Глава 34

      Гермиона еле продержалась через обед — воскресное жаркое,— беспокоясь о предстоящей встрече с профессором Снейпом. Неловкие откровения воспринимались проще, когда она медленно соображала от усталости, теперь же ей казалось, что нужно привнести какой-то смысл в разговор, восстановить его уважение.       Она чувствовала себя гораздо более важной, чем раньше. Часть ее хотела выставить это напоказ — чем бы “это” ни было. Продемонстрировать Лаванде Никогда-не-хожу-в-Хогсмид-без-пары Браун, что у нее тоже есть кто-то! Гермиона Грейнджер желанна искушенному мужчине старше нее, и он может сводить ее в какое-то интересное место, если она захочет, и он, наверное, знает, где находится ее клитор!       “Ох, какого черта”. Она говорит как ребенок. Он с тем же успехом может хотеть любую женщину, он же не знакомиться с семьей ее пригласил. Он не сделал ничего, что могло бы означать…       Кроме…       Нет.       Гермиона покачала головой. Может, однажды она узнает, насколько хорошо он разбирается в женской анатомии. Сейчас же… Девушка подхватила сумку, еще раз мысленно отмечая необходимость купить новую. На репаро вечно не продержишься.       Профессор Снейп отсутствовал на обеде, а Гермиона не уточнила время их встречи сегодня, так что она тихонько постучала в дверь его кабинета.       — Войдите.       Он сидел за столом в полном облачении — почему он в преподавательской мантии в воскресенье? И тут она сообразила. Он надел обратно маску. Сегодня никаких беззаботных шуточек. Стул Гермионы отреагировал на ее прикосновение, и она подтянула его к столу.       — Профессор Макгонагалл говорит, что существует растение, расцветающее до того, как прорастает из семени, или скорее, есть трансфигурация — в общем, еще один пункт из списка вычеркиваем. Выходит, нам остался последний, и я надеюсь, что мой глубокоуважаемый Мастер Зелий сможет тут помочь, — сказала она кокетливо.       Голова профессора Снейпа была склонена над книгой, и он упорно не смотрел на нее.       — Полагаю, вы ожидаете, что я знаю все возможные ингредиенты? Не могу в полной мере выразить мое разочарование от неспособности ответить на каждый ваш запрос.       Гермиона удивила саму себя, улыбнувшись его словам. Типичный профессор Снейп.       — Стоило спросить.       — У меня нет ни малейшего понятия о последнем компоненте, и его описание звучит совершенно бессмысленно, — профессор Снейп продолжил таращиться на страницу.       Спустя несколько секунд тишины, он сказал:       — Я вряд ли стану умнее, когда вы тут сидите над душой.       — Нет, но я могу, — парировала она.       Он не смог сдержать смешок, но, похоже, больше пришел в раздражение, чем развеселился, поскольку захлопнул книгу и, повернувшись, наградил Гермиону суровым взглядом.       Гермиона поймала себя на попытке сжаться, но выпрямилась и уставилась суровым взглядом в ответ:       — Мне нужна ваша помощь!       — Я не могу вам помочь, — сказал он подавленно.       — Вы можете и помогаете! — Гермиона вытащила из сумки аннотированную библиографию. Положила перед ним. — Почему вы потратили на меня столько времени? Если не хотели помочь?       Профессор закатил глаза и посмотрел на ее пергамент.       — Я тратил на вас дополнительное время с вашего первого курса. Не делай я этого, вы бы написали петицию Совету Попечителей о замене Мастера Зелий на более “соответствующего потребностям завтрашних ведьм и волшебников”, — его четкое подражание ее педантичной манере разговора обескураживало.       