Глава 46

      Шум Большого зала окружил Гермиону, когда она пришла на воскресный ужин. Не так уж много их осталось, подумала она, и от этой мысли было и печально, и радостно. Девушка приняла поздравления и благодарности от других студентов и положила себе ветчины с луком и морковью. Драко вернулся за стол Слизерина, заметила Гермиона, и сидел вместе с учениками помладше. Она задумалась, был ли это его собственный выбор.       Когда Северус сказал “Приходи ко мне”, имел ли он в виду…       Она уставилась в тарелку и задумалась, не стоит ли ей меньше есть. Если он собирается… этой ночью? Ее тело может показаться жирным, если она съест слишком много. Ей, наверное, стоит вымыться или… проклятье, полагается ли стричь лобковые волосы?       С другой стороны, все модели и актрисы, которых она видела, не имели заметных волос в области бикини, да и часть девушек с Гриффиндора тоже делала эпиляцию воском. С другой стороны, не будет ли она выглядеть дешевкой?       В тот раз было темно и все произошло само собой, но сейчас, может быть, ей стоит подготовиться. Теперь, когда она знала, на что способны его руки, ей хотелось еще, но, может, он не согласится, если у нее там волосы. Как узнать? Можно ли спросить? Ей хотелось, чтобы все было идеально.       Гермиона оглядела стол, ища, у кого бы спросить, и подумала над формулировкой. “Лаванда, ожидают ли мужчины отсутствия волос…”       Она отбросила эту мысль. Глупо. Если мужчина настолько капризен, что потребует от нее выдрать волосы, он может для начала избавиться от своих.       Она решительно приступила к ужину.

      _________________________________

      Дорогая Гермиона,       Мы прочли в “Ежедневном пророке” о том, что Министерство одолело этого ужасного Волдеморта и ты помогла! Дорогая, мы так гордимся тобой!       Мы с отцом довольно злы, что школа позволила тебе столкнуться с преступником, но ты всегда знаешь, что делаешь, и, я полагаю, они не могли тебя удержать.       Я бы хотела иметь возможность рассказать Патриции, что живет по соседству, увидим, будет ли она довольна результатами выпускных школьных экзаменов Томаса после того, как узнает, что наша дочь остановила террориста и спасла целую школу!       В любом случае удачи на экзаменах, мы в тебе не сомневаемся!       С любовью,       Мама и Папа       Очевидно, Питер и Кэрол Грейнджер не имели ни малейшего понятия о том, насколько серьезна была ситуация с Томом Риддлом; они, похоже, решили, что Гермиона оказала обществу услугу уровня посадки деревьев на заднем дворе. Гермиона боялась, что родители заберут ее из школы, и оттого, начиная с первого курса, систематически принижала масштабы риска, и теперь они воспринимали “Ежедневный пророк” как очередной истерический таблоид.       Что еще хуже — Гермиона забыла написать им и рассказать.

      _________________________________

      Сомневаясь, что именно подразумевал Мастер зелий, Гермиона тщательно приняла душ и надела самое красивое белье. Однако на этот раз оно не прибавило ей уверенности.       Девушка почистила зубы и надела простое черное платье, оставшееся с похорон ее прабабушки, посмотрела в зеркало и поняла, что выглядит так, словно собирается на похороны прабабушки.       Это может быть ночь ее расставания с девственностью.       Она взяла фиал противозачаточного зелья, добытый несколько дней назад, и посмотрела на него, размышляя, нужно ли принять его сейчас, на случай если все к тому пойдет, или стоит подождать и понаблюдать.       Платье, волосы, зелье, девственность… Как ей расслабиться, как прошлой ночью, если нужно учесть все эти факторы? Ей стоит обсудить с ним, он поймет.       Гермиона сняла платье, надела блузку с юбкой и положила зелье в сумку.

