Everything in Its Right Place

Дела в мире шиноби обстояли самым наилучшим образом. Родная деревня цвела на глазах. Не было ни бед, ни войн, ни болезней. И даже погода стояла чудесная. Казалась бы, чего ещё желать? Просто живи себе да упивайся счастьем! А все-таки чувствовать себя счастливым у Какаши никак не получалось. Пару месяцев назад он передал пост Хокаге своему ученику и теперь, как и полагалось, наслаждался законным безлимитным отпуском. Забавно, но Какаши совершенно не знал, что делать со всем этим внезапно навалившимся свободным временем. Он просыпался каждое утро, ощущая пустоту внутри себя. С каждым днём эта пустота ширилась и росла. Не способны были заполнить ее ни теплые улыбки друзей, ни разговоры и празнества, ни общение с новым поколением... Когда все вокруг смотрели с энтузиазмом в светлое будущее, Какаши, напротив, все чаще обращался к прошлому. Он не способен был в полной мере наслаждаться настоящим. Беззаботность и благополучие не вызывали в нем признаков восторга. Конечно, он был рад тому, что последняя война давно закончилась, что прервалась наконец череда бесконечных смертей и бедствий. Все ужасы войны остались позади. Никто уже не осмелится начать новую. Воцарился мир. Долгий, по всей видимости. Однако обыкновенного счастья Какаши все так же испытать не мог. Скверно было понимать, что все хорошо, но при этом не испытывать никакой радости. Он не знал, что с собою поделать. Просто продолжал жить, продолжал вставать по утрам. Ночами пытался заснуть, но это удавалось ему все сложнее. Нелегко ведь заснуть, не испытав за день никакой реальной усталости. Хотя уставшим Какаши чувствовал себя постоянно. Он прододжал тренироваться, регулярно просился на миссии, которые в большинстве своём носили разведывательный характер. Часто бродил безо всякого толку, а еще чаще просто лежал где-нибудь, бесцельно смотря в высокое небо. Со временем он утратил способность различать небо и серый потолок своей пустой квартиры.

***

Это была тихая июльская ночь, когда он в одиночку отправился на очередную миссию с целью осмотреть останки какого-то древнего культа. Благополучно добравшись до места назначения, Какаши - что было вполне ожидаемо - не нашел ничего, кроме руин и развалин. Вблизи от каменных обломков некогда величественного храма теперь паслись овцы и бегали, играли в догонялки дети. Солнце клонилось к закату, и за день тщательных поисков Какаши так и не удалось найти ничего ценного или представляющего хоть малую долю интереса. Он уже собирался уходить, в последний раз обведя ленивым взглядом руины, как вдруг его окликнул чей-то голос. - Вы заблудились? - чуть улыбаясь спросил мужчина в почтенных летах. Незнакомец, по всей видимости, пастух из местного поселения, выглядел вполне безобидным и был довольно приветлив. - ...Или вы один из тех поломников, что приходят сюда помолиться? Какаши смерил его быстрым оценивающим взглядом и не найдя повода для беспокойства благодушно пожал плечами. - Я скорее путник, блуждающий в поисках стоящих видов.- Пояснил он слегка улыбаясь. - Что ж, тогда вы, пожалуй, опоздали на пару десятков лет. Как видите, все величие здешних мест давно истерлось под влиянием времени. Мужчина, до сего стоявший, опираясь на высокую трость, присел на пригретый солнцем валун. - Ход времени неумолим и безжалостен... - проговорил он растянуто, обращаясь куда-то в воздух.- Поглядите на меня; а ведь только вчера я бегал по свету как те босые мальчишки! Хе-хе... Проводив беззаботную детвору взглядом Какаши уселся рядом со стариком. - Могу я узнать, что это было за место? - спросил он осторожно, смотря далеко вперёд, на то, как ныряло Солнце в закат. Ему вдруг стало как-то тоскливо. Чужой голос снова вывел его из размышлений: - Со временем нам только и остается, что передавать истории. Ведь так?- Старик вынул из кармана деревянную трубку и принялся наполнять ее табаком.