Глава 12

Сафие начала задыхаться. Воздуха в лёгких практически не осталось. Его голос, этот львиный рык, она слышала где-то в вдалеке. Её лицо поблекло. Кеманкеш ещё сильнее сдавливает её шею, за тем резко отпускает. Сафие начинает кашлять и жадно ловить губами воздух. — Ты сума сошёл? — отдышавшись спросила Сафие, дотронувшись к шее. — Ты хочешь меня убить? — вновь кашляет она. — Ещё скажи спасибо, что я тебя не убил! — процедил сквозь зубы Кеманкеш, а желание удушить её на ровном месте так и не исчезло. — Собирай свои вещи, ты отправляешься в Бурсу. Чтобы до утра и духу здесь твоего не было! Видеть тебя больше не хочу! И ещё… — напоследок добавил повелитель, остановившись у двери, — я тебя лишаю всех полномочий! Всех титулов и званий! От государства ты не единого акче не получишь!

***

Кёсем собралась и хотела проведать своего отца. Ведь она даже не знала, когда сможет ещё навестить его, увидеть счастливым и здоровым, обнять и удостовериться, что он жив. Мелек помогала Кёсем надеть меховую накидку и поправляла платок на голове. Служанка посмотрела на отображение будущей баш-кадины в зеркале восхищенным взглядом. Кёсем застенчиво улыбнулась. — Вы такая красивая, госпожа, — мечтательно произнесла юная девушка. Кёсем обернулась к ней и взяла в руки её подбородок. — И ты прекрасна, Мелек, — усмехнулась Кёсем. — Ты еще такая юная и невинная. Этот дворец тебя не испортил. Это уже радует. Оставайся всегда такой доброй и верной, Мелек. Верность — это самое главное. — Можете не сомневаться во мне, госпожа, — пролепетала служанка, — я готова и жизнь свою отдать за вас. Махпейкер в сопровождении Мелек покинула покои и быстро перемещалась по коридорам гарема, направилась к выходу. У входа в гарем, по дороге, девушка встретила Айше султан. Женщина стояла в сторонке вместе со своей служанкой черкешенкой Нарин и о чем-то обеспокоенно тихо лепетали. Кёсем прокашляла. Хасеки обернулась и увидела на горизонте темноволосую турчанку. Женщина острым взглядам взирает на свою служанку и даёт ей знак, махнув рукой, что той пора уйти. Айше, как в ничем не бывало, шагнула навстречу Кёсем. Девушка поклонилась Хасеки. — Куда собралась, Кёсем Хатун, — гордо держа подбородок молвила Айше, покручивая на пальчик локон темных волос, — ты уезжаешь? — Нет, Госпожа, — лицемерно улыбнулась Кёсем, — не уезжаю. Но… Наверное вы скоро уедете. Айше нахмурилась, уставившись на Кёсем, не понимая о чем идет речь. — Ты это о чем, Хатун? — А о том, что я знаю, что Шесмишах отравили вы. Повелитель, когда узнаёт, не обрадуется этому. Айше сковал страх. Внутри все сжалось, сердце начало громко и бешено колотится в груди, её карие глаза встревожено бегали. Кёсем улыбнулась, поклонилась и ушла. «О, Аллах, что же мне делать? Как поступить? Надо бежать к Сафие султан!» — подумала Айше и направилась к себе.

