Жнец — Квон Хёк [AU]

Я медленно сходил с ума

У двери той, которой жажду.

Весенний день сменяла тьма

И только разжигала жажду.

✎ᝰ. А.А. Блок

Хёк почти не помнил как его зовут. Точнее, имя то он, конечно, помнил, однако оно перестало иметь хоть какой-то смысл для Квона. Спустя десять лет после смерти имя стало бессмысленным набором букв для Хёка, так как, обретя статус жнеца, вся его прошлая жизнь просто стёрлась. Жнецы не разговаривают, не мечтают и не привязываются ни к кому. Они просто существуют, выполняя свою прямую обязанность — сбор душ. За какие грехи Хёка наградили таким положением? Риторический вопрос. У него было множество грехов, поэтому вполне ожидаемо, что такого ублюдка, как он, высшие силы решили наказать особо изощрённым способом, ведь для Хёка нет ничего хуже обыденности. После того, как душа Хёка покинула тело, за ней попросту никто не пришёл, и по итогу он никуда не попал — ни в «рай» ни в «ад», какими бы они ни были. Спустя год бессмысленного метания видимое тело Квона окончально деформировалось, превратившись в однотипный силуэт, окутанный тёмным дымком, который смахивал на мантию. Не хватало только косы для полного завершения медийного образа смерти. Первые года три Квон пытался бунтовать, вот только ему же хуже, так как без ежедневной нормы по сбору душ, тело Хёка скручивалось в леденящих судорогах. К этому нельзя привыкнуть и сопротивляться этому тем более невозможно. Даже фанатичному мазохисту не понравятся подобные ощущения. Потому что удар принимает на себя не тело, а душа. Пришлось смириться с новой работой. Десять лет ни голода, ни усталости, ни единой минуты сна. Из ощущений остались только ледяной холод, который был привычен и спустя время стал просто фоном, и предчувствие чужой смерти. Именно по этому чувству жнецы понимали, где находится их «клиент». Конечно, если кого-то переклинет — в основном это относилось к совсем «зелёным» жнецам, — они могли раскрыть свой рот и перекинуться парой слов с себе подобными или с душами, которых они провожали до распределительного пункта. Вот только после первой же попытки большинство сдавалось, так как их горло сводило болезненными тисками, а язык немел всего после пары слов.

◤━━━•❥•━━━━━━━━◥

Поздняя ночь. Но едва ли можно было сказать, что на улице тьма. Вокруг всё пестрило разноцветными неоновыми выесками с рекламами, а в окнах жилых домов горел свет. Квон Хёк беззвучно материализовался в квартире, и первое, что он ощутил, — запах. Да, жнецы не могли чувствовать запахи, как живые, однако души перед смертью всегда оставляли за собой лёгкий след в воздухе — это отличалось от общепринятого понятия «аромат». Это было скорее ощущение, которое могли уловить только жнецы. У кого-то из людей это был страх, у кого-то тоска, у кого-то тихое облегчение, или же простое, спокойное принятие, будто умерший уже был готов к уходу из мира живых. Здесь пахло лекарствами, пóтом и глубокой усталостью. На кровате лежал мужчина лет шестидесяти: седой, с глубокими морщинами и колтунами в бороде. Его грудь еле поднималась. Ещё пару минут и душа сама покинет тело, Хёку даже не придётся «помогать». Квон подошёл к кровати, бесстрастно заглядывая сквозь телесную оболочку мужчины, чтобы увидеть очертания души, как его что-то дёрнуло бросить пустой взгляд в окно, находившееся напротив постели. Ничего необычного... Кроме одного «но» — как бы Хёк не старался отвести взгляд и заняться своей прямой обязанностью, он продолжал пялиться словно загипнотезированный в окно соседнего многоквартирного дома. В окне была ты. Просто незнакомка. Ты что-то резала на кухне, сосредоточенно наклонившись над доской, время от времени отвлекалась, задумчиво смотря в окно — естественно, не на него, а просто на ночной Сеул. Квон Хёк замер. За десять лет безмолвного существования ничто не привлекало его внимания, заставляя задерживать взгляд, но сейчас он не мог оторваться. Хёк не должен был этого делать — он попросту не мог этого делать. Жнецы не имеют права отвлекаться и смотреть по сторонам. И тем более жнецам нельзя задерживать в голове лишнюю информацию, а в их мире любая информация считалась лишней. Но самый край: жнецы никогда не могут себе позволять отодвигают «работу» на второй план. Но Хёк всё это сделал. Образ незнакомки намертво впечатался в его памяти. Душа старика за его спиной отделилась от тела, замерла в немом ожидании. Хёк чувствовал её, но обернулся не сразу, продолжая неотрывно пялиться в окно. Внутри Хёка разливалось что-то странное, однозначно лишнее и что-то, чего у жнецов не должно быть. Он резко развернулся, схватил душу старика и исчез.