Гермиона смотрела, как он отталкивает ее.       — Да, ладно, но это было годы тому назад.       — Вы будете рады услышать, что оценка ваших сочинений требует больше времени, чем работы любого другого студента, — продолжил он. — Поскольку я не углубляюсь в детали в своих комментариях, вы настаиваете на обсуждении после занятий: “Что именно я имел в виду под «недостоверным источником»?” И “можете ли вы задать дополнительное чтение, я не уверена, что поняла подход?” Поскольку я не смог убедить Альбуса в мудрости простого перевода вас на курс выше, я вынужден практически писать собственные сочинения рядом с вашими.       Профессор Снейп сделал паузу, и Гермиона задумалась о его словах. Она не понимала, как много сверхурочной работы добавляла ему.       — Но дополнительные занятия по вечерам?       — Вы потребовали их, Гермиона. И потом, конечно, Ограда Иценов. Я был причиной вашей тревоги в начале года, и казалось, что я не избавлюсь от вас, пока не успокою, — он вздохнул.       — Затем вы принудили меня обращаться с вами как со взрослой, и я так и делал. И теперь… — профессор Снейп внезапно взглянул на нее, будто удивленный собственными словами. — Вам не нужна моя помощь.       Пульс на ее шее ускорился, и Гермиона смотрела, как лицо ее учителя приобретает пустое выражение, которое — ей казалось — скрывало печаль. Она положила ладонь на его, и он посмотрел на нее так, словно не был уверен, что это такое. Она убрала руку и опустила на колени.       — Возвращайтесь в башню Гриффиндора, мисс Грейнджер, наслаждайтесь оставшимися школьными днями.       Влечение к нему уже не было просто влечением. Некий центр в левой части груди тянул ее к нему, и девушка не могла вообразить, почему они не прикасаются друг к другу, как так может быть, что он не держит ее.       — Я хочу обсудить с вами это зелье, профессор. Разве вы не обязаны помогать мне хотя бы с зельями?       Профессор Снейп помрачнел и пророкотал:       — Вы уверены, что хотите использовать мой статус против меня сейчас?       — Нет, — Гермиона распрямила плечи, подготовила себя к отказу и положила руку на колено учителя. — Нет, Северус.

      _________________________________

      Северус Снейп почувствовал свое тело по-настоящему живым, словно до этого он чах годами.       Девушка прикасалась к нему, и поток чистого счастья захлестнул его голову и шею. Не будь он столь искушен в сдерживании себя, его глаза увлажнились бы. В общем, он совершенно забыл все слова английского языка, кроме одного.       Но ощущение было слишком эйфорическим для… этого, слишком правильным. Гермиона делала его лучше; все время, проведенное с Лили, привело в конце концов к агонии, словно вросший ноготь. Как тебе понять, что ты чувствуешь… это, если ты счастлив? Если вот так оно должно было быть, то от чего он страдал все эти годы? Вина — разумеется. Обязательство — может. Одержимость?       Снейп сообразил, что уставился на Гермиону, а она уставилась в ответ и смотрела то на его губы, то ему в глаза. Если она поцелует его, тогда он будет не виноват. Всего лишь просчет. Но, отраженный в этих полных доверия глазах, он смотрел, как падает его проржавевшая броня. Он знал: если не будет другого выхода, возьмет всю вину на себя.       И, таким образом, эта игра пока что была для него слишком опасной.       Он подумал это очень твердо.       Дважды.       И затем Северус Снейп протянул левую руку к правой руке Гермионы Грейнджер и взял ее в свою.

