Часть 1

Когда избранные герои вошли в Рощу, над вершинами деревьев едва занимался рассвет. Серебристые травы расстилались морем меж черных стволов, не было слышно ни птиц ни пчел, лишь зловещим шелестом наполнялся удушливый болотный воздух, да тут и там раздавались в тишине странные шорохи и шипящие стоны. Багровые цветы среди болот казались свежими ранами на давно истлевшем мертвеце. — Странно тут как-то, сир… — испуганно повторил оруженосец, уже в который раз, — Деревья как мертвые, трава эта, словно туман, да и будто смотрит кто в спину. И смеется. Они оба услышали это, призрачное эхо, от которого вскинулись на дыбы кони и разом похолодело внутри, но притворялись, что почудилось. Все, даже лошади. А может им кто-то другое в уши нашептывал, что притихли. — Бог с нами, Авер, — также по прежнему убежденно отозвался рыцарь, — Его светлый дар не оставит нас даже в сей темный час! Подумал конечно не то, но стыдно было материться при мальчишке. А может просто жутко — здесь. Где бы они ни были. Казалось — нигде. Сколько они так блуждали в пустоте и безмолвии? Может действительно час, а может целую вечность. Не трудно было определить время по солнцу, но была одна проблема. Солнце не всходило. Луна все также сияла в вышине ледяным, серебристо-голубоватым отблеском и когда дорогу им заступил зверь, рыцарям показалось, что он спустился с самого неба по лунной тропинке. Такого быть не могло, но ведь и белых волков не бывало. Да к тому же способных на людскую речь. — Безусловно, господа. Вы как никогда приблизились к богу, с тех самых пор, как вошли сюда. Волк стоял на осколке серого камня, спиной к лунному диску и призрачный свет за его плечами серебрил шкуру, струился огромными крыльями, а Луна в его прозрачных глазах светилась золотисто-лазурным, словно витражи в епископских покоях. — Приветствуем тебя, добрый дух! — торжественно поклонились рыцари. Волк прищурился. — Вы знаете, кто я? — задумчиво поинтересовался он. — Конечно! Ты светлый ангел, посланный Создателем нам в помощь! — с благоговением отозвались гости. Люди вообще часто начинали с хамства. — Ну разумеется, — медленно кивнул волк, — И чем же я могу служить столь доблестным воинам? Морда у него при этом как-то странно кривилась, словно в нос попал тополиный пух. Но рыцари ничего подозрительного не заметили. — Мы явились спасти благородную деву, которую похитило зло! — патетично воскликнули они. — Что, опять? — все-таки фыркнул волк. Он не мог припомнить, выжил кто-нибудь тогда или нет. Или это были уже другие. Люди все на одно лицо. Принцессу он знал. Она была другой. Живой, но другой. Она играла с ведьмой. С одной стороны, это определенно не могло закончиться добром. С другой стороны, с чего бы это должно было волновать его. — Прости, мы не понимаем тебя, дух, — между тем, снова поклонились рыцари. Волк совсем по человечески вздохнул. — Вы у нас впервые? — Доселе твой создатель не говорил с нами! Усмешка на призрачной волчьей морде совсем была не видна. — И теперь вы жаждете лично с ним встретиться? — Мы желаем сразиться с гнусным чернокнижником, если на то будет Его воля! — ревностно перекрестились рыцари. Волк снова вздохнул. «А я что сказал?» — мельком подумалось ему. Хоть слова колдовские и имели силу, изменчивые, как лунный свет, у смертных ничего не менялось. Их судьба была предопределена. — Так или иначе, вы на верном пути. Я могу проводить вас, — предложил он. Рыцари благодарно поклонились. — Веди же нас, светлый ангел! И благослови на сей трудный подвиг! У их ног, расстилаясь шелковой лентой, тихо засияли две лунная дорожки, ведущие куда-то в чащу. — Мой создатель благословит, — склонив голову, смиренно пообещал волк, — Если желаете вернуться к истокам, идите по правой дороге. Если же ваша вера крепка, а намерения поистине благородны, ступайте по этой тропе. Только не оборачивайтесь. Старый тоже умел смеяться. *** Осень в Роще год из года наступала рано и длилась почти вечность, порой до самого Йоля листопады кружились в воздухе, сухие листья пахли терпкой горечью, опадая на землю и без ветра взмывая в небо, подчиняясь колдовскому дыханию земли. Пусть Роща была давно мертва, пусть и хранитель ее немногим отличался от своих владений, мало ли было забот. В бескрайнем лесу и бездонных топях много чего загадочного росло и еще больше невообразимой жути водилось. А с некоторых пор и не только там — в Башне тоже хватало. Не помогло и заклятие, благодаря которому в ней хоть пламя горело, да можно было дышать без боли. Чаща вовсе не была бескрайней, вот только за краем ее лежали иные земли, те, из которых приходила зима. И смерть. Впрочем, ее выросший у вечной границы маг не так уж страшился. Матушка была некроманткой, да и он помимо алхимии много чего изучал. Оттого и читал едва ли не каждую свободную минуту, даже за чаем. Из-за Грани тянуло холодом, Рионтар поплотнее стянул на плечах накидку, переворачивая ветхую страницу. И все равно будто стылые когти по щеке к шее скользили, маг кожей ощущал холодное лезвие, далекий отзвук боли, казалось еще немного — и впрямь кровь из разреза польется. Только ничего не было, ни крови ни раны. — Снова мерзнешь, братец? Тебе, кажется, всегда теперь холодно… — ласково пропела Кара, — Стоило ли оно того? Она тоже здесь была, сидела на окне, как еще дома привыкла. И тоже с книгой, хотя обложка и казалась какой-то странной, будто бы из пергамента с выбитыми под кожу рунами. Что-то шептала едва слышно, перебирая пальцами. — Как и всем нам сестрица, — также мягко улыбнулся маг, незаметно повел рукой, — Оглянись вокруг. «Как и везде». Карамин никогда не промахивалась, бросая нож. И едва ли мерзла, сидя на сквозняке. Но если что и стоило в этом мире жертв, так только сила. Власть над мертвым и немертвым, а прежде прочего — над своей слабостью. Хрупкие создания слетались к источнику, не имея воли противиться, погибшее тянулось к живой крови. Так создавалось вечное