Глава 31

      Снейпу пришлось прервать свой рутинный приступ хандры, чтобы доставить Драко Малфоя к директору.       — Не могли бы вы просто сказать ему, сэр? Я не вижу… — Драко наблюдал, как профессор запирает и зачаровывает дверь кабинета.       — Я действительно могу так сделать. Но даже используя легилименцию, я склонен полагать, что нуждаюсь в некотором подтверждении. Ваша готовность выразить смирение перед Альбусом Дамблдором, Главным Угодником Поттера, предоставит мне это доказательство.       Драко поразмыслил.       — Справедливо. Какая тогда у нас легенда? — тихо спросил он.       Снейп посмотрел в другую сторону и увидел погасшие факелы у его двери. Он только что наступил на что-то упругое и надеялся, что это был не случайный подарок от миссис Норрис.       — Мы не в романе Джона ле Карре.       — Но наверняка, сэр, вы не хотите, чтобы я объяснял, как пришел к этому выводу, — спросил Малфой. Он был слишком наблюдателен.       Снейп нахмурился, глядя на юношу.       — Поскольку ваши исходные данные ошибочны, это не имеет значения. Придерживайтесь фактов.       Они дошли до кабинета директора в тишине.

      _________________________________

      Гермиона неслась по коридору, опаздывая на занятие. На бегу что-то теплое скользнуло вниз по внутренней стороне бедра, но ей было некогда остановиться и проверить. Девушка добралась до двери кабинета профессора Снейпа, стоило часам пробить одиннадцать. Как она могла забыть о встрече?       Дверь была открыта, Гермиона вошла, и с ее губ было готово сорваться извинение. Она остановилась как вкопанная.       Нелепо, но кабинет почти полностью занимала кровать красного дерева с балдахином, целиком задрапированная черной шерстью. Снейп с самонадеянной ухмылкой прислонился к одному из столбиков, сюртук сброшен на кровать. Глаза Нимуэ, такая поза была сексуальна.       На ее глазах улыбка его увяла, и взгляд скользнул вниз по ее телу. Она вспомнила быстро остывающее тепло на бедре. Профессор Снейп теперь с издевкой смотрел на ее ноги.       — Отвратительно, — сказал он.       Она посмотрела вниз и подняла юбку.       Струйка полупрозрачной жидкости пропитала ее белье и стекла по ноге, оставив след на колготках и исчезнув в туфле. Невозможный поток возбуждения стекал по ее другой ноге.       Она посмотрела на профессора.       — Нет, я не могу ничего… Северус!       Но стоило ей заговорить, она почувствовала, как ее зубы начали рассыпаться, словно кусочки сахара. Гермиона потянулась ко рту и ощутила крошево и пыль, когда профессор Снейп отвернулся от нее в омерзении.

