Околосмертное чудо

Первое что она увидела это его очки, которые чудом не упали ей на лицо. Он склонился над ней, сосредоточенно всматриваясь. Его растрепанные волосы, усы и густые брови показались ей забавными, но смеятся не было никакого желания. Какой-то прибор раздражительно пищал ей под ухо, сильно пахло валерьянкой и кофе; просто убийственным сочетанием для человека. Дышать было трудно, воздух был сухим и душным; больно бил в легкие при каждом вздохе. Стены отражали свет и вся комната будто светилась белым. Не прикрывай Харви своим обеспокоенным лицом и густыми волосами яркую лампу на потолке, Мэган точно бы ослепла. Приходя в себя, она опустила взгляд чуть ниже и увидела окно, из которого открывался вид на парк за клиникой. Было темно и тихо — значит ночь. Рядом с окном, на подоконнике, почти не слышно шуршало какое-то небольшое комнатное растение. На Мэган не было ничего кроме голубоватого медицинского халата и датчиков, выглядывающих из-под него. — Очнулась? Как ты себя чувствуешь? — Харви выпрямился и сел на стульчик рядом с кроватью. Мэган попыталась принять сидячее положение, но он жестом ее остановил. Именно он, а онемение в нижней части тела, одеяло, запутавшееся у нее в ногах и общая слабость. Совсем не они, а просьба доктора, — Не стоит тревожить повязку. Я бы посоветовал еще недельку не двигаться вообще. — Мхм, — она неопределенно хмыкнула и пощупала онемевшую часть своего тела; от ребер до середины бедра даже прикосновения не ощущались, но пальцами ног шевелить она могла. Все было в повязках, — Сколько я пролежала? — Ты поступила ко мне в полночь, прошло чуть больше дня. Кто-то постарался разбудить меня яростными стуками в двери клиники, но когда я вышел, ты лежала на земле одна. Вся в крови, в разорванной одежде, без сознания. — Харви остановился, нахмурился, подавил эмоции в голосе, и, посмотрев в свой отчет, продолжил, — Рваная рана, глубокая, удивительно, что внутренние органы не задеты. Я так и не смог идентифицировать ее происхождение. Позволь предположить, ты была в шахтах? Мэган кивнула, вглядываясь в лицо доктора. Тот как будто был почти что равнодушен. Как профессионал говорил по делу, изредка поправляя очки, и единственное, что выдавало его небольшое волнение это паузы после каждого предложения. Его голос будто хрустел, как костяшки пальцев когда их разминаешь; сонный наверное он. И вправду; под глазами синяки, взъерошенные волосы, движения неловкие и приторможенные. Как он сказал? Больше дня с полночи пролежала? «Должно быть сейчас три-четыре часа утра, ” — вяло подумалось Мэган, — «И он все это время не спал? Глупо. Единственный доктор в городе не должен так себя утомлять. У него ж еще медсестра есть, разве нет?» — Харви прервал ее мысли вопросом. — Я слышал об этом месте, но совсем немного. Там обитают монстры? — Мэган снова кивнула, — Есть ли вероятность того, что они могут выбраться к нам, наверх? — она мотнула головой в знак отрицания, — Как я понял по твоей ране, это невероятно опасное место. Если бы… Если бы ты пролежала там хоть на час больше, ты могла бы уже быть мертва. Прошло всего четыре дня с момента твоего приезда. Зачем ты туда пошла? — он вдохнул, снова выдавая свое волнение. И, как заметила Мэган, начал задавать личные вопросы, не входящие в перечень его обязанностей и услуг как доктора. «От усталости, наверное.» — Захотелось, — она с ухмылкой посмотрела на него. Настоение у нее было совсем отвратительное. Тот, ничего не говоря, встал и отошел к окну. Открыл его, и в отделение хлынул свежий воздух. Дышать сразу стало легче, хоть прохлада и обжигала легкие. Подул ветер, Мэган задрожала и обняла себя руками в попытке согреться. Харви бросил на нее взгляд из-за плеча и, коря себя в мыслях за неосмотрительность, быстро закрыл дверь в стационар, чтоб прервать сквозняк, и принес пациентке одеяло потеплее того, что на ней уже было. Мэган нехотя приняла его и укрылась им. Он снова присел рядом. — Ты могла умереть. Не стоит ходить туда больше, — Снова начал он, пытаясь уговорить ее