2. Умение жертвовать

845 год.

Туманное утро было не самым подходящим временем для проведения открытой показательной тренировки, но марейское командование не собиралось ее переносить, дабы не выбиваться из графика. Офицеры и генералы расположились в комфортабельной палатке возле учебно-военного полигона и, несмотря на раннее время суток, некоторые из них были уже пьяны. Офицер Косло тихо похрапывал, развалившись на переносном стуле, ведь ему не было никакого дела до наблюдения за этими демоническими отродьями. Остальное командование изредка бросало беглые взгляды на разминающихся кадетов. Им было куда интереснее обсудить насущные проблемы и поговорить на отвлечённые темы, чем лицезреть ежегодное унижение элдийских детей. — Полоса готова? — спросил Тео Магат у одного из многочисленных инструкторов, которые курировали контрольные точки. — Так точно, сэр! — отрапортовали ему в ответ. — Все готово к началу тренировки. Мы можем начинать в любой момент по Вашей команде, сэр. Трибун не было. Элдийских зрителей, родителей кадетов, оставили стоять за невысокой перегородкой возле старта полосы препятствий. Среди одинаковых бежевых повязок с чёрными линиями выделялась одна — желтая, повязанная на плече Порко Гальярда. Он с некоторой завистью косился на Зика Йегера и Пик Фингер, которым позволили стоять возле палатки командования на полигоне. Чем он хуже них? Ответ был до боли простым: Порко не Воин. С яростью пнув небольшой камень, кандидат в Воины крепко сжал зубы. Бронированный титан должен был достаться ему, а не Райнеру. Должен был, но не достался. Устав стоять, Пик покачивалась из стороны в сторону. Ее спутанные чёрные волосы волнами ложились на узкие плечи, а лицо девочки было бледным и сонным. Зик держался ровно и внимательно разглядывал кадетов. Всего год или два осталось до избрания новых кандидатов в Воины, и кто-то из этих детей получит это почетное право. Ник похрустел пальцами и сжал кулаки. Его распирало от гордости. Среди пришедших посмотреть на тренировку были его друзья из приюта. Они радостно махали ему руками и выкрикивали пожелания удачи. Родители Микаэлы Гофман выделялись из толпы своей одеждой — дорогими костюмами, пошитыми на марейский манер. Они строго следили за дочерью, которая прыгала с рюкзаком, пытаясь оценить его тяжесть и высчитать, как ей лучше стартовать, чтобы сберечь силы. — А мои родители не пришли, — с сожалением произнёс Дирк, теребя самую верхнюю пуговку на своей форме. — Им нужно открывать лавку и обслуживать покупателей. — И что? Ты из-за этого не побежишь? — рассмеялся Ник и похлопал приятеля по плечу. — Побегу, но мне просто грустно, — уныло выговорил он. — Смотри, Хельга, а это не твой брат стоит рядом с моими родителями? — кивнул головой Кольт в сторону зрителей. И правда, возле четы Грайсов стоял черноволосый юноша, в котором Хельга сразу же признала своего братца. Он был в темном парадном пальто с отцовского плеча и твидовой кепке, явно стараясь произвести на кого-то хорошее впечатление своим внешним видом. Эд даже расчесался и уложил волосы, что обычно делал крайне редко и только в особых случаях. Хельга удивленно свела брови и вопросительно посмотрела на Кольта, будто он мог объяснить, почему Эд пришёл посмотреть на тренировку. — Неужели отгул взял? Да как его с фабрики вообще отпустили? — поразилась она, но времени на раздумья не было, и Хельга вернулась к разминке. Маленький Фалько Грайс сидел на руках матери, которая нежно поглаживала его по спине. Фалько не совсем понимал куда и зачем его привели, но рядом были знакомые лица, поэтому он не нервничал. Он не осознавал, почему отец так сосредоточено смотрит на старшего брата, а мать сильно прижимает к себе. Рано ещё ему понимать это. Мир в глазах трехлетнего ребёнка был очень прост и мал. Кольт нервничал, но старался не подавать виду. Улыбаясь младшему брату, он чувствовал успокоение, но стоило ему перевести взгляд на полосу препятствий, где и должна была пройти