Глава 25

      — Опять уходишь посреди ужина, да? — спросила Джинни, глядя поверх тарелки с фиш-энд-чипс.       — Я пытаюсь переработать ту штуку, о которой говорила. У меня огромная куча арифмантических расчетов. Меня все устраивает, — настаивала Гермиона. Она держала кусок рыбы, зажатый на манер сэндвича между двумя кусками хлеба.       Джинни понизила голос и наклонилась к ней через стол.       — А где ты работаешь? Я не вижу тебя в общей гостиной и знаю, мадам Пинс убьет тебя, если ты принесешь это в библиотеку.       Гермиона попыталась выиграть время, раскрыв свой сэндвич и добавив в него немного салата из большой миски на столе.       — Нет, я нашла другое место.       Джинни смерила ее инквизиторским взглядом Молли Уизли.       — Ты же не сбегаешь из замка? Знаешь, это небезопасно. Не сейчас.       — Нет, нет. Это… — она зашептала, — я работаю с профессором Снейпом и не хочу, чтобы это вышло на свет, не оттого, что в этом что-то дурное, но все и так сомнительно, знаешь? Я просто не хочу, чтобы его снова втягивали в эту чушь.       — Как будто кто-то прекращал, — пробормотала Джинни.       Гермиона взглянула на преподавательский стол. Профессора Снейпа за ним уже не было.       — Я могу справиться со сплетнями, а ему может стоить работы, поверь в это кто-нибудь. Кто-нибудь важный.       — Гермиона, все слышали, как ты ринулась на его защиту вчера на Зельях.       — Что мне оставалось делать? — Гермиона больше не шептала и начала привлекать внимание других гриффиндорцев. — Позволить твоему парню рассечь ему спину? Может, все остальные и ненавидят его, но, вопреки распространенному мнению, он этого не заслуживает!       Джинни озабоченно уставилась на Гермиону, и Гермиона сообразила, что большинство шести— и семикурсников следят за ней взглядом, которым она сама бы смотрела на чокнутую тетушку, внезапно впавшую в буйство. Купленное нижнее белье точно сделало ее более уверенной. Возможно, даже слишком.       — Вам что, не надо обсудить матч “Уинбурнских Ос” ?! — Гермиона взяла свой сэндвич и вылетела из зала.       Джинни огляделась и сказала:       — Гермиона получила “Удовлетворительно” за сочинение по Чарам. Она немного в шоке. — Остальные студенты приняли это за чистую монету и вернулись к своим беседам. Рон, однако, поймал взгляд Джинни.

      _________________________________

      Северус Снейп готовился к прибытию старосты школы в его кабинет. Он уже заказал чай и попросил печений с бельгийским шоколадом, о которых Гермиона ранее говорила. Мерлин знает, он не собирался снова рисковать с овсяными печеньями и медом в ее присутствии.       Он давно не мальчик и не волнуется в ее присутствии, но заметил, что она заставляла его изменить привычному поведению. Снейп организует все так, чтобы она не поняла, как влияет на него. По меньшей мере он будет решать, чем угощаться, и он будет решать, как они вместе работают, он будет говорить ей, когда им стоит объединить усилия.       Но если бы дело казалось ей достаточно важным или заключалось в помощи одному из ее друзей-идиотов, Гермиона, вероятно, поступила бы, черт возьми, именно так, как пожелала. Со всем уважением. Зараза.       Он мог вынудить ее хотя бы постучать. Профессор взмахнул палочкой в сторону двери, запирая ее, затем сел за стол к рунным камням и записанным результатам бросков. Он услышал, как шевельнулась ручка, раздался стук. Хорошо. Он движением палочки повернул замок и сказал:       — Войдите.       Вот и она, озадаченная и очаровательная. Он обнаружил, что встал, как если бы приветствовал женщину за столом. Это он позже обдумает.       — Ваша дверь была заперта.       — Да, я был занят. — Контроль установлен.       — О. Вы хотите, чтобы я ушла?       — Можете уйти, если хотите.       Она склонила голову набок.       — Я не хочу навязываться, я подумала, что мы можем поработать… но неважно. Я приду в другой раз.       — Как вам будет угодно.       Гермиона прищурилась, глядя на него:       — Я вас чем-то обидела?       — Нет.       Она смотрела на него в упор, раздумывая.       — Ладно. Мне нужна помощь, и вчера мы хорошо работали вместе. Если вы хотите, чтобы я ушла, скажите, и я уйду. В ином случае я сяду тут и буду работать над своей задачей, — она подвинула свой стул к столу, следя за ним в поисках неодобрения. — Я не очень хорошо понимаю намеки. Вам нужно быть более прямолинейным, сэр, если вы хотите, чтобы я что-то сделала. — Она села и вытащила несколько листов с вычислениями из сумки вместе с наполовину съеденным рыбным сэндвичем.       Снейп все еще стоял за столом. Он сел, глядя, как она погружается в работу. Гермиона без всяких усилий усмирила его тягу все контролировать, сделала ее неважной, заставила его почувствовать себя капризным ребенком.       Ничего иного не остается, кроме как заняться собственными делами. Ведьмы недоступны пониманию.