перестать заниматься такими опасными делами. Она начинала раздражаться, по ее ироничному ответу, напряженно сжатым губам это было видно. Но он не мог позволить себе замолчать, только чтобы не выводить ее из себя; видит по ее глазам, что он поплатится за свою излишнюю заботу. — Вы плохо скрываете свои эмоции. Да и вы слишком эмоциональны для доктора, не находите? — Она полоснула его по лицу обращением на «вы», понимая, что не позволит вот так приказывать ей, что делать. Мэган бежала от этого из Зузу сити, не для того чтобы выслушивать нравоучения от какого-то сельского доктора, — Я сказала вам о происхождении ранения, и заплачу как только смогу двигаться. Дайте мне какую-то мазь для лучшего заживления и я пойду. Больше вас ничего не должно волновать. Харви снял свои очки, опустив голову на кулак, смотря на свое размытое отражение в плиточном полу. Он был светло голубым, как и все в клинике, и Харви показалось, что этот цвет стоит поменять. На зеленый например. Зеленый его успокаивает. Его любимый, мягкий и удобный кардиган, подаренный мамой пару лет назад именно зеленого цвета. Стоило бы поменять этот безликий, сияюще белый халат на него. Прямо сейчас. А потом и всю клинику перекрасить в зеленый. Почему она должна быть голубой? Кто это придумал? — Я выпишу вас через несколько дней, в зависимости от вашего состояния. Но в целом, с вас тысячу долларов за операцию, пятьсот за проведение в ночное время, четыреста за два дня в клинике, если брать грубо, триста за сопутствующие материалы и тринадцать процентов налога. И того, — он задумался на секунду, а потом ответил, — две тысячи четыреста восемьдесят долларов. Наличкой или картой? — Пришлите полный чек почтой, — Мэган снова взглянула на потолок, который теперь уже казался желтым; у нее плыло перед глазами. То, как быстро Харви высчитал сумму денег, которую она должна была заплатить Мэган даже не заметила, — Одежду и инструменты мои принесите, — Теперь, когда она его оттолкнула, она может выдохнуть и почувствовать себя в безопасности. "Не нужно прикрывать свои диктаторские замашки заботой и ожидать послушания, ” — рационализировать свои грубые поступки она умела мастерски, но сейчас ее на короткий миг посетило сомнение в собственной правоте. Он же доктор, а те имеют свойство навязывать образ жизни, который считают самым правильным. Это можно даже назвать профессиональной деформацией. Мэган кивнула себе и решила, что прощает этого человека. Харви покинул отделение в смешанных чувствах. Он хотел бы попытаться сделать что-то еще, но Мэган сохраняла молчание и даже не смотрела в его сторону. Она была такой бледной и уставшей, но все равно находила силы защищать свои личные границы, что невольно вызывало уважение. Он не спал уже двадцать восемь часов, и хоть это далеко не рекордное время в течение его жизни, его, по его же мнению, немолодой организм сдавал позиции и требовал отдыха. Он терял бдительность и мог не находить нужных слов для выражения своих эмоций. К счастью Мэган пришла в себя, состояние стабилизировалось и уже улучшается: можно не так пристально бдеть за ней. Но для начала нужно выполнить просьбу и принести лоскуты ткани, оставшиеся от одежды пациентки, которая обогатит или обанкротит его клинику; в зависимости от того оплатит ли она свое лечение. Кожаная куртка, которую он видел на ней совсем недавно потеряла свой блеск из-за грязи и зеленой слизи, осевшей на нее. Он пытался вычистить ее, и если с грязью дела шли, как по маслу, слизь не давалась совсем. Она, как жидкий клей, лишь растекалась по ранее чистым территориям, и ни спирт, ни хлор не брали ее. Если не считать этого и еще рассеченных рукавов, потерянной где-то половины передней части, странных дыр на задней, оставленных кем-то с большими и острыми когтями и отсутствия некогда приклеенных к плечам цепочек, то курта была как новая. Даже не имея никакого опыта в шитье Харви видел, что ремонту она не подлежит, но погибла доблестно, как доспех до последнего защищая хозяйку; ран от когтей на спине Мэган он не видел, значит