Часть 1

Писк пробиваемых продуктов начинал потихоньку раздражать. Лето, семь вечера, пятница, все после работы стоят в магазине злые и раздраженные. Всем хочется поскорее домой засесть с бутылкой пива или вина у телеэкрана и смотреть какую-нибудь тупую передачу или фильм, объедаясь чипсами или ещё какой-нибудь снедью. Я устало вздыхаю и оглянув сонную толпу продолжаю выкладывать свои товары на ленту. Сок, три бутылки пива, сыр, колбаса, чипсы, плитка шоколада, упаковка пельменей. Когда спустя пару минут очередь наконец доходит до меня и я перестаю нервно откланяться в сторону каждые пятнадцать секунд, чтобы посмотреть как долго ещё стоять, сонная, не только поведением, но и внешность похожая на ленивца продавщица лениво пробивает мои продукты. — Пакет надо? — Да. Ещё пачку Мальборо пожалуйста. — нерасторопность полной продавщицы жутко раздражает. Нервно смотрю на часы. Семь пятнадцать. Скорее бы домой. — Продукты по акции… — Нет, спасибо. — быстро складывая продукты в пакет моё внимание привлёк мужчина в очереди, очень громко просивший пропустить его вперёд. Что-то в этом голосе было знакомое. Не сумев побороть любопытство я аккуратно из-под бровей оглянул толпу. — Пардон! У меня только бутылка пива и виноград. Ну пожалуйста, мадемуазель. Вы такая прекрасная женщина, прошу простить старого ступня и пропустить вперёд. Я быстро. О, мерси, мадам. Вы замечательны! Высокий худой мужчина в длинных шортах, цветочной рубашке и стареньких сандалях с носками все же прошёл вперёд. Быстро сложив свои продукты в пакет я двинулся к выходу. Был у меня друг, который тоже так одевался и говорил. Только это мужик на алкоголика больше похож, чем на него. Усмехнувшись своим мыслям и выйдя из магазина, я отошел немного в сторону и распаковал новую пачку сигарет. Вложив одну белую палочку между губ и черкнув зажигалкой закурил, глубоко затянувшись. Да, были времена. Мужчина из очереди вышел следом за мной на ходу открывая бутылку зажигалкой. Сделав глоток он глянул в мою сторону и улыбнулся, приподнимая один уголок губ чуть выше другого. Меня передернуло. Мой друг улыбался точно так же. Мужчина направился в мою сторону. Я сделал еще одну затяжку, внимательно за ним наблюдая. — Мужик, дай сигаретку стрельнуть, а? — он весело подмигнул мне, продолжая улыбаться. Достав из кармана уже убранную пачку Мальборо и вытащив от туда одну белую палочку я отдал ему. Пусть курит, допустим, за то, что вернул меня в приятные воспоминания. Я не улыбался ему, только кивнул ещё раз затягивать, когда он меня поблагодарил и ушёл. Было что-то такое родное и знакомое в этой улыбке, что заставило меня на секунду растеряться. Неспешно бредя вдоль улицы к дому и даже стоя с ключами у двери и выкладывая продукты на стол, а затем и по местам, я все вспоминал своего друга. Были хорошие времена. Помню, как он как-то купил себе синтезатор просто чтобы сочинить рингтон на звонок, ибо никакие другие ему на нравятся. Синтезатор! Просто для рингтона! Он даже играть на нем не умел. Научился в кривь в кось, кое-как играл. И ведь сочинил себе этот рингтон! Хотя может здесь сыграли его пять лет музыкальной школы? Черт его знает. А как он пел! Словно соловей. Даже на гитаре играл, на свит сочиняя аккорды… Даже в школьные годы пару раз выступал. Но его быстро прекратили просить спеть и сыграть на школьных концертах, потому что чудил на сцене много. Взяв с холодильника пиво я ненадолго замер не донеся руку к открывашке. Постояв вот так пару секунд я закрыл ящик где она лежит и достал из кармана зажигалку. В голову сразу всплыли слова друга, который и научил меня открывать зажигалкой пиво. «Головку зажигалки под ободок крышки прислоняешь. Ага, да, вот так. А большим пальцем упираешься в крышку. Вот. Тут все просто. А теперь это, ага. Это принцип рычага, понял?» Проходя мимо комода в гостиной за глаза вдруг зацепился фотоснимок десятилетней давности. Ха, какой я здесь ещё молоденький! На фотографии рядом со ной стоял мой лучший друг Витька, улыбающийся от уха до уха и обнимающий меня одной рукой за плечи. Это Светка фотографировала, сестра моя. Тот мужик из очереди все же до ужаса похож на Витьку. Только старше. А может это и был он? Да не, Витя уже несколько лет мне ни открыток на Новый год не шлёт, ни вообще никак себя не проявляет. Я года три назад случайно номер его не записал когда новый телефон покупал и вот так и потерялась связь. Он потом переехал я слышал. Так что я теперь не знаю ни где он, ни как он. Сев на рядом стоящий диван и поставив пиво на маленький столик, я любовно провел рукой по рамке фотографии. Да, были времена. Сразу в голове всплыли воспоминания, как мы чудили по молодости. Вспомнилась одна теплая ночь в начале августа. Я жил тогда на окраине города в двух километрах от небольшой фермы на которой выращивали кукурузу. Выпив горячего чая с малиной лег спать, но во втором часу ночи ко мне в окно (моя съемная квартира находилась на углу дома на первом этаже) негромко постучали. Сначала я не обратил внимания. Может подростки хулиганят или ветки близ растущей елки от ветра стекло цепляют. Но стук повторился, только теперь более настойчиво. Раздраженно фыркнув я резко откинул одеяло в сторону и направился в сторону окна, намереваясь дать надоедливым подросткам по подзатыльнику. Это точно была не елка. Резко дернув плотную штору