      _________________________________

      — Ладно, я хочу знать, чего ждать, — сказала она, усаживаясь на диван в гостиной своего учителя.       Северус знал этот взгляд: Гермиона уже прокрутила весь разговор в голове, и ее выводило из себя, что он не мог сразу подхватить мысль. Он сел рядом с ней и приподнял бровь, ожидая продолжения.       — Ну, что именно ты… зачем ты меня пригласил сегодня? В смысле, что мы собираемся делать?       Северусу показалось, что судя по тому, как девушка готовилась, она ожидала чего-то сложного или болезненного.       — Не знал, что нам нужна программа встречи, — произнес он. — Есть что-то особенное, что… А, — сказал он, заметив, как она ерзает.       — Я хотела спросить… Мне понравилось… что мы вчера делали, — выдавила Гермиона, и Северус вспомнил, насколько она юна. — И я не знаю, хочешь ли ты большего, потому что думаю, я теперь готова. В смысле, я знаю, что готова, еще прошлой ночью была, и я подумала, может, именно поэтому ты захотел, чтобы я пришла сегодня.       Он открыл рот, собираясь заговорить, но девушка показала ему бутылочку, которую держала в руке.       — И у меня есть зелье, если ты об этом думаешь, — провозгласила она. — Но у меня есть вопросы, ведь я… Я не люблю не знать, что делаю, — выпалила она.       Столько неправильного в этом, но он не мог заставить себя переживать.       — Тогда доставай свой список, — сказал Северус.       Его студентка нахмурилась, но вытащила из кармана кусочек пергамента.       — Не знаю, как ты догадался, что у меня есть список, — проворчала Гермиона.       Снейп понял, что его лоб расслабился, придавая лицу одобрительное выражение.       — Давай посмотрим, — сказал он, выхватив лист у нее из рук. — Маленькая заучка.       — Нет, отдай! — завопила девушка, но он держал список так, что она не могла дотянуться.       На бумаге оказались несколько пронумерованных вопросов, и каждый из них напомнил ему, насколько они с ней разные.       В какой позиции ты хочешь?       Как думаешь, будет ли больно?       Когда ты сочтешь, что я готова?       Там были еще, но он перестал читать, пытаясь не засмеяться.       — Мне описать хореографию? Левая рука красным, левая нога синим? — Северус вздохнул. — Я не дам тебе себя накручивать… это не испытание, которое надо выдержать.       Она воспользовалась моментом и выхватила у него пергамент, засунула в карман и накинулась на Снейпа с поцелуем, говоря:       — Тогда ладно.       И хоть он знал, что так она прячет смущение, ему было все равно. Он встретил ее рот своим, и они долгое мгновение целовались, и тело Снейпа стерло ограничения его разума.       Положив руки ей на плечи, намереваясь отодвинуться, Северус понял, что Гермиона оперлась ладонями на его грудь, прижав его спину к подлокотнику дивана. Она посмотрела на Снейпа сверху вниз, нервозность и решительность были сплетены в ее глазах прочной нитью похоти.       Гермиона облизала губы и начала расстегивать его жилет, а руки Северуса скользнули под ее блузку, устроившись на обнаженной талии. Слетевший с губ девушки вздох — видите, он доставлял ей удовольствие; вот чего она хотела! — потянул руки Снейпа к ее пуговицам, и вот он раздевал Гермиону.       Изгиб ее шеи, вкус ее кожи, как она забралась к нему на колени и застонала от возбуждения — все вместе это разрушило последние барьеры в голове Северуса.       — Хочу тебя, хочу этого, — шептала девушка ему в грудь.       И он сказал:       — Ты получишь, но не сегодня.       Она выпрямилась с очевидным разочарованием.       — Но…       — Вместо этого я хочу показать тебе кое-что, тебе понравится, — добавил Северус. Но она не купилась.       — Знаешь, в моей спальне не особо хватает приватности, — произнесла Гермиона пытливо. Снейп понимал, что она к чему-то ведет, но будь он проклят, если знал, к чему именно.       Девушка расстегнула блузку до конца, выскользнула из рукавов, затем встала и позволила ей упасть. Гермиона повернулась спиной к нему и пошла вперед, поглаживая пальцами застежку бюстгальтера.       Северус понял, что она направляется в его спальню. Какой в этом вред, девушка ее уже видела. Он уже к ней прикасался. Какая разница, если он…       Но те аргументы, что работали посреди ночи, в темноте, в полусне, не работали сейчас. Большая разница, если он не хотел полностью просрать это. Если он хотел ее больше, чем на одну ночь. Если он хотел ту мечту — о книгах, перемешанных на полке, о Гермионе, читающей на полу их кухни.       И все же… ее лифчик был расстегнут, а следом бретельки заскользили по рукам вниз, а следом она его уронила и открыла дверь спальни. Снейп хотел, чтобы девушка повернулась, и молился, чтобы ему не пришлось принимать решения глядя на ее грудь.       Гермиона вошла в спальню, и он услышал скрип кровати.       Северус поднялся и оказался в спальне до того, как скрип стих.       Гермиона, обнаженная, лежала на его постели, а он придерживал на груди полы расстегнутой рубашки. Он смотрел, как она обхватила свои гру́ди, ее соски торчали вверх.       — Если ты не собираешься присоединиться, у меня нет никаких причин не воспользоваться преимуществом приватности, — сказала она. И только потому, что Снейп ее знал, он смог услышать намек на нервозность в ее голосе.       Она потянулась вниз, вдоль своего живота, и… Ох, так нечестно.