часть урона куртка приняла на себя. Харви, взяв на руки ее уцелевшую мотыгу, кирку, какие-то мелочи по типу древесного сока в небольших баночках и лоскуты остальной одежды, уже пошатываясь, вернулся в отделение. Мэган, прикрыв глаза, размышляла. Как только услышала звук открывающейся двери, метнула на нее взгляд и чуть ли не расплакалась, увидев, что несет этот доктор в своих объятьях. — Мне жаль, — он положил ее вещи на прикроватную тумбу, и взглянул на Мэган. Она побледнела и напряглась, — Это все, что уцелело. Я постирал и высушил вещи, которые можно было, но, думаю, носить их уже будет проблематично, — она не сводила взгляда с черно-зеленой массы. — Она мне была очень дорога, — начала она тихо. Харви молча слушал, — Мне подарил ее мой профессор по юриспруденции в университете, — она прервала себя на середине предложения. Посмотрела в глаза доктору и невпопад сказала, — Спасибо, Харви, за спасение, — потом перевернулась на другой бок, лицом к стене. Это принесло ей неожиданно много боли, но виду она подавать не собиралась. Хоть «спасение» и было работой доктора, ей показалось важным его поблагодарить. Может в следующий раз будет еще охотнее ее латать. Эта фраза, сказанная так уверенно, чуть ли не заставила Харви истерически рассмеяться во весь голос. Мэган так забавно нахмурилась и смутилась, выдав что-то не в ее стиле, так сказать. Видимо, отдых нужен им обоим. Доктор быстрым шагом вышел из палаты и поднялся к себе в квартиру. Днем он приготовил суп, ожидая, что Мэган придет в сознание. Сам для себя он почти никогда не готовил, просто грел в микроволновке или поджаривал купленные полуфабрикаты. И для пациентов тоже впрочем не готовил. Работая в большом городе, в большой больнице, где есть бесплатное питание для больных, несколько столовых, круглосуточные кафе и доставка, Харви не приходилось самому что-либо делать. А тут, увы, просто не хватает людей. И клиентов и персонала. Он поставил на огонь остывший суп, поджарил тост и решил заварить себе кофе, потому что без него, подумалось ему, он не выдержит оставшиеся пару часов до рассвета, когда придет Мару, которые хотел провести присматривая за пациенткой. — Я приготовил для тебя куриный бульон. Тебе нужно поесть. — Он вернулся в стационар, не сводя глаз с тарелки, боясь пролить. Небольшой "завтрак" Мэган был подан на подносе, с тостом и стаканом воды. И тут она поняла, что была очень голодна. Даже не посмотрев на доктора, она присела, поборов стон боли, и принялась есть, пока тот медленно, смакуя пил свой кофе. Девушка быстро закончила трапезу и вопрошающе взглянула на Харви. Он выглядел убитым: уставшим, потрепанным, еле держался на ногах. Вот-вот и свалится на пол. «Какой ты врач, если не заботишься о себе совсем? Глупец, ” — подумалось ей, пока она неспешно рассматривала доктора. Тот, немного смутившись под ее пристальным, немигающим взглядом, отложил чашку и убрал поднос с ее колен. — Хочешь еще чего-нибудь? — Нет, спасибо. Суп был вкусный. — В тебе, должно быть, говорит голод. Я совсем не соображу в готовке. — Мхм, — она легла обратно в койку, прерывая зрительный контакт, и ответила, пародируя его манеру, — ты, должно быть, себя недооцениваешь. Харви удивило и частично позабавило то, с какой уверенностью она говорит. И вправду, с самого момента их знакомства он не услышал ни единого слова, сорвавшегося с ее губ неуверенно. Даже сейчас, после того, как она едва разминулась со смертью, Мэган не теряла хватки. Ему вспомнилось его увлечение психологией в университете. Те полузабытые, неполные знания подсказывали, что это не просто так. Она напряженная как струна постоянно, боясь чего-то. Удара со спины? Предательства? Впрочем, это как будто одно и то же. Харви непроизвольно склонил голову на бок и по-новому посмотрел на нее. С сочувствием. Мэган почувствовала его взгляд и повернулась ему навстречу. Теперь он изучающе ее оглядывал. Ну вот. Как же она ненавидела чувство, когда ей пытаются залезть в голову. Чего он от нее хочет? Почему он не уйдет, дав ей возможность