Глава 2. Оборотная сторона правды

Гарри вновь оказался на призрачной платформе 9 ¾ . На сей раз он был одет в какой-то старомодный костюм. Боли больше не чувствовалось, как и онемения. По венам анестетиком разлилось спокойствие. На скамейке сидела некрасивая молодая женщина, укачивая на руках младенца, теперь уже вовсе не уродливого, хотя эмоции, с которым тот взглянул на Гарри, на милом пухлом личике выглядели совершенно дико и неуместно, но они тут же погасли. Гарри опознал в женщине, державшей мелкого Тома Риддла, а он был уверен, что это именно Волдеморт, Меропу Гонт. Та приглашающе похлопала по скамейке, и он молча присел рядом. – А теперь продолжим разговор. Душу Джеймса Поттера ты потерял еще в первый раз, когда попал сюда еще совсем крохой. – Но тогда во мне должна была остаться только душа Тома Риддла? – Нет, я отпустила тебя с двумя оставшимися душами. – Чьей же еще? – Гарри уже понял, что это не просто мать Волдеморта. – Та пара, что пришла перед тобой, ждала ребенка. Но когда тело матери мертво, плод тоже начинает умирать. А ты был живой, рядом, с зияющей дырой с ничтожным клочком души Джеймса Поттера. И эта невинная душа устремилась к тебе. И именно она и есть ты. – Я сын тех людей? – Да. А теперь, мой маленький Повелитель, что же ты хочешь? – Правду? – Ты хочешь знать, кто тебя предал? Изволь. Твоя тайна столь темна и так надежно должна была быть укрыта от этого малыша, – она улыбнулась младенцу, – что кроме старших Поттеров и Дамблдора никто не был в курсе. Обними меня. Гарри воззрился на нее с изумлением. – Что? – Обними меня. Да, вот так, положи руку на плечо. Изумительная человечность. Такая прелестная картина. Молодая пара с младенцем, – она щелкнула Тома по носу, тот скривился, но больше ничем не показал свое недовольство, – пожалуй, я тебя пока оставлю у себя, должно же быть какое-то наказание за твои шалости, малыш. Меропа откинулась костлявыми лопатками на грудь Гарри и продолжила. – Джеймс после событий в Годриковой впадине пытался артачиться и Дамблдор стер им с Лили память о них самих и магии, поселив в обычном мире как простых людей. Их сыновья попали в Хогвартс как маглорожденные. Все были уверены, что Поттеры погибли, а ты – их единственный наследник. Риддла очень долго пытались натравить на младенца. Пророчество он услышал еще зимой, тебя создали летом, прошел год с рождения, а Том себя так и не проявил. Поттеры совершенно открыто жили в своем доме, никто их за все это время не тронул. Питер привел Риддла через две недели после применения Фиделиуса, когда самих Поттеров в доме уже не было, а находились под заклятьем подвластия твои родители. Перед этим Тому очень плотно подкидывали информацию по ребенку пророчества: анонимные письма доброжелателей, мутные статьи в газетах, издевательские выкрики орденцев в стычках, и, когда на Волдеморта повесили массовую гибель в том числе его людей, уход Поттеров под заклятье Доверия стал последней каплей. Он пошел устранять не угрозу в виде младенца, а раздражающий фактор. Дальше ты знаешь. – А Сириус? – Сириуса вывели из игры, точнее, он сам нарвался. Джеймс и Сириус хоть и истово верят Дамблдору, но слишком взбалмошные. Сириус сел за нарушение Статута, не за предательство Поттеров. И он действительно виноват вместе с Питером, неважно кто именно отправил сюда эту дюжину душ. Поэтому с легкой руки Дамблдора у фермеров Криви объявился блудный кузен. Память и способности им троим Альбус вернул только сейчас, иначе они могли бы нарушить все его планы. Для Северуса живая Лили тоже сюрприз. – А мои друзья? – Всего лишь твои друзья. Правда мама Молли так давно считает тебя своим сыном, а твои деньги общими, что в этом сейфе уже почти ничего не осталось. Но у тебя есть деньги Сириуса, если он не передумает. Как считаешь, может не стоит его «воскрешать»? Так, что же ты хочешь, маленький Повелитель? – Ну мне же не чем расплатиться в этот раз. Можно попросить, чтобы следующая жизнь была без вот