◤━━━•❥•━━━━━━━━◥

Часовая стрелка настенных часов показывала пятнадцать минут третьего. Все нормальные люди спят в это время. Или хотя бы лежат в кровати, укутанные в тёплое одеяло. Но это прерогатива слабаков, верно? Тебе же приспичило поесть на ночь глядя. И не абы чего. Чай или доширак себе любой может сделать, поэтому почему бы не включить фантазию, при этом отключив здравый смысл? Тебе хотелось не просто поесть, а съесть чего-то сочного, жирного и того, после чего твой желудок будет материть тебя всё утро. Но это будет утром, поэтому и думать об этом ты будешь часиков через шесть. Ты вздохнула, откинула мешающие пряди с глаз и распахнула холодильник. Холодок тут же ударил в лицо, а внутри встретили пустые полки, начатый пакет молока, одинокое яйцо, катающееся взад-вперед от лёгкого покачивания холодильника, засохшая попка колбасы и пачка сливочного масла. — Ну и дерьмо, — протянула ты. Вполне логично, что выбор скудный, ведь после работы ты так и не потрудилась сходить в магазин, убеждая себя в том, что на вечер и утро еды хватит. Не хватило. Но есть всё равно хотелось...

━───◦❥◦───────━

Пока сковородка с маслом нагревалась, ты пыталась порезать несчастный кусочек колбасы, которая по ощущениям была изготовлена в прошлом веке, иначе почему ещё она такая деревянная? Расправившись с колбасой, ты кинула её в уже плюющую маслом сковородку и залила «коктейлем» из яйца и молока. Запах стоял смертельный — насыщенный, жирный, с оттенком ядрёных специй и чего-то такого, что явно не стоило есть в два часа ночи. — Идеально, — удовлетворённо выдохнула ты, впихивая в рот треть своего мишленовского блюда. Когда тарелка опустела, ты откинулась на спинку стула, облизнула губы и с наслаждением выдохнула, хотя едва ли подобный перекус можно было назвать «вкусным». Просто из-за какой-то невидимой магической силы любая еда автоматически становилась «вкусной» после полуночи. — Ну всё, завтра умру. Ты залпом выпила стакан воды — как будто она могла хоть как-то смягчить удар по желудку, — бросила посуду в мойку и залила водой, отложив водные процедуры на завтра. В принципе вся гадость будет завтра — больной живот и мытьё. И, потушив свет, ты поплелась обратно в кровать. Тем временем мужская тень за окном наблюдала за каждым твоим действием.