      _________________________________

      — Профессор Макгонагалл, на пару слов, если позволите.       Минерва повернулась к Альбусу Дамблдору, как раз выходившему в холл после ужина.       — Да?       — Минерва, не находишь, что эльфам сегодня особенно удались яйца вкрутую?       — Альбус, я нахожу, что ты сегодня не особенно крут в светских разговорах. Чем я могу помочь? — она так склонила голову, что поля шляпы закрыли ее лоб. Шляпы ведьм были хороши, когда требовалось быстро прервать зрительный контакт. Но Макгонагалл не сомневалась, что Альбус никогда не воспользуется легилименцией без согласия. Манипулятором его еще можно было назвать, но Темным — никогда.       — Ах, я ценю шотландскую прямоту. Спасает нас всех от хождения вокруг да около, — он ласково улыбнулся. “И, пожалуй, немного снисходительно”, — подумала Минерва. — Как твои шестикурсники?       — О, как обычно. Череда разбитых сердец, горстка испытывающих затруднения с тем или иным предметом, но наслаждаются затишьем между СОВами и ТРИТОНами. Криви довольно талантлив в Трансфигурации, старший Криви, — она поджала губы. — О ком ты спрашиваешь?       Профессор Дамблдор вздохнул, и в глазах его появился тот далекий огонек, означающий, что он поддался ностальгии.       — Помнишь Молли Прюэтт на ее шестом курсе? Вратаря сбили прямо в разгар последнего матча сезона, и она сорвалась бегом с трибун и схватилась за метлу быстрее, чем кто-либо успел возразить! — он улыбнулся воспоминанию, и Минерва обнаружила, что отвечает на его улыбку.       — Да, это был довольно неожиданный поворот, — согласилась она. — Я верно понимаю, ты беспокоишься о Джиневре Уизли?       Директор вздохнул.       — Видишь ли, я думал, что она такая же, как мать, но не могу как следует вспомнить Молли.       На глазах у Минервы плечи старшего волшебника опустились.       — Я позволил Тому совершить зло по отношению к ней, такой юной, стоит ли удивляться, что она не всегда считает себя достойной защиты? — спросил он.       — Не хнычь. Ты не позволял ничего подобного, — сказала Минерва, быстро выпрямляясь во весь рост. — Ты не всемогущ.       — Он и Гарри, Гарри, которого я считаю своим внуком, имеют нечто общее. Я так часто ошибался, Минерва.       Минерва понизила голос.       — Джинни в опасности? Гарри… наверняка нет.       — Ты не должна их разлучать. Гарри нуждается в ней, сейчас больше, чем когда-либо.       Конечно, для Альбуса Гарри всегда был на первом месте. Это было стратегически верно. Слишком легко забыть, что Альбус Дамблдор командует армией.       — Сделаю что могу, — сказала она. — Для них обоих.       Минерва Макгонагалл со стыдом признала, как мало это на самом деле.

      _________________________________

      В субботу в библиотеке было тихо, и мадам Пинс с подозрением посмотрела на сидящую на полу Гермиону, окруженную книгами с одной полки из шкафов по Волшебным законам Великобритании и Северной Ирландии.       Грейнджер выбрала эту секцию для испытаний дипломного проекта, придя к выводу, что здесь она с наименьшей вероятностью отвлечется от работы. Гермиона частенько увлекалась книгой, а затем обнаруживала себя по щиколотку в пергаментах с заметками по совершенно иной теме, а сейчас она просто не могла позволить себе отвлекаться. Не тогда, когда у нее подготовка к ТРИТОНам, встречи с профессором Ехезкель, обязанности старосты школы и дипломный проект навалились поверх обычных дел.       Она в совершенстве овладела заклинанием наложения невидимой руны, созданным профессором Снейпом, и привязала его к списку книг на пергаменте. Теперь ей просто требовалось определить список тем для каждого тома и добавить подходящие руны.       Каждый раз, когда Гермиона поднимала палочку над обложкой книги, мадам Пинс дергалась.       Ну, хотя бы ее подергивания становились все слабее.       Веки девушки тяжелели, когда она просматривала книги о прецедентной практике. На один том у нее уходило около часа — конечно, уже быстрее, чем в самом начале, — но так у нее получится каталог не больше чем на 50 позиций, если она найдет время, чтобы записать результаты. Гермиона прислонилась к полке и поставила локоть возле тома с простым заглавием “Заседания Визенгамота, 1888”. Мадам Пинс спикировала на нее.       — Все, хватит, мисс Грейнджер. Я не могу доверять вам мои книги, когда вы засыпаете на ходу! Вставайте! Вставайте! — она начала левитировать стопки книг от Гермионы.       В ужасе девушка принялась хватать книги.       — Постойте! Нет! Они… я их все рассортировала! — каждый раз, как книга начинала взлетать, Гермиона клала на нее руку и прижимала к полу.       Мадам Пинс поджала губы, но опустила палочку. Книги послушно переместились вниз.       — Пятнадцать минут сделать заметки, и затем вы уходите, — она повернулась, и мантия развевалась за ее спиной.       — Подождите! Мадам Пинс! — теперь совершенно бодрая, Гермиона встала.       Библиотекарь обернулась, и Гермиона продолжила:       — Ну, вы знаете, над чем я работаю.       — Да, профессор Дамблдор весьма любезно сообщил мне, как школьные материалы станут жертвой вандализма. Признаюсь, я с отчаянием обнаружила, что вы, мисс Грейнджер, будете вовлечены в нанесение чернил на книги. Благодарение Моргане, вы одумались, — библиотекарь выглядела так, словно сомневалась, что прояснение в голове Гермионы продлится достаточно долго.       — Да, ну… в общем, больше всего времени занимает определение, под какой темой каждая книга должна быть внесена…       — Под какой темой нужно вносить каждую книгу.       — Да. И я просто подумала… — “Думай как профессор Снейп, Гермиона”. — Конечно, от мадам Пинс нельзя ожидать, что она знает каждую книгу библиотеки.       — Хмпф, — подтвердила старшая женщина.       — Но готова спорить, вы знаете большую часть, ведь правда? — сказала Гермиона своим самым подхалимским тоном.       — Немало. Как иначе направить студента к подходящим для его домашней работы материалам? — Украшенная рюшами грудь мадам Пинс надулась от гордости, делая ее еще более похожей на птицу.       — Тогда, если я принесу некоторые из этих книг вам, может быть, вы поможете мне с каталогизацией, и так вы будете приглядывать за моей работой… и я закончу, как только скажете, — Гермиона подкупающе улыбнулась суровой женщине.       — М-м-м. И вы сэкономите немало сил, я ручаюсь.       — Да, это верно. И вдобавок скорее перестану крутиться у вас под ногами.       В идеальном дне в библиотеке в ви́дении мадам Пинс ни один студент не прикасался к книгам.       — Сомневаюсь. Вы просто вернетесь с другой блестящей идеей, — проворчала она.       Библиотекарь указала палочкой на стопку книг на полу:       — Локомотор, книги, — она быстрым шагом направилась к своему столу, и книги следовали за ней в идеальном порядке. Гермионе хотелось, чтобы книги в библиотеке слушались ее столь же хорошо, как они слушались библиотекаря. Девушка подхватила свои вещи и пошла следом, не сводя глаз с заседаний Визенгамота из 1920-х, склонных к непослушанию.