      _________________________________

      Спустя час трудов Гермиона положила перо и посмотрела на рунные камни, что бросал профессор Снейп. Он тщательно отмечал позицию каждого камня для каждого варианта изменений, предложенного им для Ограды Иценов, записывая по центру пергамента вариант, повторяя само заклинание и затем бросая зачарованные камни и отмечая места их падения на странице.       Хмурый прищур исчез, сменившись сосредоточенностью. Без него лицо Снейпа выглядело более пропорциональным, а крючковатый нос придавал ему выразительности. Его затылок, там, где начинался пробор, казалось, был создан для ее прикосновения. В ее снах он был гладкий и теплый на ощупь, и так удобно было держаться за него, когда он опускал свое лицо к ее…       Она заметила, что он смотрит на нее сквозь волосы.       Профессор выпрямился и повернулся к ней.       — Да?       — Извините. Я отвлеклась, — она покраснела, она чувствовала. Может, он не поймет, в чем дело.       — Вижу, — его голос, мрачный и глубокий. — Гермиона.       Она ничего не могла поделать. Она ощутила, как ее веки прикрылись, а губы разомкнулись. Она знала, для него ее лицо — открытая книга, и все, что могла сделать, это как можно быстрее пережить сегодняшний вечер.       Девушка опустила взгляд на пергамент.       — Эм, я закончила все, что вы мне поручили. Есть два подходящих варианта изменений, но ни один не кажется многообещающим. — Она не поднимала головы, но могла чувствовать его пристальный взгляд.

      _________________________________

      После того как Гермиона ушла, Снейп положил руку на ее стул. Все еще теплый от ее — довольно прелестной — задницы. Подушка исчезла, стоило ей уйти, но след от тепла ее тела, казалось, поднялся по его руке до самого сердца. Она явно отреагировала на его голос. Он знал, насколько этот тон великолепен. Снейп часто наслаждался властью, которую он ему давал.       Он не собирался играть с ней, но это так опьяняло: Гермионе что-то в нем нравилось.       Он читал, что людей влечет к тем, кто близок к ним по эмоциональному и психологическому возрасту. Она точно была зрелой для своего возраста. Насколько же он отстал в развитии? А он наверняка отстал, раз до сих пор сох по женщине, погибшей шестнадцать лет назад.       Лили. Само ее имя было то молитвой, то обетом. Оставалась в его разуме годами, и все же он не думал о ней по меньшей мере уже месяц. Он оставлял ее позади со сладкой печалью, которая могла бы перерасти в ностальгию, если только Северус Снейп позволит себе подобное чувство.       Пожалуй, сексуальное увлечение Грейнджер приносило достаточно удовольствия, чтобы попытаться двинуться дальше. Его любовь к Лили была столь чистой, столь милой, лишенной соленого привкуса желания. Ее место — на пьедестале. Место Гермионы — рядом с ним, за его столом, в его постели. Гермиона, сидящая на коленях над ним, ее улыбка сияет для него, пока он гладит мягкую бархатную кожу… Мерлинова мать, это когда-нибудь кончится?