равновесие. Нарушил идиллию только возглас сестры, когда она обернулась — и это было не заклинание. Рионтар даже не понял, откуда она такие слова знает, от змея своего что ли? У ее ног нежно улыбались, покачивая головами, белоглазые гадюки, льстиво обвивали колени, кладбищенские бражники кружились короной над темными кудрями, норовя запутаться в волосах. Сестра выглядела черной королевой. Рионтар снова улыбнулся. В комнате значительно потеплело, будто камин кто разжег. Хотя знал, что с рассвета еще в Башню ученик не являлся. «Смерть к смерти, именем черной крови, чтоб тебя Луной и три раза всем Кругом…» — мысленно пообещала замершая статуей Карамин невесть, кому, присовокупив к заклятию парочку еще менее королевских выражений. Змеи восхищенно зашипели, как верные служанки, но мертвых смерть не брала, а пламя на себя Карамин призвать не решилась, посреди древней Рощи магия порой менялась непредсказуемо и загадочно. — Убери отсюда свою дрянь, Таро! — не выдержала она наконец, соскакивая на пол и брезгливо отряхиваясь, — Помнишь же, что не выношу гадов! Иначе бы из родительского дома не съехала так рано, даже раньше, чем он сам. И дракона порой с трудом терпела. А уж эту призрачную дрянь летучую… «Я б с радостью, да гномы все не торопятся!» — мрачно хмыкнул Рионтар. Чинить свою давно покосившуюся и наконец рухнувшую башню сестра почему-то как назло не спешила. — Похолодало нынче рано. Что же согреет мертвые сердца, как не древняя сила природы? «Та, что древнее иных сил», как издевался ее дракон. Хотя Рионтар не сомневался, что илаирские мелодии ему напела сестра. Как и многие другие похабные идеи, изысканно упакованные в прекрасные баллады о любви. Дикие лисы в Серых горах не зря водили свои танцы по весне, когда проще всего было завлечь в сети замечтавшегося путника. Рионтар мечтать давно не умел. Наверное, с тех самых гор. Хотя и не слышал зачарованных песен ни разу, да и самих не встречал, даже тень хвоста по земле не мелькнула. «Лучше б и крыла в небе не встретить…» А уж хвостов и поблизости хватало — тоже к сплошному несчастью. Карамин себя проклятием не считала, исключительно даром небес. «Какие небеса, такие и подарки». С небесами у бескрылых традиционно не складывалось. С земным у владеющих лунным даром тоже. А с сестрой вообще кое-как складывалось лишь у невозмутимой марегорской принцессы и загадочного (от слова гадить) черного дракона. У того вообще все и со всеми складывалось. В основном в гроб, как у матушки. Да и Кара из всего ковала свои ножи и обо всех при случае точила. А еще нюх имела на кровь волчий, едва покосившись за окно, уже знала — явились. — Там кажется гости, — сощурившись, пригляделась она, — Благородные вроде бы. Неудобно, однако. Надо этот мусор вынести. «Действительно» — подумалось Рионтару. Магия сама собой засияла в руках. Но сестра указывала на листья на полу. Снова нанесло ветром, драконы вечно не закрывали окна, один простыть не боялся, другой вообще редко думал — предпочитал дуть. Сияние рун стихло, лицо мага тоже заметно посмурнело. — Меньше надо из погреба у меня запасы таскать. Таскал обычно дракон для принцессы, но видно дегустировали сообща. Они вообще много чего вместе делали, и в основном это радовало лишь тем, что их с учеником не донимали. Хотя бы изредка. — Нет, в самом деле, рыцари на конях. Один даже в золотом плаще, — не унималась Кара, — Сам посмотри! — Да Старый опять чудит или дети балуются, — меланхолично отмахнулся брат. Он звал их детьми, хотя без дыма колдовских трав и сам покоя не знал. Даже во снах они скользили тенями за плечом, вились у земли змеями, насмехаясь, нашептывая чуть слышно, не давая забыть ни о чем. Будто он мог. И все-таки подошел к окну, когда донесли о непрошеном визите. «Отчего интересно только сейчас…» Поздороваться маг не потрудился, впрочем, как и с ним. — Бойся, премерзкое отродье! Воинство света уже у твоих ворот! — неласково возвестили гости. «Розы бы велеть посадить, на удобренной-то земле глядишь по весне и зацветут» — хозяйственно прикинул Рионтар, — «Хотя… у матери на заднем дворе, помнится, чего только не поднималось, только успевай упокаивать». Идея выращивать цветы на мертвой земле была так себе, глупее только явиться сюда живым. — Ну и за каким бесом… — начал он, подходя к окну, и сам себя перебил, оставались вопросы любопытнее, — Хотя бес с ним, это потом, что важнее — какой дорогой вы вообще-то до сей ручки дошли? — указал он на дверь. «Живыми и даже в своем уме», хотя насчет последнего маг изначально имел большие сомнения, раз уж вообще поперлись. До окна Башни было высоко, а маг говорил тихо, но голос шелестом змеиной кожи звучал в головах. И даже приобретал некую глубину, резонируя от черепных стенок… ничего особо не мешало. На воинство они к тому же не тянули, всего двое, средних лет могучий рыжий рыцарь в золоченом шлеме со львами, да молодой русоволосый оруженосец на гнедой кобыле. Если и был с ними кто еще, кроме склонности к неуместной патетике, так то ли заблудились в топях, то ли все-таки имели хоть немного рассудка. И не поперлись туда вовсе. Кони нервно всхрапнули, но рыцари не смутились. — Нас привел добрый дух сей Рощи в облике благородного зверя, дабы изничтожили мы это гнездо зла и разврата! Дурман вроде уже отцвел, сон-трава тоже… Рионтар с подозрением покосился на сестру, не забыл еще прошлые ее собачьи бега, но она пожала плечами. — Да он сам теперь оборачивается, уж не делай из меня зверя больше, чем мать… природа. По болотам говорит на лапах шастать проще, дичь легко попадается. Вроде даже не врет для разнообразия, вон, как видишь — эти уже попались… Рионтар на секунду даже задумался — куда больше то. Фантазия вариантов не предлагала — только конструкции насчет матушки, и не то чтобы тоже разнообразные. Дичь между тем топталась под окнами, ожидая ответа. — А это он сдуру, — ласково пояснил маг, — молод еще. Не совсем понял, когда я