◤━━━•❥•━━━━━━━━◥

Правила — это скучно, муторно и... Квон Хёк никогда их не соблюдал. Собственно, поэтому он теперь здесь и такой. Возможно, будь он менее безбашенным и более прилежным, до сих пор жил бы обычной, человеческой жизнью. Без пяти минут «стариком» бы, конечно, был, зато живым. Однако он выбрал другую судьбу. Жалел ли он когда-нибудь? Нет. Однозначно нет. Хёк ни на что бы не променял извращённое чувство предвкушения, азарта и непосредственного вмешательства в чужие жизни с целью сломать счастливчика. Он ломал, портил, нарушал, просто потому что это весело и странным образом заводило. Ему нравилось смотреть на смерть, будь то реальная смерть живого существа или разрушение чьей-то хрупкой мечты. В конце концов, он настолько впитал в себя это восхищение смертью, что сам стал её воплощением — жнецом. Однако он всё равно умудрялся нарушать негласные правила: жнецы не должны задерживаться после того, как забрали душу, но Хёк иногда оставался. Он просто стоял в пустых комнатах, смотрел на оставленные вещи, на фотографии. Жнецы не должны разглядывать живых, но Хёк иногда смотрел, изучал детали внешности не из эстетического удовольствия, а просто из больного интереса. Жнецы вообще не должны ничего чувствовать, но Хёк чувствовал. Это, конечно, больше походило скорее на отголоски давно притупившихся эмоций, чем на реальные ощущения, однако они всё же были. Десять лет существования в роли жнеца должны были стереть эту черту в Хёке. Он монотонно работал: приходил, забирал, уходил. Он был всего лишь безличным проводником, а его чувства должны были давно стереться. Каждый день одно и то же. Для такого как Квон Хёк, это была худшая пытка из возможных. Бесконечное повторение единственного действия сильно колотило психику, намереваясь либо окончательно стереть личность Хёка, либо свести того с ума, что в конечном итоге всё равно бы привело к полному имчезновению своего «Я». И почти получилось. Если бы не та ночь, не то окно и не ты. Теперь же, когда рутина Жнеца была нарушена из-за тебя, он не мог просто игнорировать это. Казалось бы, обычная человеческая девушка жрёт на кухне в середине ночи. Ничего особенного, но почему-то именно твой образ въелся в сознание Хёка, как заноза, которую невозможно извлечь. Минуло полторы недели. Квон продолжал делать свою работу — провожал души. Старики, дети, самоубийцы, жертвы несчастных случаев. Всё как обычно, если бы не это самое грёбаное но. В перерывах между душами он возвращался к твоему дому. К твоему окну. Квон Хёк не знал твоего имени, не знал, кто ты и не знал, почему его зацепила именно ты. Ему ничего не стоило заглянуть в твою душу и узнать о тебе абсолютно всё, но это было бы слишком легко. Квону же гораздо интереснее выстраивать твой образ и психологический портрет самостоятельно, собственными усилиями узнавая тебя. В итоге это вошло в привычку. Квон Хёк по несколько раз на дню посещал твою квартиру. Он наблюдал, как ты занята будничными вещами — готовишь, читаешь, смотришь телевизор, смеешься с глупых мемов... Но так же и как ты хмуришься, злишься и плачешь. Последний спектр эмоций его любимый, потому что заставлял Квона чувствовать себя снова живым. За одиннадцать дней Хёк изучил тебя вдоль и поперёк. Впитал каждую деталь. Это была не любовь. Квон Хёк не умел любить даже при жизни. Это был голод того, чтобы ощутить что-то настоящее. Он хотел видеть твои страх, ярость, отчаяние. И безумно хотел разрушить твой покой просто от скуки.

◤━━━•❥•━━━━━━━━◥

В квартире у тебя было ярче, чем на стадионе. Даже свет в туалете не был потушен. Ты включила свет абсолютно везде, хотя понимала, что это уже «немного» ненормально, ты всё равно оставляла гореть лампу у кровати, настольный светильник у компьютера и врубала яркость телефона на полную мощность. Потому что темнота теперь казалась тебе мрачной и зловещей, словно ты оказалась в одном из фильмов ужасов. Ты не могла точно описать, что именно тебя пугает, но на подсознательном уровне чувствовала, что рядом постоянно кто-то есть, особенно ночью, когда все чувства автоматически обострялись. Не то что бы у тебя когда-то был настолько сильный страх темноты, но сейчас это уже доходило до сумасшествия. «Твой дом — твоя крепость», — эти слова уже звучали как нечто смешное и несерьёзное. Тебе было комфортнее и безопаснее где угодно, только не в собственной квартире. Странное чувство охватывало тебя каждый раз, когда ты готовилась ко сну. Ни в одном уголке дома тебе не было спокойно. Даже в казалось бы светлой и изолированной ванной ты чувствовала чьё-то присутствие. Умывалась и мыла голову с горем пополам, потому что для подобных процедур нужно хотя бы на пару секунд закрыть глаза, а закрытые глаза приравниваются к потери контроля. А если, когда ты откроешь глаза, увидишь кого-то? Думать об этом не хотелось, но навязчивые мысли ни в какую не выходили из головы.