      _________________________________

             “Вот так ощущаются наркотики”, — думала Гермиона. Должны. Эйфория, смешанная с желанием большего. Прикосновение ладони Северуса заставляло девушку хотеть ощутить его руки по всему телу. Однако нужно быть осторожной, не спугнуть его. Словно кормишь дикую лань. Она не отважилась ни на что, кроме улыбки ему, перед тем как опустить взгляд на пергамент между ними.       — Я подумала, может быть, спросить профессора Флитвика, но… он…?       Северус посмотрел на пергамент вместе с ней, но ее руки не отпустил.       — Хотя Филиус Флитвик — сильный волшебник, я не знаю, как далеко он готов зайти ради нас. Если мы можем обойтись без этого… двое в состоянии хранить тайну, если один из них мертв, — он погладил ее ладонь большим пальцем, затем отпустил, чтобы взять пергамент.       Он внезапно нахмурился, потом посмотрел на Гермиону, потом на ее руку на своем колене.       — Не может быть.       Гермиона поняла, что у него появилась какая-то идея, и неохотно убрала ладонь, чтобы придвинуть стул ближе к Северусу и посмотреть на пергамент вместе с ним.       Она ожидала, что на листе что-то возникло, что-то, объясняющее, почему он смотрит на нее, словно с ней происходили какие-то метаморфозы. Но ничего нового на пергаменте девушка не увидела, а она знала строку наизусть: “Заклинанье твори, но волшбы избегай, Будешь вслух колдовать — боль и горе встречай”.       — Что такое? Что ты увидел?       Он улыбнулся ей:       — Прочти последнюю строку. — Она набрала воздуха, собираясь произнести конец стихотворения. — Нет, прочти, как прочел бы магл.       Гермиона покачала головой:       — Магл не стал бы говорить о сотворении заклинаний, я не понимаю.       — Судя по всему, мне все-таки есть чему научить тебя, — поддразнил он ее.       — Да, хорошо, Мерлина ради, скажи мне!       — Маглы тоже пользуются заклинаниями, Гермиона, — пояснил он. — Позволь, я покажу тебе.       Произнеся это, Северус позволил своему взгляду скользнуть вдоль линии роста ее волос, по тонкой коже у глаз, переносице, как будто лаская ее лицо. Он положил левую руку на спинку ее стула и наклонился, приближая рот к уху девушки:       — Ты очаровала меня с того дня, когда поспорила со мной о Джоне Ди.       Его дыхание закружилось в тонких волосках на ее шее. Она чувствовала тепло его лица возле своей артерии. Казалось, между ее плечом и ухом было местечко, созданное специально для того, чтобы он заполнил его собой, как ваза и лица дополняют друг друга в двойственном изображении Рубина.       Легчайший вздох сорвался с ее губ, когда Гермиона скользнула под руку Северуса и вздрогнула. Она обняла его правой рукой, медленно восстановила способность говорить, затем сказала:       — Ты разгадал ее.       Мастер Зелий чуть отклонился назад и позволил крошечной улыбке приподнять уголок губ:       — Если бы не твое постоянное вмешательство, я бы никогда не додумался.       Гермиона решила дать ему попробовать его собственного зелья. Она приоткрыла губы, медленно улыбнулась и сказала:       — Думаю, ты обнаружишь, что я не знаю всего. Но я бы с удовольствием поучилась у тебя.       Лицо Снейпа восстановило некоторую степень отстраненности, и Гермиона поняла, что двигается слишком быстро. Она опомнилась и сказала:       — Так как мы применим это к зелью? Теоретически? — на всякий случай девушка оставила правую ладонь раскрытой на колене.       — Могу только предполагать. Некоторые зелья готовятся при определенных обстоятельствах: полная луна, определенная фаза менструального цикла. Это зелье может требовать присутствия при варке… влечения, — профессор явно старался рассуждать осторожно. — Часть о трагичных последствиях слабо обнадеживает, но если кто-нибудь не придумает способ, как с безопасного расстояния сделать Темного лорда смертным в последний момент, нам придется попробовать этот вариант. Естественно, потребуется пара. Поттер и Джиневра Уизли, возможно, у них сильная магия.       Сейчас было не время спорить, Гермионе нужно было выманить лань обратно. Перед ее мысленным взором возник солевой лизунец в форме котла.       — Стоит попробовать, — сказала она. — Полагаю, ты читал, что такое Магическая Община? Я собираюсь продолжать исследования, найти больше деталей. В любом случае Гарри будет тем, кто… реципиентом для всех, кто захочет принять участие, а потом, мне кажется, остальные из Ордена будут его охранять и пытаться помочь ему встретиться с Ты-Знаешь-Кем, по меньшей мере, так сказал Рон.       