлями на полушках, создает неприглядный образ, словно шаровары и фрак 19 века, забытые в пыли под чердаком.       — Извините. — Лаконично попыталась обойти женщину Мия, возвращаясь к своей машине.       Дальнейший поток негатива девушке не удосужилось услышать, пока дверь спортивной тачки мягко не захлопывается, и заводя двигатель RX-8, краем глаза не замечает активную жестикуляции неизвестной для девушки старухи, следующая на порог уже знакомого дома.       Понятно теперь, что с Рией было не так, и что повлияло на ее восприятие незнакомцев в своих кругах. Похоже, никто в этих стенах недружелюбен. Хронически.       И как же обидно, что именно это стало преградой для достижения желаемого.       Недолго сидя на месте, Таунсенд отпускает ключ зажигания, надавив подошвой сапог на педаль газа. Крепче сжимая рулевое колесо в руках, она плавно выворачивает руль, позволяя Мазде аккуратно войти в строй идущих машин одну через одну, без придурошной высокой скорости. Не тот настрой для гонок, особенно в чужом городе.       Неужели в отношениях Райана с родной дочерью все настолько плохо? И почему же находясь в буквальном смысле на границе жизни и смерти — он предпочитает уцепиться на жалкую надежду быть прощенным близким человеком, что за эти десять лет, кажется — выстроил непробиваемую стену, бросаясь за ее границей по другую сторону камнями, кто только посмеет подойти на метр ближе?       А что бы ты сделала, Мия? Смогла бы простить человека за предательство?       А смог ли бы Райан простить тебя за то, что в самом деле узнает — каковы твои мотивы?..       Что же скрывается в самом деле за твоими мотивами, Таунсенд?       Неужели Риа оказалась куда умнее, не соглашаясь на твои игры ценою в жизнь одного человека?       Останавливаясь на одном из светофоров, съезжая с знакомого квартала в сторону центра с последующим выездом на главную дорогу и выезду из Олдервуда вовсе — Мия чудом не вжимает активнее педаль газа, высовываясь на движение противоположной машины с правого потока. Громкий сигнал, приводящий ее в чувства, заставляет рывком сместить ногу на педаль тормоза, по инерции вмазавшись лбом в руль.       — Твою мать! — Прошипела девушка, потерев лоб и морщась от неприятных ощущений в голове и рябящих звездочек в глазах.       Возможное ДТП с вытекающими плачевными последствиями в виде летального исхода одного из водителей заставляет Мию едва не подскочить на водительском месте от неожиданности, как громкий хлопок двух рук о стекло двери пассажирского места заставляет девушку отставить мимолетную попытку жалости к себе.       Она оборачивается в сторону глухого звука, пока худое девичье тельце с цветной макушкой забирается внутрь Мазды на свободное рядом место, захлопывая при достаточной силе за собой дверь.       И всё меняется именно тогда, когда офицер слышит девичий возглас, прежде чем вдавить педаль газа, наплевав на правила дорожного движения:       — Гони! Гони быстрее!