- Когда-то очень давно здесь проходило небольшое поселение кочевников. Они странствовали по миру, проповедуя свою философию, задерживаясь иногда в определенных местах и оставляя после себя общины. Одна из таких как раз обособилась именно тут. Для наглядности он вытянул руку и обвел поляну вокруг. - И что же они проповедовали?- поинтересовался Какаши. - Философию Дзикан*. Это был одноименный клан, который развивал учение о времени. О невидимых нитях судьбы, соединяющих былое с грядущим и души людей друг с другом. Чиркнув спичкой старик поджег табак. Закурив он задумался и чему-то усмехнулся. - Забавно,- отметил он.- У вас был такой взгляд... я был уверен, что вы один из поломников. - Какой же у меня был взгляд? Вздохнув глубоко старик решил пояснить: - Преисполненный безнадежной тоски. Мне знаком этот взгляд, мой мальчик. Люди приходят сюда и у них такое же потерянное выражение лица. Они приходят сюда в отчаянной попытке вернуть то, что некогда утратили. Не понимая, какую цену пришлось бы заплатить... Если слова незнакомца и тронули Какаши, то он этого никак не показал. Лишь помолчав немного он решил уточнить: - О какой цене идет речь? - О единственной возможной, разумеется.- Озвучил незнакомец как нечто само собой разумеющееся.- Это равноценный обмен. Чтобы получить другую жизнь - нужно отдать старую. Всего себя и весь этот мир. Теперь уже слова старика начинали походить на несвязные сказки. - Я не совсем понимаю.- Признался Какаши.- Кто же согласится принести себя в жертву и добровольно лишиться жизни в попытке наладить эту же самую жизнь?.. Старик многозначно пожал плечами и снова закурил трубку. И все же по его тонкой улыбке можно было догадаться, что знал он куда больше, чем говорил, а известно ему было куда больше, чем он показывал. - Вы верите в судьбу? - спросил он кратко. - Мне никогда не приходилось об этом задумываться. - Может это даже хорошо. Я не стану спрашивать, были ли в вашей жизни сожаления - это и так понятно по вашим шрамам. Но были ли такие сожаления, которые бы вы, при наличии возможности, хотели бы исправить? - Этот мир идеален настолько, насколько возможно. Я не имею права его менять. Ответ Какаши заставил старика усмехнуться. - Права можно и не иметь, но ведь воспрещать хотеть себе никто не в силах...- сказал он вкрадчиво.- Люди приходят сюда, ведомые желанием изменить судьбу. Иногда судьба оказывается к ним благосклонна. Ведь как гласит старая легенда, именно клан Дзикан сумел освоить технику контроля времени... - Технику контроля самого времени?- на этот раз усмехнулся Какаши.- Тогда почему же они не использовали ее до сих пор? - Кто знает... Кто знает, сколько раз менялся ход истории? Быть может все стремления приводили именно к этому "идеальному миру", как вы сами его расценили... Ненадолго воцарилось молчание. Старик водил тростью по песку, вырисовывая завивающиеся линии. - Если бы вам выпал шанс,- спросил он тихо, не смотря на собеседника.- Захотели бы вы испытать судьбу? Этот вопрос заставил Какаши нахмуриться. Он задумался, но прежде, чем нашёлся с ответом, ход его мыслей неожиданно грубо прервали. Рядом возник темноволосый мальчишка и принялся настойчиво теребить рукав старца. - Дедушка! Мама сказала, что приготовит сегодня тонкацу... Пойдем скорее, дедушка!.. Мальчишка внезапно замер, казалось, он только что заметил присутствие постороннего человека. - О, здравствуйте, дядя! - замахал он ладошкой мгновением позже. Какаши ничего не оставалось, кроме как дружелюбно помахать в ответ. Дети тут же оцепили его со всех сторон и завалили вопросами. - Вы не местный? - А из какой вы деревни? - Какой у вас интересный хаори!.. - А зачем вам маска? Хатаке заметил, что одна маленькая девочка задержала на нем свой неожиданно серьезный, пронзительный взгляд. - В чем дело, малышка? - невольно обратился к ней Хатаке. Девочка указала ему на ладонь и грустно отметила: - Дядя, ты потерял свою нить. Непонимающий Хатаке только развел руками. - Какую такую "нить"? "Умэй!"