***

Кащей всегда запрещал ей употреблять. Сам юзал, падла, но ее берег как зеницу ока. Но когда твое окружение состоит из пьяниц и наркоманов, ты сам волей-неволей затягиваешься в этот омут. Она любила человека, гасящегося черняшкой. Любила настолько, что готова была простить все, привыкнуть ко всему, позволить все. Но на трезвую голову переваривать все это с каждым днем давалось все сложнее. Ей уже не казались веселыми приключениями покатушки с подвыпившим молодым человеком и его друзьями, творившими черт-те что и расказывавшими старые истории с таких же попоек. Ей тоже хотелось быть такой - веселой и непринужденной, не думать ни о чем. Ей тоже хотелось позабыть о проблемах и невзгодах и просто "отрываться", не думая о последствиях. Ей тоже хотелось быть такой, как все те девчонки, которые забыли об учебе, жили одним днем и даже не думали о своем будущем. Она всю жизнь была правильной, делала то, что скажут родители, всегда слушалась и не пыталась спорить, ведь старшие всегда правы. Если ругаются - значит есть за что, если решили наказать - значит заслужила, если надо идти на танцы - она шла, изучать науки - пожалуйста, домашние дела - без проблем, поступать не туда, к чему лежит душа, а туда "где тебе самое место" - ну, что ж, значит, так оно и должно быть. Она не знала что такое свобода. И когда познакомилась с Кащеем, то впервые ощутила себя освобожденной от оков, которые организовали ей родители. С ним было либо все, либо ничего. С ним можно было ощущать себя нужной и важной даже если она не достигала высоких результатов. Он ничего не просил взамен за свою любовь. Кроме терпимости к его...пристрастиям. Алкоголь и наркотики... О них она узнала не сразу, как-то все крутилось так, что мужчина оставался не пойманным ею на подобном в первый месяц отношений. А потом понеслась... И вроде она даже внимания на это все не обращала - голову потеряла и все тут. Катались на машине с его друзьями, она все отказывалась от выпивки, мол, не пью и пьяной ни разу в жизни не была. Но однажды все-таки наступил день, когда ее "зожная" жизнь прекратилась. Тогда Кащей притащил всех к себе в квартиру, трех своих друзей и ее. Напились все... Да так, что одного вырвало. У девушки сорвало планку. Она устала от этого и решила как бы "показать", как поведение ее любимого выглядит со стороны. Они вдрезг разругались, как вдруг она взяла бутылку и глядя мужчине в глаза начала залпом глотать спиртное. Остановить ее он пытался, да только безуспешно. Ежики кололись, но продолжали жевать кактус. Вот так и у нее - горло жгло, да и ощущения от алкоголя, совсем невкусного, были так себе. Перед глазами будто дымка пробежала, сознание начало затуманиваться мгновенно. Оно и понятно - до этого девушка ни разу не пила и бокальчика шампанского. В ее семье алкоголь был под строгим запретом, а ее намуштровали и в рот не брать... Только вот эмоции, смешавшиеся в один момент в неконтролируемую бурю гнева и обиды - а что, молодой человек почти не обращает на нее внимания, а она что, терпеть это дело должна(?) - толкали ее на необдуманные поступки. А потому глотала спиртное она смело, сопротивляясь физическим попыткам Кащея ее остановить. Даже подавилась... А когда осушила бутыль, тяжело задышала, зажмурила глаза, а перед ними тут же за плесали радужные линии, девушка плюхнулась на диван. - Дуреха. - рассерженно выдохнул Кащей, зашаривший по столу руками, собирая закуску. Сделав ей бутерброд, он пихнул девушке, - Заедай хоть... Тебе это конечно, мало чем поможет... Есть она отказывалась, включив режим капризного "я с тобой не разговариваю". Сложила руки на груди и одурманено на него смотрела, пытаясь изображать гордость. - Да понял я тебя, понял. - Ничего ты не понял, - девушка даже удивилась, как тяжело ей стали даваться предложения. - Я вообще удивлен, что ты не упала от такого. - видя ее ошалелый вид, улыбнулся он. И все же сунул ей бутерброд. - Понял я. Как попойки эти тебя бесят... - он нахмурился. Он, особенно по сравнению с