Восемь лет назад

      Надвигалось окончание школьных занятий перед началом итоговых государственных экзаменов старшеклассников. В последний майский учебный день выпускников отпустили домой пораньше, в связи с изменениями в расписании.       Надежда увидеться с ним без конкретной причины, которые она всегда придумывала ранее, разбилась вдребезги, когда в коридоре Алёна увидела незнакомую женскую пару белых кроссовок. На крючке висела кожанка с отдушкой тяжёлых сладких духов. В глазах потемнело, когда сердце заработало в болезненном ритме, отдавая пульсацию в виски. Ладони стали влажными, а дыхание сбивчивым.       Обхватив хрупкими бледными пальцами дверную ручку, она боролась с желанием прокрутить её до щелчка, чтобы ворваться в его комнату. Нарушить их телесный контакт, накричать на него, укрыть его тело от чужих женских взглядов и прикосновений. Но она не осмелилась этого сделать, ведь Никита ей не принадлежал.              Дрожащими от холодной воды и нервозности руками пришлось смачивать лицо и шею несколько раз, чтобы хоть как-то отступили слезы и нормализовалось дыхание и сердцебиение. Только вот этот болезненный ком в горле никуда не ушёл. Пройдя мимо кухни, она заперлась в комнате.       Бегающие мысли в голове мешали взяться за домашнюю работу. Думая об интимных моментах пары, что так страстно отдаётся похоти в соседней комнате, в дымке начали появляться очертания его лица. Его прикрытие от наслаждения зеленые глаза и родинка у правого глаза. Его острые скулы и пухлые губы. Его проколотая левая бровь. Шея, которую она бы хотела утопить в женских оральных ласках. Свежее набитое тату дракона на правом предплечья. Его сильные ладони, которые могли бы жадно сжимать её ягодицы или грудь. Горячее дыхание и влажный язык, которые могли подарить наслаждение телу, исследуя все эрогенные зоны. Но с ним была другая, чья пара обуви смирно стояла под тенью черной кожанки с ярким тошнотворным запахом. В той комнате была чужачка, которая трахалась с ЕЁ Никитой. — Да что за блядство!? — девушка скинула книги со стола, опрокинула стул. За ними пошли вещи с полок, рюкзак, а также подаренные им любимые духи. Запах распространился по всей комнате, что аж стало тяжело дышать.       Почти сорвав дверь с петель, в комнату проник Никита. Там, среди бунтарских явлений и осколков стекла, стояла разъяренная девчонка с растрепанными волосами и красными от слез глазами. — Алёнка, ты что творишь? — Парень поправлял резинку на наспех натянутых спортивках. — Ты! — девушка кинула взгляд на его голый и накаченный торс. По его кубикам стекал пот. — Оденься, придурок! Сука, она явно хороша.       Толкнув парня в дверной косяк, девушка обула свои кеды, изношенные от частых тренировок, и вылетела из квартиры. Бежала среди незнакомых ей людей по улицам Москвы под теплыми лучами заходящего солнца. Дома красились в розовый, когда её щеки и глаза щипало от слёз, а сердце разрывалось от злостной ревности.       Боже, да какая же я дура! Он давно не подросток. Ему не нужны мои сопли. Ему нужно то, что сейчас я бы дать не осмелилась. Он же не станет ждать. На что я рассчитывала?! Идиотка!       Пешеходный светофор показывал последние несколько зелёных секунд. — Золотова, остановись! — ненавижу, когда он окликает меня по фамилии.       Она ускорилась, чтобы успеть перебежать проезжую часть. Оглянулась. Её любовь осталась на той стороне дороги. Их растерянные взгляды встречались лишь сквозь проезжающие машины. Продолжая вытирать солёные капли рукавами толстовки, девушка устремилась дальше, в сторону ее начальной школы, где она всегда пряталась в заброшенной охранной будке, когда хотелось поплакать.       Никита нагнал девушку и увлек за талию в крепкие скованные объятия, пока она не успела убежать от него еще дальше. Его черная футболка была мокрая от стекающего пота. Стопы горели от нагрузки. Его мышцы выпирали из-под кожи от напряжения. — Что происходит? — уткнув нос в её спутанные волосы, парень быстро дышал, пытаясь угомонить своё сердце. — Не важно! Тебя это не касается, отпусти! — схватив его за кисти, Алёна пыталась оторвать от себя его такие горячие и желанные руки. — Ещё как касается! Ты моя! Младшая сестра... Я беспокоюсь о тебе, глупая! — Ты считаешь меня младшей сестрой? — глаза ещё больше поддались жгучей боли, которая шла от солёных слез. — Иначе быть не может? — Вот и та самая горечь, что вытекает с каждым словом из его уст. Задыхаюсь. Хочется закрыть уши, чтобы не слышать его уставший и слегка бархатистый голос, потому что он как стрела, пронизывающий мишень в одном и том же месте, оставляет глубокие очертания точного попадания в цель. Больно. — Тебе стоит вернуться. Тебя ждут, — обмякнув, девушка отдалась объятиям, которые останутся лишь воспоминанием. — Посмотри на меня, Алён, — парень нежно обхватил её подбородок своими пальцами и повернул вбок, чтобы их глаза могли встретиться, — Тебя кто-то обидел? — Да, — девушка надолго зажмурилась, позволяя скопившемся слезам стечь по уже давно проложенным мокрым дорожкам. — Рассказывай, милая, — прикоснувшись своими губами к её лбу, он сам закрыл глаза. На сколько же ранимой оказалась эта девочка в его руках. Как будто сломается, если хоть одно движение будет рассчитано неверно. — Никит, поцелуй меня, — прошептав лишь несколько слов, она развернулась к рельефному мужскому телу и, словно перышко, положила свои пальцы на его предплечья, сдавливая их своими холодными и дрожащими руками.       Медленными движениями его кисти рук спрятались под каштановыми волосами на тонкой шее. Белки все такие же красные, тушь растерта, а на ресницах бликуют мокрые капли. Склонив свою голову и слегка приподняв девичьи скулы, он прильнул к её губам. Соленым, опухшим, красным. Такие влажные и мягкие уста поддались горькому поцелую. Никакого желания, никакой страсти. Лишь правильность аккуратных действий, сопровождающихся нежностью. Схватив его еще влажную футболку, Алёна пыталась сократить расстояние между ними. Отдавшись нескольким секундам томного поцелуя, парень отстранился от столь манящих его губ. — Нам пора.