━───◦❥◦───────━

«Помощь потомственной колдуньи»

«Вас мучают навязчивые мысли и вы чувствуете апатию? Запись к психологу»

«Бог всегда рядом»

Рекламные окошки всплывали и маячили на экране телефона как надоедливые мошки. Закрываешь одну рекламу, а на её месте появляется две новые. В самом деле, ты что, Геракл, срубающий головы гидры? Прошерстив десяток сайтов с «топовыми» лёгкими комедиями на вечер, ты всё же смогла выбрать что-то более менее стоящее и несмотренное среди кучи однотипных фильмов. Какая-то романтическая белиберда про предательство. Стандартно, но хотя бы актёры симпатичные. Ты включила на ноутбуке фильм и укуталась в одеяло, откидываясь на спинку дивана. Никакого погружения в фильм быть не могло, потому что во всей квартире горел свет, явно не сочетающийся с атмосферой, но у тебя даже мысли не промелькнуло выключить его. Полфильма прошло вполне адекватно и тебе даже удалось проникнуться сопливой романтикой. Но, конечно, не могло всё идти настолько хорошо. В момент очередной глупой ссоры героев свет в гостиной моргнул, на пару секунд погружая тебя во тьму, освещаемую только экраном ноутбука. И этих несчастных двух-трех секунд хватило с головой, чтобы перед твоими глазами промелькнула вся твоя жизнь, а внутри завязался тугой и жгучий узел дикого, первобытного страха. Ты видела его лишь мгновение — бледное, почти прозрачное лицо, мутные серые глаза, затягивающие в себя словно омуты. Дыхания у него не было, или же просто ты не смогла услышать, потому что в принципе тяжело сконцентрироваться, когда мозг отключает все мыслительные процессы, оставляя в голове крутиться лишь одно слово: «Смерть». Горло сжалось так, что ни крик, ни даже слабый выдох не смогли выйти наружу. И только когда ты моргнула, он исчез.

━───◦❥◦───────━

С того дня все пошло наперекосяк: ты роняла чашки, спотыкалась на ровном месте, просыпалась по ночам от того, будто кто-то дышит рядом, но когда открывала глаза никого не было. Но самое страшное — постоянное ощущение холода. Не спасали ни тёплые вещи, ни горячие напитки, ни тонны одеял. Этот холод нельзя было отнести к физическим ощущениям, потому что у тебя замерзало что-то внутри. Однажды утром, всего не секунду, ты увидела в зеркале его. Тёмный мужской силуэт чуть выше тебя. Он склонился к твоей шее, кожа покрылась мурашками, а затем его бледная рука коснулась твоего плеча и по всему телу прошёлся ледяной озноб, словно к тебе прикоснулся мертвец. Присутвие мужчины было слишком осязаемым для больной галлюцинации. Ты вскрикнула, отшатнулась, ударяясь о край раковины. Стакан с зубной щёткой и пастой упал на пол, но когда ты обернулась, он уже исчез. Зато страх остался, заставляя твоё сердце биться в бешеном ритме.

◤━━━•❥•━━━━━━━━◥

Планировал ли Хёк изначально, чтобы ты его настолько сильно боялась? Не совсем. Ему, по правде, было всё равно — испугаешься ты или отмахнёшься, списав всё на недосып, переутомление или галлюцинации. Но, признаться, Хёк находил забавным твои метания и панические вспышки, когда он появлялся в твоём доме и лишь прозрачно намекал на свое присутствие: холодок по твоей спине, лёгкое колыхание зановесок, скрип пола и приоткрывание межкомнатных дверей — всё это его рук дело. Он с удовольствием наблюдал, как ты вздрагиваешь от каждого шороха, как твои пальцы судорожно сжимают край одеяла, а сама ты укутываешься в него с головой, как ты замираешь всякий раз, когда обычный ветер шумит за окном. Хёк, давно лишённый человеческих чувств, обнаружил, что твоя агония дарит ему нечто сродни экстазу, больше недоступному жнецам, как и любые другие физиологические реакции. Он уже почти забыл это ощущение. И разве он теперь мог просто отстать от тебя? Ответ прост: нет. Стыд? Это было неведомо Хёку даже при жизни, поэтому сейчас он тем более не чувствовал хотя бы что-то приближенное к этому. Он наслаждался всем, что ты так щедро преподносила ему.