- заверещали дети. "Уммэй но акай ито". Вытянув руки они показали ему красные нити, повязанные кому на запястье, кому на пальце. Этот странный обычай был Какаши не знаком. Очень осторожно и даже боязливо взяв Хатаке за руку, маленькая девочка повязала ему на мизинец красный узелок из тонкой пряжи. - Это "уммэй но акай ито".- Пояснил старик.- Красная нить судьбы. Местные верят, что у связанных между собой людей появляется невидимая красная нить, связывающая их вместе. Для этой нити не являются преградой обстоятельства, время или расстояния. По прошествии времени эта нить начинает сокращаться до тех пор, пока двое не встретятся. - Очень романтично. И даже сказочно. Особенно для мира шиноби. Но в любом случае спасибо. Хатаке потрепал девочку по макушке. Та смущенно заулыбалась, спрятав блестящие глазки. - Бегите домой, ребята.- Мягко наказал старик, опираясь на трость и поднимась.- Я скоро вас догоню. Поочерёдно выкрикивая слова прощания, дети весело пустились в сторону деревни. - Эх, юность!- сказал старик, разминая затекшую спину. Хруст его суставов разошелся по округе.- Похоже, нам пора с вами прощаться. Одинокому страннику снова пора отправляться в путь... - Могу я узнать ваше имя?- спросил напоследок Какаши. - Гайдо*.- Ответил незнакомец.- Гайдо Дзикан. Так он член того самого клана - подумал Хатаке. - ...А ваше имя мне известно. Пусть мы и живем на отшибе, но кем нужно быть, чтобы не узнать легендарного героя войны? Удачи в ваших поисках, господин. - Благодарю вас за все. Думаю, мои поиски подошли к концу. "Как знать..."- проговорил на прощание старик. "Как знать...". И он заковылял по тропинке к дому. Проводив его взглядом Какаши вздохнул и отправился в обратный путь. Вовсе не таким он представлял себе завершение миссии. Разговор с незнакомцем произвёл на Хатаке странный эффект. Уже будучи дома и лежа в собственной постели, Какаши все повторял и повторял в голове чужие слова. Его снова начали преследовать мысли о прошлом. Вернее, они настигли его, застав как всегда безоружным. Он думал о войне. Не о той, последней, а той что была ещё раньше. И о той, что была до нее. Он думал об отце. Он думал об ушедших товарищах. Он вспоминал тренировки и самые первые миссии с сенсеем. Смешные соперничества, ребятчество Учихи в глупых оранжевых очках. Он улыбался, хоть молчаливое сердце его разрывалось на части от непреодолимой тоски. Мучительно-безысходной. Он думал о Рин. Закрывал лицо руками и пытался привести в порядок дыхание. Он отказался от вечного покоя в Бесконечном Цукуеми и ни разу о том не жалел. Но говоря откровенно, хотел бы он, чтобы судьба сложилась иначе? Конечно же он хотел. Он хотел бы спасти всех, если бы только это было возможно. Если бы только это было возможно... Готов бы он был заплатить полную цену? На себя самого ему было, говоря открыто, все равно. Уже давно он жил по инерции. Не ради себя, а ради чего-то, ради кого-то. И если бы нужно было отдать себя в жертву, ради высшего блага, то он был бы рад, был бы готов. Да пожалуйста! Он бы отдал себя целиком. Но он никогда бы не согласился принести в жертву мир, ради которого отдали жизни его товарищи. Он не хотел предавать память близких забвению. Но носить всю их боль в себе порою становилось просто невыносимо. Особенно, когда он оставался абсолютно один. Наедине с собой, со своей памятью. Он все прокручивал и прокручивал в голове те сюжеты, которым не суждено было претвориться в жизнь. Такова была его судьба. Хотел бы он ее изменить? О, да. Если бы только это было возможно. А так он продолжал проживать свою жизнь, как бы больно ему ни приходилось. Такова была его судьба. И он переживал ее снова и снова. Проведя долгие часы в тягостных размышлениях, Какаши в итоге наконец-то уснул.