Ведь какой смысл им любить по-настоящему, если в конца их всё равно будет ждать смерть?

*** Вмутя ненавидит Нагибайку. Ненавидит его приторно-сладкую улыбку, что словно опасная змея впрыскивает яд в жертву. Она ненавидит его глаза – по крайней мере один его собственный – в которых черти плящут, огонькам выжигая душу девушки. Все намерения Нагибайки выставлены напоказ. Словно картинная галерея. Когда он чего-то хочет, то не стесняясь высказывает своё желание. И почти всегда у него оно только одно. Вмутя кривится, в очередной раз заходя в Арасака Тавер. С силой сжимает ладони в кулаки, ногтями впивается в бледную кожу. Её сердцебиение учащается, а дыхание наоборот – еле-еле даёт о себе знать. Рядом с Нагибайкой нельзя нервничать. В здании много цветов. Они пёстрыми узорами мелькают то тут, то там. Знакомые до боли, криков агонии и кровавых разводов стены коридоров ведут в саму обитель. В комнату Нагибайки. Зеленоволосой раньше всегда казалось, что ад должен быть красным. Так оно в теории и было, но для неё адом стал только фиолетовый. Никакой оттенок красного не мог заставить Вмутю вздрогнуть также, как столь любимый парнем фиолетовый. Он был везде. На стенах его комнаты, мебели, на самом парне, да даже, чёрт возьми, свет ламп был фиолетовым! И под ним сама кожа фантома отдавала сиренью. Губы привычно растягиваются в улыбке, когда она уже готовится открыть дверь. Она настолько игривая и фальшивая, что аж тошно становится, но Вмутя терпит. Нагибайка не любит грусть. Дверь послушно отпирается, слепя чувствительный глаз насыщенным светом. Оттенок её лица теперь почти сливается с цветом стен. Вмутя проходит в комнату, оглядывается в поиске владельца комнаты. В этот момент дверь за ней моментально закрывается, а тихий звук замка даёт понять, что сегодня день желания. Вмутя замирает на месте, чуть прикусив нижнюю губу и стараясь не убирать улыбки. За спиной слышатся медленные, размеренные шаги, эхом отдаваясь в ушах девушки. Нагибайка подходит почти вплотную, скользя одной рукой по талии. Вмутя проглатывает желание оттолкнуть парня в стену. Он кладёт свою голову на плечо фантома, напевая себе что-то под нос. Его привычная ухмылка становится шире, когда он, чуть прислушавшись, замечает быстроту пульса у зеленоволосой. Второй рукой, что до этого расслабленно висела в воздухе, он аккуратно берёт девушку за подбородок, поворачивая, к себе. Вмутя шумно вздыхает, пытаясь запихнуть подальше в себя нарастающее напряжение. Острая усмешка Нагибайки в этом нисколько не помогает. Они молчат какое-то время, смотря друг другу в глаза, пока первой не отводит взгляд Вмутя. Нагибайка не любит проигрывать. Парень удовлетворённо хмыкает, проводя длинными пальцами по шее, на секунду задерживаясь на ярёмной вене. Доходит до ключиц, обводя их очертания, на что Вмутя закрывает глаза, немного задирая голову назад. — Умница — одними губами шепчет парень, касаясь мочки уха. Девушка сильнее жмурит глаза, концентрируясь на дыхании. Первая рука, что раньше мирно покоилась на талии, поддевает край одежды, касаясь живота. Ледяная ладонь проходит снизу вверх, забирая с собой часть сознания Вмути. Холод Нагибайки отдаёт инеем на кончиках пальцев, скручивает все органы в одну кучу. Это раздражает, выводит из себя настолько, что девушке хочется придушить его на месте. Мысли сами собой отмирают под лёгким напевом мужского голоса, его сладким, дурманящим запахом и ядовитой ухмылкой. Он словно хищник. Добыча уже у него руках, парализована и готова. И он заходит дальше. Тянет на кровать, проходясь холодом по всему телу и Вмуте кажется, что есть внутри Нагибайки что-то нечеловеческое, совсем инородное. Его рука проводит по обнажённому телу, пока на них продолжает падать свет фиолетовых ламп. И под ним они оба выглядят не живыми, совсем искусственными. Вмутя ненавидит его. Ведь легко ненавидеть того, кто буквально вырвал у тебя глаз. Легко ненавидеть того, кто угрожает твоему брату. Легко ненавидеть того, кто отобрал у тебя любовь, оставив за всё это лишь холод. И Нагибайка сам знает, что она ненавидит его. Он лишь умело получает то, что ему нужно. Пока он любит её до потери рассудка, до бредовых иллюзий в голове, до самой последней клетки мозга, мир для него ещё существует. Пускай он угрожает ей, если она отказывается, пускай измывается над ней, как только может. Всё пускай, главное это работает. Ведь его любовь больна. Больна вся ею, И не способен противостоять. Её любовь даёт идею, Чтобы суметь устои воспринять.