◤━━━•❥•━━━━━━━━◥

Последние недели ты почти не спала. Телевизор орал круглые сутки, свет горел во всей квартире, но даже это не могло прогнать навязчивые кошмары. Хёк грязно проникал в твои сны, корректируя их, манипулируя твоими самыми глубокими страхами. Сонный паралич? Ты бы выбрала его, чем то, что ты испытывала всякий раз, когда Хёк прокручивал по кругу одно и то же сновидение: ты лежала парализованная в своей кровати, а его тёмная фигура сидела на краю, медленно проводя холодными пальцами по твоим волосам. Хёк шептал что-то несвязное, чтобы вызвать у тебя новый всплеск непонимания и паники. «[Т/и], расслабься. Тебе ведь нравится», — звучали в твоей голове единственные разборчивые фразы Хёка, но лучше бы ты этого не слышала. Серьёзно? «Нравится»? Ты готова уже вскрыться, лишь бы избавиться от приобретённой паранойи. Кому вообще может нравиться быть в шкуре главного героя фильма ужасов? Но твоя жизнь, к сожалению, не фильм, который можно поставить на паузу или переключить в особо страшных моментах. Можно лишь надеяться, что твоя жизнь будет фильмом, где в конце побеждает добро, а героя не отправляют в психушку. И всё же чем больше проходит времени, тем меньше в тебе остаётся хоть какой-то веры в справедливость, ведь справедливо будет всё это прекратить и позволить тебе просто продолжить жить. Глупые детские надежды. Потому что ночью все они разбивались о жестокую реальность. Каждый раз, когда ты слышала своё имя, произносимое низким и монотонным голосом, ты просыпалась в холодном поту, размахивая руками в попытке отогнать невидимого демона. Но Хёк не был демоном. Демон, возможно, был бы милосерднее. Те твари не были известны особой терпимостью и выдержкой, потому что любили страсть и трепетания души, где жертву нужно лишь надломить, но не ломать полностью. Философия Хёка была иной: куда спешить, если можно каждый день наслаждаться тем, как постепенно, под твоим методичным контролем, рушиться чья-то жизнь? Для него нет ничего слаще, чем наблюдать чужое горе или, что ещё лучше, душевный слом.

◤━━━•❥•━━━━━━━━◥

Город погрузился в ночь. В квартире было тихо, несмотря на бормотание телевизора и далёкий шум жизни улиц. Ты вышла из ванной, ступая босыми ногами по холодному полу. Полотенце, в которое ты укуталась, не спасало от озноба, и дело не только в физическом ощущении мороза, но и в приследовавшем тебя несколько недель странном чувстве, пробирающего до костей. Ты старалась не думать об этом, убеждая себя, что всё это лишь плод твоего больного воображения и симптом глубокой усталости, но любой шорох или скрип в доме заставлял твоё сердце замирать, а затем панически колотиться. Ты шагнула в спальню, вытирая мокрые волосы, и, подняв глаза, замерла. Мокрая нога неустойчиво коснулась пола и ты чуть не поскользнулась, но успела схватиться за дверной косяк. Когда ты подняла взгляд, немой крик застрял в горле. У кровати стоял он. На этот раз мужской силуэт не был ни тенью ни миражом, так как для обычного глюка он был чересчур реален. Серые глаза, казалось, могли проникнуть к тебе в душу, а кожа мужчины бледная, как у трупа. Ты застыла, чувствуя, как в лёгких заканчивается воздух, но вдохнуть было невозможно из-за дикого страха пошевелиться. Твои пальцы сжимали полотенце, которое хоть немного давало иллюзию защиты. — Ты... — голос сорвался, едва вырвавшись из горла. Ты хотела спросить, кто он, что ему нужно, но слова застряли, как ком, перекрывающий не только звуки, но и кислород. Твои жалкие попытки справиться с паникой только веселили Хёка. Его улыбка растянулась чуть шире, но в глазах оставались те же холод и пустота, отчего тебе становилось до смерти жутко. — Я. — Коротко пожал он плечами, оставаясь стоять на месте. Его горло сдавило от спазма, а единственное произнесённое слово звучало низко и с легкой хрипотцой. Долгое воздержание от разговоров оставляло свой отпечаток. Конечно, боль была, но вполне терпимая, особенно, когда награда — твоё перепуганное и бледное лицо. Ты отступила назад, спиной упираясь в стену. Твои глаза метались по комнате, ища любой предмет — телефон, пульт, ножницы, абсолютно не важно что, — которым можно бы было хоть как-то защититься от мужчины. Хёк пока что не двигался, вдоволь наслаждаясь твоей реакцией, а в холодном и «мёртвом» взгляде мелькали удовольствие и лёгкое, почти забытое за десять лет, возбуждение. Но, естественно, вечно просто смотреть «издалека» Хёк не планировал. Он в принципе не отличался большим запасом терпения. И его лимит уже подходил к концу. Хёк сделал первый шаг к тебе, медленно приближаясь. Жнец остановился в нескольких сантиметрах, из-за чего ты смогла уловить странный парфюм. От мужчины веяло ночной прохладой, пыльным асфальтом и стёртой резиной. Эти запахи были для тебя понятны, знакомы, но самое главное — человечены. Однако, конечно, это чудовище не было человеком, поэтому сквозь смесь адекватных ароматов пробивался один тяжёлый и специфический запах, который заставлял всё внутри тебя сжиматься. — Что тебе нужно? — выдохнула ты, голос дрожал, а вопрос больше походил на убогий скулёж, чем на твёрдую фразу. Ты не была уверена, хочешь ли знать ответ, но неизвестность пугала гораздо сильнее. — Ты, — снова односложно ответил Хёк. Всё-таки разговоры доставляли адский дискомфорт. Блядская особенность жнецов, которая превращала процесс диалога в пытку. Когда он произнёс эти слова, по твоей коже будто пробежала целая толпа мурашек. Тело задрожало. Ты замерла, на секунду даже забыла, как дышать. Воздух застрял где-то в глотке тугим комом. «Это сон. Пожалуйста, пусть это будет сон», — мысленно молилась ты. Но нет. Образ мужчины никуда не делся. Твои мольбы в который раз не были услышаны. На что ты вообще рассчитывала? Если Бог и есть, то он давно оставил тебя. Ноги стали ватными, коленки дрожали. Ты еле держалась. Опять сжала полотенце кулачками. Только бы не упасть. Потому что если ты сейчас рухнешь, это будет конец — ты не встанешь. Сил уже совсем не оставалось. — Исчезни... — отчаянно и жалко прошептала ты, но едва ли уже возлагала хоть какие-то надежды на диалог с этим существом. Хёк вполне ожидаемо рассмеялся, а затем сделал бесшумный и лёгкий шаг к тебе, чуть наклонившись, чтобы ты могла почувствовать его холодное и неестественное для живого существа дыхание. — Не хочу.

