Глава 15

      Утро субботы принесло с собой головную боль, что следует за долгим плачем. Гермиона взяла зелье у мадам Помфри и отправилась со своими заметками по Ограде Иценов в библиотеку, но сосредоточиться удавалось с трудом. Она вспомнила услышанное от парней в коридоре, о маглорожденной с ужасными волосами, которой никогда не найти “настоящего волшебника”, который бы ее захотел. Ведь разговор шел о ней, подумала она.       Гермиона воспользовалась своей рунной файловой системой, чтобы положить на место записи, над которыми работала, и затем начала новый лист пергамента, озаглавленный “Список дел”.       “Скрыть продолжающиеся занятия с профессором Снейпом”. Нет, это невозможно. Не получится незаметно прокрадываться в подземелья и обратно настолько регулярно. “Прекратить занятия?” Почему она должна? И… ну, ей нравилось проводить с ним время.       “Поговорить с профессором Макгонагалл”. Декан строгая, но она считала, что факультет — это семья, а Гермиона нуждалась в совете.       “Держаться тихо на уроках зельеварения”. Но если она перестанет отвечать на вопросы, лекции будут тянуться слишком медленно, ведь профессору Снейпу придется ждать, пока кто-то найдет ответ в учебнике или догадается, или он сдастся и сам скажет им ответ. Если же она отвечала на вопросы, лекции всегда проходили гораздо быстрее, и они могли заняться новым материалом. Но, пожалуй, ей стоит постараться быть потише.       “Перестать рассказывать обо всем, связанном с профессором Снейпом”. Но все, о чем бы ей хотелось поговорить, касалось его. Ограда Иценов, дополнительное чтение, случаи, когда он ей улыбнулся, как медленно открывался ей, его запах. В целом, он был единственным, о чем ей хотелось говорить. Вот именно это вы делаете, когда сильно увлечены, воркуете о волшебнике со своими друзьями. Хотя маловероятно, что они бы вообще это поняли, подумала девушка.

      _________________________________

             Сегодня матч между Гриффиндором и Хаффлпаффом, на котором зациклилась почти вся школа, поэтому у нее было немного времени для себя. Обычно Гермиона посещала матчи как общественные мероприятия, и порой ей удавалось проникнуть на кухню и попросить у Добби жареных каштанов, чтобы взять с собой. В ранние школьные годы ее ловили за чтением на множестве матчей, но сейчас она склонялась к простому просмотру. Если, конечно, игра не длилась больше часа.       Должно быть, в Квирдитче нечем было скрасить досуг.       Проведя непродуктивный час в библиотеке, в основном потраченный на предположения, что каждый услышанный смешок относится к ней, Гермиона направилась к кабинету Макгонагалл. Завернув за угол, она увидела Драко Малфоя, идущего навстречу, и немедленно опустила глаза. Вот уж точно последнее, что ей сейчас нужно. Когда их разделяло всего нескольких футов, она взглянула на него и, проходя мимо, услышала:       — Слышал, ты наконец-то научилась служить тем, кто лучше. Молодец.       Она почувствовала, как ее плечи опустились, и продолжила идти. Он того не стоил.

      _________________________________

      Дверь профессора Макгонагалл была приоткрыта, и Гермиона, постучав, вошла. Она любила этот преподавательский кабинет больше всех, поскольку он напоминал гостиную ее бабушки. Здесь было много окон и много света, стояло маленькое бюро, кое-что из профессорской коллекции шотландского пьютера, и основным акцентом служил камин. Но Гермиона обожала овальный чайный столик с двумя вольтеровскими креслами. Они стояли под идеальным углом друг к другу. Сидя в креслах, вы точно обращались бы к соседу, но повернуты они были к огню, так что если вы не хотели смотреть в глаза собеседнику, вам и не нужно было бы этого делать. И тут было множество пледов в клетку-тартан.       Профессор промокнула что-то за столом и встала, едва Гермиона вошла.       — Ах, мисс Грейнджер. Боюсь, я уже как раз собиралась уходить. Чем могу вам помочь?       Гермиона смутилась. Она так отвлеклась, что даже не подумала, как сказать все это.       — Я… тут… у меня своего рода проблема с некоторыми студентами.       Профессор Макгонагалл посмотрела на нее поверх очков.       — Директор Дамблдор был с Поттером вне замка допоздна. Он очень устал, и я временно должна принять его обязанности на себя. У меня всего несколько минут перед обедом, и потом квиддич. В связи с этим я прошу вас быть краткой.       — Да, мэм. Вопрос довольно деликатный. Я, эм… Вы знаете, на самом деле это не серьезно.       Профессор Макгонагалл явно ей не поверила. Надуманные жалобы — это не про Гермиону. Но профессор Макгонагалл преподавала на полную ставку, возглавляла факультет и являлась еще заместителем директора, и она была женщина занятая.       — Мисс Грейнджер. Вам угрожали палочкой или магией какого-либо рода?       — Нет, мэм.       — Вам угрожали причинить физический вред?       — Нет, профессор.       Профессор Макгонагалл проследовала к двери, вытянув руку, будто намереваясь вывести Гермиону в коридор.       — Тогда с сожалением признаю, что этот вопрос должен решаться между вами и другими вовлеченными студентами. Обычно в таких случаях я направляю к старосте школы. Это часть ваших обязанностей как лидера школы, — профессор Макгонагалл ободряюще улыбнулась. — Я совершенно уверена, вы разберетесь.       Гермиона кивнула.       — Да, не сомневаюсь, вы правы.       — Послушайте, если проблема продолжит беспокоить вас, вы, разумеется, можете вернуться обсудить ее. Я сожалею, что не могу сделать большего сегодня.       — Я приду. Спасибо, профессор, — сказала Гермиона, и они пошли в Большой зал.