      _________________________________

      Мадам Пинс действительно очень помогла. Она знала практически все книги, о которых спрашивала Гермиона, и вдобавок предложила сузить усилия по каталогизированию книг с судебными решениями, просто охватывая идею прецедентной практики вместо того, чтобы пытаться включить каждое дело или тему постановления.       Гермиона поспорила по этому поводу несколько минут, но в итоге согласилась, прислушавшись к мадам Пинс.       — Мисс Грейнджер, это, конечно, пойдет всем нам на пользу, но возьмите, для примера, вот эту, — она указала на “Заседания Визенгамота, 1 января 1871 — 30 июня 1871”. — Тут охвачено все, от уголовного дела против одного из Макнейров за убийство магловской девушки и вплоть до самой Волшебной Общины, возникшей как раз после Парижской коммуны!       — Хм-м. Да, я понимаю вашу точку зрения… — Что-то здесь было. Что же? Магловская девушка. Нет. Парижская коммуна. Внимание Гермионы рассеялось. Она попыталась поймать свои мысли, но они перепархивали, словно пикси, разрывая странички в ее разуме. За последнее время такое случалось уже в третий раз. Она пыталась усидеть на нескольких стульях одновременно.       Бесполезно. Сейчас мысль пропала. Ей придется подождать. Может быть, профессор Снейп поможет ей восстановить… нет. Она не пойдет к нему, не имея на руках чего-то определенного. Девушка погнала свои мысли обратно к столу выдачи.       — Вы правы. Однако мы очень хорошо продвинулись, — Гермиона показала пергамент с каталогом, где каждому названию предшествовали несколько тематических рун или рунных групп. — Все, что потребуется исследователю — найти руны по желаемой теме, затем воспользоваться этим заклинанием для создания списка подходящих материалов! Я знаю, сейчас это скорее временное решение…       Пока Гермиона показывала, мадам Пинс с изумлением смотрела на пергамент. Она попыталась это скрыть.       — Потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть. И, полагаю, именно мне придется всех обучать. Хотя Филиус обладает некоторым уважением к ценным собраниям. Он может справиться. Что ж, мисс Грейнджер, десять баллов Гриффиндору за качественное исследование.       Прозвенел полуденный колокол, и Гермиона взмахнула палочкой над стопкой книг. Она сконцентрировалась, сотворила Локомотор и отвернулась. Уверенно шагая к полкам, девушка оглянулась через плечо, чтобы увидеть, как книги неохотно следуют за ней. Она просияла.