велел неразумных тварей в лабораторию наловить. Прямо как он сам в детстве таскал матери жуков, старясь выбрать поинтереснее — но все равно шло на эксперименты. Собственно, куда еще годились рыцари и жуки. Те зло ответом не удостоили, однако в свою очередь зябко поежились. Осень была ранняя, теплая, но обоим показалось, что в воздухе повеяло белым хладом. Святое дело оборачивалось как-то препохабнейше. — Benedicte, dominum, — на всякий случай нестройно затянули рыцари. Читали молитву по традиции в конце службы и в глубине души оба гнали от себя нехорошее предчувствие, что их собственный тоже не за горами. Но вопреки ангельским обещаниям создатель отнюдь не спешил с благословением. Да и зло изгоняться не спешило, напротив, в комнате произошло какое-то шевеление. Скрипнула дверь, стуча каблуками по полу вбежала принцесса, внеся с собой аромат ирисов и небольшую сумятицу — дракон тоже был с ней. Относительно некрупный для неба, в комнате он сразу занимал собой все пространство. Хотя умудрялся ничего не задеть сильным крылом. — Добрый день, мастер Рион, — вежливо кивнула она хозяину башни, с подругой с утра уже виделись, а вот за окном было интересно, — О, а эти господа кажется снова ко мне! — пригляделась она. — Вот сами и разбирайтесь, Ваше Высочество, — едва поклонился маг, — И ты… тоже не маленькая уже, сссестрица. Родственные чувства все-таки проскользнули в голос глухим шипением. Не то чтобы возраст имел значение в ее случае. Помнится, подвал от крови пришлось отмывать, когда ей едва ли четырнадцать стукнуло. Кажется, тот кретин охотился на дев невинных, вообразив себя сыном Дьявола. Наградили тайную службу, что же… как всегда. *** Избрали героев Марегора всем королевским советом, честно скинувшись на самых героических, кого отыскали. Остальные или героями считались поплоше, или прятались лучше. Но политический скандал с Синеяром предотвратить попытались, втихую отправили, без объявления войны. Король с того самого обручения был сильно не в духе, а его фаворитка, поговаривали, и не в лице. Да и полдвора до сих пор заговаривалось и все про какие-то тыквы с мышами. Заплатили щедро, по тысяче золотых каждому. Поделили герои тоже честно, пополам. Оруженосец получил целую сотню и горячо был благодарен господину. Когда в проеме показалась сама Миралис Гордая, которую они нанялись спасать из лап чудовища, он и Создателя возблагодарил — жива! Значит хоть король не казнит. «Может и победим!» — воспарял духом совсем сникший было парень. «Может и поедим…» — тоже не безрадостно подумал расчетливый Тарсиус. Тем временем рыцарь перестал наконец кланяться Ее Высочеству и заприметил в широком окне остальных. Особенно его смутил почему-то смуглый и златокудрый парень с гитарой. Обликом он напоминал светлого принца, но мрачными, как дождевое небо, глазами, почему-то о жутких грозах над марегорским заливом. Другой был тоже невысок, нездорово бледен и черноволос, с зелеными, как у кошки, дурными глазами, зато ухмылялся так, что руки бы ему рыцарь не дал. Только сразу по морде. — А кто это с вами, принцесса? Миралис оглянулась через плечо. Драконы к счастью тоже успели обернуться и хоть издали напоминали пристойную свиту. Карамин по обыкновению очаровательно улыбалась. — Мой верный менестрель и моя ближайшая наперсница, Кара Небесная. И ее… прекрасный паж, — ограничилась она нейтральным титулом. На преданного рыцаря черный дракон явно не тянул, а любили его песни и пляски в башне горячо, но своеобразно. — Нам не сказали что вас прям всех похитили… — ревниво усомнился рыцарь, — Особенно вот этих вот… прекрасных юношей. От присутствия этаких щеголей возле принцессы у честного рыцаря усы топорщились от возмущения. На евнухов они оба как-то не особенно походили, а вот подставу все происходящее напоминало неимоверно. Хотя непривычный к интригам воин и не мог пока разобрать, какую именно. — Я не мог оставить королеву моего сердца перед лицом опасности, — твердо сообщил менестрель, — Я конечно бард, но все-таки приличный человек! Рыцарь устыдился своих подозрений. Все же остались еще на земле чистые души, в которые не закрались ростки греха, завистливо стремящиеся разрушить светлые духовные узы. Поистине зло было неудержимо в своем коварстве. И змеей просачивалось во все щели — принцесса даже не могла вспомнить, когда хитрый Котик тоже тут очутился. Кивнул, сочувственно обнимая приятеля по несчастью за плечи, а на словах о человечности аж всплакнул, спрятав лицо в ладонях. Выдержки золотого дракона ему увы недоставало — он все-таки тихо заржал. — А то! Как можно бросить любимую подругу, я ж тоже не чудовище какое. Миралис взглянула на него, потом на всадников. Расклад был четыре к одному, но в пользу черных. — Так вы пришли спасти меня от злого мага? Но меня забрал из дворца злой дракон, — педантично уточнила она. — Тогда я спасу вас от дракона! — приободрился рыцарь. Болотного колдуна он с некоторых пор почему-то боялся значительно больше. Возможно потому, что с драконами покуда лично не сталкивался. — А вот это вряд ли, — покачала головой Миралис. — Вы сомневаетесь в моей доблести?! — оскорбился храбрый защитник всех угнетенных. Принцесса вздохнула. — Ну что вы, — вежливо улыбнулась она, — Я сомневаюсь в вашем будущем. — Это как? — озадачился рыцарь. — Скажем так, будь я кукушкой — сейчас промолчала бы, — с обычной тактичностью донесла свою мысль принцесса, закрывая окно, — А пока ожидайте. Мне нужно припудрить носик и заварить травы. Какие же герои без… чая. Рыцарь ничего не понял, но на всякий случай перекрестился. Окружающее продолжало коварно окружать и становилось все подозрительнее. «Может назад повернуть?» Но был поздно, обе дороги растворились будто их и вовсе не бывало, за спинами стеной стояла непролазная чаща. Кони нервно ржали, переступая с ноги на ногу. Тарсиус про себя тоже, но по прежнему сохранял на лице невозмутимое выражение. Хотя и с некоторой долей