      _________________________________

      К вечеру среды Снейп закончил с рунными камнями для каждой комбинации, но результаты не совпали с арифмантическими расчетами Гермионы. Он искал ошибки, когда дверь кабинета, распахнувшись, с грохотом ударилась о стену, и голос вдохновленной Гермионы Грейнджер ударил по ушам.       — Сэр! По-моему, у меня есть другая идея!       Он обнаружил, что стоит с палочкой в руках лицом к лицу с розовощекой и немного вспотевшей старостой школы, вцепившейся в несколько смятых листов пергамента и перо. Она бросила их на его стол около своего края и повесила сумку для книг на спинку стула. Придерживая рукой потертый край школьной сумки, она опустила ее на пол.       — Конечно, — ответил он. — Я ожидаю от вас по меньшей мере создания теории поля в магии. Я жду с нетерпением, — но он обнаружил, что и в самом деле заинтересовался ее словами.       Они уселись.       Судя по всему, сарказм Гермиона пропустила мимо ушей.       — Это в большей степени связано с… ну, это поможет с Оградой Иценов, и с чем там занят Гарри, и, может быть, с амортенцией, и это пришло мне в голову благодаря аннотированной библиографии! — Гермиона потянулась и положила ладонь на его предплечье. — Это вы! И только представьте, какую помощь мы можем получить из других библиотек — я знаю, если мадам Пинс попросит, они помогут! — Он опустил взгляд на свое предплечье. Ее рука будто источала какую-то стихийную магию, если он пошевелится, она может убрать ладонь. — И…       — Гермиона? — Девушка прервалась. — Вы еще связно не озвучили вашу идею. — Какое счастье, что благодаря годам самоконтроля Снейп не пялился на нее, как идиот. От непривычного прикосновения у него бушевали гормоны. Не тестостерон, подумал он, а окситоцин. Тот, что вырабатывался от человеческих прикосновений.       — Ну, сэр, разве вы не поняли? — Гермиона смотрела на него с нетерпеливым огнем в глазах. Она начала перебирать листы пергамента. Она убрала руку с его предплечья и, жестикулируя ею, продолжила:       — Я добралась до Ограды Иценов только благодаря Грайне О’Мэлли, но мы могли бы достичь большего, если бы только знали, что содержится в каждом из томов! Прямо сейчас мы ограничены тем, что можем отыскать, и мадам Пинс не может ответить на все вопросы, и Гарри, Рон и я нашли Николаса Фламеля на дурацкой карточке из шоколадных лягушек, вообразите, если бы нам нужно было бы узнать о нем поскорее?       — Можно было бы возразить, что тогда вам и не надо было этого знать, — пробормотал он. Он посмотрел на нее свысока.       — Ну, очевидно, предполагалось, что мы сообразим, все это испытание было просто способом придать Гарри уверенности. Или вы думаете, я поверю, что задачка на логику — лучшее, что вы могли противопоставить Темному лорду на пути к одному из наиболее могущественных магических артефактов в мире? — она скептически приподняла брови.       Его грудь двинулась вверх-вниз, затем вверх и из нее вырвался низкий тихий смех. Гермиона посмотрела на него с удивлением, затем улыбнулась, и продолжила:       — А если мы воспользуемся тем же принципом, что и моя основанная на рунах файловая система, и распространим его на всю библиотеку? — она сделала паузу.       — Вы предлагаете некую версию магического каталога библиотеки. Предположительно с перекрестными ссылками и каким-то индексом. Естественно, вы не первый ученый, который хотел бы такую систему. Но если вы знаете как, если у вас хватит сил переубедить заскорузлых библиотекарей на континенте… и если есть срочное дело…       Очевидно, ее нужно было лишь немного поощрить.       — Я знаю, это не такая уж прекрасная система, но с ней станет понятно, что содержится во всех магических библиотеках мира. Можете представить себе, что это даст?       Он мог, кстати. Это полностью изменит способ проведения исследований. Но единственное, что было важно для Снейпа, — это та энергия жизни, что он видел в Гермионе. Не имело значения, что вызывало этот энтузиазм: учеба, чувственность или даже сам Гарри Джеймс Поттер. Северус Снейп хотел видеть ее такой как можно чаще, каждый день, сколько сможет.