***

Карета прибыла по назначенному месту. Силахтар Ага верхом на своём скакуне всю дорогу сопровождал Кёсем к дому. Карета остановилась. Силахтар помог выйти турчанке с кареты и подал ей руку. Во дворе, сидя возле хижины, на лавочке сидел Халиль Ага, понуро опустив голову. Увидев дочь у калитки, мужчина мгновенно расцвёл, как весной цветок, на его истощённом лице появилась улыбка. Он рванул с места, словно крылья его уносили, навстречу дочери, распахнув руки. — Моя Кёсем, доченька моя! — задорно молвил Халиль и крепко обнял дочь. Он так крепко придал её к своей груди, словно в последний раз. Он отошел от Кёсем и проскользнул по ней удивительным взглядом сверху вниз. Его дочь выглядела богатой госпожой, в роскошном платье из персидского шёлка, меховая накидка, аккуратная диадема. Они оба зашли в дом. Мужчина накрыл пышный стол и сел рядом с дочерью. — Как ты, доченька? Как тебе дворец? — Отец, всё хорошо. Топкапы большой дворец и очень роскошный, в гареме полно наложниц с разных стран, много услуг. Мне выделили собственные покои, они большие и уютные.       Кёсем улыбалась сквозь грусть в глазах. Она говорила это лишь ради отца, чтобы тот не беспокоился о её будущем. Но отцовское сердце сразу почувствовало неладное. Халиль Ага нагнулся над лицом дочери и посмотрел в её пустые голубые глаза, в которых витала грусть. — Я все вижу, доченька, — ласково проговаривал Халиль, — ты чем-то опечалена. — Немного есть, — грустно выдохнула она и опустила взгляд вниз, — говорят, дворец султана это рай на земле. Там есть всё для утешения. Там сады полны самых красивых цветов и плодовых деревьев, но… там нет счастья. Это все всего-лишь сказки, отец. Каждый готов в любой момент перегрызть друг другу горло, уничтожить, убить, стереть твоё имя с лица Земли, лишь бы быть на вершине. Мне страшно… Страшно за моё будущее, за будущее моих ещё неродившихся детей, за повелителя страшно. Он всё время находится в опасности. Его в любой момент могут убить. Но я знаю одно, с Божьей помощью я преодолею всё преграды. Я не дам никому уничтожить османский род. Ни Сафие Султан, ни Шехзаде Мураду, ни его супруге Айше, я смогу сделать всё ради блага Повелителя. Если придётся заплатить за его счастье собственной жизнью, я и это сделаю. — Доченька не говори о смерти, не смей. Ты ещё так молода. Любовь и преданность Повелителя придаст тебе сил бороться, ты моя дочь, моё сокровище, нет ничего на свете, что тебе не под силу. Конечно, я буду переживать за тебя, буду молиться за вас, просить у Всевышнего благословения.       Кёсем улыбнулась и прильнула в объятия отца.

***

Сафие Султан уже собирала вещи и была готова покинуть Старый дворец раз и навсегда. Женщина облачилась в чёрное и сидела на тахте, наблюдая, как слуги складывают её вещи и драгоценности. В покои забежала Айше Султан. — Валиде? — удивлённо произнесла Айше подойдя ближе. Она была недоумении, что происходит и почему слуги так быстро собирают её вещи и уносят с покоев.        Сафие неподвижно сидела у окна и наблюдала за всем происходящим. Хасеки села рядом и заглянула в стеклянные глаза Сафие. — Мустафа высылает меня в Бурсу, он лишил меня всех полномочий, — спокойно ответила бывшая Валиде Султан и виду не подавая, что ей хочется разорвать своего врага в клочья. — Теперь у меня ничего нет. Даже с государственной казны мне не выдадут денег. Кеманкеш хочет уничтожить все вокруг себя, всех готов убить, но однажды жажда мести запеленит так ему глаза, что он и обернуться не успеет, как потеряет самого близкого человека. — Госпожа, нам надо действовать, — со страхом в глазах и в голосе лепетала девушка, поднимая на неё умоляющий взгляд, крепко стискивает ее руки, — пожалуйста, пока вы не поехали, сделайте что-то, меня убьют. Это же я сделала. Повелитель не пощадит меня и детей моих тоже. Прошу, помогите! — Скажи, что это Нарин, пусть её убьют. Вот и все, — пожала плечами Сафие, смотря в глаза невестки, наполненные слезами. — Я не могу её убить, — помотала отрицательно головой Хасеки, — она няня моих детей, самый верный человек, Я не могу с ней так жёсткого поступить. — Тогда убьют тебя и твоих детей тоже. Жизнь этой жалкой рабыни ничего не стоит.