тренировка, так волнение вновь сковывало разум. Фалько ни в коем случае не должен идти в кадеты и переживать все эти ужасы. Из шестидесяти кадетов лишь двадцать были новобранцами. Ещё дети, лет пяти или семи, совершенно не вникали в происходящее. Они толком и освоиться не успели, а уже стояли на стартовой линии, обнимая винтовки, превышающие их рост. Спины гнулись от тяжелых рюкзаков, набитых специальными грузиками, а каски периодически съезжали на лоб и закрывали обзор. Кольт прекрасно помнил свою первую открытую тренировку. Ему повезло не только отделаться синяками и ссадинами, так ещё и пройти первое испытание. С тех пор прошло много времени, он стал сильнее и суровая правда об этом мире все яснее проявлялась перед глазами. Марейцы смотрели на кадетов, как на шутов, которые своими нелепыми потугами пройти испытания будут развлекать их. Небо заволокло тучами, но дождя не было. Тяжелая мрачная атмосфера негативно повлияла на и так не особо воодушевлённых детей. Громкий свист принудил их выстроиться в две ровные линии на старте и отдать честь командованию. Старшие сделали это машинально, отточенными движениями и заученным текстом, а голоса младших сбивались и превратились в неразборчивый гул. Кольт с сожалением посмотрел на новобранцев. Они ведь дальше первого испытания и не пройдут, а если пройдут, то переломают себе все кости из-за недостаточной физической подготовки. — Это какая-то мучильня, — вздохнула Микаэла, поправляя лямки рюкзака. — А давайте поспорим? — На что? — без энтузиазма спросил Дирк. — Ну на желание. Кто выиграет, тот и загадывает его всем проигравшим. Спорим только мы, других не приплетать! — А если я откажусь участвовать? — уточнил Дирк. — То так будет скучно, — пробурчала Гофман, состроив жалобное лицо. — Решили? Спорим? — Мне без разницы, можно и поспорить, — согласился Ник. — Я выиграю и заставлю вас всех есть тухлую вареную морковку. — Фу! Ты отвратительный! — Я участвую, — безразлично произнесла Хельга. — Потому что не хочу есть вареную морковку. — Отлично. А ты, Кольт, участвуешь? — чуть наклонившись, чтобы увидеть Кольта, стоящего через несколько человек от неё, Микаэла заговорщически захихикала. — Давай-давай, соглашайся. Слабо улыбнувшись, Кольт вновь посмотрел на брата. Прикусив указательный палец, Фалько немигающим взглядом следил за ним. — Хорошо, я участвую, — наконец согласился он. — Выложимся на полную, ребята! Пронзительный свист заставил первый ряд зажать уши. Магат вышел вперёд перед кадетами и, прокашлявшись в кулак, начал речь: — Сегодня у вас есть шанс доказать нашей великой родине Маре свою готовность ее защищать. Вам, дьявольским элдийцам, предоставляют шанс проявить себя перед верховным командованием и доказать свою пригодность продолжать обучение дальше! Не упустите эту возможность, — в прошлом году он говорил то же самое. Как и в позапрошлом. Такая лаконичная речь не утомила командование и не заставила новобранцев нервничать ещё сильнее, чего Магату совсем бы не хотелось. Испуганные дети, которых парализует от страха ещё на старте, могут негативно повлиять на его подготовительную программу и будущее финансирование. — Полоса препятствий состоит из восьми контрольных точек, на каждой из которых вам нужно отметиться. За успешное прохождение каждой из них вам выставят баллы. Дирк облегченно выдохнул. В этот раз он может не спешить, а сосредоточиться на препятствиях. Микаэла, вытягивая шею и стараясь разглядеть контрольные точки, ликовала от увиденного. Стрельба будет целых два раза, а лучше и точнее неё никто из кадетов не сможет выстрелить. Ник, Кольт и Хельга были уверены, что при должном усердии справятся со всеми препятствиями и даже смогут финишировать одними из первых, если и вовсе не первыми. — По моему свистку! — громко предупредил Магат, отходя со старта в сторону. — Приготовиться! — Три! Старшие кадеты встали в удобные стойки для начала бега. — Два! Офицер Косло удосужился разлепить глаза и взглянуть на построение