.

сумеречная, блеклая, темно-синяя прохлада. редкие капли противного моросящего дождя создают туманную дымку, опускаясь все ближе к топорщащемуся местами асфальту. этот город - муравейник. или обезьянник? нет, скорее, все-таки, муравейник. дома, один за другим, тянутся целыми стаями каменных монстров, похожие как две капли воды. где то свет горит, где то уже погас. сугуру уставшим взглядом провожает очередное потухшее окно в безжизненной новостройке. в голове то ли слишком много всего, то ли она совсем опустела, стала полой, как фальшивый боулинговый шар. термометр выдавал небольшой минус, но при этом почему-то было душно. спертый городской воздух сдавливал лёгкие гето, сжимал их в своих противных, шершавых объятиях, грозясь лопнуть каждое прямо в груди. из одного уха в другое звенели тихие, но надоедливые колокольчики, а от затылка к макушке поднималась противная вибрация, то затихая, то вновь становясь слишком громкой. все мысли принимали обличие сонаты, сыгранной на костяных клавишах расстроенного фортепиано. шаг за шагом, сугуру шёл по каменистой поверхности дороги, краем уха улавливая отвратительно громкое шуршание подошвы. люди даже в сумерки сновали туда-сюда, расталкивая друг друга, крича вслед обозленные фразы, кто-то улыбался, кто-то громко хохотал. от всего этого давно должен был начать дёргаться глаз, но у гето вместо глазных яблок были стеклянные шары, вместо ярких радужек - тусклые ягоды гнилого шиповника. вместо кожи - серое месиво, покрытое шрамами. казалось, вместо тела - мешок с костями. молоточки в ушах становились все громче, хаотично выстукивая совершенно несовместимые ритмы, перекликаясь с обрывками слов. он сходит с ума? возможно. дым и пар от заводских труб был виден издалека, он тянулся, словно горькая, вяжущая жвачка, пережеванная кем-то и переданная по кругу. дымные облака будто обволакивали город, каждый дом, проникали в лёгкие сквозь ноздри и заполняли каждого изнутри. и какой в этом смысл? был ли он вообще когда-нибудь? одинаковые многоэтажки, одинаковые люди, одинаковые, цикличные события. жизнь, если и чувствовалась, то только как заевший фрагмент песни или плёнки, зажеванной кинопроектором. пресное, отвратительное, прогорклое нечто, которое хочется только выплюнуть. дополнив удушающий городской воздух табачным дымом, гето прислонил окурок к серовато-бледной коже на запястье и совершенно не почувствовал отклика. нездоровая ухмылка тронула его лицо. больше он не чувствует боль. звук битого стекла раздался близь барабанных перепонок, но происходил откуда-то из груди, ближе к сердцу. есть ли у него сердце? уже не факт.