***

      Тем временем в покоях Шесмишах Хатун.       Девушка наблюдала, как лекарь готовил ей какую-то смесь разных трав. Аромат отвара был очень приятным и разнёсся по всем покоям. Албанка сидела на софе рядом с туалетным столиком, где лежали разные миски с травами и водой. Лекарша добавляла ещё больше и больше трав, помешивала их, как колдунья колдовала над огнём. — Это поможет моему ребенку? — недоверчиво спросила Хатун, положив руку на живот. Повитуха, женщина лет под пятьдесят, облачённая в тёмно-зелёный одеяния, подняла взгляд на фаворитку султана. — Поможет, не стоит волноваться, — спокойно ответила женщина и улыбнулась, — эти травы не навредят вам и ребенку.       Шесмишах ещё с опаской смотрела на женщину. Та уже налила непонятную смесь жёлтого цвета в небольшой пузырёк и поставила на столик у кровати. — Это лекарство надо принимать трижды в день перед едой.       Шесмишах понимающе кивнула и поджала губы. Женщина собрала все свои вещи, разные баночки с отварами и пошла на выход.       Распахнулась дверь и в комнату зашла Гевхерхан султан. Наложница обняла руками живот и поклонилась. — Шесмишах, как ты? — спросила управляющая гарема, подойдя ближе к беременной женщине. Она положила холодную ладонь на её ещё невыдающийся живот. — Как мой будущий племянник? — обратилась к лекарю она. — Госпожа, все отлично. С ребенком и его матерью все отлично. Можете не переживать. Все под контролем, — повитуха, закончив речь, поклонилась и поспешно удалилась со спальни наложницы.        Гевхерхан улыбнулась и села на диванчик разрешив сесть рядом и фаворитке брата. — Госпожа, я боюсь, — изгибая грустно брови проговаривала Шесмишах, — может эта повитуха и хочет меня отравить. — О, Аллах, Шесмишах не накручивай себя! — воскликнула Гевхерхан, закатив глаза. — Она вчера спасла тебя от смерти. Не думаю. Это Зайнеп Хатун самая лучшая повитуха во всей империи, она давно служит при дворе, я не сомневаюсь в ней. И ты не думай о плохом. — пыталась успокоить наложницу госпожа. — Думай о будущем ребёнка. — Я думаю, только… — девушке опустила вниз голову, — здесь уже Кёсем… Скоро она выйдет замуж за повелителя. — Пусть, — кратко ответила Гевхерхан. — Это выбор моего брата. Мы не имеем права ему перечить. Он властелин османских земель, что хочет, то и делает. Я его выбор осуждать не буду. Да и Кёсем девушка умная и добрая. Надеюсь вы подружитесь.

***

Айше отправила в дальнюю дорогу Сафие султан и помчалась в Топкапы.       Женщина зашла в комнату своих детей. Нарин сидела на полу вместе с Шехзаде и султаншами. Они весело игрались в разные игры. Дети очень любили свою няню. Они бросились в объятия женщины и начали целовать её в румяные щеки. Айше скривила губы, вспоминая слова Сафие султан. Нарин была самой верной служанкой. Дети её любят, а она должна поступить с ней так жестоко. Хасеки очень тихо вошла в покои. Нарин и дети не сразу заметили её приход. — Госпожа, — женщина поднялась и поклонилась.        Дети бросились к своей матушке и обняли её. Айше натянула на грустное лицо улыбку, чуть приподняв уголки губ. — Матушка, мы так весело игрались с Нарин, — пролепетал Ахмед. — Посмотрите, матушка, какие красивые косы мне заплела Нарин! — радостно проговорила Ханзаде, покручиваясь в разные стороны перед своей мамой, демонстрируя свою новую прическу. Айше пыталась не показывать своих эмоций. — Как красиво, — ответила Хасеки. — Дорогие мои, идите в комнату к Кае Султан. Поиграйтесь с ней. Дети послушно покинули комнату. Нарин и Айше остались наедине. Хасеки сразу бросилась к верной служанке со слезами на глазах. — Нарин, беда! — умоляюще смотрела на служанку Хасеки. — Только ты можешь меня спасти! Прошу! Ради меня, ради детей скажи, что это ты отравила Шесмишах. Иначе меня убьют. — Госпожа… я… — женщина поняла о чем идет речь. Её глаза округлились. В горле образовался ком. — Я ради вас на все готова. Я готова даже умереть ради вас, султанша! — Пойдешь к повелителю и скажешь, что это ты отравила Шесмишах.       Нарин согласно покачала головой.