предвкушения — И что теперь, светлая королева? — Теперь надо выбрать, что им показать. Точнее — кого, — вместе нее ответила Карамин. Котик тут же встрепенулся и предложил — кого. А точнее — что. Лапа у него была гибкая на удивление, хоть и когтистая. — Это мы оставим на крайний случай, — вежливо заметила принцесса, — Выйдите, пожалуйста, оба. У нас королевское совещание с придворной ведьмой. Судя по лицу Кары, она сама не особо понимала, какого… двора успела стать ведьмой, но хоть и улыбалась подруге без злости, дракон посмеяться вслух не рискнул — было в них обеих что-то такое, что наводило на мысли — котик котиком, а девять жизней вместе с именем судьба не выдала. Тарсиус как обычно галантно поклонился, сцапал по пути стопку пергаментов с полки и свалил на чердак, где у него были припрятаны вино и чернила — помимо любви к принцессе, душу грела недавно изданная монография по ювелирным традициям восточных земель. Вторая была на подходе, да и третья не за горами — королева нуждается в подобающей роскоши, а отбирать — во всех смыслах, дракон умел, как никто. Каталогизировать на досуге тоже было увлекательно. Слог у дракона был изысканный, литературный — жаль, что имя пришлось выдумать, якобы автор — какой-то там дряхлый заграничный профессор, давно не отличающий сарказм от маразма. Читатели поверили без раздумий, но дракон все равно в глубине души негодовал. Принять его за одного из них — какая ужасная нелепость! Будто эти забавные создания могли так глубоко разбираться в столь тонких вопросах… ха. Дракон фыркнул, мимоходом охлаждая бутылку снежным облачком — у штормовых драконов были свои преимущества. Сверху на крыше разозленный Котик плевался огнём, безвинно страдали вороны, а его сосед снизу заслуженно наслаждался бесплатной закуской, приятно обжаренной до хрустящей корочки. «…и мозги — в том числе» с усмешкой заключил Тарсиус, когда сквозь дыру в крыше прямо перед носом свалился очередной подарок судьбы, удовлетворенно облизнулся и приступил к работе. *** Между тем, в малой гостиной и впрямь шло совещание, плавно переходящее в препирательство. — Я своего люблю. Вдруг чем ранят, — усомнилась принцесса. В том, что у благородных рыцарей мечи неблагородно смазаны ядом она даже не сомневалась. Благородство — оно вообще такое. Не для всех, только для самых светлых. — А мой сам всех любит, — выдвинула встречный аргумент подруга, — Вдруг чем… короче, у Таро и так репутация очень не очень. Представь, что тогда будут говорить. В среднем выходило, что рыцарям полюбому кабзда. О том, что и так говорили — причем еще до того, как сестра со своим «котиком» свалилась на голову Рионтар предпочитал не вспоминать. — И кстати, какие это вообще? — попыталась припомнить Карамин. Спасать порывались регулярно, но обычно так далеко не заходили. Примерно до топей. Хотя маг все равно негодовал, обожравшаяся, а того больше — свистнувшая фляги и память мелкая нечисть резко наглела и по ночам распевала похабные кабацкие песни у самых окон, воняя человечьим духом, а заодно оскорбляя тонкий слух, изысканное чувство прекрасного и батюшку Рионтара. Об их матушке они почему-то неизменно помалкивали. — Кажется четвертые, — припомнила принцесса, — Причем за месяц. Нет, с этим определенно надо что-то делать, Кара! Вот только что, — задумалась она, — Они же все того… даже смерти не боятся. Пока не увидят, конечно. А до тех пор верят что огонь истинной любви их спасет. Остальные до Башни вообще не дошли, не то утонув в болотах печали, не то сгорая от страсти где-то по дороге, но в столице не теряли надежд. — …Кстати неплохая на самом деле идея, — также задумчиво, но с тенью лукавой улыбки откликнулась Карамин, — Может пускай и спасет пару раз. После такого они сюда точно дорогу забудут. Принцесса с полуслова не понимала. Она понимала без слов. Наверное, это их и сблизило тогда с ведьмой так крепко. — А он точно согласится? — все таки усомнилась она. С драконами всегда было непросто. Но Кара справедливо полагала, что ко всем можно найти подход. Например сделать так, чтобы им с тобой было еще сложнее. — Да кто драконов спрашивает, — насмешливо фыркнула она, но все же рассудительность подруга была заразна, — То есть — когда они были против того, чтобы хорошенько поразвлечься? Особенно пламенные. Принцесса кивнула. Интеллектуалка, с детства привыкшая к дворцовым интригам, она разумно полагала, что ничего на свете не происходит без причины. А ведьма просто ощущала по природной мудрости, что не всему нужен повод. Людям обычно хватало дури. Драконам — тем более. «Кис-кис-кис!» — мысленно позвала она. На крыше что-то громко брякнулось и еще громче выматерилось. Спустя пару минут заранее недовольный дракон явился, попыхивая огнем и попахивая сгоревшими перьями. Спустя еще четверть часа выяснилось, поразвлечься дракон действительно был не против, но отнюдь не с каждым. — Да пофиг мне, что мужик. Но он же бородатый!!! — с отвращением рыкнул он на справедливое замечание принцессы, что драконы не наделены по природе своей глупыми человеческими предрассудками. Вопреки россказням о пламенном разврате, у Котика были весьма гибкие, и все же нерушимые моральные принципы. Поколебать их могло всякое, но стремное — никогда! «И не бесплатно!» — А ты дунь, — невозмутимо посоветовала Карамин, — Вот и слиняет. Дракон хмуро фыркнул. «Один раз уже дунул, до сих пор вон от тебя слинять не выходит…» Подругу он любил вполне искренне, но не вполне добровольно. Хотя сам не знал, не было ли это все отговоркой для успокоения личной гордости. В конце концов, он так и не проверил, не соврала ли та пьяная алхимичка на Конклаве. Впрочем, два раза проверить бы не удалось, а один все-таки не хотелось. Зная его драгоценную Кару Небесную, всякое могло быть… Да и весело с ней было, что уж там — не соврала тогда. Но он все равно для порядка продолжал кобениться. Очень уж любил это дело, чего греха таить. — От них конями воняет! — В