      _________________________________

      Гермиону саму поразила ее дерзость, но она так сильно хотела его, что не собиралась останавливаться.       Лежа на спине посреди профессорской кровати, девушка заговорила:       — Я почти в отчаянии, Северус, — сказала она.       Он не отреагировал, но все так же стоял в дверях, застыв, наблюдая. Гермиона медленно раздвинула внешние половые губы, чтобы ему было все видно, и начала гладить их.       — Когда это делал ты, ощущения были так хороши, — сказала она.       — Вероятно, ты веришь, что можешь принудить меня? — спросил Снейп.       Девушка замерла. Неужели она занималась именно этим? Нет, неправда, она просто пыталась пробиться сквозь его решимость.       — Нет, я подумала, что ты хотел…       — Ты знаешь, что я не хочу, не сейчас. Но Гермионе Грейнджер лучше знать, — выплюнул Северус.       Гермиона ощутила смущение с толикой страха. Она забыла, что он не школьник, чтобы его водили за нос. Девушка свела ноги.       — Не позволяй мне тебя прерывать, — произнес Снейп. — Мне еще эссе проверять. — Сказав это, он повернулся и оставил ее в комнате одну.       Теперь она чувствовала себя глупо. Пытаясь быть соблазнительной, мастурбировать, лежа на его кровати, надеясь, что он сочтет ее неотразимой, девушка забыла, как долго он практиковался в самоконтроле. Он будет делать, что захочет, когда захочет.       Точно так, как она.       Проклятье.       Гермиона обдумала, стоит ли закончить, просто чтобы показать ему, что не зависит от него, но теперь она немного беспокоилась о произошедшем и не хотела, чтобы дистанция между ними росла. Девушка встала, несколько стыдливо оделась и посмотрела сквозь дверной проем в гостиную.       Северус действительно сидел, вперившись взглядом в студенческие работы, но в его руке не было пера, и Гермиона сомневалась, что он что-то различал из написанного.       — Прости меня, — сказала она. — Я не поняла… я только хотела соблазнить тебя.       Он поднял взгляд на нее и отодвинул бумаги.       — У тебя получилось.       Ситуация налаживалась.       — Неужели?       Профессор Снейп закатил глаза, а потом встал. Он скользнул к ней и взял за плечи, затем переместил ладони ей на шею. Одной рукой он обхватил голову девушки сзади, другой подтолкнул ее в ключицу так, что она прижалась спиной к дверной раме, его рука защитила ее череп от удара о камень стены. Здесь, между гостиной и спальней, на границе между Допустимо и Неприлично, он прижал ее.       Северус, посмотрев ей в глаза, заговорил низким рыком:       — Гермиона Грейнджер, я хочу тебя так сильно, что глаза болят, когда я на тебя смотрю. Я хочу сделать с тобой такие вещи, которые считаются непристойными действиями в нескольких странах. Я бы откусил твою плоть от твоих костей и забрался внутрь тебя, чтобы окунуться в твой запах. — Я могу овладеть тобой, поглотить тебя.       К этому моменту Гермиона уже отыскала свой голос:       — Я бы посмотрела, как ты пытаешься.       Сердце Гермионы то ускорялось, то пропускало удары, она чувствовала себя могущественной и доведенной отчаяния одновременно.       — Но… — начала девушка, и его рука стремительно переместилась на ее тазовую кость, затем оказалась позади бедра. Он потянул, заставляя ее перенести вес и приподнять ногу. Северус прижался к ней и завел ее ногу себе за спину. Она поняла и обхватила его бедро, притягивая Снейпа ближе.       Мужчина провел рукой вдоль ее бедра, но прикосновение было слишком мягким для ласки и слишком твердым для щекотки, и тут Гермиона поняла, к чему он подводил, — она чувствовала жар его крови, сконцентрированный в одном органе, близко к тому месту в ней, что ощущалось таким пустым.       — Видишь, как сильно я хочу тебя? — спросил он.       — Тогда…       Снейп шагнул от нее, от ее ноги.       — Я возьму. Когда мы оба будем готовы.       Гермиона набрала воздуха, собираясь заговорить, но он не позволил.       — Я знаю, что ты готова. Я — нет, — отрезал он. — Мне нужно тебе кое-что сказать.       Девушка была озадачена. Он точно казался готовым.       — Что… что такое?       Профессор взял ее руку в свою и отвел ее на диван.       — Неважно, как сильно ты этого хочешь, но человек, который спит со своим студентом, не может быть подходящим кандидатом на должность Мастера зелий, — сказал Северус.       Гермиона знала, что, конечно, речь об этом зайдет. Но она просто пыталась отодвинуть мысль от себя, словно могла остановить ее, притворяясь, что это не имеет к ней отношения.       Все так постепенно развивалось, от одного прикосновения к другому, от дразнящего замечания к подарку, к безобидному объятию, к посиделкам у него дома… Где же проходила граница?       — Мне… мне недолго осталось быть твоей студенткой, — с надеждой сказала девушка.       — Не сомневаюсь, это окажется решающим, когда я под веритасерумом признаюсь, что мне известно, какой формы у тебя родинка под левой грудью.       Голос Снейпа звучал словно свинцовые фартуки ее родителей, которые они использовали для рентген-исследований.       Гермиона заговорила:       — Никто не должен знать, это их не касается!       — Напомни-ка мне: двое могут хранить секрет, если?.. — он поднял бровь, но девушка только сердито посмотрела на него в ответ. — Что бы ни произошло, Совет попечителей скорее наймет вервольфа, чем распутника.       Гермиона наклонилась вперед, ее голос стал выше и напряженнее:       — Но все совсем не так, как ты говоришь! Ну правда, я сделала первый шаг, я продолжала давить, ничего из этого не случилось бы, не будь я столь настойчива…       Северус посмотрел на нее, и Гермиона с удивлением увидела печаль на его лице.       — Не будет иметь значения, даже если ты разделась и напрыгнула на меня, Гермиона, я учитель и я ответственная сторона. Или я должен был ей быть.       Одно упоминание о том, что могло произойти, вовлеки она его в близость, заставило ее сердце сжаться от страха.       — Так ты жалеешь?       Возникла небольшая пауза, потом Северус обнял ее за плечи и притянул ближе.       — Нет, помоги мне боги. Ни об одной минуте, — сказав это, он поцеловал ее так настойчиво, что она ощутила вкус соли.       — Но это не значит, что расплаты не будет. — Его лицо потемнело. — И твои чувства могут измениться, когда ты станешь старше. Если так случится, будет лучше, если я уже оставлю преподавание.       Гермиона обдумала услышанное.       — Конечно, я не могу сказать, что буду чувствовать в будущем, но… я думаю, что запомню, как это произошло. Я не буду тебя винить.       Профессор только посмотрел на нее, и девушка ощутила порыв обнадежить Северуса.       — Если никто не узнает, мы можем притвориться, что это началось позже и… — Увидев безнадежный взгляд, она умолкла. Гермиона сглотнула, потом взяла его за руку. — Я не хочу стоить тебе работы.       — Ты не виновата, — сказал он надменно. — Это я…       — Ты знаешь, мне кажется, тебе нравится так считать, потому что это означает, что ты полностью все контролируешь, — перебила Снейпа Гермиона. — И никто не говорит “распутник”, антиквар.       Уголок его губ дернулся.       — Я не антиквар, малышка, я просто стар. Сравнительно.       — Правда? Если б я только знала. Могла бы сэкономить кучу времени, потраченного на Историю магии. Поделись со мной воспоминаниями о войне с Гриндевальдом.       Северус смерил ее взглядом, говорящим “не смешно”.       — Ой, или, может, про юность Тома Риддла! Ты наверняка помнишь. Остальные деканы помнят, — она прервалась. — Помнили.       — Боги, ты невозможна, — ответил он.       Гермиона улыбнулась своей победе, затем посерьезнела.       — Ты знаешь, что делать?       — Я скопил достаточно на некоторое время. Я не ожидал столкнуться с подобной дилеммой, в основном потому, что ожидал обнаружить себя с другой стороны зеленой вспышки, — признал он. — Хотя… перспектива этого стала менее… приемлемой в последнее время.       И они тихо сидели какое-то время.