элдийских выродков. — Один! Фалько вздрогнул от громкого звука. Свист. Кадеты ринулись вперёд. Прямая стометровка, усеянная ямами и ухабами, скосила многих бегущих из первого ряда, которые, повалившись в грязь, создали эффект домино и застопорили второй ряд. Кольт и Хельга вырвались вперёд всех, ловко перепрыгивая неровности. Держались ровно, внимательно смотря себе под ноги, чтобы не оступиться и не рухнуть, зацепившись носком сапога за край ямы. К слову, о сапогах: Кольту сильно жала его обувь, но он продолжал бежать, несмотря на разгорающуюся в ступнях боль. Первое препятствие преградило путь лидирующим кадетам. Лазанье по канату. Цель — проверить силу и ловкость. Не останавливаясь, Кольт и Хельга выкрикнули свои фамилии для отметки и взбежали по вертикальной стенке вверх. Зацепиться за канаты, висящие на расстоянии чуть больше полуметра от земли, не составило особого труда, а вот карабкаться дальше оказалось не так просто. Грязная подошва сапогов скользила со стенки вниз, поэтому отталкивание от стены было мало возможным вариантом. Кольт чуть не упал, но вовремя напряг руки и удержался. Хельга, обхватив канат и ногами и руками, быстро перебирала ладошками и лезла вверх. Было видно, что ей очень тяжело: лицо побагровело, пальцы и кисти рук дрожали, но отступать было поздно. Да и некуда. Кольт залез на самый верх быстрее, так как был посильнее Хельги. По соседним канатам на стенку карабкались другие подоспевшие кадеты. Трехметровая стена мало кого могла испугать своей высотой, но быстро спускаться с неё, учитывая, что с другой стороны канаты доходили лишь до половины, было страшновато. Кольт рискнул и прыгнул, ухватившись лишь одной рукой. Ладонь неприятно защипала, разодравшись от быстрого скольжения вниз по канату. Зато он обогнал Хельгу, которая спускалась осторожно и нерасторопно. До второго препятствия пришлось бежать не так долго. Точка стрельбы по манекенам была на повороте зигзагообразной полосы испытаний. — Грайс! — запыхавшись, крикнул он инструктору. Всего один патрон. Он быстро зарядил винтовку и прицелился в манекен без условных отметок и мишени. Кольт знал, что за попадание в голову и сердце дают больше всего очков, поэтому он не имел права промазать. Прозвучавшие на перебой громкие фамилии заставили его поторопиться и целиться быстрее. В сердце попасть сложнее, инструктор может посчитать попадание неточным, если он возьмёт чуть выше, и засчитает шесть баллов, как за плечо. Его опередили. — Йевинн, восемь баллов, — наспех произнес инструктор, занося пометку в свой блокнот. Повесив винтовку на плечо, Хельга побежала дальше. Кольт тоже выстрелил и попал ровно в нос неказистого манекена. — Грайс, десять баллов. Но Кольт этого не услышал. Он бежал вперёд. С ним поравнялся Ник. По лицу Спейдера тёк пот, и дышал он ртом, будучи чуть ли не на последнем издыхании, не пройдя даже половины испытаний. Тяжелый рюкзак тянул назад и Кольт мечтал поскорее его сбросить. Ник упал с качающегося бревна, которое стало третьим препятствием, а Кольт догнал Хельгу. Она медленно балансировала, держа перед собой оружие и смотря ровно вперёд. Носок к пятке, пятка к носку. Она аккуратно шла одной линией. В качестве основной опоры Кольт использовал правую ногу, ставя ее чуть наискосок. Таким образом его шаг был шире и он вновь обогнал Хельгу. Пристально следя за лидирующей десяткой, Тео Магат уже знал кто будет первым. Офицеры начали делать ставки. Следующее препятствие не вызвало у Грайса и Йевинн никаких трудностей. Квадратная сетка, четыре на четыре метра, была достаточно быстро пройдена и ребята вновь бежали наперегонки к следующему испытанию. Их одолел какой-то приятный детский азарт. Пятое препятствие — разрушенный мост, как его задокументировали в инструкциях, на деле был строением в метр высотой, представляющим из себя узкие балки, по которым нужно либо быстро пройти, либо перепрыгнуть. Кольт и Хельга, будто дурачась, скакали по балкам, держа баланс, разведя