отдохнуть? Она снова бросила на него взгляд и вычитала в нем беспокойство. Ну конечно, как же она не догадалась. Что же будет с его репутацией в этом маленьком городе, если его жители узнают, что новый фермер, который пришел поднимать экономику, которую так любезно загнали в канализации, умер под ножом нелюдимого доктора? Ничего хорошего. А, и конечно ждет не дождется получить свои несметные богатства. "Хватит пялиться. Убирайся из палаты, ” — хотела сказала Мэган грубо и сквозь зубы. Откуда в ней такая агрессия? Вместо этого сказала, — Доктор Харви, выключите свет, пожалуйста. Мне нужен отдых, — Он сделал, как она попросила и сел у окна. За ним уже светлело небо, и, хоть восходящего солнца видно не было, было очевидно, что скоро от выключенной лампы прока не будет. Харви, допив кофе, просидел все оставшееся время до появления Мару почти неподвижно. Он отдал ей инструкции по присмотру за пациенткой, и попросил будить его не щадя в любой непонятной ситуации. Обессиленно поднялся наверх, и лишь сбросив халат и обувь, при параде лег в постель. Сон, несмотря на усталость не шел. Он прокручивал в голове причину своего переезда в Долину. Харви как мог не подавал виду, но теперь в одиночестве, вспомнил свою реакцию на ее почти бездыханное тело, лежащее у его ног. Хоть и была полночь, шум от Салуна не собирался стихать. Было облачно и оттого темнее чем обычно. Харви склонился и с трудом взял Мэган на руки. Спортсменом он никогда не был, но необходимость придавала сил и он быстро перебежал в стационар клиники, покраснев от напряжения. Положив пациентку на операционный стол доктор снова ее оглядел. Кожа была местами покрыта грязью и кровью, лицо бледное и болезненное. Из порванной ткани в районе бедра выглядывала глубокая рана и призывно кровоточила. Его захлестнула паника. Холодный пот неприятно пополз по спине, мурашки пробежали по телу. Жизнь этого человека в его руках. Вокруг нет никого, кто бы мог хоть как-то помочь. Каждую секунду она все ближе к смерти, а он не может взять себя в руки. Уже полностью отошедший ото сна Харви сначала включил свет, а потом второпях надел наушники, которые лежали тут еще с вечера. Джаз его успокаивал. Джаз его… Вдох. Выдох. "Дыши, Харви." Вдох. Выдох. Он машинально подумал, что сейчас начнется соло от саксофониста, его любимая часть композиции. И паника отступила на второй план. Сердце замедлило ритм и время как будто приостановилось. Доктор в нем вернулся и он с профессиональной холодностью и точностью принялся за работу. Харви все думал об этом моменте слабости. А что если в следующий раз, а он не сомневался, что такие будут, учитывая упрямство Мэган, он не сможет успокоиться? На что годиться доктор, который паникует видя пациента? Оставаясь в Долине он рискует жизнями всех, ведь ответственность лежит на нем. Может стоит найти другую работу? Переехать? — Проклятье, — подумал Харви, и провалился в беспокойный сон. Проснувшись в полдень Мэган одним глотком осушила стакан на столике у койки. Можно было вдоволь належаться и отдохнуть. Хоть какие-то плюсы. Не за спасибо конечно, но тоже неплохо. И тут ей вспомнились пастернаки, которыми уже два дня пренебрегают и совсем не поливают. Они же там высохли уже наверняка, а она тут прохлаждается. Какой-то шум на переферии сознания заставил ее оглянутся к окну: дождь идет. Дождь! Мэган улыбнулась. Капельки постукивали по стеклу и скатывались на внешний подоконник, чтобы оттуда маленьким ручейком стечь на землю. В парке, который виднелся чуть подальше, стоял парень в темных одеждах и задумчиво смотрел на фонтан. Себастиан, кажется. "Ну вылитый я, ” — ухмыльнулась Мэган. Она опустила взгляд на свое раненное бедро и ощупала его. Теперь прикосновения отзывались болью, но это куда лучше, чем не чувствовать их вообще. Жаркое, тяжелое одеяло спуталось в ногах и как будто мешало дышать. Девушка оттолкнула его и села на койку. Тело отозвалось болью, но болью терпимой. Поэтому она рискнула и привстала. Харви проснулся совсем недавно и, почистив зубы, умывшись, заварив