13. Воин

850 год.

— О, корабль уплыл, — с улыбкой произнесла Хельга, указывая пальцем куда-то за горизонт. — Ну все, можно домой топать и ждать новостей, — сказал Порко, потирая потные ладони. Он нервничал. Очень сильно нервничал, ведь этот корабль плыл на Парадиз. Разведка боем, которую возглавляет Заид Новак, должна в кратчайшие сроки узнать как можно больше информации об острове демонов и вернуть отряд Воинов домой, в Маре. Порко скоро встретится с братом, которого не видел пять лет. Интересно, сильно ли Марсель изменился? Стал выше Порко или они будут одного роста? К сожалению, Пик и Зик увидят повзрослевших Воинов раньше, но ничего страшного, ведь скоро отряд Воинов вернётся на Родину. — Пока нас не гонят. Ребята весело играют на пристани, — Кольт кивнул головой в сторону Фалько и его компании. — Останемся? Кадеты отыскали где-то уголёк и начертили на бетонной поверхности пирса квадратики, в которые вписали цифры, и прыгали по ним, играя в классики. Удо эта игра не пришлась по нраву, а вот Габи, Фалько и Зофия резво скакали на одной ноге по цифрам, стараясь обыграть друг друга. На кадетов с умилением смотрели элдийские рыбаки, отвлекаясь от чистки вонючей рыбы. Вся выловленная в бухте у военного порта рыба отправлялась исключительно в гетто. Из-за корабельных отходов и выливаемого в воду топлива рыба была больной и есть ее было опасно, поэтому в Либерио для марейцев везли морепродукты из соседней рыбацкой деревушки. — Ладно, посидим тут, — согласился Порко. — Что будем делать? — Да, Дирк, что будем делать? — обратилась к пустоте Хельга. — М, да, понимаю тебя, мой друг! — пустота молчала. — Опять ушёл к Нику? Жаль, так жаль, — Хельга вздохнула. Скрывать обиду за юмором ей было куда проще, чем простить друга детства и смириться с тем, что их пути разошлись. — У неё сегодня очень хорошее настроение, — прошептал Порко, обращаясь к Кольту. — Знаешь причину? Отрицательно покачав головой, старший Грайс покосился на Хельгу, которая умолкла и с некой печалью смотрела в сторону моря. Про себя Кольт отметил, что Хельге очень шел новый красный свитер, который девушка довязала недавно, и выглядела она в нем мило. — Она так довольна новым свитером? — предположил Кольт. Переломанные кости на мизинце Хельги срослись очень криво и палец не сгибался, как и предрекала Ирма. Первое время было сложно. Кандидатка привыкала к своей новой особенности и даже не брала вязальные спицы в руки, боясь, что результат будет плачевным. Лишь спустя полгода она, по просьбе Кольта, связала на день рождение Фалько полосатый шарф и тёплый джемпер. — Может быть, — Порко пожал плечами. — Слушай, друг, а дай мне совет! — Совет? — удивился Кольт. — Совет? — Хельга встрепенулась и повернулась к друзьям. — А я тебе совет дать не могу? — Пф, это мужской разговор. И ты мне тут не поможешь, — хмыкнул Порко. Хельга приложила руку к сердцу и тяжко вздохнула. — Может, мне вообще уйти? — она хитро приподняла бровь. — Дружите вдвоём и говорите свои мужские разговоры без меня, раз я тут лишняя, — насмешливо произнесла Хельга. — Так, стоп! Не нужно никому никуда уходить, — остановил ее Кольт. — Но если это что-то очень личное и секретное... — Это про Ирму, — смущенно произнёс Порко, отвернувшись в сторону моря. — О, так тут я советовать должна, а не Кольт. Что он тебе насоветовать может? — усмехнулась Хельга. — Госпожа Йевинн готова Вас слушать, господин Гальярд. — Ну да, что я могу знать? — развёл руками Кольт. — Не обижайся, но девочка про девочку лучше посоветовать может, — подмигнула Хельга. — Давай, колись, что там у тебя с ней. Действительно. Хельга сегодня очень оживлённая. Кольт давно ее такой не видел, ведь обычно она была куда спокойнее. — Ну как сказать... Ей кто-то цветок подарил, — ответил Порко. Кольт и Хельга не выдержали, рассмеялись, вспоминая немного другой цветок. — Вы меня ненавидите, все ясно, — пробурчал Порко. — Я нормально спросил вообще-то! — Ты ещё ничего не спросил, — ответил ему Кольт. — Ох, у меня щеки от смеха болят. — Я все ещё жду, когда вы решите судьбу того цветка. Он уже там гниет. Решайте, что будете с ним делать, — припомнила им Хельга. Цветок, стоящий в граненом стакане в одном из кабинетов штаба, уже около недели был объектом активных споров и бесед у кандидатов. Кому-то из этой дружной троицы пришла в голову гениальная идея сделать с этой несчастной ромашкой что-нибудь веселое. Предлагали съесть лепестки или выбросить цветок в окно, но никто не решался действовать. — Ирме тюльпан подарили вообще-то. Розовый такой, уродский. Знать бы, кто ей его подарил, — недовольно произнёс Порко, ревнуя медсестру к загадочному незнакомцу. — Она же в госпитале работает, может быть кто-то из больных в благодарность оставил, — предположил Кольт. — Ага, и эту благодарность ещё ленточкой с бантиком обвязали, — кандидат Гальярд мрачнел с каждым словом. — Про ленточку ты ничего не говорил. Слушай, я тогда тут действительно не советчик, — Кольт даже расстроился, что не смог поддержать друга. — Ну конечно ты не советчик. Ты же цветы никому не даришь, — улыбнулась Хельга. — Только в окно их кидать предлагаешь. — К чему ты клонишь? — Кольт насторожился и