━━━━━━━━ ❝ Дополнение ❞ ━━━━━━━━

・❥・ Хёк всегда появлялся без предупреждения, в самые неожиданные моменты — когда ты купалась, ела или сонно листала ленту в телефоне ночью. Квон просто молча наблюдал за тобой, пока ты с предательской дрожью упорно пыталась игнорировать присутвие потустороннего. Когда твой пофигизм превышал лимит терпения Хёка, он начинал психовать: свет в квартире начинал мигать, а воздух становился настолько холодным, что ты могла выдыхать видимый пар. Хёк не требовал внимания как такового, однако тотальный игнор его бесил. ・❥・Ты начала замечать, что вещи в квартире часто оказываются не на своих местах. Хёк не говорил об этом прямо и не давал никаких намёком, но лёгкая усмешка на наглой роже выдавала, что это его рук дело. Он творил мелкие, раздражающие шалости, чтобы напомнить о себе и держать тебя в тонусе. Хотя со временем ты почти привыкала к его дебильным играм. ・❥・Хёк никогда бы не признался, даже самому себе в том, что ты запала ему в душу. Любовь? Нет, это слово для него пустой звук. Жнецы вроде него не чувствуют и априори не могут чувствовать. Тем более он и в человеческой жизни не проявлял к кому-либо тёплых чувств. И всё же что-то в тебе цепляло его. Он мог сколько угодно твердить себе, что это несерьёзно и просто мимолётное увлечение, но всё равно продолжал думать о тебе и возвращаться, как домашний кот. Однако Квон упрямо отгонял от себя любые мысли о том, что ты для него уже больше, чем обычное развлечение. ・❥・Хёк никогда не объяснял, почему выбрал именно тебя. Он и сам-то не до конца понимает, почему прилип к тебе. Вероятно, ты была для Хёка олицетворением всего того, что он утратил, став жнецом. ・❥・Пусть жнецы и не могут чувствовать, как люди, но Хёк вёл себя так, словно по-настоящему одержим. Стоило ему выкроить свободную минутку, и он уже был рядом. Хёку нравилось видеть тебя, ловить твой взгляд, выводить тебя на эмоции. Ему чертовски нравилось, как ты реагируешь на него; любая твоя реакция — его лучший наркотик.