башне магический источник при каждой комнате, а у нас безвыходное положение, — парировала Кара, — Что тебе стоит вообще, ты этих коней на войне с седлами жрал. «Это откуда ж узнала», — мельком подумал с подозрением Мерсиор, — «Она ж тогда даже не родилась». Хотя ведьмы почему-то всегда догадывались. И что хуже — обо всем. — И чесноком! А я знаешь ли люблю шоколад! «Угу. С перцем и кровью», — хихикнула про себя принцесса, — «Кого-то мне это напоминает» Вкусы у них во многом сходились. Да и вообще характеры, как она считала. Но Карамин искренне полагала, что она святая дева. Не придушила ведь как-то до сих пор эту пламенную заразу. — Эликсиры мои возьми. Полынь все запахи отбивает, — проявила непривычную щедрость она, — И хватит спорить, времени мало. Дракон насупился. Полынь он тоже не особенно любил, предпочитал дикие розы и подмаренник. Хотя ей в принципе шло. Перспектива вконец обозлить ведьму пахла определено хуже, а взгляд так и вообще отбивал желание собачиться дальше. Он этот взгляд хорошо знал, у него в основном был такой же. И крайне негативное отношение к любой субординации, неспособной сравниться с мощью древней стихии, однако дикохвостые сами были истинными детьми природы, не то что какие-то там человечьи волшебники. В принципе, к своим дракон всегда был щедр. На пакости — тем более. — Как прикажете, госпожа магичка, — ехидно поклонился он, — Должна будешь. В деревню одну хочу слетать, есть там у меня недоеденные… незаконченные дела. — Слетаешь, — милостиво разрешила хозяйка, — Хоть завтра. Если сегодня будешь для меня красивый и ласковый, гад… радость моя. Во первых, за окрестные деревни король выговаривал каждый раз Рионтару. А во вторых — дракон бы все равно полетел. Причем именно завтра и даже без всяких рыцарей. Да и вообще ни о чем не спрашивая. В этом она даже не сомневалась, тоже слишком хорошо знала. — Буду-буду, — нежно пообещал дракон, — Как никогда. Я у тебя вообще котик. А ты не ценишь, злая женщина. Но это пока. Прозвучало как-то недобро, хотя он почти и не врал. Время побыть ужасным и жестоким еще найдется. Вот хотя бы в той самой деревне. А может где и поближе. «Однажды я заставлю весь мир в себя влюбиться», — уверенно пообещал сам себе дракон, скрываясь в соседней комнате, — «А пока так уж и быть, потренируемся на кошках». *** На гербе рыцаря сиял золоченый лев, перевитый лентой с девизом «Самоотверженность и Отвага». Принцесса решила, что все должно быть как полагается и тоже кликнула герольда, объявить начало эпической битвы. — Эй, смертни… бессмертные подвижники, вы еще тут? — высунулся из окна исполнительно явившийся на ее зов Тарсиус. И только потом вспомнил, что замечтавшись о своей эпопее, забыл сменить ипостась. «Упс… прости, родная. Неудобно конечно получилось». — Боже правый!!! — дружно выдохнули рыцари, шарахаясь от окна, — Все кончено! Принцесса обесчещена и убита! Миралис тоже подошла к проему, приветливо помахала рукой. «Ничего, солнце мое, так даже лучше» — Я здесь, господа. И все только начинается, поверьте. Все излишнее и не имеющее отношения к турниру она благоразумно проигнорировала. Дракон величественно проигнорировал вообще все. — Ваша участь решится в поединке, хм… поистине героическом. Кто победит, тот и получит свой конец… «и от обеих по шее, а я за наглость добавлю!» …то есть — в конце боя руку и сердце принцессы, — звучным голосом менестреля объявил он королевскую волю, — И той самой рукой прекрасная дева вознаградит героя, а ее сердце будет вечно хранить память о его незабвенном подвиге! «Как и все, кто про это узнает». Про честный и славный все-таки врать не стал. Золотое крыло рассвета, Тарсиус и сам был очень светлым. Ну, по меркам драконов. — И это чудовище вас не… или все-таки да?! — продолжал сокрушаться рыцарь. Оруженосец покраснел. — Как вы могли такое подумать о благородной даме! — искренне возмутился Тарсиус, — Ее Высочество всегда сверху, как и подобает! Действительно, летать на драконе как-то иначе не будучи акробаткой было бы достаточно неудобно. — Я имел в виду, что он должен был вас сожрать! — вознегодовал герой, обращаясь непонятно к кому, а точнее почему-то снова к принцессе. Несмотря ни на что, она по прежнему казалась самой нормальной из всех. И на всякий случай дал затрещину оруженосцу, просто для порядка. — Драконы милостивы и всем прощают свои долги, — еще более величественно промолвил золотой дракон, — К тому же не каждую сталь мы и вовсе способны прокусить… — Вежливость, — щит леди, — заметила принцесса. — А это что?! — покосились на дракона обалдевшие рыцари. Упоминание, что это в целом вполне возможно их совсем не вдохновило. — А это — меч! — светло улыбнулся во все сто тридцать два зуба дракон. Ворота Башни вдруг сами собой отворились. «Скажи «не, ну а вдруг!» и войди» — проступила в камне над входом резная надпись. Рыцарю сходу не понравился ее сомнительно-алый цвет, а оруженосцу — как улыбнулась в окне давешняя компаньонка принцессы. — Добро пожаловать, господа. Не смущайтесь, к нам можно прямо с конями, мы здесь уже ко всему привычные… все переварим. Улыбка у нее была ласковая, но клыки какие-то выдающиеся. На мордах усталых рыцарских лошадей отобразилось нечто поистине осмысленное, и выразительно складывающееся в «да ну нахрен!!!» Они совсем по человечески переглянулись, тихо попятились назад и вдруг ломанулись куда-то, не разбирая дороги. Герои обреченно сделали шаг, но снова запнулись о незримую преграду бьющегося в агонии разума. — Вот так сразу, сир? Там может надо еще чего… помолиться? — пришел на помощь побледневший оруженосец. Рыцарю тоже очень вдруг захотелось не сходя с места перечитать от корки до корки все святое писание. И желательно несколько раз. Главное чтоб не сходить подольше с этого самого места. Впереди было темно, тихо и пахло высохшими розами. «Как в склепе…» — посетила обоих запоздалая мысль, противной мышью пробегая по хребту. Но