почувствовал себя очень неловко. — Ни к чему, Кольт, успокойся. Чего краснеешь? — Хельга лишь бровью повела. Ее очень интересовала проблема Порко с тем несчастным тюльпаном и ленточкой. — Так, Порко, у меня есть предположение, что Ирма с кем-то встречается. Успокоиться Кольт не мог. В словах Хельги он услышал ужасно неприкрытый намёк. — Да не может она с кем-то встречаться! — Порко начинал злиться. — Она же... Она со мной все время общается. — А почему дружба с тобой должна мешать ее личной жизни? — удивилась Хельга, чуть наклонив голову. — Не знаю. Ревность — очень неприятное чувство. Всем было понятно, что Порко по уши влюблён в милую медсестру из элдийского госпиталя. А ещё всем было кристально ясно, что вместе им никогда не быть. Ирма старше, амбициознее, для неё работа важнее отношений. Возможно. Этот цветок портил образ идеальной карьеристки. — Поговори с ней. Если тебя это очень сильно волнует, то спроси все прямо, — предложил Кольт, но тут же добавил. — Хотя, лучше не прямо. Как-то нужно разговор в правильное русло увести и аккуратно уточнить. — Ужас. Отстаньте от Ирмы. У неё есть право на личную жизнь, — заступилась за медсестру Хельга. — Она не обязана отчитываться за каждый тюльпан. Порко недовольно нахмурился. В словах подруги был смысл, но душащая ревность не позволяла ему прислушаться к ее словам. Со стороны пирса, где играли дети, доносились весёлые крики. Кричали, что море вонючее, а ещё, что Зофия плавать не умеет. Кольт против воли вспомнил, что пять лет назад он точно также с друзьями провожал корабль, плывущий на Парадиз. Тогда Дирк и Ник спорили из-за своей пригодности для становления Воинами, а они с Микаэлой их разнимали. Десятилетняя Хельга была блеклой тенью себя нынешней. Закрывшись в себе после смерти отца, она возвела неприступную ледяную стену, которая таяла годами. О гибели Вальгарда Йевинна говорить было запрещено. Кольт не мог охарактеризовать ту смесь чувств, которую испытал, вспомнив о прошлом. Все слишком изменилось. Они повзрослели. Поменялись интересы, взгляды на жизнь и мечты. Пять лет пролетели слишком незаметно. Чайки пронзительно закричали и слетели с паруса рыбацкой лодки. Несколько моряков с презрением посмотрели на рыбаков с нарукавными повязками, и кандидатов, которые сидели на ящиках возле пирса. Кольт напрягся. Неужели их сейчас прогонят? Командир Магат разрешил же оставаться в порту столько, сколько им захочется, если они не будут никому мешать своим присутствием. Моряки закурили, на элдийцев больше не смотрели. Кольт облегченно выдохнул. — Так что мне делать с цветком и Ирмой? — спросил Порко у несведущих друзей, мнение которых все равно было для него авторитетно. — Подарить ей ещё один от себя, — предложил Кольт. — Оставить все, как есть и не лезть в ее личную жизнь, — решительно заявила Хельга и покосилась на Кольта. — Ты ему так говоришь из-за солидарности? — Что? Какая солидарность? — под прищуром и лукавым взглядом голубых глаз Кольт почувствовал себя очень уязвимым. — Мальчуковая солидарность. Вы, даже если и неправы, все равно друг друга поддерживаете, — сказала Хельга. — Ничего такого! Не наговаривай на меня, — запротестовал Кольт. — Я действительно считаю, что Порко нужно поступить именно так. — Ну смотри, смотри. Я за тобой слежу! — А ведь правду говорят, что девочки вредными становятся, — усмехнулся Порко, с радостью наблюдая за реакцией Хельги, которая вскочила с ящиков с притворным ужасом на лице. — Как ты мог такое сказать? — она чуть наклонилась назад, изображая обморок. — Ты ранил меня в самое сердце. Друг еще называется! Кольт поймал Хельгу и придержал за талию. Почувствовав, что перфоманс можно продолжать, Хельга запричитала про мировую несправедливость и стереотипы о вредности. — И вот чего они творят? — хмыкнул Удо, скрестив руки на груди. — Взрослые себя так не ведут! — А много ли ты взрослых знаешь? — прыгнув на квадратик с цифрой пять, спросила Габи. Она чуть покачнулась и Фалько, дернулся, готовясь ее ловить, но все обошлось. — А представьте Магата, который так шутит, — захихикала Зофия, прикрыв губы ладошкой. — Вот умора! — Я достаточно взрослых знаю, — важно заявил Удо. — Не всем всегда же быть серьёзными, — Фалько заступился в первую очередь за старшего брата. — Они просто прикалываются. — Те марейцы на них косятся, а ещё рыбаки глазеют. А ребята кандидаты в Воины вообще-то! — поправив очки, произнёс Удо. — Я тебя сейчас в море скину, — пригрозила Габи, допрыгав до десятки. — Зофия, я была быстрее тебя! — Кошмар. У меня уже ноги прыгать болят, но в следующий раз я тебя обыграю. — Да будет тебе, Удо. Кому какое до поведения кандидатов дело, — Фалько посмотрел в сторону старших, которые чуть ли не театральное представление отыгрывали. — Теперь кандидаты в глазах остальных выглядят, как самые настоящие клоуны! — заявил Удо. — Хельга придуривается, а твой брат ей во всем потакает. — И что тут плохого? — искренне не понял Фалько. — Габи, кидай его в море! Удо опять заносит, — распевно произнесла Зофия. — Хм. Подскочив к товарищу, Габи сняла с Удо очки и ловко отпрыгнула в сторону. — Догоняй! — бросила она, убегая к кандидатам. — Я же... О, черт! Я ничего не вижу!