я увидел веселого и ни разу не сонного Витька. И чего ему не спиться? Открыв окно я сначала пожал ему руку и достал из пачки две сигареты, только потом спросив: — Почему не через дверь? — чиркнув спичкой я прикурил себе и ему. Оперся локтями о подоконник. Теплый ночной ветерок приятно щекотал голую грудь, разгоряченную после сна. — У вас на подъезде теперь домофон. Вход по паролю. — Витька хохотнул и затянулся. Я кивнул. Да там поставили что-то такое, но я думал что его еще неделю подключать будут, как это обычно и бывает. Быстро они однако. — Слушай, кукурузы не хочешь? Я удивленно посмотрел сначала на него а потом на свои наручные часы. Два ноль три. — Где ты собрался достать кукурузу в два часа ночи? — может он обо что-то ударился пока шел ко мне? Витька весело улыбнулся, приподнимая один уголок губ чуть выше другого. Как мы достали свеже-собранные початки с амбара я помню плохо, но зато отлично помню как мы прятались среди длинных колосьев пшена на соседнем поле с двумя охапками кукурузы от рослого мужика — хозяина фермы, который бродил с ружьем заряженным солью. Видимо Витька все же ударился перед тем как постучал ко мне в окно. Еще около трех часов мы тихими и быстрыми перебежками бегали по полям, согнувшись в три погибели, а периодически и ползя на четвереньках, скрываясь от хозяина. Я тогда первый, но далеко не последний раз шерстил Витька отборным матом, за то что тот каким то чертом смог меня уговорить на эту авантюру и вообще зачем я туда поперся. Но сделать мне это удалось только когда взошло солнце и уставший хозяин так и не найдя нас отправился обратно на ферму, а мы просидев еще примерно пол часа на карачках в поле пригнувшись побежали через лес к моему дому. Время было начало шестого утра. Прекрасное время. Веселое. Нам обоим двадцать лет, я только устроился в милицию. Жизнь начинается. Следом вспомнилась и работа Витька. Если я устроился в ментовку, то он поскитавшись пару месяцев на подработках пошел по ночам охранять меховой магазин. У меня отец тоже милиционер, а мать до моего рождения в военном госпитале работала (собственно, там они и познакомились). А у Витьки мать от отца ушла, когда ему лет пять было, а батя его не особо дитем занимался. Он — всеми уважаемый офицер — постоянно на работе зависал. Витька же либо во дворе постоянно был, через драки учась жизни, или у нас дома. Мои родители были хорошими друзьями с его отцом и Витю как родного сына воспринимали. Ну, если мне, скажем так, немного помогли снять квартиру, то ему помочь было некому. И он прям там в магазине и ночевал на норковых шубах. Казалось бы, почему он не жил у отца. Он мне объяснил. Витька просто не воспринимал родительскую квартиру, как свой дом, а снаять квартиру денег не хватало. Я звал его к себе жить, все же у меня двушка и он может свободно занимать вторую комнату, но Витька всегда отказывался, театрально говоря, что он сын улицы. Позже по пьяне он мне конечно признался, что он и так многим нашей семье обязан, за то что не дали окончательно на дно опуститься и очень во многом помогали, и что он просто не хочет мне еще должным быть и жить почти за мой счет. Мы тогда долго болтали на хмельную голову о бытии и жестокости жизни. Вскочив с дивана я вытащил из рамки фотографию, быстро натянул старые кеды, стащил с вешалки лёгкую ветровку и захватив сигареты выбежал на пустую улицу, не забыв закрыть дверь. Закурив и ещё раз посмотрев на фотоснимок побрел через дворы к одному. Даже более родному, чем родительская квартира, двору. Пока шёл все вспоминал разные передряги в которые попадали мы с Витей. Там и не только с кукурузой были прятки по полям. Я как мы на машинах гоняли? А старые турники и споры кто больше? И от милиции бегали, и по деревьям лазили, и на чьих-то хатах бухали. Что мы только не творили. Травкой только не баловались и ничего прям криминального тоже не делали. И слава богу! Нормально воспитанные просто и я и он. Даже в девяностые умудрились никуда не встрять. Дойдя до тёмного двора с панельками я остановился. Две пятиэтажки друг на против друга, а в середине двор с большими металлическими качеляими и горкой. Так тихо. Только сверчки. Мы жили в этих домах. Друг на против друга. Сев на качели я легонько толкнулся правой ногой, раскачивалась. Ржавые петли тихо заскрипели. В голове сразу всплыли воспоминания. Мне девять, на дворе тёплый августовский день, удивительно жаркий. К Витьке приехала тётка и загнала его обедать. Я стою под его окном и щурюсь от солнца. — Витька! Выходи гулять! Из открытого окна на третьем этаже высунулась лохматая макушка. — Сейчас выйду! — И попить вынеси! Я жду тебя на качелях! Перед глазами тут же появилась эта картина и так тепло на сердце стало. Но в тоже время и щемяще-грустно. Мы маленькие, нет ни забот ни хлопот. Не надо беспокоится о том, что надо оплатить коммуналку и как-то прожить ещё неделю, когда денег в кармане на буханку хлеба и бутылку молока дай бог хватит. Когда ты можешь дни напролёт бегать по двору и веселиться, радуясь простым мелочам, а приходя домой на столе теплая и вкусная еда, а в комнате чистая постель. Все хорошо, ты под защитой, а мама с папой доя тебя самые смелые и сильные люди на свете. Тебя любят, о тебе заботятся. У тебя много друзей и ты спокойно им доверяешь, не боясь получить нож в спину. Все хорошо. Тебе хорошо.