      _________________________________

      — Вы осознаете объем предстоящей работы? — спросил профессор Снейп.       — Ну, я знаю, что громадный. И не то чтобы я ожидаю, что все быстро закрутится. Но даже если мы… то есть я… сделаем малейшую часть — это будет наверняка лучше, чем ничего! — Гермиона не могла сдержать радостное волнение, из-за которого начала тараторить. Она вытащила один из помятых листов пергамента и показала профессору список рун.       — Например, мы можем начать с составления каталога и распределения книг по темам. Можно учитывать только две-три ключевые в каждой книге. Если я использую руну “защита” совместно с руной “конфликт”, они будут примерно соответствовать теме “Защита от Темных искусств”. Но в конце концов, — и это особенно важно для наиболее старых томов, которые мы будем описывать, — я бы хотела увидеть постраничный список тем в каждой книге.       Гермиона подняла глаза, чтобы проверить, следит ли он за ее списком рун. Вместо этого она обнаружила уставившегося на нее профессора Снейпа и заметила, как его глаза стали глубже, взгляд метнулся к ее рту и обратно.       Гермиона ощутила, как ее губы чуть приоткрылись, и она облизнула их, бросив взгляд на Северуса Снейпа. Она была практически уверена, что на секунду он думал о поцелуе с ней. Она едва заметно улыбнулась ему, и, к ее радости, он улыбнулся в ответ.       — Хм-м. И вы считаете, что сможете убедить кого-то позволить вам писать руны на этих манускриптах?       — Надеюсь, что они осознают необходимость. Думаю, что смогу получить разрешение поработать над этим в качестве дипломного проекта, и если получится, директор может помочь преодолеть любое сопротивление. Я должна попытаться! Просто вообразите, если я смогу прийти в библиотеку и посмотреть только каталог с темами, чтобы найти все доступное по… пижме девичьей, например. И в долгосрочной перспективе, может быть, мадам Пинс сможет пользоваться межбиблиотечной системой, чтобы достать из Дурмстранга информацию по пижме девичьей, даже не зная название книги, которую я хочу! — девушка практически подскакивала на стуле и тут сообразила, как по-детски это могло выглядеть. Она прекратила. Она хотела, чтобы он сейчас видел ее женщиной.       — Что ж, Грейнджер, Мерлин помоги любому, кто попытается встать на вашем пути. Вы известны от подземелий до совятни. Полагаю, вы получите что хотите.       Взгляд Гермионы стал пристальнее.       — Я надеюсь, сэр, — ее голос был чуть глубже, чем необходимо, и она задумалась, заметит ли он.       При этих словах взгляд профессора Снейпа поднялся от пергамента.       — Если такая система понадобится нам в ближайшее время, стоит приступить к работе как можно раньше. Я бы хотел побеседовать с директором завтра в обеденный перерыв. Можно ли уговорить вас оторваться от блестящего остроумия ваших товарищей, чтобы встретиться с нами?       — Да, конечно. И знаете, мои друзья не так уж плохи.       — Неподходящая партия для вас.       Гермиона нахмурилась.       — Я же не собираюсь выходить замуж за кого-то из них. Однако они хорошие люди.       Профессор Снейп вернулся к списку рун.       — Конечно, вы не собираетесь ни за кого из них замуж. Вообразите, вы приходите домой и пытаетесь рассказать что-то о своей работе Лонгботтому. Он никогда не продвинется дальше слов “Сегодня я”. Бесполезно, — он неприятно улыбнулся пергаменту. — Или быть племенной кобылой для Уизли и превратиться в маленького двойника Молли. Вы будете его матерью, не женой, — он фыркнул. — Пусть ищут себе девиц в соответствии со своим уровнем интеллекта.       