Профессор цинично поджал губы:       — И как вдохновляюще держать его в безопасности, если он — хранилище такого количества пожертвованной силы.       Гермиона свела брови.       — Ты ведь не намекаешь, что Гарри таким образом заставит нас защищать его? Это была моя идея, и…       — Успокойся, это всего лишь наблюдение. Он будет глупцом, если не подумает об этом.       Гриффиндорец бы подумал, что он прав. Гермиона об этом не думала, но Распределяющая шляпа и не предлагала ей Слизерин. Она заморгала, прочищая голову.       — Я найду доноров или заставлю Гарри найти.       Снейп коротко кивнул:       — Если с этим вы разобрались, адмирал Грейнджер, тогда вам требуется только зельевар.       Она улыбнулась:       — Так уж вышло, что я знаю хорошего. Он немного с характером, но зелья варит как бог.       — Хмф. Тогда будем надеяться, что ему удастся найти склонную покомандовать, но отважную ассистентку.       Гермиона рассмеялась. Теперь, когда он расслабился, можно просто… Она перекинула пушистую копну волос на дальнее от Северуса плечо, обнажая шею, но старательно делала вид, что не следит за его реакцией. Переключив внимание на стопку пергамента, девушка начала:       — Дальше нужно понять, сколько из нас готовы рискнуть своей магией…       Она прервалась, когда волшебник рядом с ней подвинулся в кресле и она почувствовала теплое дыхание на шее, сразу под челюстью.       — Я знаю, что ты делаешь, Гермиона.       Она задрожала, а ее голова автоматически откинулась в сторону и назад, открывая ему большее пространство. Он дотронулся кончиками пальцев чуть ниже ее уха, провел ими по шее до самого воротника и сказал:       — Сейчас не время.       Гермиона повернулась посмотреть ему в глаза, закрыла свои и издала тихий чувственный вздох. На него подействовало слабо, но заметно. Что ж, по баллу каждому из них.       Северус заговорил снова:       — Если ты целиком посекундно не распланировала грядущую битву, тебе стоит поговорить с Малфоем. Он в некоторой степени заинтересован, и я убедился в его лояльности. Я весьма удивлен, что ты решила последовать моим инструкциям и воздержаться от обсуждения с ним подслушанного в моем кабинете.       Гермиона нахмурилась:       — А когда мы говорили о Драко?       Северус строго посмотрел на нее:       — Когда я вернул вам это отвратительное творение Уизли, которым вы воспользовались для подслушивания частной беседы, мисс Грейнджер.       Ее сердце екнуло.       — Когда ты сказал мне, что хорошо, что я тебя подслушала. И что дальнейшее обсуждение нежелательно.       Он кивнул.       — Так ты не говорил о… ты не находишь мысль о… ты не считаешь меня отвратительной.       Ее Мастер Зелий откинулся в кресле и прикрыл глаза.       — Я пытаюсь вообще о тебе не думать. Что… непросто.       Гермиона почувствовала облегчение, но не такое сильное, как могла ожидать. Может, она и так знала, что его поступки говорили больше правды, чем слова. Пока девушка смотрела, Северус открыл глаза и вздохнул.       — У тебя есть зеркало, воспользуйся им. Теперь иди поговори с Малфоем, включи его в свою армию девочек-скаутов и посмотри, может ли он спасти что-то из твоей репутации.       Казалось, что разочарован он самим собой, но с Гермионы уже было достаточно разговоров о репутации. Он не понимал, как мало она значила.       — Какая именно репутация? — спросила она.       Северус нахмурился в ответ, но ее уже несло.       — Начала я как гадкая маленькая грязнокровка, продолжила как подлиза-заучка, а теперь, я думаю, вспыхнул спор, какой термин уместнее: давалка, поскольку я у тебя отсосала, или шлюха, поскольку я сделала это ради оценок…       Он пришел в ярость:       — Я надеюсь, я достойно вознаградил ваши усилия.       — Я надеюсь, что моя работа была “Удовлетворительна”, сэр.       — Гермиона, ты прекрасно знаешь, что твои работы всегда превосходны, и не сомневаюсь, если ты вобьешь в свою голову… — он прервался, сердито глядя на нее и сжимая лежащие на коленях ладони в кулаки. Профессор собирался с силами, а Гермиона смотрела. — Уходи сейчас же.       Он что, воображал… о, она надеялась на это. На сей раз Северус прервался до того, как сказал ей какую-нибудь грубость. Возможно ли, что он просто не представляет, как обращаться с женщиной, которую не презирает?       Несколько секунд они смотрели друг на друга, а Гермиона думала, как много произошло между ними за вечер.       