***

— Предатели... Предатели... — Виктория, помогай! Истеричный окрик Конни заставил ее очухаться. Нужно помочь раненным обработать ожоги. Райнер и Бертольд оказались предателями. Титанами, скрывающимися под людскими масками. Они забрали Эрена и Имир. Сволочи. Ощутив прилив неконтролируемой ярости, Виктория до скрипа стиснула зубы и сжала кулаки, впившись короткими ногтями в кожу. Криста, которую теперь следовало называть Хисторией, бегала от солдата к солдату с флягой воды, Конни бинтовал серьёзные раны и помогал разведчикам прийти в сознание. Прибывший отряд Гарнизона, возглавляемый Ханнесом, тоже без дела не сидел. Состояние Ханджи было стабильно тяжелым. Из-за пара титана-Колосса она обожгла лицо и слизистую. Дышала хрипло, болезненно. Виктория, прислушавшись к ее дыханию, немного успокоилась. Она очень боялась, что Ханджи из-за внутренних ожогов вообще дышать не сможет. Почему-то именно в этот момент, когда все бросились ухаживать за ранеными, Виктории тоже захотелось получить травму. Лечь с тяжелым ожогом или переломом. Ей очень эгоистично захотелось внимания. От подобных мыслей ей мерзко стало, но на смену омерзению пришёл страх. Страх перемен. Что будет дальше? Оказывается, Имир, которую она считала хорошей подругой, является титаном. Тихий Бертольд оказался тем чудовищем, пробившим стену, а Райнер, самый надежный парень сто четвёртого кадетского корпуса, был тем, кто разрушил ворота Шиганшины. Именно по его вине семье Виктории пришлось бежать из церкви. Именно из-за Райнера, все жители стены Мария остались обескровленными. Мрази лицемерные, как им совесть вообще жить позволяет? Как раньше уже ничего не будет. Именно это Викторию пугало сильнее всего. Она так надеялась, что пойдёт по протоптанной дорожке; вступит в Разведку и будет убита неразумным титаном на одной из миссий. Такую судьбу она избрала себе назло родителям, которые во всем ее ограничивали. Она мечтала, что когда-нибудь им придёт письмо, где будет написано, что Виктория Йевинн пропала без вести за стенами или сгинула в зловонной пасти титана. Все идёт не так. Будущее стало слишком непредсказуемым. Это плохо. Страх перед будущим и боязнь утраты передались и Хельге, начав преследовать ее молчаливыми тенями. После этого видения из жизни островной Виктории она стала ценить мелкие и незначительные моменты сильнее, придавая значение чуть ли не каждой мимолетной улыбке человека, который стал ей так дорог. Она старалась ловить на себе его взгляд, чаще оказываться рядом и быть надежной поддержкой. Ведь никогда не знаешь, что же Судьба заготовила на завтра.

***

Марсель не вернулся. Вместо него Порко встретил высокую девушку с бронзовой кожей. Ее вели от корабля к машине в наручниках, но она не выглядела испуганной пленницей. Выражение лица Имир было смиренным и даже странно спокойным. Она шла гордо, не горбившись, в ее походке читалась солдатская выправка. Девушка с именем Дьяволицы была носительницей силы титана Челюсти, которую забрала не по праву. В штабе велись разговоры о передаче силы титана кандидату Гальярду, но распространяться о частичном провале операции не хотели. Военные понимали, что поставят страну под удар, объявив, что началась тайная разведка боем и все титаны Маре отправились на Парадиз. Почти все. Челюсть же вернули. Взяв с семьи Гальярда и других кандидатов расписку о неразглашении, марейские военные постановили передать титана Челюсть Порко Гальярду в первый день новой недели. Порко не искал утешения у друзей. Им было не понять его чувств, как он считал. Лишь милая Ирма могла поддержать его советом и вылечить душевные раны за беседой на отвлеченную тему и чашкой горячего чая с травами. Родители горевали, но с Порко ничего не обсуждали. Сила пропаганды была велика, даже в передаче силы старшие Гальярды видели гордость и доказательство своей верности Маре. Марсель погиб, защищая свою родину — так им сказали. Имир бы рассмеялась в лицо лицемерным военным, но ее саркастичный пыл сошёл на нет сразу после прощания с Кристой. Судьба девушки, носящей имя богини, была непредсказуемой, а теперь стала поучительно жестокой. Ее конец близился. Отсчитывая ночи в холодной тюремной камере, Имир вспоминала все счастливые моменты, которые случились с ней на острове. Она была благодарна Марселю за шанс пожить обычной, нормальной жизнью в том месте, где она не была дьяволицей или богиней. Имир знала, что должна вернуть украденное и была к этому готова, но страх смерти был велик. Она не боялась боли