***

Вечер. Кеманкеш с нетерпением ждал прихода свой будущей жены за ужином. Уже было довольно темно и холодно, тому слуги накрыли стол в покоях, а не на террасе. Мужчина посмотрел на просторы турецкой столицы одушевлённым взглядом и, заложив руки за спину, шагнул в спальню. Слуги удалились с покоев, оставив его одного. Кеманкеш уселся удобно на диван и откинул голову на спинку. Раздался тихий стук двери. Султан разрешил войти. — Повелитель, — послышался знакомый и нежный женский голос сзади. Он обернулся перед ним стояла Кёсем. Мужчина незамедлительно широко усмехнулся. Она была прекрасна как никогда ранее. Длинное золотистое платье, волосы распущены, её образ был милым и элементным без тяжёлых украшений и лишних драгоценностей. Мустафа поднялся с места и подошел к Махпейкер, поцеловал её в лоб. — Дорогая, — он заложил прядь спадающих на лицо волос за ушко любимой, большим пальцем проводя по шелковистой щеке, — я так ждал твоего прихода, — он усмехнулся, а Кёсем мило и застенчиво улыбнулась.        Её щечки заметно порозовели. Кеманкеш отпрянул от неё и указал рукой на мягкие подушки у камина. — Садись, любимая. — Кёсем послушно села рядом.        Хоть Мустафа был очень радостным и безмятежным, но его глаза говорили всё сами за себя. Он был встревожен не на шутку. — Тебя что-то грызет? — спросила тихо Кёсем. Кеманкеш пригубил немного щербета и посмотрел на супругу. — Да, — кратко ответил он и положил стакан на стол. — Весь мир против меня, Кёсем. Против нас. — Не говори ты так, Кеманкеш, я рядом. Мы вместе всё преодолён. Все препятствия. — Я знаю. Я в это верю. — Что ты решил по поводу Сафие султан? — любопытно спросила она.  — Я отправил её в Бурсу. Так будет лучше для нас всех. — Я так переживала за тебя. Боялась, что с тобой что-то случится. — Кёсем, ты зря переживаешь. Со мной ничего не случится. Мне надо найти того, кто совершил это преступление. Кто выполнил приказ Сафие? — Кто бы это не был, он здесь. Мы найдем этого человека. Ты его накажешь по заслугам. — Я бы хотел поговорить с тобой о свадьбе. Если ты не против, мы заключим никях весной. Тогда и ребенок родится, и мы поженимся. — Я не против, Кеманкеш, — усмехнулась Кёсем. — Гевхерхан султан поможет все подготовить к празднику. — И ей придётся готовиться к свадьбе. — Это еще почему? — удивилась турчанка. — Я хочу выдать её замуж. Ей пора обрести семью уже давно. — Это благое дело, Кеманкеш.       Неожиданно раздался стук в двери. Кеманкеш и Кёсем перестукнулись взглядами и посмотрели в сторону двери. Повелитель разрешил войти. В покои зашла Нарин Хатун. Она была чем-то очень испуганна. — П-повелитель, — дрожащим и охрипшим голосом молвила служанка и поклонилась. — Что-то случилось? — спросил Кеманкеш и поднялся с места. — Я… я… — всхлипывала слезы Нарин и бросилась на колени к султану, — это я отравила Шесмишах Хатун. Это я сделала. Сафие султан приказала мне подлить отвар пижмы в шербет вашей фаворитке, — женщина схватилась на кафтан повелителя и умоляюще смотрел ему в глаза, — прошу помиловать меня. Кеманкеш дернул кафтан с её рук и схватив за шею поднял на ноги. — Ах ты тварь! — разъяренно кричал он и начал её трясти со всей силы, схватив её за плечи. — Как ты могла такое сделать?! Я тебя убью! — Кеманкеш, успокойся! — кричала испуганно Кёсем. — Я тебя убью! Стража! — двое слуг сразу вошли в покои. — Бросьте эту предательницу в мешок с самыми ядовитым змеями. Пусть сдохнет в муках! — Слуги схватили женщину под руки и пытались ее унести со спальни султана. — Повелитель, нет! Не надо! Прошу! Нет! Сжальтесь! Прошу! Повелитель.