      _________________________________

      Теперь, когда это вышло наружу, когда Северус сказал ей, что-то сломалось. Он по-настоящему принял решение, и Гермиона не сбежала, и он собирался Поступить Правильно. Скоро.       Что сейчас давало Снейпу немного свободы заняться тем, что ему чертовски нравилось.       По меньшей мере этого софизма хватало, чтобы наложить Обезъяз на его совесть.       Он склонил голову к шее девушки и поцеловал тонкую кожу, обдумывая каждое прикосновение, распаляя ее. Она не узнает, сколько раз это действие приходило ему в голову, как он фантазировал о нем, даже когда она сидела в его классе, размышляя только о зелье Пробуждения. Гермиона не узнает, каково это — слышать ее тихие ахи и поощряющие вдохи. Если в ее жизнь пришло новое удовольствие, Снейп хотел быть тем, кто даст его ей.       — Теперь я покажу тебе, — сказал он.       — М-м-м, ах, хорошо, — согласилась девушка с заметным придыханием.       — Могу я потрогать твою…       — Да! — воскликнула она, запрокидывая голову на спинку дивана.       Снейп неторопливо снова расстегнул ее рубашку, проводя дорожку поцелуев вниз по ее чудесной коже, затем опустился на пол у ее ног на колени.       — Нет, вернись, — сказала Гермиона.       Но вместо этого слизеринец начал приподнимать ее юбку, точно так, как делал это недели тому назад — нет, это было лишь дни назад, понял Снейп.       — Слушайтесь своего профессора, мисс Грейнджер, — ухмыльнулся он, нежно прикусывая ее колено.       Гермиона резко вскинула голову, чтобы посмотреть на него. Он мог точно сказать, в какой момент она осознала, что он делает, поскольку ее и без того огромные глаза ещё шире распахнулись от смеси похоти и волнения.       Северус внимательно наблюдал за ней, беспокоясь, не слишком ли для нее, молясь, чтобы она желала этого. Девушка не прерывала его, но… Проклятье, разве не должны ведьмы это обожать?       Но все же она еще не знала, что останется в восторге. Снейп почувствовал, как сжалось его драконье сердце от осознания, что именно он покажет ей. Только он.       Ноги Гермионы чуть дернулись под ним, и она с усилием не дала им сдвинуться.       — Нашла свои границы на сегодня? — ровно спросил он.       — Нет… я… эм… — Девушка глянула в сторону ванной. — Мне надо помыться.       — У тебя волосы еще влажные после душа, — не согласился Снейп.       — Я… — Гермиона выглядела так, словно ей больно. — Моя в… — прошептала она. — Я пахну.       — Да, — прошипел он. — Пахнешь.       — Я только помоюсь, — сказала девушка. — И сразу вернусь. Запомни, на чем мы остановились, — она начала вставать.       Северус не убрал рук с ее колен.       — Чтобы ты вернулась и была на вкус как мыло? Нет, если ты заинтересована в том, что я могу тебе показать.       Гермиона поразмыслила мгновение, потом расслабила ноги.       — Я сама чую запах, — сказала она. — Наверняка его быть не должно.       Когда Снейп начал медленно покрывать поцелуями ее бедро, на лице его медленно появилось алчное выражение.       — Для меня ты пахнешь победой.

      _________________________________

      Гермиона сомневалась, как долго это продлится, потому что ей казалось, что одно прикосновение наверняка приведет к пику.       Кроме того, что она начала нервной и возбужденной, а теперь ее любовник стягивал с нее трусы и жадно глядел на нее, собираясь… как ей об этом думать? Отлизать ей? Поработать языком? Сделать ей куннилингус?       Она не думала, что ее вульва была грязной, или пыталась не думать, но совсем другое дело, когда кое-кто собирался облизать ее.       И тут Северус, с глазами, полными предвкушения, развел ее половые губы, словно открывая долгожданную книгу. Он прижал губы к ее вульве, и все мысли остановились.       Ну, хотя бы на мгновение.       Гермиона внезапно полностью поняла, почему об этом так много разговоров. Ощущения были невероятными, и таинственными, и правильными, и гораздо более нежными, чем с его пальцами, и она посмотрела вниз на мужчину, которого любила, делавшего это для нее, и ее удовольствие расцвело, удовольствие больше чем одного вида.       Она услышала, как вскрикивает и причитает, умоляя Снейпа подняться выше, замедлиться, следом ускориться, и он слушался, его черные волосы порой попадали ему в рот. Он поднял на нее глаза, эти черные глаза, что поглотили ее, и объединенные ощущения усиливали все происходящее в ее теле, и Гермиона прикусила губу, подавляя вопль, когда удовольствие затопило ее.       Все, что девушка могла видеть, — мужчина, который дал ей это, облизывающий губы, вытирающий рот рукой, с полными самодовольства глазами.       — Говорил же, тебе понравится, — сказал он.       — Угу, — все, что она смогла произнести, чувствуя, как ее наполняют благополучие и тепло.