от гибели или самого ее ожидания, она боялась того, что будет после. Хельга шла по коридору штаба, пересказывая про себя заученный параграф из учебника. Удивляясь тому, что в штабе так пусто, она сразу приметила Матиаса из анти-марейской группировки, который стоял напротив женской уборной. Усмехнувшись про себя, и тихо назвав его извращенцем, она прошла мимо, намеренно цокая небольшими каблуками. Перед этим двойным агентом, который непонятно кому служит, она чувствовала своё превосходство и некую безнаказанность. В случае чего, как решила Хельга, она сдаст с потрохами всех бунтарей. — Стоять, Йевинн, — обратился к ней Матиас. Нехотя, но Хельга остановилась. — Чего Вам? По поводу Эда? — Держи язык за зубами! — испугавшись, процедил Матиас. Он считал, что эта девчонка куда умнее. — Подойди. Каблуками она цокала уже не так показательно. — Зайди туда и поговори с ней. Быстро, — указав на уборную, приказал Матиас. Хельга приподняла бровь, удивившись такому странному приказу. — В уборную? И с кем поговорить? — Пораскинь мозгами, Йевинн. Шустрее. — Принято. Дверь скрипнула. Пройдя по кафелю, Хельга прошагала мимо всех кабинок и остановилась возле раковин с зеркалами. И о чем можно говорить с некой загадочной ней? — Этот извращенец все также у стенки ждёт? — послышался насмешливый голос. — Эй, ответь. — Да, — Хельга поправила волосы. Она догадалась с кем имеет честь разговаривать. — Рядовой Матиас приказал мне с тобой поговорить. Расскажи что-нибудь интересное. Мне же нужно отчитаться перед ним. — Пф, нет, — Имир вышла из кабинки и скрестила руки на груди. Бегло осмотрев свою собеседницу, она хмыкнула. Кандидатка до жути кого-то ей напоминала. Хельга испытывала похожие чувства, глядя на Имир. Будто они уже виделись. — Тот кудрявый военный меня даже в туалет одну не отпускает, а этот разгильдяй у двери дежурит. У вас тут все такие разные. — Кудрявый это Милош Шеппер, я полагаю? — уточнила Хельга. — Откуда мне знать. Не вижу смысла запоминать чьи-то имена, учитывая мое положение... Имир подошла к раковине и включила воду. Рассматривая кран и систему слива, она даже расстроилась, что на Парадизе такого не было. Просто же людям на континенте живётся, а они все продолжают вести бессмысленные войны. — Мне правда приказали с тобой поговорить, но я не знаю о чем, — призналась Хельга. — Давай, я скажу Матиасу, что ты все время молчала? Имир посмотрела в зеркало на свои веснушки, будто пересчитывая их и стараясь запомнить. — Хорошо. Меня тоже устроит такой вариант. Я ничего не говорила вашим военным на допросах, поэтому было бы удивительно, если бы я рассказала хоть что-то тебе, — после пересчета веснушек, Имир набрала в руку воды и провела ею по волосам, зачесывая чёлку. — Если ты молчишь на допросах, то почему тогда так просто признаешься об этом мне? — удивилась Хельга. — А кто ты такая? Элдийка на службе у угнетателей? У тебя нет злого умысла и целей на меня, — честно ответила Имир. Возможно, эта девушка станет последним человеком, с которым она действительно просто поговорит. Откровенничать с незнакомцами не было в характере Имир, но эта темноволосая элдийка в военной форме почему-то незнакомкой не казалась. — Ты внешне похожа на мою приятельницу, — зачем-то призналась Имир. — Она точно также глазками хлопает и губы поджимает, когда задумывается. — Я рада, что могу напоминать кого-то из твоих близких, — Хельга чуть наклонила голову и понимающе улыбнулась. — В этом нет твоей заслуги! — Тоже верно. Не хочешь ощутить поддержку напоследок? Хорошо, не буду строить из себя хорошенькую, — не сказать, что Хельгу это задело. Просто она поняла, что лучше не растрачивать свою доброту на кого попало. — Скажи, сложно ли жить с именем Дьяволицы? Имир задумалась. — Смотря где. Где-то Дьявол — Бог. Где-то наоборот. На острове не знают ни того, ни другого. Все зависит от места. Островитянам было плевать. Хельгу такой ответ устроил. Будет что Матиасу передать, чтобы он отвязался. — Спасибо, — поблагодарила она пленницу. — Спасибо, что поговорила со мной. Хмыкнув, Имир узнала манеру речи Виктории. На миг у неё возникло ощущение, что сейчас в уборную вбежит Криста и будет стирать в раковине свой платочек, который дала кому-то, чтобы остановить кровь на очередной тренировке. Наваждение прошло быстро. Маре не Парадиз, эта элдийка не Виктория, а за дверью нет Кристы. Там лишь суровый солдат. — Мы тут уже долго, идём, — поторопила ее Хельга. Помимо Матиаса, вжавшего голову в плечи, их ждал недовольный