* * *

      Тьма окутала холодом. Всё тело ныло от боли. Пронзительные крики отскакивали от стен. Лишь спустя час, длившийся больше, чем вечность, они сменились тихими судорожными всхлипами. Лунный свет тонким лучом проникал в темницу, скользя по полу к ржавым решеткам двери. Астарион забился в угол и дрожал, пытаясь успокоиться. Пытаясь заставить себя не думать о новых ранах. Не думать о безумно острой боли, пронзавшей каждую мышцу и нерв. И не вспоминать садистское удовольствие в глазах хозяина.       «Ты всегда будешь принадлежать мне», — набатом повторялись его слова в голове. — «Где бы ты ни был, ты всегда будешь думать о том, как хочешь вернуться. Никто не позаботится о тебе лучше, чем я. Я делаю это во благо тебе. Ты будешь вечно благодарить меня».       Астарион попытался подавить очередной приступ слез.       Из темноты коридора вдруг послышались шаги. До боли знакомая поступь. Он ни с чем не мог спутать ее. Невольно забился дальше в угол, желая целиком раствориться во тьме. Провалиться сквозь землю. Умереть, лишь бы не видеть его снова.       — Астарион, — высокий скрипучий голос, словно ножом по стеклу, резал уши. Он звал снова и снова, пока откуда-то издалека его не начал заглушать другой голос. Мягкий. Нежный. Такой успокаивающий. Обволакивающий всё вокруг.       Астарион не понимал, откуда доносился голос, пока очертания темницы не начали растворяться в черном дыму.       — Астарион… — ласковый голос, любимый и родной, наконец вырвал из жуткого сна. Астарион очнулся, судорожно вздохнув, и почувствовал руку на плече. Теплая ладонь нежно гладила его, пытаясь успокоить. — Всё хорошо, ты здесь. Ты со мной. Ничего не бойся.       Он повернулся на спину и вновь перевел дыхание, вглядываясь в потолок их спальни.       — Тебе давно не снились кошмары, — шепнула она, приподнявшись на локте и ладонью погладив Астариона по щеке. Он тотчас всмотрелся в пурпурные глаза, переполненные сочувствием и тревогой. — Всё хорошо. Я здесь.       — Сильвия, — с огромным облегчением выдохнул Астарион имя любимой, которая грустно улыбнулась, стоило его пальцам убрать ее пряди за ухо. Молча он продолжал всматриваться в лицо эльфийки, будто пытаясь убедиться, что сон не стал явью.       Солнце тихо поднималось из-за горизонта, а его лучи осторожно пробирались через белые занавески в спальню. Свет мягко коснулся волос эльфийки, из-за чего они приобрели золотой оттенок. Сильвия, вздохнув, смахнула капли пота со лба Астариона. Ее сердце всякий раз сжималось от боли, стоило услышать его крики во сне. Раньше кошмары преследовали его почти каждую ночь, но после победы над Касадором и над Старшим мозгом это происходило всё реже и реже. В один момент они вовсе исчезли, но… почему-то вернулись опять.       — Это был всё тот же кошмар? — взволнованно спросила она, положив руку ему на грудь, на место, где медленно билось сердце. Астарион поджал губы и нахмурился. Попытался вспомнить начало кошмара. Но ничего, кроме мутных образов и обрывков, не осталось. Одеяло зашуршало, когда он сел и стер выступившие капли холодного пота с лица. Напольные часы в комнате громко тикали, не позволяя сосредоточиться. Он вспомнил темницу и острое лезвие кинжала. Вспомнил, как кровь горячими струями стекала по рукам.       Теплые ладони Сильвии легли на задрожавшие плечи. Мягкий поцелуй коснулся шеи. Затем она прижалась щекой к холодной коже, руками обвила торс. Беззвучный шепот сорвался с ее губ. Такое привычное и нежное тепло наполнило его, заставляя отвлечься от мрачных образов и мыслей. Астарион сжал ее ладони в своих.       — Прошло уже десять лет с момента, как всё закончилось… А мне до сих пор снятся кошмары. — Он тяжело вздохнул, понурив голову. — Я так боюсь, что однажды проснусь снова там, — Сильвии не нужны пояснения, она прекрасно понимала, о чем он говорил, — что вся наша жизнь окажется лишь иллюзией, которую на меня наслали, чтобы временно заглушить боль.       — Астарион, — нежно позвала Сильвия, и он взглянул на нее глазами, полными слез, — он никогда не вернется. Мы убили его, помнишь? Сожгли его тело. От него ничего не осталось. И я не позволю ему отравлять твой разум дальше. Я не хочу видеть, как тебе больно.       — Прости…       — Ты ни в чем не виноват. И не должен просить у меня прощения. Я лишь хочу помочь тебе избавиться от кошмаров.       — Как?.. — его голос стал сиплым. — Ты хочешь попробовать стереть мне память с помощью магии?       — Нет, — Сильвия устроила подбородок у него на плече, — я хочу попробовать изменить твои сны. Попробовать появиться в них.       Астарион усмехнулся. Это звучало глупо и совсем бесполезно. Но, может быть, она права? Может быть, если сюжет кошмаров, которые снились из раза в раз на протяжении многих лет, изменится, то он больше никогда не будет их видеть? Наверное, стоило попробовать.       Он улыбнулся ей.       Стремление помочь ему никогда не покидало Сильвию. Стремление сделать всё самое лучшее для него всегда переполняло ее изнутри. Она рисковала жизнью ради него. Рисковала здоровьем. Делала всё, чтобы он чувствовал себя хорошо. Счастливо. И в мире не существовало таких слов, чтобы описать то, насколько Астарион ей благодарен.       — Думаешь, получится?       — Стоит попытаться, Астарион.       Он промолчал. Лег обратно на мягкие подушки, а Сильвия прильнула к нему, крепко обнимая. Ласково ее пальцы выводили какие-то незамысловатые узоры на его груди. Астарион вслушивался в тишину спальни. Солнце всё выше и выше поднималось за окном. Пылинки кружили на свету, проникавшем в комнату сквозь белые занавески. Часы продолжали тикать, отсчитывая время. Полное покоя утро, за исключением его кошмара. Таких дней, счастливых и тихих, постепенно становилось больше, затмевая всё то прошлое, тяжким грузом лежавшее на его плечах.       Никогда прежде он не чувствовал себя так хорошо, как рядом с Сильвией. Жизнь буквально разделилась на «до» и «после». И, честно, он никак не мог понять, чем заслужил столько любви, столько счастья и тепла, которыми так бескорыстно одаривала его эльфийка, что сейчас лежала на нем, прижавшись к груди ухом, и, кажется, задремала. Как и не мог понять ее желание постоянно делать что-то, чтобы избавить его от тягостных воспоминаний и кошмаров.       Разве любовь может быть такой сильной? Разве можно любить кого-то так сильно? Астарион знал ответ лишь только благодаря ей. Он убеждался в этом всякий раз, когда Сильвия не словами, а поступками показывала силу своей любви. И безумно ценил моменты, когда они делились чувствами, признаваясь друг другу снова и снова.       Будто прочитав мысли, Сильвия приподнялась и заглянула в его лицо. Пурпурные глаза наполнились нежностью, с которой на него никто никогда не смотрел, кроме нее. Астарион не удержался и улыбнулся, в следующее мгновение получая мягкий поцелуй в кончик носа.       