себе чашку кофе, решил спуститься в клинику. Учитывая, как рано Мару вышла на смену, пора бы ее отпустить домой. Она сидела за прилавком и с интересом читала. — Привет. Как она? — сразу перешел к делу доктор. — Стабильно, — Мару взглянула на него, — Я могу идти? Сегодня важный день. — Какие-то продвижения в твоем проекте? — поинтересовался Харви. — Нет. Это касается Себастиана. Он попросил никому не рассказывать, — она собрала вещи и сняла халат с медицинской шапочкой, — Проект изжил себя. Я слишком долго возилась и меня обогнали. Представляете, ту девушку, победительницу, пригласили работать в самый большой астрономический комплекс Фернгилла. — Ах, да. Не думаешь, что ее изобретения будут отправлять на фронт? — Может. А какая разница, куда их отправлять, если так можно продвигать науку? — тут они завернули на философскую составляющую вопроса и Харви поспешил ретироваться в стационар, пожелав «медсестре» успехов. Подоспел вовремя, ведь пациентка пыталась совершить преступление против своего тела. Стиснув зубы и опираясь одной рукой на столик, а другой на тумбу, Мэган пыталась встать на ноги. Доктор ринулся к ней и придержав ее за плечи, смягчил обратную посадку. — Что ты творишь? — он обеспокоенно ее осмотрел. Ее балахон, полностью закрытый спереди и завязанным на тонкой веревочке сзади, скрывал рану. Харви хотел бы сейчас же взглянуть на свою работу, но это было бы немного вульгарно, поэтому он решил повременить, — Швы же разойтись могут! Мэган вздохнула и провела рукой по волосам. Доктор сегодня выглядел особенно: в измятой рубашке, уже давно не заправленной, с неизменной чашкой в руках, взъерошенными усами-волосами и припухшим от позднего сна лицом. Домашний такой. Привлекательный. — Можешь, пожалуйста показать ранение? — она кивнула, припустила завязку сзади и обнажила свое бедро. Он припустил повязки и она, мельком увидев весь масштаб трагедии, эти синевато-красные цвета и прозрачные швы, сразу отвернулась. Харви поправил очки, нахмурил брови и наклонился поближе. Выглядело для обычных людей ужасающе, но он отметил что почернений нет, инфекций тоже, заживление шло самым лучшим образом. Он выдохнул с облегчением, испил из чашки и наложил новые бинты. — Ну? Все уже? — доктор, закончив, не моргая смотрел на ее бедро в упор уже почти пару минут. Он поднял глаза на лицо Мэган и увидел, что та немного смутилась. Списав это на усталость, он, наконец, отошел. — Все выглядит очень многообещающе. Учитывая какая вы сегодня активная, думаю через пару дней смогу вас выписать. Сильно болит? — Только когда двигаюсь. — Хотите болеутоляющее? Или что-то еще? — Нет, спасибо… Скучно мне, — Харви отвел взгляд и посмотрел на пейзаж за окном. Все тот же дождь, — Послушай, у тебя же режим ни к черту, когда ел в последний раз? — Давненько, — задумавшись ответил он. Уже почти два дня не ел совсем. — Вот и отлично. Сходишь, найдешь еды нам обоим. Думаю мне уже можно что-то посолиднее супа, — Мэган предвкушающе улыбнулась. Харви повернулся к ней и ответил на улыбку. Хотел бы он так же с энтузиазмом ждать еды, — Действительно, что-нибудь горячее, мясное. — Я схожу к Гасу в таком случае. — Дождь же на улице. — Не сахарок, не растаю. Пепперони устроит? — Тц. Ты себя со стороны не видишь. Как по мне слаще тебя лишь звездные капли, — Мэган игриво улыбнулась, — Пепперони подойдет, так уж и быть. Но в следующий раз ничего меньше стейка я не потерплю. Харви хохотнул в кулак, допил кофе и отправился выполнять поручение. Ему нравилось, что Мэган прямо говорила чего хочет и свободно выражала свое мнение. Было в этом даже немного зависти. Он поднялся наверх и переоделся. Душ подождет до окончания обеда. Теперь он почувствовал, как же сильно голоден. Выйдя на улицу он вернулся мыслями к девушке. Они действительно уже несколько раз флиртовали. Это что-то значит? После инцидента он обещал ни с кем не сближаться в маленьких городах, ведь там каждый может оказаться потенциальным пациентом и заставить его волноваться сильнее обычного. Конечно, он все еще помнит, что