Милош Шеппер. — Ее отведи в комнату для допросов. И ждите меня там, Матиас, — приказал он Матиасу. — А ты, Йевинн, за мной! Кабинет младшего офицера Шеппера напоминал какую-то каморку. Хельге пришлось встать возле стены, потому что единственное свободное место напротив стола Милоша занял Магат, который неотрывно смотрел на Хельгу пытливым взглядом. Внешне своего волнения она не выдавала, что заслуживало уважения. — Разрешите обратиться, — попросила она, смотря прямо на Шеппера. — Разрешаю, — махнул он рукой. — Нам с твоим командиром очень интересно послушать, чего же ты обсуждала с островной Имир. — Рядовой Матиас отдал мне приказ поговорить с ней, сэр. Я лишь спросила у Имир, сложно ли жить с именем Дьяволицы, — честно и кратко ответила Хельга. — С каких пор кандидаты выполняют приказы рядовых солдат? — уточнил Магат. — Не помню, чтобы это было прописано в уставе. — Рядовой Матиас настаивал, сэр. Я не имела права отказать выполнять приказ марейца, — отчеканила Хельга. — Мой просчёт. Не нужно было доверять ему островную Имир, — Милош сделал запись в своём журнале. — С этим разобрались. Переходим к следующему. Твой брат. Вот черт, — промелькнуло в голове у Хельги. — Во что этот придурок вляпался? — Что с моим братом, товарищ офицер? — спросила Хельга. — Мне казалось, что Вам известна моя позиция относительно его деятельности. — Да-да, нам известно, что ты поддерживаешь Эда, — махнул ладонью Милош. — А если ты его поддерживаешь, то значит верна своей родине в достаточной степени, даже несмотря на то, что ты полукровка. Хельга едва заметно скривила губы. Она не считала себя полукровкой из-за отца-элдийца, который просто жил в стране холодных гор до того как его забрали в гетто. — Учитывая твою травму, — начал Магат. — Возможно имеет смысл переквалифицировать тебя в шпионку, — но тут же исправился. — Точнее в соглядатая. — Извините, сэр, я не совсем поняла, — сконфуженно ответила Хельга. Магат не спешил с разъяснениями. — Твой брат наши уши в гетто, — просто произнёс Милош. — А ты станешь нашими ушами в штабе. Проще некуда. Хельге сразу это не понравилось. Ей предлагали шпионить за своими товарищами и другими кадетами. — Я не знаю, справлюсь ли, — подобрав слова, ответила девушка. Ей нельзя было отказываться напрямую. — Думай, Йевинн, пока это не стало твоим приказом, — Милош Шеппер не скрыл своего недовольства, вызванного вполне однозначным ответом Хельги. Хельгу отпустили. Дрожа от страха, Йевинн шла по коридору, едва переставляя ноги. В будущем ей обязательно прикажут начать шпионить, это неизбежно. Решив, что так будет лучше, Хельга твёрдо уверила себя, что в скором времени обязана сдать брата и всех анти-марейцев военным. Так ей будет лучше, спокойнее. Может быть, благодаря этому от нее отстанут. Но про такой дерзкий и опасный поступок следует поговорить с тем, кто подобное уже делал. Прежде чем сдать анти-марейцев, Хельга должна посоветоваться с Зиком. Они заняли пустой учебный кабинет, тот самый, где когда-то гнил цветок. Порко полубоком сел на самую первую парту и молчал, собираясь с мыслями. Кольт и Хельга его не торопили. Они сели чуть поодаль и периодически сочувственно смотрели на друга. Уже завтра ему передадут силу титана Челюсти. Кандидаты терзались. Передастся ли Порко память брата? Если да, то это должно быть очень больно и невыносимо, видеть смерть самого близкого человека его же глазами. Порко нервно дергал ногой. Была бы здесь Ирма и он бы чувствовал себя спокойнее. Но Ирма никак не может оказаться в марейском штабе. Кольт заметил, что Хельга все продолжает прятать руку с искривлённым пальцем. Он искренне не понимал почему она стесняется даже при друзьях. — Ребята, — медленно начал Порко. — Я хочу сказать... И умолк, ещё не готовый закончить предложение. Друзья на то и друзья, что все понимают. Они ждали. За окном чирикнула синица. Вспорхнула с ветки и улетела. — Спасибо, что вы рядом, — Порко смотрел себе под ноги, вспоминая тот давний день, когда он прощался с братом. Хельга спокойно улыбнулась, понимая, что ничего не нужно отвечать. Они втроём пережили слишком многое и вполне понимали друг друга через движения и мимику. Быть рядом в трудный момент это то, что должен делать каждый друг. Порой без слов, одним лишь присутствием, можно передать куда больше, чем многочасовым разговором. Сам факт того, что он не остался один, сильно грел душу будущего обладателя титана Челюсти. У Порко Гальярда были верные друзья, чем похвастаться могли далеко немногие.