отступать было некуда. Лошади сбежали, ангел являться на помощь не спешил, чаща за спиной с хрустом сомкнула острые сучья. Принцесса продолжала улыбаться. — Вы главное шлемы снимите. А то там черепа потом так некрасиво бренчат, право, не игра, а сплошное безобразие. Драконы смеются и промахиваются. Играли на лужайке у Башни, но всерьез — на поцелуй. Оттого и судили строго, все должно быть благопристойно, как и положено в рыцарском турнире. А уж в качестве чего там рыцари — ну кому какое дело. Мячом так мячом. Главное — все на месте. Кара предлагала еще и брата позвать, дескать проигравшие тоже должны целовать «что-нибудь такое, чтоб лучше старались». Чародей столь сомнительной чести глубоко возмутился, а его ученик почему-то вдруг захромал, то ли намекая на дисквалификацию, то ли надеясь, что поражение запишут. Но на него так посмотрели, что чудесное исцеление произошло тут же, не иначе как по волшебству. Поистине, в Роще издавна творились необъяснимые чудеса! О причинах Миралис против обыкновения даже задумываться не стала и обоих выгнала с поля за злостное неуважение к королевскому турниру (стараясь не вспоминать лицо чародея, на коем читалось плохо скрытое облегчение — не было в нем рыцарского духа), а насчет драконов постановила, мол кто поиграл — целует соперника. С тех пор уже третий месяц держалась стабильная ничья, драконы проявляли чудеса изобретательности и мелкого жульничества, даже скучно стало. Пришлось отменить. *** Как ни странно, рыцари все-таки решились ступить под темные своды. Хотя нужное настроение было уже создано. Светильники в Башне не горели, лестница уходила куда-то под бесконечные своды, но все же скоро привела в просторную гостиную, такую же темную и тихую, как все в этой гнусной обители ужаса и кошмара. Камин не был зажжен, даже свечи не горели. Принцесса в глубоком бархатном кресле казалась заблудившимся в вечности призраком, ее компаньонка безмолвно застыла за левым плечом, как черная тень. К счастью, больше в холодной и мрачной комнате никого не было. — …Прославленный в тысяче боев храбростью от края до края света сир Гелрунд Синеярский к вашим услугам, Ваше Высочество! — чуточку нервным, но все же подобающим моменту торжественным голосом представил господина оруженосец. Принцесса едва заметно поморщилась. А вот это по правде говоря могло сулить проблемы. Рыцарь был местный, но и впрямь прославленный. В Марегоре тоже его знали. Говорили, даже драконов пару раз побеждал. Тас правда уверял, что практически все убитые рыцарями драконы это в лучшем случае неразумные виверны, а в подавляющем — дружеские визиты зеленого змия, но все-таки. Миралис была абсолютно уверена, пережить подруга способна все, даже смерть. Она бы и сама рыдать вряд ли стала. Наверное поэтому они и сдружились. Но не желала подобного никому из них. Просто потому, что только драконы и стоили чего-то в безлунном мире. Под Луной же и вовсе были своими, как и прочие реликтовые создания. И их тоже оставалось немного, к счастью для блага мира, но к сожалению для его красоты. — Я готов к битве с богопротивным чудищем, Ваше Высочество! — тем временем объявил рыцарь, преклоняя колено, — И мой оруженосец тоже сочтет честью принять за ваше имя благородную смерть! Судя по побледневшему парню, готов он особо ни к чему не был и в глубине души отчаянно хотел к маме, но честно делал вид, что да. И чуть не хлопнулся в обморок, когда откуда-то из полумрака вдруг раздался ироничный, хрипловатый голос. Довольно далекий от интимного шепота, но преисполненный столь завораживающего соблазна, что даже в будуаре прозвучало бы непристойно. А возможно даже и в борделе. — Ну, можно и так назвать… благородной смерти конечно не обещаю, но так сказать la petite mort гарантирую… а вот хамить не надо. Противных в этом мире не любят, а меня здесь обожают все. Некоторые даже до гроба. Я бы даже сказал — большинство. «Так вот кто у меня заграничные романы втихую таскает!» — догадалась принцесса. Почему-то она так и думала, что это была не подруга и уж тем более не ее брат. Впрочем, ей эти книги все равно никогда не нравились, просто библиотекари вечно подкладывали новинки в заказы, желая угодить высокородной даме. А Тас вообще лишнего читать не любил, предпочитал действовать. Текучая лирика у него была в крови, а язык от природы подвешен до чрезвычайности. Принцесса в его искренних чувствах к себе не сомневалась, но и в остальных мотивах общаться с людьми была абсолютно уверена. Все драконы неизменно обожали две вещи — побеждать в любом поединке и неплохо перекусить. И в основном прекрасно совмещали эти устремления в моменте. Она уже видела подобное на балу в честь неудавшегося обручения с принцем, но все равно до некоторой степени впечатляло. Воспитанная при образованном дворе Миралис всегда обладала тонким вкусом к красоте и снисходительными взглядами на нюансы. Главный состоял в том, что превратиться в девицу дракон на этот раз так и не соизволил, лишь сменил ипостась на человеческую, да и то весьма относительно. Его волосы сделались еще длиннее и украсились золотыми цепочками, как и руки, тут и там сверкали каплями яда темные изумруды, черное одеяние обзавелось впечатляющими разрезами, а он сам — подведенными на илаирский манер глазами и совершенно нелюдским взглядом, в котором читались обещания таких наслаждений, что небо с овчинку покажется. Зрачки остались вертикальными, зато обувь вовсе пропала вместе с остатками приличия, судя по тому, как медово он улыбался, томно прикрыв глаза и поправляя струящиеся шелка. Ну или делая вид, что подразумевалось именно это. По комнате разлился тяжелый аромат роз, почему-то неуловимо горчащий полынью. «Надо бы Таса тоже уговорить. Пламенное блядство штормовой конечно не изобразит, но какое однако безобр… разнообразие!» — подумалось принцессе. Ханжеством она никогда не отличалась, только хорошим вкусом и любовью к необычайному. Не настолько, но