было позапрошлой ночью, но будь Мэган кем-то ближе чем новый знакомый, он может и не смог бы успокоиться. Она… вызывала интерес. "Новизна всегда вызывает интерес, ” — буркнул он наперекор опасной мысли. Два года он почти ни с кем не общался больше, чем по работе, и вдруг появился человек с которым ему хотелось бы общаться больше, чем по работе. Но это невозможно. Мэган точно продолжит свои вылазки в опасные места и, если он начнет утолять свой интерес к ее персоне, рано или поздно сердце Харви не выдержит и он упадет плашмя рядом с ее окровавленным телом. Мару, увы, будет не в силах что-либо сделать. Вообще, забавно, что из-за такой отчаянной нехватки персонала, неквалифицированный человек получает очень важную роль в жизни пациента. Доктор пытается ее немного обучать, но по уровню она все равно не дотягивает даже до новичка, только практикующего мед ассистента. Пора было делать выбор: или оставлять эту деревню, или эту работу. На этой драматичной ноте Харви дошел до Салуна, по словам Мэган, названного в его честь, и открыл дверцу. Днем народу не было, лишь официантка Эмили и сам Гас. Атмосфера внутри была такой уютной, как в винтажных фильмах. Камин справа разожгли, звук дров сочетался с мягкой, ненавязчивой музыкой. Деревянный лакированный интерьер, стены, столы и пол, отсвечивали камин золотым сиянием. Харви сразу почувствовал себя расслабленнее и теплее. Запах кофе и жженого хвороста заполнил легкие. Игровые автоматы сами собой время от времени пищали и требовали внимания. Бильярдный стол остался неубранным с прошлой партии. — О! Наш дорогой доктор Харви! Добро пожаловать! Поздравляю с успешной операцией, — Гас дружелюбно раскрыл руки. — Да! Вы просто герой! — Эмили отвлеклась от протирания столов и широко улыбнулась вошедшему. Харви ссутулился, подойдя ближе, смущенно отвел глаза и ответил что-то наподобие благодарности. Мару, значит, уже поведала всем новости. Гас добродушно рассмеялся, вышел из-за прилавка и обнял его за плечи. — Не надо скромности. Мы гордимся тобой всей долиной! Не дай Иоба, случилось бы что ужасное с нашим новым фермером, если бы не твои золотые руки. Так держать, — доктор почувствовал искренность в словах этого мужчины, даже какое-то семейное тепло и улыбнулся, — А теперь скажи, голодный? Любое блюдо для тебя сегодня бесплатно. О, я понял. Ты пришел принести еды Мэган, правда? — Да. А вы больно догадливый. — Я по глазам все всегда вижу, — Гас еще раз хохотнул и вернулся за свое место, — Выбирай, герой. Харви еще никогда так нигде не встречали. Это, в конце концов, просто его работа, обязанность. Ему до этого не доводилось в буквальном смысле спасать жизни, лишь гробить, но все же. Это признание приятно. Он опустил взгляд на меню. Ничего нового. Заказал пепперони с собой, как и обещал, и тепло попрощавшись, вышел в холод и сырость. Картонная коробка грела руки, но если Харви будет мешкать, она быстро перестанет. «Небольшая пробежка не помешает, ” — подумал он и спустя несколько мгновений уже заходил в клинику. — Простите, мистер курьер, боюсь у меня нет наличных. Но я же могу оплатить чем-то другим, правда? — Харви чуть не уронил коробку от неожиданности. Мэган стояла у прохода в стационар и улыбалась, как черт. — Ты это репетировала пока меня не было, да? — он мрачно подошел, — Эта шутка не стоила того, чтобы вставать, — он подал ей руку, давая на себя опереться. — Очень даже стоила, — она охотно за нее схватилась и, ковыляя и морщась от боли, дошла до койки, — Ах, какой восхитительный запах. Харви настойчиво попросил больше не тревожить швы, и только, когда Мэган поклялась никогда больше не вставать на свои ноги, передал ей пиццу. Она набросилась на нее, как брошенный, голодный котенок, и за секунду проглотила два кусочка. — Медленнее, пожалуйста, — сказал он и скрестил руки на груди, кое-как, терпеливо ожидая. Девушка подняла на него глаза, держа третий кусочек в руках, и с видом того же несчастного котенка передала ему коробку, — Благодарю. Оставшееся они доели в тишине, оба думая о своем.