ней, был почти трезв. Девушка не реагировала. Час прошел в дурмане. Но дурман этот был удивительно весел. Ей хотелось смеяться, танцевать, ликовать и радоваться жизни. Это как раз то, чего ей хотелось долгое время - расслабление. Одно ее подбещивало, если это можно так назвать - она, словно капризная девочка, закатывала глаза и показывала язык - Кащей запрещал подливать ей или давать что-то еще. - Хватит ей. Завтра, я уверен, ещё и пожалеет о таком представлении. Сам он больше не прикоснулся к стакану - боялся что-то упустить по-пьяне. Мало ли на что может решиться его любимая в таком состоянии. Тем более, что он за ней порывов к алкоголизму раньше не замечал. Только вот не уследил все-таки. Думая, что за пять минут ничего точно не случится, мужчина оставил ее на едине с Демьяном, друг все же, а сам ушел покурить. И не видел, что происходило дальше. - Чё, запрещает он тебе все, да? - смеялся тот, раньше девушка его побаивалась, а сейчас сидела в его компании и ничего. Пьяный разум подстегивал на общение, веселье и любые авантюры. - Ага... Это вооьще... - она снова закатила глаза, - Ску-ко-та-а. - А ты, значит, хочешь еще чего-нибудь попробовать? - Ну хочу, - девушка растянула губы в пьяную улыбку. Опьянение никуда не уходило, даже наоборот, казалось, что с каждой секундой она все дальше от реальности и трезвости. Демьян же вытащил из кармана какой-то порошок и предложил его девушке. Мол, шикарное вещество, попробуй. Ну, пьяную дурочку уговаривать дважды не надо было. Да и схватывала она все, что показывал ей Кащеев собутыльник просто на лету. Лист бумаги, аккуратно, умелыми руками собранные дорожки, вдох порошка через нос. И повторить действия труда не составило... Ну как... После того, как она, неслучающимися руками, попыталась повторить, а тот вдоволь насмеялся, то сам организовал ей короткую белую полосу и дал вдохнуть. Она не задумывалась. Не успел Кащей ни предотвратить, ни помочь... Стоял на лестнице и курил, задумавшись, пока не... Дробные шаги вырвали из дум, по лестнице застучали чьи-то сапоги, а позже разнесся мужской голос. - Кащей... Там твоя невеста того... Окачурится щас! Рывок. Подъем. Дверь. Кухня... Крик. Все как в тумане. Не могло такого быть. Гнев тут же овладел им. - Что ты ей дал!? - Она сама! - отпирался тот. - Я тебя сейчас убью!!! - гневно заорал Кащей и кинулся к девушке. - Телефон набирай!! - Накроют... - Если она умрет - я тебя сам накрою!!! Деревянной крышкой! - он почти рычал. Она была совсем бледна. Губы стремительно синели.  Она лежала, почти недвижимая и, кажется, почти не дышала. Глаза девушки оставались открытыми, а все, что происходило вокруг, совсем не доходило до ее сознания. Голоса и звуки долетали до нее словно из-под толщи воды. Все замедлилось... Казалось, будто она сейчас уснет и никогда больше не проснется. И от этого становилось страшно. А значит засыпать нельзя - пришло ей в голову прежде, чем ее затормошили и стали кричать о том, чтобы она только держалась, что сейчас приедет скорая и все будет хорошо. А после... Кащей настолько быстро, насколько это возможно, соорудил раствор марганцовки и перетащив девушку в ванную вместе с ним. А затем стал вливать его ей в рот. Эффект пошел не сразу. Но рвота все же началась. Скорая ехала, кажется, несоизмеримо долго. Мужчина успел проклясть все и вся. А когда машина вместе с его любимой девушкой, пострадавшей из-за его же неосмотрительности и его же компании, уехала, запретив ему сопровождать ее, вовсе выгнал всех из квартиры и в первый раз в жизни, не зная к кому обратиться и что теперь делать, начал молиться... Бога для него никогда не существовало, но в эту ночь он готов был поверить во что угодно, лишь бы вся эта история не закончилась летальным исходом... И после всего произошедшего он вовсе видеть больше не мог вещества, а к алкоголю стал относиться как к чему-то, что можно употребить на празднике, застолье или поминках. Он понял это именно в ту ночь. А ведь Она говорила об этом почти с самого начала...