каждому свое. К тому же полынь Миралис с детства не любила и прощала только подруге, а вот эксперименты — вполне. — Ты кто… такое?! — забыв о манерах вытаращился на столь дивное создание обалдевший рыцарь. Оруженосец так и вообще застыл молча, разинув рот. Щеки у него вспыхнули, как маков цвет. — Мерсиор Черноомутный. Негасимое пламя Юга, темный взгляд бездны, сила, что древнее иных сил. Для своих — Котик. Для остальных… хм, как это у вас говорят… Аминь, — ухмыльнулся гость. Лицо он состряпал патетичнейшее, на зависть столичным менестрелям. Но в тонкой ухмылке сквозило что-то невыразимо похабное, весьма отсылающее к профессии, что древнее иных профессий, как выразилась бы получившая придворное воспитание Миралис. Хотя про себя подумала конечно несколько другое. «Интересно, а не оттого ли в Илаире дети такие красивые, что драконы под боком сидят? И судя по всему не без дела». Впрочем, дикохвостых там тоже хватало. Хотя даже они вели себя гораздо пристойнее. «Ну… по сравнению с этим — определенно», — немного подумав, пришла к компромиссу принцесса. Малообразованным рыцарям имя из жутких легенд Пустошей и вовсе ничего не сказало, как впрочем и строки из высокопарных южных баллад. — А где дракон? — глупо переглянулись они, исподтишка все же пялясь беззастенчиво на чеканный профиль и блестящий водопад волос. Шелковая ткань будто бы невзначай соскользнула с бледного плеча. В комнате отчего-то стало заметно жарче. Рыцарь тоже слегка покраснел, взгляды у обоих сделались одинаково рассеянные. Котик оптимистично возрадовался. «Ну хоть с зельями и заклятьем возиться не пришлось на таких идиотов!» Тайные арканы использовать дракон мог, но по правде говоря порядком ленился. Хватило природного пламени и природной наглости. Впрочем, как и почти всегда. — Улетел, — хмыкнул он, — Но обещал вернуться. Если будете плохо себя вести, мальчики. Хотя лучше не надо, поверьте. Дракона будить опасно… Миралис подумала, что Тарсиус тоже частенько придуривается. Не до такой степени, конечно, и все же драконы почему-то просто обожали то и дело прикидываться безобидными созданиями. Возможно потому, что с их истинной сущностью подобное уже не могло оскорбить. Она ничего не имела против, у всех свои хобби, но каждый раз было немножечко смешно. — Да не убоимся мы зла, что ненавидит созданий божьих! — собрали тем временем остатки моральной стойкости рыцари. — Ну что вы, господа, — промурлыкал Котик, — Вас грязно обманули… снова. Зло всех любит. — Это как?! — поразились простодушные воины, стараясь смотреть в глаза. Только хуже стало, глаза у всех драконов были колдовские, затягивающие, как бездны. Тщательно собранная в кучу выдержка расползалась по швам со страшной силой. Дивный гость изящно взмахнул рукой, сверкнув тонким рубиновым браслетом. — А вот сейчас и узнаете, — неуловимо облизнувшись, пообещал он, подталкивая рыцарей в комнату. Принцессе показалось, что язык у черного дракона даже в этой ипостаси остался змеиным. Они почему-то покорно пошли, точно зачарованные. Дверь захлопнулась сама собой. Прошел час, из комнаты не раздавалось ни звука. Двери в Башне у Рионтара были с некоторых пор заговорены на совесть. Особенно почему-то в спальнях. — Долго они что-то бьются, — тактично заметила Миралис, — Как бы твой Котик и правда не пострадал. Мечи наверное стоило конфисковать. Мерсиор не слишком ей нравился, выросшая в дождливом Марегоре, она не любила дикого огня. Но все-таки они неплохо ладили. Определенно с драконами принцесса всегда находила больше смысла, чем с рыцарями. — Драконы не умеют страдать, — покачала головой Кара, — Только наслаждаться. Особенно пламенные. Особенно этот. Страсть у него в крови. Огонь наконец занялся, танцевал на углях, разгоняя мрак. Они с подругой играли в рианские шахматы за столиком у камина, правила у колдовской доски были сложные, но принцесса прекрасно рассчитывала ходы, а ведьма — что обладающие подобием разума фигуры случайно сгореть не хотят. В среднем выходила пока что ничья. — К телесной любви? — поинтересовалась принцесса, передвигая белого коня. — К любому гадству, — кивнула Кара. Черный ферзь под ее взглядом переехал на указанную клетку сам, а когда хозяйка отвлеклась, незаметно отполз еще дальше. Но потом все-таки слегка усовестился и занял более-менее подобающее правилами место. Принцесса тоже умела смотреть с величайшим достоинством. Да и вообще была очень внимательна к подданным. Где-то в коридоре скрипнула дверь, с порога запахло осенними яблоками и дымом сгоревшего белолиста, который по легендам отпугивал призраков. Ученик мага наконец возвратился, был в своем темном дорожном плаще, велел безмолвно явившемуся духу отнести сумки на кухню, сам зашел спросить, не нужно ли чего госпоже ведьме, мол до вечера опять в лес уйдет. Как чувствовал, когда понадобится. Или когда начиналось самое интересное. Миралис не слишком хорошо его знала, а последнее время вообще редко видела, осенью было много забот, но без сомнений поставила бы на второе. — Подожди здесь, как раз скоро найдется и для тебя дело, — кивнула Карамин, — Вот прямо-таки хвостом чую… Парень молча кивнул, прислонился к косяку, поглядывая на дверь пустующей обычно спальни. Капюшон он так и не снял, но Миралис показалось, будто на бледных губах промелькнула призрачная улыбка. Когда дверь наконец распахнулась, принцесса подумала, что распахнули ее с ноги. Судя по лицу дракона, он и правда был не в духе, но вместе с тем весьма удовлетворен. Как и всегда, когда где-нибудь от души нагадил. Впрочем, как ни странно, доблестные воины были вполне себе живы. И даже очень счастливы. По крайней мере, улыбались они как блаженные, трепетно держась за руки и глядя в глаза друг друга. — О, возлюбленный мой… как же долго я не замечал твоих чувств! — сердечно признался рыцарь, обнимая оруженосца. — Если бы я только знал, что они взаимны, сир! — всхлипнул тот. Рыцарь смущенно покраснел. — И что вдвоем