Она думала, что если сможет выяснить наверняка, какие у него к ней чувства, то дальше все будет легко и просто. Но оказалось, что все лишь запуталось сильнее, стоило им обоим узнать. И прямо посреди… что бы там ни планировал Волдеморт. Им нужно было сохранять концентрацию.       Девушка встала.       — Я поговорю с Драко, если смогу. Ты попробуешь поработать с зельем?       Северус медленно поднялся и кивнул. У двери Гермиона опять почувствовала, как ее сердце затрепетало, и она двинулась не раздумывая. Ее руки обхватили его талию, ее нос прижался к его шее и воротнику. Девушка почувствовала, как сильные руки сомкнулись вокруг нее, ладони Северуса согрели ее спину, и она шагнула ближе, так что носки ее ботинок оказались между его ступней.       Она почувствовала, как он сглотнул, и, пока они стояли обнявшись, она снова почувствовала твердость у своего живота. Гермиона поставила ногу с другой стороны от его ступни, так чтобы он оказался ближе к той части ее тела, где она ощущала пустоту, и подалась бедрами ему навстречу. Его рука скользнула к ее крестцу, успокаивая и возбуждая одновременно. Затем он шагнул назад.       — Доброй ночи, Северус.       Он вздохнул:       — Гермиона.

      _________________________________

      Приближались пасхальные каникулы, и профессор Ехезкель обещала остаться и встретиться с Гермионой, если что-то получится с зельем для Магической Общины. Гермиона пыталась не отставать в повторении к ТРИТОНам. Ее изначальный план — как это могло быть всего несколько месяцев назад? — предполагал немало времени на составление выжимок из семилетнего объема записей за каникулы. Но теперь ей хватало только справляться с домашней работой и дипломным проектом.       Индексируя секцию Закона, она обнаружила, что Визенгамот не запретил Магическую Общину, поскольку после обсуждения ее сочли выдумкой. С вовлечения в проект мадам Пинс у Гермионы получилось значительно ускориться в индексировании и зачаровании книг, и даже библиотекарь поразилась, увидев ее каталог.       — Я вижу ваши… ах, и здесь… но тогда… это невероятно, если… — и суровая женщина уронила свиток и начала царапать что-то на кусочке бумаги. — Мне нужно разобраться с этим. Ну, бегите, мисс Грейнджер.       Гермиона несколько обиженно навела порядок в своих материалах, вернула на место книги, которые теперь парили за ней с разной степенью покорности. Она продвинулась по этой секции примерно на три четверти, и энтузиазм иссякал, но однообразная работа позволяла подумать о Деле Северуса.       Ее либидо никогда так громко не заявляло о себе, а он больше не пытался скрыть, что ощущает к ней какое-то сложное слизеринское чувство. Она тряхнула головой.       — Все в порядке? — девушка подняла глаза и увидела Джинни и Гарри, стоящих над ней.       — Да, конечно. Просто прибираю, — Гермиона левитировала последние несколько книг на места. — Вижу, вы обнаружили библиотеку. Знаете ли вы, что тут можно найти любые материалы для подготовки ваших сочинений?       — Ха-ха, — сказала Джинни. — Слышала, что это правда, но сомневалась, стоит ли верить. — она пихнула Гарри.       — Гермиона, эм… как думаешь, мы можем вернуться к тому, как все было раньше… до… — Гарри замолчал.       — До того, как ты совсем взбесился? — спросила Гермиона.       Гарри набрал воздуха, но ладонь Джинни на его руке замедлила его. Он посмотрел на свою девушку и кивнул:       — Ну, ты и сама не сказать что прозрачное стеклышко, знаешь ли, — пробурчал он. Затем, судя по всему, вспомнил о своем намерении и продолжил: — Мне нужна… помощь, я не могу справиться один. Я скажу все, что пожелаешь.       Мадам Пинс шикнула на них и вернулась к письму.       Гермиона кивнула, узнавая прежнего Гарри, его упрямую независимость, его решительность.       — Тебе не нужно ничего говорить, Гарри. На самом деле тут нет твоей вины. Я думаю, мы оба скрывали друг от друга всякое, — она огляделась. — А где Рон?       — Ждет в общей гостиной. Я с ним уже поговорил.       Джинни с ехидцей посмотрела на Гермиону:       — На самом деле они не говорили. Кажется, они как-то пихнули друг друга и сказали “все в порядке?”.       Гермиона закатила глаза:       — Знаешь, можно было подумать, что мы за семь лет поняли: хранить друг от друга секреты не идет нам на пользу.       — Дамблдор не понял, а ему сотня с чем-то, — пробурчала Джинни.       — Шестнадцать, — отсутствующе добавила Гермиона.       Трио направилось к башне Гриффиндора в тишине.