      _________________________________

      Стук в высокое окно его комнаты предупредил Снейпа о прибытии совы. Он открыл окно, впуская поток холодного воздуха, и в очередной раз поразмыслил над мудростью магловских лотков для входящих бумаг и почтовых ящиков. Снейп взял маленький конверт и проигнорировал полный укора взгляд совы — он не держал для них угощений, поскольку животных регулярно кормили в совятне.       После привычного Specialis Revelio он сломал воск, отмеченный отпечатком пальца, и развернул пергамент. Это был стандартный ученический бланк Хогвартса.       Профессор Снейп,       Я благодарна за дополнительное время, уделенное вами в этом семестре. Я знаю, что вы обычно не даете индивидуальные уроки и что сделали вы это только ради моего спокойствия.       Учиться у вас было честью. Я получала удовольствие от наших разговоров, и я найду хорошее применение всему, чему вы меня научили.       В приложении мои инструкции к ритуалу и зелью Ограды Иценов.       Счастливого Рождества.       С уважением, ваша,       Гермиона Грейнджер       P.S. Магловские записи относят Джона Ди к школе Чантри в Челмсфорде и далее к Сейнт-Джон Колледжу Кембриджа на его хогвартские годы. Пожалуйста, дайте совет. Учитывая последние похождения Шеймуса с Тем-Кто-Умеет-В-Кишках-Застревать в тыквенном соке хаффлпаффской команды, вы можете понять, что Гриффиндору требуется вернуть назад все баллы, какие только возможно.       Получать личную почту любого рода для него было необычно, а уж благодарность и вовсе неслыханна. И “Счастливого Рождества”?       Почерк у нее мелкий и аккуратный, как и в ее сочинениях. Но он никогда не видел ее подписи. Он не удержался и провел по ней пальцем, будто мог ее почувствовать.       Ее подпись была… ее, каким-то образом. Она писала “Г” ровно и без завитушек, будто ей не терпелось начать, но остальная часть была элегантной и женственной. Отчетливой. Она не считала себя слишком занятой или слишком важной, чтобы написать имя целиком. Аккуратно промокнуто.       И тут смысл изучения ее подписи дошел до него: он испытывал нежность к Гермионе Грейнджер.       Он только что мысленно назвал это “нежностью”.       Он ощущал к ней нечто настолько теплое, что факт того, что он использовал слово “нежность” не обеспокоил его. И это гораздо сильнее тревожило, чем все остальное.       Ее работа над ритуалом была методична, и она вложила отрывок из книги по защитной магии семнадцатого века:       “Великое есть Благословение Девам в иные Времена, но поелику не берет в расчет преимуществующую Премудрость их Отцов, не лучшим будет для почти всех Семей, ибо вызвало многое число не совершившихся Союзов”.       Гермиона добавила “слишком верно” внизу, и Снейп подумал, возможно, она включила отрывок только потому, что хотела поделиться чем-то, показавшимся ей забавным. От этого он развеселился, и это раздражало.

      _________________________________

      В понедельник кто-то вспомнил, что Гермиона — в первую очередь отличница и любит решать сложные задачки. Из-за последних слухов она теперь регулярно сталкивалась с весьма креативными комментариями: “Нравится работать головой, мисс отличница?” и “У тебя грязные коленки. Видимо, хорошенько поработала головой ради этих «П»?”       Продвинутые Зелья стали упражнением в величайшем избегании. Гермиона ни разу не подняла руки, не сводила глаз с котла и справочника. Она все время осознавала, в какой именно части класса находится профессор Снейп, но боялась, что, если пересечется с ним взглядом, ее яркий румянец заметят все присутствующие, что только усугубит сплетни.       Гермиона чувствовала, как профессор не раз останавливался у ее котла и наблюдал за ней, но, судя по всему, не находил ничего, стоящего замечания, а она не поднимала глаз. На третий обход кабинета его правая рука выглянула из полы мантии и на мгновение задержалась на самом краю ее стола. Затем он пошел дальше.

      _________________________________

      После ужина Гермиона сидела в общей гостиной, пытаясь сосредоточиться. Она не могла сегодня смотреть в глаза профессору Снейпу. В любом случае они не назначали регулярных встреч. Он лишь сказал, что доступен по понедельникам, не что она должна приходить. Спустя несколько дней она вернется, и все будет позади.       Профессор Снейп переменчив: что, если он рассердится на нее за пропуск занятия?       Никто из гриффиндорских девочек не упомянул ничего о слухах, но она знала, что, по крайней мере, Парвати до смерти хотелось спросить. Джинни Уизли наверняка серьезно им угрожала, решила Гермиона.

      _________________________________

      В половину девятого Северус Снейп решил, что он может запереть дверь кабинета. Она не придет. Как шпиону ему было жизненно важно осознавать свои реакции, не было смысла притворяться, что он не разочарован.