***

Сон тот нагрянул вместе с громом. Хельга вздрагивала под тонкой простыней всякий раз, когда за громким звуком следовала ослепляющая вспышка молнии. Она урывками видела кошмар, видела бойню. Словно переживая весь тот ужас на своей шкуре. Это какое-то сумасшествие. Пару лет назад, перед тем как слечь в постель, Лидия бредила, но Хельга списывала состояние матери на неизлечимую и прогрессирующую болезнь головного мозга. А сны… Хельга не хотела думать, что они являются предшественниками такого же страшного недуга, который мог передаться ей по наследству. Девушке хотелось верить, что эти сновидения принадлежат необъяснимой, возможно мистической природе, а не быть воплощением психического заболевания или опухоли, возникшей в мозгу. О таком лучше молчать, скрывать и затаивать, чтобы не прослыть в чужих глазах умалишённой или больной чудачкой, ведь мало кто сможет объяснить Хельге что же это за сны такие и адекватно отреагировать. Шаг вперёд и все кончится. Виктория этот шаг сделала, но от неизбежного падения ее удержала чья-то рука, грубо и сильно вцепившаяся в плечо. Дёрнув девушку назад, этот некто не удержал равновесия и упал вместе с ней на ровную, каменную поверхность высокой стены Мария. — Идиотка, что ты сделать хотела?! — закричал Флок. Упав на камень, он расшиб ладонь, но эта травма не сравнится с увечьями, которые получили другие выжившие разведчики. Виктория с сожалением посмотрела на стекающие с его ладони капельки крови. Ее вина. — Прости, — прошептала она, не поднимаясь на ноги. — За что ты извиняешься, Виктория? За свою глупость? Ну тогда прощаю. — Нет. Я извиняюсь за то, что ты ладонь из-за меня поцарапал, — ответила Виктория, разглядывая пушистые облака, плавно плывущие по голубому небу. — Попроси Конни, пусть забинтует... Хотя, он сейчас занят Сашей. — Раз ты виновата, то ты и забинтуешь, — пробурчал Флок. Он сел рядом с Викторией и уставился на пейзаж поля битвы. Пару часов назад здесь была настоящая кровавая баня. Никто, кроме него, не выжил под каменным обстрелом, устроенным жутким титаном Зверем. У Флока пальцы дрожали. В ушах все ещё стояли крики солдат, понимающих, что жить им осталось не дольше пяти секунд. Летящие камни не щадили ни людей, ни коней. Флок Форстер выжил лишь чудом, пытался спасти Дьявола, но не спас. Решение кому ввести сыворотку от него не зависело. Оживили Армина Арлерта. И зря, как считал Флок. — Вытри кровь об мой плащ. Мне лень куда-то идти. Флок послушно вытер ладонь о зелёную ткань, запачкав своей кровью форму Виктории. — А сигать со стены не лень? — спросил он, не сдержав саркастичный смешок, который вышел очень нервным. Подумать только, эта Йевинн с собой покончить хотела. Гребаная эгоистка. В битве за Шиганшину только десять человек, включая ее, выжило, а она все смерти ищет. — Я бы зацепилась крюком за дерево, если бы захотела, — безразлично ответила Виктория. — В метрах трехсот от стены моя родная церквушка стоит. Может, я домой хотела заглянуть, пока Эрен и остальные не вернулись с поисков подвала. — Ты ненавидишь свой дом и свою семью. Не верю, что ты хотела пойти туда, — произнёс Флок, вглядываясь вдаль, чтобы увидеть низенькую церковь. — Я не буду спрашивать почему ты хотела спрыгнуть, но, надеюсь, ты расскажешь мне потом. Когда готова будешь. Может быть Виктории показалось и она ослышалась, но голос Флока болезненно дрогнул. — Захочу — расскажу, — сказала, как отрезала. Она знала, что титан, похожий на зверя, выкосил всех разведчиков, но что именно пришлось пережить Флоку для Виктории было загадкой. Эти ужасы будут преследовать его в самых страшных кошмарах, это точно. Виктория меньше всего хотела встречать завтрашний день, но Флок все испортил, отдалив ее от желаемого. Умереть для Йевинн это самая лучшая судьба, которую только можно представить. — Как ты думаешь, правильный ли выбор сделал капитан Леви, вколов сыворотку Армину? — внезапно спросил растерянный Флок. Он тащил на своей спине умирающего командора Смита через запятнанное кровью поле, где внутренности разорванных лошадей были неотличимы от человеческих. Смрад на поле битвы стоял ужасный, но Флок терпел. Молился Стенам, чтобы Эрвин дотянул, чтобы дожил, но все молитвы оказались напрасными. — Ты разочарован? — уточнила Виктория, но под тяжелым взглядом Флока поняла, насколько ошибочен был ее вопрос. — Армин наш друг. Вместе же в кадетке учились. Помню, он за тебя всю теорию писал, а ты ему за это свой обед отдавал. Флок схватился за голову и со всей силы сжал виски. — Человечество к победе мог привести только Дьявол Эрвин Смит. Армин его не заменит... Он посмотрел на Викторию. В его светлых глазах читалось недоумение. Флок будто решал непосильную задачу. — А что правильно для тебя, Виктория? Нахмурив брови, девушка задумалась. — Не думаю, что такое нужно спрашивать у той, кто только что пыталась покончить с собой. Тем более, мои слова ничего не изменят. — Слова Эрвина Смита могли изменить все. Он был таким человеком, который одним лишь словом мог поменять мир! Виктория вздрогнула. В некотором смысле Флок затронул болезненную для неё тему. Менять мир... Конни ухаживал за Сашей, которая