руки, как птицы крылья. Неожиданные громкие звуки заставили Кольта оцепенеть. Стреляли, но не на контрольных точках. Он обернулся. Новобранцы, застрявшие ещё на канатах, закрыли уши руками и кричали. Нетрезвый офицер палил холостыми в воздух. Он специально подошёл слишком близко, чтобы напугать детей до дрожи и воплей. Это не веселая эстафета и игра в догонялки. Как они с Хельгой могли так забыться? Кольт почувствовал себя виноватым. Очень виноватым перед своей семьей, ведь он забыл, что не может позволить себе такое беспечное веселье, когда на кону стоят их жизни. Больше нельзя отвлекаться. Мимолетный испуг и вина послужили мощным импульсом к ускорению. Он должен пройти эту мучильню и лидировать. Вскрикнув, Хельга свалилась с балки, упала в грязь. Тяжёлый рюкзак придавил ей спину и подняться сразу же не получилось. Ее обогнали двое сверстников, бросив сочувствующие взгляды, но не предложив помощь. Кольт заметил отставание Хельги лишь прибежав на точку второй стрельбы. Опять один патрон, один шанс попасть. Или промазать. — Грайс, девять баллов. Промазал? Попал чуть ниже сердца или инструктор был предвзято строг? — Йевинн, шесть баллов. Она даже не целилась. Просто попала в живот манекена по чистой случайности. Голова Хельги кружилась после падения. Пошатываясь, она побежала дальше, ведь оставалось совсем немного до финиша. Перед неглубоким рвом, сверху которого раскатали колючую проволоку, кадетам наконец-то позволили снять рюкзаки. Кольт с облегчением сбросил его. Он держал винтовку перед собой, ползком спустившись в канаву с низкой проволокой, которая периодически задевала и царапала каску. Светло-зелёная кадетская форма окончательно испачкалась в грязи и земле. Даже местами где-то и порвалась. Со лба на рукава капал пот, который в секундном наваждении привиделся Кольту кровью. Он полз, отталкиваясь коленями и локтями, и больше не держал явного первенства. Наравне с Кольтом ползло ещё четверо кадетов, в числе которых была и Хельга, пребывающая на грани отчаяния. Ее тело болело, и девочка чувствовала каждый синяк и ушиб, отдающие тянущей болью. О правильном спортивном дыхании более и речи не шло. Кадеты падали от усталости, не в силах подняться и бежать дальше. Упал и Дирк Вебер. Обняв колени, он уткнулся в них носом и тихо зашмыгал. Будь его родители среди зрителей, то он бы сделал над собой усилие и побежал дальше, но их не было. Дирк сдался. Родители Микаэлы Гофман с разочарованием в глазах следили за тем, как она стремительно выбывает из лидирующей пятёрки, застряв в канаве с колючей проволокой. Друзья Ника Спейдера дрожали от напряжения, вцепившись за ограждение. Несколько двухметровых лестниц с перекладинами закрепили горизонтально над рвом с холодной и мутной водой. Финальное испытание — проверка силы. Повиснув на руках, юные кадеты должны пройти это препятствие, не упав в воду. Тяжелая винтовка давила на плечо, тянула вниз. Кольт застрял на середине, чувствуя, что сил у него больше не осталось. Он висел на одной руке около пяти секунд, пытаясь перевести дух и совладать с собой, чтобы не сдаться и упасть, а попытаться уцепиться хотя бы ещё за пару перекладин. Хельга, как обезьянка, ловко ползла, держась ногами и руками. Она буквально висела вниз головой. Из-за такого положения кровь приливала к лицу и кружилась голова. — Ну и чего застрял? — через силу спросила она. — Проходим молча! — крикнул ей инструктор. Кольт взялся за перекладину второй рукой. До финиша осталось всего ничего. Раскачиваясь, он медленно перебирал руками, меняя перекладину за перекладиной. Лишь оказавшись на твёрдой земле, он ощутил прилив сил. Осталось только добежать и он победит. Эд Йевинн внимательно смотрел на палатку командования, разглядывая лицо каждого офицера. Бегущей по финишной прямой Хельге стало абсолютно точно ясно, что он пришёл не ради неё. Она боялась поверить в то, что брат одумался и перестал ее ненавидеть. Это бы было слишком наивно. Эд всегда смотрел на Хельгу