      _________________________________

      И так спустя семь лет Гарри наконец-то решил перестать хранить секреты от друзей. Рон, Луна и Невилл ждали в общей гостиной под муффлиато (“ваши пароли не очень хороши, я не понимаю, почему Полная Дама просто не запоминает вас в лицо”, — заметила Луна).       Гарри сказал, что Рон был крайне близок к правде насчет уроков с Дамблдором. Они обсуждали стратегию и идеи, как Гарри мог бы проникнуть в Малфой-мэнор, и практически ввели его в некое состояние сознания, способствующее сотворению Убивающего Проклятия.       — Если подумать, профессор Дамблдор никогда прямо не говорил мне готовиться к убийству, но я как-то… это выглядело единственным способом.       Джинни добавила, что Гарри делал упражнения по медитации от профессора Дамблдора, но сменил их фокус с размышления об ужасах, творимых Пожирателями, на медитацию о вещах, которые Гарри ценил в мире без темного лорда больше всего. Про себя Гермиона сочла, что Джинни справляется с Гарри превосходно, и задалась вопросом, понимает ли это сам Поттер.       Рон вытащил сильно запятнанный пергамент, на котором было нацарапано что-то похожее на схемы квиддичных матчей. Оказалось, что он рассматривал стратегии, основываясь на разных местах столкновения с Волдемортом, и сказал:       — Хотя не думаю, что у меня на самом деле есть секреты, извините.       Гермиона оглядела друзей и задумалась, что же ей сказать. Сейчас ее секреты наслаивались друг на друга. Она чувствовала себя ядром атома, вокруг которого вращались электроны молчания. Секунды проходили.       — Ладно, — Гермиона открыла сумку и вытащила аннотированную библиографию. — Вы знаете, что я занимаюсь с профессором Снейпом, — начала она. — Это список литературы, не сомневаюсь, он никому не интересен, но довольно разнороден, а еще есть мой дипломный проект — организация библиотеки, — и так мы дошли до этого зелья. — “И вдобавок я влюбилась в своего профессора”.       — Что еще? — спросила Луна.       — Что?       — Есть что-то еще, я видела, как ты об этом думала, — ответила Луна. Лгать Луне было тяжко, как-то нечестно. Гермионе стоило сказать ей что-нибудь.       — Эм… ой, ладно. Причина, по которой я сблизилась с профессором Снейпом, — Гермиона услышала свою неудачную формулировку и понадеялась, что никто не заметил, — заключалась в том, что ему требовался образец моего мозга для Волдеморта, и тогда я сотворила защитное заклинание, помните? — она видела, как ее друзья кивнули, и сообразила, что Невилл и Луна могут не знать. Она рассказала им об Ограде Иценов и продолжила: — И вот мы взяли образец, и я беспокоилась насчет него, и профессор Снейп согласился позаниматься со мной, чтобы убедиться, что ничего не пошло не так.       Ее друзья таращились на нее с отвисшими челюстями. Рон первым понесся с места в карьер.       — Часть твоего мозга у Волдеморта?! — он оглядел круг собравшихся. — Все сейчас слышали, что у Волдеморта где-то есть кусок ее мозга?       Гермиона дернулась.       — Нет, нет, больше нет. Я его уничтожила.       Гарри сузил глаза за стеклами очков:       — Значит, Снейп украл часть твоего мозга для Волдеморта, а потом ты подумала, что можно еще немного позависать с ним в подземельях, а потом отправилась в одиночку и уничтожила образец и теперь снова зависаешь с ним в подземельях, ожидая, когда он вырежет тебе глаз или еще что-нибудь?       