      _________________________________

      Шотландия оттаивала ближе к концу марта, и младшие студенты показывали первые признаки утомления постоянным нахождением в четырех стенах. Учащиеся пятых и седьмых курсов либо изо всех сил занимались, либо прилагали все силы к избеганию занятий, а Гермиона избегала даже мысли об уроках Зельеварения, пока не обнаружила себя в понедельник под дверью кабинета.       Она не очень-то хорошо спала, но рано утром сегодня решила, что ей просто нужно знать. Логика подсказывала, что профессор Снейп тратил на нее слишком много времени, чтобы считать ее омерзительной. Зачем в таком случае прикасаться к ней? Но ее сердце не прекращало повторять сказанное им Малфою.       Это все равно что любой другой вопрос для исследования. Проведи эксперимент и проверь свою гипотезу против нулевой.       Пока класс трудился над котлами, профессор Снейп совершал обычный обход, и, когда он остановился у нее за левым плечом, чтобы оценить ее работу, она подготовила свои условия эксперимента.       Гермиона потянулась к шее, собрала волосы обеими руками и перебросила всю копну через правое плечо, оставляя левую сторону шеи обнаженной. Затем чуть-чуть склонила голову вправо.       Профессор Снейп не собирался попадаться на крючок. Он шагал дальше, к следующему студенту.       И тут она услышала.       Очень тихо, очень медленно он вдохнул ее запах. Слабый ветерок у затылка. “Не дрожать”.       Он уже ушел, его отсутствие холодило. Но оно того стоило. Теперь она была уверена, что не ошиблась в нем. Никто не принюхивается к женщинам просто так.       Все, что она могла сделать, — сдержаться и не подойти к нему. Вместо этого она посмотрела через плечо и поймала его взгляд. Он тоже смотрел на нее через плечо. В этот раз была очередь Гермионы ухмыляться.