с презрением, как на недостойную и не равную себе. Хельга почувствовала, что задыхается — у неё не осталось сил. Кольт отставал от Хельги всего на шаг и был готов смириться со вторым местом. Это достаточно неплохой результат, учитывая, что он все равно обошёл ее по баллам со стрельбы. Но произошло то, чего юный Грайс ожидать не мог. Хельга, с громким шлепком, упала в полуметре от финиша. По инерции Кольт пробежал несколько метров, прежде чем остановиться, и пересёк финишную черту. — Грайс, первый! — громко объявил его победу Магат. Кряхтя, Хельга доползла недостающее до финиша расстояние. — Йевинн, вторая! Родители Кольта радостно хлопали в ладоши. Не понимающий причину их радости, Фалько вертел головой, смотря то на родителей, то на брата, который, стараясь отдышаться, не верил в происходящее. — Поздравляю с победой, — устало выдохнув, произнесла Хельга. Отойдя от финиша, она вновь упала чуть в стороне. — Ты не ушиблась? — опомнившись, спросил Кольт у Хельги, которая сидела на земле, массируя коленку. — Нет, просто устала. Сам как? — Может быть набил пару синяков, но ничего страшного. Ты специально поддалась? — Кольт не знал, что ему думать. Он не чувствовал себя победителем. — Ты должна была быть первой. Это твоя победа. Он присел рядом с Хельгой на корточки. Девочка покачала головой и перевела взгляд на финиш. Ник и Микаэла прибежали почти одновременно, взяв девятое и десятое место. — Неа, победа твоя. Я не поддавалась. — А я тебе не верю. Хельга, ты же явно была впереди меня. Как ты могла упасть? — повысил голос Кольт. Он был разочарован. Но в ком? В себе, из-за незаслуженной по его мнению победе? Или в Хельге, которая поддалась по неизвестной ему причине? — Просто поскользнулась. Не верь, если хочешь. Мне все равно. Ты в любом случае лидировал и тут уже ничего не изменишь, — ответила Хельга. — Что тут у вас? — безрадостно спросила подошедшая Микаэла. Рядом с ней, прихрамывая, подходил и Ник. — Чего угрюмые такие? Кольт отвернулся. Хельга расстроенно посмотрела на него. Уголки ее губ опустились. — Ты обиделся? — Нет, — честно ответил Кольт. — Просто я не понимаю, поддалась ты или нет. — Вы чего вообще?! С дубу рухнули? — возмутился Ник. Его лицо перекосило от негодования. — Пришли первее всех и сидите тут, дуетесь друг на друга. Да все без исключения кадеты мечтают оказаться на вашем месте. Плевать, первыми или вторыми! Просто представьте их разочарование. Это они могли не оправдать ожидания своих предков и друзей. Прикиньте, как чувствует себя малышня. В этом году никто из новобранцев не прошёл канаты! А вы... да пошли вы! Зубы заскрипели от ярости. Ник резко развернулся и зашагал прочь, подальше от друзей. Он смог вовремя себя остановить и прикусить язык, чтобы не сказать чего-нибудь более обидного и лишнего. — А так-то он прав, ребят, — тихо добавила Микаэла, поджав губы. — Я вообще десятая пришла. И представить сложно, как родители будут потом ругаться. Они все лелеют надежду стать почетными марейцами благодаря моим заслугам, — и судорожно выдохнув, прошептала. — Я такое разочарование... — Это неправда, Мик, ты не разочарование, — уверенно произнёс Кольт, глядя на подругу. — Ты хорошо прошла стрельбу и за контрольные точки тебе поставят высокие оценки. — Предкам плевать. Я видела с каким разочарованием на меня смотрела мама, когда Магат сказал, что я десятая. Кольт, Хельга, неважно кто из вас первый, а кто второй. Вы в любом случае сильнее меня, Ника и Дирка. Всегда были и будете, — плечи Микаэлы подрагивали. Она едва сдерживала слёзы. — Возможно ты права. Мы и правда сильнее вас. Вот только и что дальше? — не стала спорить Хельга. — Я же говорила, что невозможно всем нам быть одинаково пригодными для становления кандидатами. — Хельга! Не говори так! — Она права, Кольт. Лучше признать это сейчас и смириться, — согласилась Микаэла. — Но это не значит, что мы с ребятами сдадимся. Наоборот, это причина, по которой мы должны продолжать двигаться вперёд.