можно вознестись на такие вершины блаженства! — подхватил он. Принцессу они оба в упор не замечали, полностью захваченные невиданными доселе чувствами. Или чьими-то подлыми чарами. — Да если бы вдвоем… — коварно напомнил дракон, — И это вы еще вчетвером не пробовали. Очень рекомендую! Но без меня, увы, долг не ждет. И вам кстати тоже пора. Миралис подумала, что соблазн и впрямь имя змею. Но все же наверное второе. А вот первое — черный сарказм. И подходило оно куда больше. Что-то в его голосе говорило, что видел он их обоих не только на вершинах, но и в гробу. Рыцари так и продолжали трогательно обниматься, попытались обнять и дракона, печально вздыхая. — Ах, прощай, милый друг! Мы будем скучать. — А я нет! — насупившись, злорадно фыркнул Котик, ловко уворачиваясь от их рук. — Что ты сказал?! — обиделись рыцари. Карамин тихо показала ему то ли кулак, то ли рунный аркан, принцесса не разглядела. Дракон тоже носил похожий, изящный золотой браслет, украшенный изумрудами и Миралис давно поняла, что с украшением что-то не так. Хотя вряд ли сам дракон это понимал. Разве что в общих чертах. Башня же ее отчего-то рухнула. — Говорю — а я не буду скучать, я вообще плакать буду! — ловко поправился дракон, голос его прочувствованно дрогнул, — Вот, уже начал. И в ту же минуту действительно зашелся в рыданиях, даже наземь упал, пряча лицо в коленях у подруги, плечи его вздрагивали. Карамин только вздохнула, когда Миралис вежливо протянула свой платок. По всему выходило, что дракон гнусно ржет. Рыцари же расчувствовавшись и впрямь вытирали слезы. Карамин снова вздохнула, лицо у нее выражало бесконечное терпение. — Даро, открой портал, пожалуйста. Мальчикам надо выйти. Высшая магия дикохвостым давалась хуже, к тому же Роща искажала все, а здесь была нужна точность. Брата она звать не стала, живо представив его взгляд при виде подобной идиллии. Обрученным с пустой вечностью не понять влюбленных, как мертвецам — живых. — Куда? — коротко спросил ученик, рисуя что-то на полу, а потом и в воздухе. Движения у него были скупые, но верные. И с Рощей он умел ладить, кажется, лучше, чем даже его мастер. Карамин порой казалось, что этот парень с лисьими повадками и сам просто ее часть. — А на городскую площадь, — подумав, решила она, — Там кажется сейчас турнир. Мир должен знать об истории их великой любви. Он этого заслуживает. Лунно-серебристый портал переливчато сиял, в его свете лица рыцарей казались особенно вдохновенными. — Прощайте, господа, — кивнула им на прощание ведьма, — И передайте — так с этого дня будет с каждым, кто сюда заявится. Эманации Рощи ныне на рассвете встали в противофазу с лунным циклом и взошла над миром голубая звезда. И понадеялась, что казнят их за этот небесный оттенок инквизиторы все-таки не сразу, дабы успели хоть разобраться. С людьми всегда было сложно. К тому же и дракон, едва они переступил черту, перестал притворяться, вскакивая на ноги и раздраженно сверкая глазами. — Я тебе каждого железного болвана который за ней припрется так соблазнять не буду, и не рассчитывай, прекрасная моя! — с возмущением прошипел он, в воздухе закружились обжигающие искры, — У драконов знаешь ли есть достоинство! И оно несовместимо с бородой и луковым духом. — Больше и не понадобится, не волнуйся, — успокаивающе улыбнулась Карамин, — Никто из них теперь сюда не сунется. Дракон на удивление быстро остыл. Может быть еще и потому, что Тарсиус тоже вернулся, заметил, как прожгло подол принцессы и недовольно поджал губы, с возмущением поглядывая на него. Необыкновенно благородный романтизм отлично сочетался в нем с истинно драконьим скупердяйством. В воздухе сильно похолодело, и казалось, даже запахло грозой. — Думаешь? — недоверчиво уточнил Котик, демонстративно игнорируя штормового собрата. Но искрить и дымиться перестал, сделав вид, что это сугубо его личное решение. Карамин кивнула. — Уверена. Железно. Люди порой не страшатся даже смерти. Но всегда до смерти боятся любви. *** За окном уже смеркалось, когда за дверью поскреблись. Рионтар только устало вздохнул, откладывая записи, не глядя усмехнулся чему-то, переворачивая страницу. — Ну что, набегался? Дух леса… Машинально потрепал за ухом, снимая репей, руна в пальцах вспыхнула, свернулась кольцом, как змея. — Доиграешься, ошейник выдам. И впрямь Башню мою стеречь будешь псом. Серый пес у колена проворчал что-то, мотнув головой. Но заклятие не сбросил, будто сказать что-то хотел, а не сорвать аркан. Магия давалась ему ему легко, без ножа, без зелий — он словно перетекал, неуловимо, как ветер. И уже нормальным голосом поправил: — Вообще-то волком. Я это заклятие у госпожи Кары подслуш… познал эмпирическим путем. Ну и пошутил немного — не настолько ж они идиоты, чтоб и впрямь к вам прийти… наверное? Прозвучало с сомнением. Вместо ответа Рионтар молча обернулся, раскрыл окно. На поляне за Башней в каменном рунном круге паслись расседланные кони, — хорошие, рыцарские, поутру до опушки отвести, а там уж егерь сам продаст, сотня монет пожалуй сойдет за беспокойство. — Оу… простите, мастер, — может в голосе и послышалось бы раскаяние, а в глазах все больше небо отливало с годами ядовитой аконитовой синевой — и смехом, пожалуй, как ни опускал взгляд, а видно было — не люди его заботили. Если о чем и сожалел, так вот разве что учителя отвлек — а то верно и вовсе не дошли бы до Башни рыцари, долго ли навек заблудиться в топях? В конце концов, правая дорога вела именно туда. Вернуться к истокам — ему чем то нравилось это выражение, вычитанной в старых книгах. Все произрастало из земли и все же в нее возвращалось. Была в этом некая возвышенная и тонкая красота. — Бог простит. Их. Наверное, — не удержался, передразнил Рионтар. И тоже усмехнулся. Говорят, он дураков любит… Роща прощала лишь силу — так уж повелось. Может и верность до поры не помеха — долго ли от пса до волка? Ошейник снять — и право, вовсе не отличишь.