Джинни не стала дотрагиваться до Гарри, но прижалась к нему плотнее.       — Нет, Гарри, все не так, — начала Гермиона. — Он ничего не крал, я создала Ограду Иценов…       Невилл нахмурился:       — Так ты не позволила ему украсть образец, но потом отдала его сама?       “Все пошло кувырком”, — подумала она.       — Как бы то ни было, профессор Снейп и я решили проблему с образцом, он взял меня с собой, чтобы убедиться, что все сделано правильно, поэтому Волдеморт моим кусочком мозга больше не может воспользоваться. Он меня защитил.       — Гермиона, он вынудил тебя делать его грязную работу! — Гарри подался вперед. — Он не хотел попасться, так что отправил вместо себя тебя! Как же ты не видишь?       — Нет, ты ошибаешься! — староста школы чувствовала, как сердце поднимается куда-то к горлу, и начала волноваться, что может разрыдаться. — Он обучал меня, мы говорили об этике, есть книга Кисляка…       Невилл встрял:       — Барона Кисляка? Профессор Снейп обучает тебя этике по книгам Барона Кисляка? Это Корбан Яксли, это анаграмма. Опасная штука, Гермиона.       Гермиона начала:       — Откуда ты… — она посмотрела на чистокровных в их группе и обнаружила, что они кивают. Они все знали о псевдониме Пожирателя. — В любом случае дело не в этом. Я ее еще не прочла, он просто дал ее мне, если вдруг захочу, но предупредил быть осторожной. Смотрите, возвращаясь к… угх!       Грейнджер потрясла головой, пытаясь прочистить ее. Друзья просто не понимали. Она могла ощущать тяжесть взгляда Джинни и не хотела встречаться с ним. Гермионе было нужно чем-то всех отвлечь, и, не колеблясь, она произнесла:       — На самом деле есть еще кое-что. Я думаю, мне стоит поговорить с Драко.

      _________________________________

      Ожидаемый Гермионой гром среди ясного неба так и не прозвучал. Джинни смотрела на Гарри, который просто кивнул, а Рон закатил глаза.       — Это было бы неплохо, Драко выглядит таким печальным, — сказала Луна. — И он уже с месяц не говорил мне грубостей.       Гермиона никогда не знала, как отвечать на подобные заявления Луны.       — Профессор Дамблдор сказал что-то похожее Гарри, — добавила Джинни. — Не про печального, конечно же. Про поговорить с Драко.       — Это так на него похоже: не говорить тебе прямо, что нужно сделать, но ты и сам знаешь, чего от тебя ждут, — сказал Гарри. — Он доверяет Драко. Я не…       — Говорю вам, это добром не кончится, — проворчал Рон. — Один раз хорек — всегда хорек.       Гарри перебил его:       — По меньшей мере мы можем позвать Малфоя на встречу с нами и Джудит, посмотреть, что он скажет.       Таким образом, разговор перешел на иную тему, а Гермиона вернулась к грустным мыслям. Ее друзья верно заметили: поступки профессора Снейпа — Северуса — можно рассматривать в разном ключе. Она могла бы сказать много чего о Роне, но он всегда был прямолинейным гриффиндорцем.       Грейнджер проводила столько времени с Северусом, что задалась вопросом: способна ли она оценивать трезво? Если ненадолго подержать дистанцию…       Гермиона открыла свой планировщик домашней работы на задании по Истории магии о первоисточниках об Основателях и ощутила знакомый прилив тоски по мужчине, которого может никогда не понять.