***

Грязная кадетская форма отмокала в мыльном растворе. Хельга сидела на полу в комнате матери и, задрав штанину, разглядывала синяки и кровоподтеки, покрывающие ее ногу. Черно-синие, где-то желтые или оранжевые, но все одинаково болючие. — Сильно болит? — отрываясь от чтения газеты, спросила у дочери Лидия Йевинн, на коленях которой дремала прирученная домашняя крыса. Будучи еще лысым крысенышем, животное привыкло к людям, которые ее выходили и выкормили. — Ерунда, бывало и хуже. Зато я вторая, — отозвалась Хельга, легонько ткнув пальцем в самый большой синяк. — Но я порвала штаны. Придётся опять их зашивать. — У тебя это хорошо получается. Будут как новенькие. Хочешь, я тебя вязать научу? — Лидия широко улыбнулась. Она почти не вставала с кровати и не могла ходить без помощи, поэтому была счастлива любой возможности провести время с детьми. — Свяжешь себе свитерок или платье. — Хорошо, я буду рада, — кивнула в ответ Хельга. — О, тогда заштопай мне носки! — прокричал из другой комнаты Эд. — Эд! — окрикнула его Лидия. — Имей совесть. — Он сегодня был на показательной тренировке, — внезапно сказала Хельга. — Я так удивилась. Но вот только Эд все время смотрел на марейцев, а до меня ему не было никакого дела. Когда мы шли домой, он знаешь что сказал? — Что? — Что я слаба, потому что во мне слишком мало ненависти, — пародировав его тон, Хельга попыталась пропищать эту фразу фальшивым фальцетом. — Что бы это ещё значило. Строит из себя умника... — Не обращай внимания. Это же Эд, — покачала головой Лидия. — Лучше подойди и посмотри какая тут схемка для вышивки. Опираясь о стену, Хельга поднялась с деревянного пола и подошла к кровати матери. В газете и правда была напечатана необычная схема для шитья. Хельга редко читала газеты, но одно она знала точно: в газетах, которые продают в гетто, никогда не печатают картинки. — Откуда у тебя марейская газета? — удивленно распахнув глаза, спросила она. — Эд принёс, — пожала плечами Лидия. Не покидающая пределы дома Лидия успела позабыть, что ни один мареец не продаст элдийцу даже гнилого яблока. Она жила словно в вакууме, и не задавала сыну лишних вопросов. — И как часто Эд приносит тебе марейские газеты? — едва шевеля губами, уточнила Хельга. — Да постоянно, а что такого? — Лидия рассеяно улыбнулась, замечая замешательство дочери. — Ничего. Можно я потом тоже почитаю? — Хельга ответила натянуто, неестественно. Определённо, Эд что-то скрывает и от неё, и от матери. И у Хельги была догадка о том, что именно мог скрывать ее брат. Но без доказательств она и слова против него сказать не сможет, поэтому любая ее догадка так и останется пустой догадкой.