приходила в сознание на пару минут, а потом вновь отключалась. Рядом с ними Жан и Армин обсуждали произошедшее, стараясь не касаться тех моментов, которые способны причинить душевную боль. — Мог, — наконец согласилась Йевинн. — Но жить прошлым плохо, — лицемерно это звучало из уст Виктории, которая хотела покончить с жизнью из страха о будущем. — Я уже ничего не понимаю, — Флок был на грани отчаяния. Его психическое здоровье сильно пострадало за этот день, а попытка самоубийства Виктории стала чем-то добивающим. — В любом случае, Армин наш друг, а спасти друга... — Друга? Ты издеваешься, Виктория? У тебя нет друзей! — внезапно вспылил Флок. Виктория вновь вздрогнула от его тона. — И Армин мне не товарищ. — П-почему ты так говоришь? — удивилась девушка. Она села чуть сгорбившись и обняв колени. Из-за того, что Виктория подрагивала, Флок решил, что она замёрзла. Не зная как поступить, он нерешительно покосился на неё. — Потому что я хорошо тебя знаю. Ты общалась со всеми, но ни с кем не сближалась. — Раз я ни с кем не сближалась, то ты не можешь ничего обо мне знать, Флок, — сурово произнесла Виктория. Йевинн выглядела бледнее обычного. Флок всматривался в ее лицо и ужасался алой царапине, идущей от виска к щеке. Неровная линия, глубокий шрам точно останется и будет уродовать лицо девушки. Почувствовав на себе его взгляд, Виктория поправила волосы и закрыла отметину чёрными прядями. — Ужасно, да? — Виктория горько усмехнулась. — Я не должен был пялиться, — тихо ответил Флок. — Но ты пялился. Теперь настала очередь Флока усмехаться. Все, что он делал все три чертовых года в кадетском училище, так это пялился на непревзойдённую Викторию Йевинн. Яркую звёздочку сто четвёртого корпуса. Виктория была такой... Викторией. Никто не мог объяснить причину, по которой Йевинн пользовалась большой популярностью и привлекала к себе внимание. Она не сильная, как Микаса, не милая, как Криста. Виктория Йевинн была Викторией Йевинн. Обаятельной и загадочной. — Забыли. — Лучше обсуждать это, а не... Потери, которые мы понесли. Не находишь? — девушка лукаво прищурила глаза. Любой другой человек сказал бы, что не время говорить о всякой ерунде и бессмыслице в такой момент, но Флоку нужно было отвлечься. — Может ты и права, Виктория. И что ты хочешь мне рассказать? Глубоко вздохнув, девушка прикрыла глаза. — Я боюсь будущего, — призналась она. — Я боюсь того, что найдут в подвале Йегера. Наша жизнь больше не будет прежней, это абсолютно точно. — Конечно, все должно измениться! Или ты хочешь вечно прожить в слепоте и не узнать ничего? — спросил Флок. — Я боюсь перемен, Флок. Меня устраивает систематическое убийство титанов и рутина, которой мы живем. Я не хочу, чтобы что-то менялось, — слова произносились с огромным трудом. — Хотя за пару месяцев в Разведкорпусе произошло многое, но все равно... — Кто бы мог подумать, что ты хоть чего-то боишься. — Ага, ты меня раскусил. У меня нет друзей. Я одна, меня никто не поддержит. Я всегда была подружкой на пять минут, с которой общаются все, но одновременно не общается никто. Горькое и обидное признание. Викторию можно назвать просто — седьмое колесо. Флок молчал. — Ты сейчас должен был сказать что-то вроде: «не волнуйся, самая красивая, талантливая и умная девушка в мире, я тебя поддержу, ты не одна», а не угрюмо молчать, — задев его локтем, с усмешкой сказала Виктория. По правде говоря, она и не ждала вразумительного ответа. Она даже на продолжение своей отчаянной штуки не рассчитывала. Флок посмотрел на неё слишком серьезно, даже пугающе. — Не думаю, что у меня получится тебя поддержать, но я попытаюсь. От удивления поперхнувшись слюной, Виктория закашлялась. — Ты... Что попытаешься сделать?! Слишком много смертей за один день. Двести разведчиков, многие из которых были зелёными новичками, которые повелись на романтику защитников свободы и были Флоку товарищами, и Дьявол Эрвин, который один стоил сотни солдат. В этот список разбитая и опустошенная Виктория очень напрашивалась. Возможно, решив попытаться спасти ее не только от неотвратимых действий, но и от ужасных мыслей, Флок хотел избавиться от чувства вины перед погибшими разведчиками. Они отдали свои сердца, отдали свои жизни ради победы человечества, и погибли, так и не узрев победы. А он выжил. Самый большой трус выжил и не смог ничего сделать. — Ты меня прекрасно услышала, — ответил Флок. Они были очень похожи. Самоуверенность Флока в миг разбилась о реальность. Не такого он ожидал, слушая про подвиги Разведки после государственного переворота. Флок оказался один, после гибели всех товарищей из Гарнизона, которых тоже воодушевила слава Разведкорпуса, а Виктория была одной всегда. Она была одинока даже в самой шумной и веселой компании. В мирное время это не чувствовалось, но после тяжкого боя, когда все эмоции обнажались и усиливались в десятки раз, девушка понимала все. «Друзья» заботились о своих друзьях, а к Виктории подошёл только Флок. Почему? — С чего вдруг тебе есть хоть какое-то дело до меня? — недовольно спросила Виктория. Человечество мог спасти лишь Дьявол, но он умер. — Потому что я хочу спасти хоть кого-то.