этого всего? – О, тебе не надо расплачиваться. Ты уже достаточно принес мне подарков. А теперь еще и собрал Дары. – Но я же потерял их. Меропа повернулась к нему лицом, зашептав практически в шею. Гарри подался назад, увеличив расстояние между ними. – О нет, ты пришел ко мне добровольно, активировав камень, когда был хозяином палочки и законным владельцем мантии. Ты позвал меня, и я пришла к тебе самыми близкими тебе людьми, утешила и протянула тебе руку, я шла рядом с тобой к Грани и встретила тебя за ней, когда ты позволил моему Дару открыть переход. Ты попросил не отходить от тебя, и я рядом. Ты обручен со мной. Твои желания мои. Взгляни на себя. Гарри отвел взгляд от лица Меропы, снял руку с ее плеча и вытянул обе перед собой. Грубоватый перстень с камнем, в котором уже не было изъянов, покоился на его пальце, в правой руке была Старшая палочка, а сам он был одет в серебристую текучую мантию, разве что она не делала его невидимым, а мерцающим плотным туманом охватывала тело. – Но палочка же у Дамблдора, а мантия принадлежит Поттерам? – Просто палочка и просто мантия. Не Дары. Ты – мой маленький Повелитель, моя человеческая слабость, мой каприз, мой возлюбленный. Что ты хочешь? – Я должен их вернуть? – Гарри безропотно начал стаскивать кольцо, но оно будто срослось с пальцем. – Ты должен ими владеть. Дары никогда не покидали этих Пределов. Там лишь проекция. – А можно вернуть из мертвых? – сердце Гарри тоскливо защемило, он оставил попытки сдернуть перстень и теперь обводил круг, треугольник и линию, вплавленные в черный камень, подушечкой большого пальца. Гарри не хотел, чтобы Тедди остался без матери со сломленным отцом. Люпин был жалок, и Гарри мало верил в то, что он справится. – Тебя – да. Никого более. Жизнь происходит из рождения. Ты не принадлежал миру живых никогда. Твое тело – магия. Оно имитирует живое, и его ничего не стоит вернуть к жизни, даже с такой раной. Даже если ты превратишься в пыль, твое тело можно собрать обратно. – Но, если я вернусь, они же просто меня опять убьют, и даже не посчитают убийством. Я же противоестественный сосуд, а не человек, – он вдруг вспомнил, – И почему прошлый раз вы выглядели как Дамблдор? – Здесь нет времени, Гарри, прошлый раз тут и был Дамблдор. В одном ты прав, я принимаю любой облик, который ты желаешь, и мадонна с младенцем, твое сочувствие к врагу – это поет твоя душа, так щемяще сладко. Я – всё и ничто, но ты рядишь меня в ипостаси, наделяешь чувствами, наполняешь мое небытие. Без тебя я – Врата, с тобой – Привратник. Что касается Альбуса: один разговор, одна исповедь, которая откроет дорогу дальше. Он ее получил. – Но он же жив? – Ты хочешь сказать был жив в тот момент, когда отправил тебя сюда в этот раз. Тут нет времени и нет его линейности. – Но почему он не сказал мне все? – Потому что я хотела это оставить для нашей встречи. Но чего хотел бы ты? – Тишины и покоя. Чтобы этой войны никогда не было и предыдущей тоже. Чтобы мои родители были со мной. Выучиться, найти свое признание, создать собственную семью, завести детей, так чтобы и моих детей тоже не коснулось все это… – Ты получишь такую жизнь, когда мы с тобой расстанемся. Не когда я только обрела тебя. А сейчас, – она взмахнула рукой словно очертив овал, и туман перед ними истончился, открыв кабинет в Хогвартсе, где словно мухи в янтаре застряли действующие лица: Джеймс, с утопленным в груди Гарри кинжалом, сам Гарри с откинутой назад головой и разверстым в безмолвном крике ртом. Дамблдор с воздетыми руками. Все тот же сгорбленный Люпин, напрочь игнорирующий окружение. Братья Криви с круглыми от шока глазами. Снейп, прожигающий взглядом серую мышку, под личиной которой была скрыта огненная Лили. Сама Лили напряженно, сжав кулаки, с надеждой вглядывающаяся в Джеймса. Спелёнатый гусеницей Сириус, с искаженным гневом и болью лицом, выгнувшийся под неимоверным углом в попытке дотянуться хотя бы до Дамблдора, – что мы будем делать с ними?