      _________________________________

      Когда прошло несколько тихих минут, девушка посмотрела на волшебника подле себя и задумалась: может ли она тоже доставить ему такое же удовольствие? Гермиона прислонилась к плечу Снейпа и принялась щупать его сквозь брюки, а затем позволила себе соскользнуть с дивана на колени.       Северус открыл глаза, увидел ее на полу, и на его лице отразилось беспокойство, а затем — запрет.       — Нет, — сказал он твердо, потянувшись к ее предплечьям.       — Что… почему? Я хочу, — возразила она. — Я могу! Я читала…       Волшебник улыбнулся, будто посмеиваясь про себя.       — Я не сомневаюсь.       Гермиона добралась до ширинки его брюк, но он взял ее руки в свои.       — Нет. Я сказал нет.       Она села на пятки, озадаченная.       — Тебе это не нравится, или что?       Снейп с серьезным лицом посмотрел на нее сверху вниз:       — Ты помнишь, как все началось?       Стыд, который Гермиона чувствовала из-за слуха, что она делает именно это в обмен на хорошие оценки, гнев и страх захлестнули ее потоком. Внезапно девушка ощутила себя загрязненной, словно внешний мир протиснулся в щель под дверью, и все в их раю начало гнить. Она могла ощутить на вкус свое всплывшее в памяти унижение.       Гермиона оперлась о колени Северуса, вставая, и он протянул к ней руки. Она уселась рядом с ним, укутанная в его запах.       — Понимаю. Но настанет день.       Он перевел на нее горящие глаза:       — О да.

      _________________________________

             Они посидели немного в тишине, затем Северус взял с журнального столика книгу и принялся за чтение.       Поначалу Гермиона сочла это грубым: она была тут, а он не хотел с ней поговорить? После того, что сделал?       Но девушка знала, входя в его дом, что высокой квалификации в социальных навыках у него нет. Северус, наверное, либо не знал, либо не беспокоился, что игнорировать гостя — невежливо. Потому она оглядела комнату, переместилась к его книжным полкам и принялась их изучать.       После долгого взвешивания аргументов — начать что-то новое или перечитать некоторые эссе Свифта, — Гермиона остановилась на “Важнейших решениях в истории Визенгамота, 1800 –1950”, поскольку она уже и так наполовину прочла библиотечный экземпляр. Грейнджер пока что не нашла почти ничего для суда над Гарри, но казалось, одна Гермиона волновалась об этом. Она села на диван рядом с Северусом, наслаждаясь теплом камина и запахом своего волшебника.       Услышав колокол к отбою, Гермиона вздрогнула и подняла глаза от чтения.       — Ой, я тут уже почти два часа!       Профессор заложил страницу и сказал отстраненно:       — Да.       — Было так тихо! Было чудесно.       Он повернулся посмотреть на нее.       — Предполагается, что ты знакома с библиотекой. Там тоже тихо.       — Однако становится одиноко, когда ты там единственная, кто хочет почитать, — возразила девушка.       — Это все объясняет. Ты хочешь кого-то рядом, чтобы ты могла его игнорировать, — сказал он язвительно.       Гермиона надула губы и смерила его взглядом.       — Очень мило, умник. Ты знаешь, что я имею в виду! Я… мне нравится быть с тобой рядом, и мне нравится читать, и мне нравится, что ты не против того, что я делаю и то, и то разом. Гораздо приятнее читать с тобой, чем одной, — она улыбнулась.       Мастер зелий посмотрел на нее, забавляясь.       — Твоя любовь к книгам — одна из немногих черт в тебе, которые я нахожу терпимыми.       — Я тебя тоже люблю, — сказала Гермиона, затем прижала руку ко рту и пробормотала, не убирая ее. — Прости.       Профессор Снейп быстро скрыл смущение, повернувшись к чернильнице на журнальном столике и начеркав что-то на кусочке пергамента. Он повернулся и вручил девушке записку с указанием времени и его подписью.       — Не забудь, завтра выходной. Куча времени, чтобы составить столь же длинные листы вопросов к ТРИТОНам для других профессоров.       Староста школы открыла рот, но увидела, что Северус смотрит на нее с чем-то похожим на любяще нахмуренные брови, если такое вообще возможно.       — Может быть, так и сделаю, — сказала она фальшиво. — Доброй ночи.