Глава 7. Давай, иди сюда

Нервы - Нарушим

Можно я засну и, когда открою глаза, этого ничего не будет? Не будет его квартиры, его запаха табака и ванили и, что главное, холодной постели рядом, где его, черт побери, нет. По жизни, видимо, всегда так: испытав счастье, взмахнув в небеса, почти сразу же падаешь наземь, пробивая со всего маху дно. Услышала шуршания на кухне. То есть он все-таки не ушел, оставив меня одну? Это дает хоть какую-то надежду, но необходимость разговора не отменяет. А как разговаривать? Сказать, что ой, Серёж, может забудем? Давай откатим все назад, так, будто вчера ничего не было, и ты продолжишь быть рядом, как был, ладно? Ведь все же в плюсе, так? Глупо. А если я закопаюсь в одеяло и сделаю вид, что меня здесь нет? Ещё глупее. Резко поднялась на кровати в надежде, что головная боль пронзит меня насмерть. Увы, не пронзила. На стуле лежала сложенная рубашка, будто намеренно оставленная мне. Допустим. Накинув ее на голое тело, дрожащими пальцами застегнула пару пуговиц по центру. Громко выдохнула. Чем быстрее мы поговорим, тем быстрее пройдет боль. Наверное. Тихо, на носочках, прошла до кухни и остановилась, оперевшись плечом на стену. Серёжа что-то жарил, на запах вполне съестное. — Привет, — тихо, будто даже не своим голосом, сказала я. — Привет, — бросил мне парень, не поворачиваясь. Сердце пропустило удар, даже два. В принципе, что и следовало ожидать, да, Маш? — Поговорим? — с трудом выдавила из себя я. Уже была готова заплакать. Вцепилась в рубашку, как в спасительную соломинку. — Подожди, сырники переверну, — шикнул на меня молодой человек. Нервно вздохнула. Он оглянулся. Пыталась по выражению лица понять хоть что-то, но не могла. — О чём? — Что о чём? — не поняла я. — О чём говорить-то будем? — Серёжа медленно пошел ко мне, смотря прямо, как обычно с вызовом мне и моему спокойствию. Хотя последнего давно уже не было. — Может… может, стоит забыть то, что произошло ночью? — сглотнула я. Он остановился буквально в десяти сантиметрах от меня, но я все равно чувствовала себя вжатой в стенку. — Не понял, — усмехнулся Серёжа. — Зачем? — Чтобы сохранить дружбу между нами, — мне хотелось злиться. Ну почему он не понимает ничего?! — А так она не сохранится? — наклонился вперед, вжимая меня в эту чертову стенку, нависая так, что наши носы уже соприкасались. В легких не осталось кислорода, вокруг - тоже. Он забрал все, мое сердце и даже воздух. — Я не хочу тебя потерять, — честно призналась я. — Какая же ты глупая, — усмехнулся он мне прямо в губы. — Да почему? Глупая, глупая, глупая, постоянно глупая! — сорвалась я. — И ничего другого, хотя я сейчас больше всего думаю о на… — Я люблю тебя. Тут же обмякла. Что? — И уже давно. Наверное, как только в первый раз увидел. Нет. Он врет. Это не может быть правдой. Он издевается. Оно же так не работает, чтобы идеально совпало, ответно и эмоционально. — Не прошу тебя сейчас мне что-либо говорить о взаимности или невзаимности. Просто подумай, возьми времени столько, сколько нужно. Я все равно ряд… Помолчи уже. Накинулась на него с поцелуем, не дав закончить. Господи, если это действительно так, если он правда целует сейчас мои губы и сжимает бедра, то… то… то я самая счастливая на свете. Господи, я так счастлива. — Я тоже люблю тебя, Серёж, — оторвалась от его губ я и посмотрела прямо в глаза. Буквально секунда, и он вернулся к моим губам. — У тебя сырники сгорят, Серёжа, — засмеялась я, упершись рукой в его грудь. — Пусть горят, — усмехнулся он и вернулся к поцелуям. Но спустя полминуты отстранился. — Блять, ладно. Я смеялась так звонко и так легко, как, пожалуй, никогда, смотря за тем, как парень судорожно пытался выключить плиту и откинуть подальше сковородку с уже знатно подгоревшими сырниками. Затем он подхватил меня, закинув на плечо, и прямой наводкой пошел в спальню.