***

Она чахла, подобно цветку в тени. Лидию Йевинн вернули домой после нескольких лет безрезультатного лечения в госпитале. Помочь ей не могли, оборудование в гетто, как и вся медицинская система, было устаревшим. Возможно, в марейской больнице Лидию бы поставили на ноги, но перевести ее туда было невозможно. Эд устал платить едва ли не половину своего ежемесячного дохода каким-то врачам недоучкам за содержание женщины, которую он ненавидел. Эд презирал мать, не видел в ней родного человека. — Мне пора идти, — сообщила Хельга, убирая волосы в низкий хвост на затылке. Раньше она заплетала длинные пряди в две косы, но последнее время отдавала предпочтение более простой прическе, которую считала взрослой. Время детских косичек прошло. Гладя крысу, Лидия даже не обращала внимание на дочь. Вязать она больше не могла — руки постоянно била сильная дрожь. — Если что-то понадобится, то проси Эда. Он сегодня бездельничает и сидит дома, — проверив, нет ли на парадной рубашке грязных пятен, Хельга покрутилась перед зеркалом. — Я предупрежу его, — и с сожалением взглянула через зеркальную поверхность на кровать матери. — Мам, ответь что-нибудь. Лидия молчала, будто не слыша Хельгу. Гладить крысу было куда легче, чем сделать над собой усилие и открыть рот. — Мам, ты меня слышишь? — Хельга обернулась к ней и прикусила губу. Лидия едва заметно кивнула, но Хельге этого хватило. — Нас сегодня будут фотографировать для личных дел, — деловито сообщила она. — Это второй раз в моей жизни, когда меня будут фотографировать. Слово ещё какое сложное! Первый раз меня фотографировали, ох, неужели никак нельзя сократить, когда я кандидаткой стала, — галстук завязала правильно, складки на юбке расправила. Крыса спрыгнула с кровати и убежала по своим крысиным делам. Может быть грызть хвост Дурака, а может охотиться за носками Эда. В любом случае она покинула Лидию, которая продолжала гладить пустое одеяло, так и не поняв, что зверька больше нет. От такой картины ком в горле образовался. Хельга быстро подошла к матери и уложила ее на подушку, убрав руки под одеяло. — Крыс убежал, тебе лучше полежать, — горько произнесла Хельга. — Я скоро вернусь и покажу все, что связала, пока тебя не было, хорошо? Вернётся Хельга поздно вечером, но для Лидии время стало слишком относительным понятием. Покинув большую комнату, Хельга прошла на кухню и налила себе воды. Кривой мизинец бесполезно касался стакана и не придерживал его. Ненужный палец. Хельга не могла обратиться к Ирме с просьбой ампутировать его. Приписанная инвалидность только помешает ей в получении силы титана. Эд, как обычно, дверь в свою комнату закрыл. Не церемонясь, Хельга открыла ее, даже не постучавшись. Она демонстрировала своё превосходство, перестав уважать личные границы брата. Он держал ее в страхе и не давал нормально жить долгие годы, вот пусть теперь прочувствует все на своей шкуре. — Я ухожу, — безэмоционально произнесла Хельга. — Если маме что-то будет нужно, то ты сделаешь все, что будет ей нужно. Ты понял? Вскочив со своего места, Эд раздраженно подошёл к Хельге, которая держалась левой рукой за дверной косяк. Он перехватил дверь и был готов захлопнуть ее перед носом сестры, сломав ей ещё парочку пальцев. — Будто мне делать нечего, — ядовито прошипел он. — Да, тебе делать нечего. Если бы Елена или Шеппер дали тебе задание, то ты бы сейчас носился по гетто, подслушивая чужие секретики, а не сидел в своей вонючей берлоге. — Тебе ещё одного пальца лишиться хочется? Или двух? — Эду было не до насмешливости. Смелость Хельги одновременно восхищала и раздражала его. — Я захлопну дверь. — Плевать, — Хельга пальцы с косяка не убрала. — Я не уйду, пока ты не подтвердишь, что понял меня и поможешь маме. — Чего раскомандовалась? Ты никто в этом доме! — А ты кто тут? — Хельга опасно прищурилась. — Я сказала, что ты поможешь маме. Ты меня услышал. А теперь подтверди, что выполнишь мою просьбу. — Мразь, — зло прошептал Эд и со всей силы резко дернул дверью. Если бы не натренированная реакция, то Хельга бы лишилась ещё двух пальцев. Она вовремя убрала руку, прижав ее к животу, и отскочила в сторону. Несколько секунд упрямо попялившись в дверь, она показательно хмыкнула и, топая, вернулась к матери. — Эд ведёт себя ужасно, но я его перевоспитываю, — обратилась она к Лидии. — Попрошу соседку, она тебя навестит, — и улыбнулась, будто только что ее никто не оскорблял и никто ей не угрожал. У Хельги Йевинн слишком много дел, чтобы грустить и ныть. Нужно отсчитать деньги, которые она уплатит соседке за помощь, а затем поспешить на место встречи с друзьями, ведь идти в штаб договаривались вместе. В гетто всем тяжело живётся. Братец со скверным характером это меньшее зло, с которым достаточно просто бороться, если быть сильной и мудрой. В газетах печатают недобрые вести. Скоро сила и мудрость потребуются всем жителям Маре.