Гермиона глазела на него. Как жестокость может быть такой непринужденной?       — Это нечестно! Невилл и Рон хорошие мальчики. С любым из них женщина может быть счастлива.       Профессор Снейп положил пергамент и подался к ней.       — Именно. Они мальчики. Некоторые мужчины навсегда останутся мальчиками, неважно, насколько старыми. Не каждый может быть умен или талантлив.       Гермиона обнаружила, что тоже подалась вперед, рассердившись.       — Оказывается, еще и не каждый может вести себя достойно! Вы предлагаете мне игнорировать все, кроме способностей? Может мне просто подождать результатов ТРИТОНов и затем встать на колено перед парнем, набравшим самый высокий балл?       — Как будто для меня имеет малейшее значение, перед кем вы становитесь на колени, — съязвил он. Его нос был в дюймах от ее.       Слезы унижения и ярости застили ей глаза, и она крепко зажмурилась.       — Нет, сэр, конечно, не имеет. Вы ведь были первым.       Профессор Снейп закрыл глаза с сожалением на лице.       — Мисс Грейнджер, я…       — Конечно, вам все равно, — Гермиона почувствовала себя дешевкой, и ей было больно. Однако она знала один способ вывести из равновесия и его. Заставить чувствовать себя так же неловко. Она пытливо склонила голову набок. — Вас же не побеспокоит, если мы с одним из этих мальчиков как-нибудь вечером в общей гостиной слегка увлечемся? — Он нахмурился. — Вы уже знаете, что я девственница. Мне ведь будет очень любопытно, вы же меня знаете.       Гермиона стеснялась продолжать, но она все это начала, и ее гордость требовала не сдаваться, пока профессор Снейп не остановит ее.       — Значит, вам будет все равно, если я его поцелую, если позволю прикоснуться к себе… Что, если я захочу большего? — она облизнула губы, следя за любым признаком капитуляции.       Челюсти его были сжаты, а лицо отвернуто. Она продолжила:       — Для вас не будет разницы, если я встану на колени перед Гарри Поттером и…       Снейп резко повернулся к ней, и на мгновение она испугалась беспалочковой магии, таким темным был его сердитый взгляд.       — Стоп, — прошипел он. — Вы донесли свою точку зрения.       Она снова почувствовала уверенность в себе, и динамика в кабинете сменилась в ее пользу.       — Встретимся завтра в обед у кабинета профессора Дамблдора?       — Да, — ответил он, переведя взгляд на свой стол.       — Вы не слышали ничего про того целителя или кого-то еще из больницы?       — Нет.       Гермиона собрала пергаменты, намереваясь встать. Но сначала она наклонилась к нему и выгнула спину, затем медленно поднялась так, что ее грудь практически коснулась его волос. Она могла чувствовать исходящее от него тепло, близкое и искушающее, и она знала, что он мог видеть боковым зрением ее чувственное движение.       — Спасибо, сэр. Хорошего вечера.       Он не смотрел ей вслед.

      _________________________________

      

      Если бы их разговор кто-нибудь подслушал, у Снейпа возникла бы куча проблем. Не имело значения, что она не описала все в красках, ему стоило ее остановить. Она могла говорить все, что хотела, и его справедливо бы обвинили в том, что он позволил разговору принять такой оборот.       Но когда она посмотрела ему в глаза и намекнула, как могла брать в рот у одного из мальчишек, Северус Снейп преисполнился ярости — и похоти. Поскольку, разумеется, ему было не все равно, кого она касалась.