Вмиг всё перестало иметь значение. Не осталось ничего, кроме Сильвии в его объятьях. Ее присутствие рядом уже было лекарством от любых тревог. Астарион крепче обнял ее и беззвучно перевел дыхание. Пусть у нее не получится избавить его от кошмаров, но он знает, что всегда очнется от них, вслушиваясь в ее мягкий голос. ***       Снова лабиринт темных коридоров. Снова леденящий душу холод. Вода громко капала где-то за пределами темницы. Неподалеку раздался писк крысы. Астарион, сидевший в самом темном углу, медленно открыл глаза. Желудок болезненно сжался. Сколько дней прошло с тех пор, как он пил кровь в последний раз? В горле пересохло. Каждое движение приносило боль. Ногтями он сдавил крысу, пробегавшую мимо. Зубами впился в грязную шкуру. Кровь наполнила рот, и стало немного легче.       Однако это чувство мгновенно исчезло, стоило краем уха услышать шаги. Астарион замер.       Дверь темницы скрипнула.       — Какой же ты жалкий, — его голос звучал надменно. Он насмехался. Затем сделал шаг вглубь темницы. — Что ты пятишься, глупое дитя? Я не сделаю тебе больно.       — Я тебе не верю… Уйди. Оставь меня в покое, — хрипло молил Астарион, спиной вжимаясь в холодную стену.       Он наступал. С каждой секундой был всё ближе и ближе. Длинные ногти тянулись к нему. Сама тень, отбрасываемая на стену, тянула к нему свои мерзкие руки. Астарион зажмурился, ожидая худшего. Но в следующее мгновение… не произошло ничего. Недовольный возглас Касадора раздался на всю темницу.       Открыв глаза, Астарион тотчас зажмурился снова. Яркий белый свет, словно взявшийся из ниоткуда, ослепил. Он закрыл лицо руками, поджав ноги к груди. Боялся, что вот-вот сгорит заживо. Сдавленный крик Касадора растворился где-то в кромешной тьме, и вдруг… на душе стало так тепло. В темнице всё стихло. Он чувствовал свет кожей, но никакой адской боли — нет.       — Астарион, — обратился к нему мягкий женский голос, и, пересилив себя, Астарион открыл глаза. Перед ним в белом шелковом платье опустилась эльфийка с длинными золотистыми волосами. На ее лице нежная улыбка, располагавшая к себе.       — Кто ты?.. — робко спросил он, когда она опустилась на колени перед ним. Солнечный свет, ореолом окружавший ее, грел его, успокаивал. Она ласково коснулась его рук. Астарион внимательнее вгляделся в лицо. В фиалковых глазах он узнал любовь, которую испытывал когда-то. — Сиси… — выдохнул он и коснулся ее щеки, — у тебя получилось!       — Надеюсь, что так, любовь моя, — шепнула Сильвия и поцеловала его ладонь. — Спи. Я оберегаю твой сон.       Закрыв глаза, Астарион действительно погрузился в безмятежный сон без ужасающих образов прошлого. Ничто не тревожило всю оставшуюся ночь. Только утром лучи солнца, пробиравшиеся сквозь занавески, заставили поморщиться и медленно проснуться. Он лег на спину и с облегчением выдохнул. Всё по-прежнему на своих местах: просторная спальня родного дома, напольные часы громко тикают, рядом сопит Сильвия.       Сильвия…       Астарион тотчас повернулся на бок и сгреб ее в охапку, прижимая крепко к себе. Она что-то невнятно промычала сквозь сон, когда поцелуи осыпали шею и щеку. Безумное счастье наполняло его, как и благодарность.       — Аст, — выдохнула она, когда его холодный нос уткнулся в сгиб шеи, — всё хорошо?       — Просто великолепно, солнце мое, — шепнул Астарион ей на ухо. Сильвия, повернув голову, сонно улыбнулась. — Сокровище мое, — ласковый и такой сладкий поцелуй угодил ей в губы, — я люблю тебя больше всего на свете.       — И я тебя.       Какие бы невзгоды не свалились на их плечи, Астарион знал, что они всё преодолеют. Она поможет справиться с любым кошмаром и болью. Окажется рядом и окутает свое любовью. Ее свет наполнял весь его мир. Ее любовь стала его опорой. И он готов пожертвовать всем, чтобы она была счастлива.       — Я люблю тебя, — снова прошептал Астарион, и нежность ее фиалковых глаз теплом заполнила сердце.