      _________________________________

      Следующее собрание у профессора Ехезкель было еще многолюднее. Джинни и Луна присоединились к борьбе в основном потому, что обе сообразили, что что-то происходит, и Рон сказал, что им пригодится любая помощь. Гермиона, Гарри и Рон стали куда более осторожны с тем, кому доверять, после инцидента с Мариэттой Эджком.       — Я озвучила ваши идеи на встречах в Лондоне, — говорила профессор Ехезкель, — и получила смешанные отзывы. — Она кивнула Джинни и Рону. — Ваша мать не особо в восторге, но думаю, она оставит попытки держать вас в стороне от всего этого.       — Чертовски вовремя, — сказал Рон.       — Я бы не стала это проверять, — одновременно с ним заметила Джинни.       Профессор сидела, прижав колено к груди, как будто небрежно демонстрируя свою гибкость.       — Так что теперь, я считаю, пора директору начать принимать участие во встречах.       — Нет, — тон Гарри не оставлял возможностей для переговоров.       — Гарри, — начала Гермиона, — я знаю, ты зол на него, но мы…       — Перестань, ведьма, — перебил Гарри. — Ты, может, и учительская любимица, но сомневаюсь, что даже ты…       Рон сотворил на Гарри быстрое Силенцио.       — Ты несешь чушь, приятель. И сам это знаешь. Ты с Гермионой говоришь.       Гарри нацелил палочку на Рона, но сочетание слов друга и руки Джинни на его плече, пока она что-то шептала ему на ухо, заставили его опустить палочку и кивнуть. Рон снял заклинание.       Гарри посмотрел на Гермиону и выдавил:       — Продолжай. Прости.       Извинения были не от чистого сердца, но Гермионе больше не казалось, что она смотрит на друга, поэтому она просто продолжила:       — Я всего лишь подумала, что он единственный волшебник, которого боится Волдеморт.       — И я начинаю опасаться, что Волдеморт близок к тому, чтобы действовать по-крупному, — сказала профессор Ехезкель. — Гарри следил за нападениями Пожирателей смерти, но также есть три таинственные смерти сотрудников Министерства, которые вызывают беспокойство тем, кто назначен погибшим на замену. Один из них — мой предшественник.       — Пусть это будет профессор Люпин, — взмолился Невилл.       — Нам бы всем того хотелось, — ответила профессор Ехезкель. — Уверена, вы помните профессора Долорес Амбридж. — Гарри неосознанно почесал руку.       — О да. Она была довольно ужасна, — сказала Луна. — Не знаю, встречала ли я кого-то более розового раньше.       — Особо близкая подруга Гермионы, как я слышала, — заметила профессор Ехезкель.       — Только после того, как мы хорошенько прогулялись по Лесу, — процедила Гермиона.       Все заухмылялись.       — Не Имею Не Малейшего Понятия, О Чем Вы Говорите, — сказала профессор Ехезкель. — И спрашивать не собираюсь.       — Нам надо убедиться, что вы и некоторая группа не работаете с противоположными намерениями, — продолжила профессор. — Вы могли заметить, что профессор Макгонагалл берет на себя все больше и больше обязанностей директора, так что он может сконцентрироваться на иных делах, — она сильнее прижала колено к груди. — Причина, по которой я согласилась на все это, — попытаться скоординировать эти две группы.       — Разве не было бы здорово, если бы вы могли сделать из Гарри и профессора Дамблдора одного человека? — спросила Луна. — Тогда получился бы кто-то, с кем Сами-Знаете-Кто не стал бы связываться.       У Гермионы загудело в ушах и начала болеть голова. “1871. Общая мудрость”. Она прикрыла глаза и попыталась не слишком концентрироваться на мысли. “Что не известно Волдеморту. Этика Убивающего проклятия”. Если бы она могла просто сесть и подумать несколько минут. Девушка позволила сознанию сузиться лишь до собственных мыслей и попыталась дать им свободно течь.       Мысли бродили, но ничего не пришло.       Внезапно она ощутила холодное серебро Ограды Иценов на лице. Гермиона открыла глаза и увидела, что в комнате осталась только профессор Ехезкель, которая протягивала руку к ее плечу.       — Удивительно, — сказала профессор. — А что случится, если я до вас дотронусь?       Серебро пропало.       — О. Сейчас ничего. Я вас знаю и доверяю вам, так что она снова спит. Это из-за того, что я закрыла глаза и не видела, кто приближается. На самом деле я ее не контролирую.       — Кто-то знает об этом?       — Да, — начала Гермиона. Было ли уместно говорить о профессоре Снейпе? Она потеряла все понимание того, что нормально между учителем и учеником, может быть потому, что воображала она гораздо большее. Только когда Джинни рассказала о том, как видела их вместе, Гермиона осознала, насколько запуталась. — Профессор Снейп помогает мне с публикацией, статья почти готова.       — Хорошо, — учитель защиты снова откинулась в кресле. — Понимаю, почему он так высоко о вас отзывается. Ваш талант должен давать ему надежду. И ваша зрелость, — она смерила Гермиону пронизывающим взглядом. — Вы понимаете, что справляться с Гарри — это не ваша обязанность?       Гермиона кивнула.       — А на каком факультете вы учились, профессор Ехезкель?       — Можно Джудит. И я была на Слизерине, — она улыбнулась.       — Просто полюбопытствовала, — сказала Гермиона. — Извините, пора идти. Я думаю… — она схватила сумку и убежала в библиотеку.