Глава 4 : [Квакити]

You try to be cool

You look like a fool to me

      Квакити расхаживал по своему дому в Л'Манберге (даже если это был не его дом – этот титул принадлежал Эль Рапидсу), пытаясь разобраться в своих чувствах и эмоциях. Все последние несколько недель были вихрем действий и эмоций, поскольку обитателям сервера пришлось осознать очень многое. От того факта, что Л'Манберг планировал казнь Дрима под видом праздника, до личности самозванца-Дрима, находившегося среди них уже больше года. Это заставило всех переосмыслить все свои мнения и взаимодействия с человеком, которого они считали своим другом. Человеком, которого они называли злодеем — тем, кто пал с высот, потому что они не могли поверить, что такой добрый юноша мог стать настолько злобным. Их предположения оказались верны, так как человек, разрушивший их жизни и сделавший всё ещё хуже, даже не был их другом с самого начала. Всего лишь сбоем в коде – созданным, чтобы действовать определённым, заданным образом.       И разве это не смешно?       Человек, которого все считали – все верили, что злодей. Монстр, заботящийся только о своих собственных идеалах. Тиран, угнетавший многих и причинявший страдания ещё большему числу. Этот самый человек, который разрушил жизни всех – единый злодей в истории жизни каждого – даже не существовал. Или, по крайней мере, он не был тем, которого они все знали. Он не был тем Дримом, о доброте которого говорили давние истории. Он не был тем Дримом, которого знали Джордж и Сапнап (и это было для них ещё хуже). Он не был тем Дримом, который предложил им всем место, где можно остаться и веселиться.       Одного этого было достаточно, чтобы всех выбить из колеи.       Злодей больше не был злодеем – так что же это делало ими? Они были так называемыми героями своей истории. Самоуверенными и сражающимися против общего зла. Против того, кто угнетал их всех и отнял так много – причинил столько душевной боли и страданий. Теперь, когда он исчез (или, по крайней мере, оказался не настоящим с самого начала), все переживали кризис. Вина ползла по их спинам и сжимала горло, отрицание делало их слепыми, и гнев – оттого, что никто из них не смог понять, что их одурачили.       Сам Квакити переживал собственный кризис. Теперь, когда больше не было борьбы за власть – тот, кто обладал наибольшей силой и влиянием на всём сервере, исчез, – Квакити остался в растерянности. У него было озарение и некоторое время, чтобы оглянуться назад и подумать о том, что он сделал. О множестве преступлений, которые совершил. О границах, которые перешёл – границы, которые он обещал не переступать после того, что произошло со Шлаттом. Это заставило его пересмотреть свои решения и погоню за властью. Заставило осознать, как многое было неправильно.       Он ненавидел Шлатта за ту казнь над Туббо – и не только из-за её внезапности. Он негодовал и бушевал по этому поводу, но и сам планировал провернуть то же самое с Ранбу. Он ненавидел Шлатта за всё плохое обращение, которое он терпел во время их срока на постах президента и вице-президента. Ненавидел, как Шлатт использовал его так откровенно и отбросил столь же легко. Он ненавидел это, и всё же сделал то же самое с Туббо – использовал его ради собственной выгоды и целей. Он даже не сказал Туббо, почему хочет, чтобы Техноблэйд был мёртв. Просто манипулировал всем, чтобы казалось, что именно Туббо принял окончательное решение.       Возникал вопрос – если самозванец был злодеем, то кем был Квакити?       От одной этой мысли начинала болеть голова, он застонал, плюхнувшись на ближайший стул. Ущипнув переносицу, он покачал головой. Всё было сплошным нагромождением противоречий и лицемерия, и Квакити не знал, к кому обратиться за помощью и советом. Сапнап и Джордж были слишком заняты собственным гневом и болью. Карла нигде не было видно с его внезапными исчезновениями. Туббо и Ранбу тоже пропадали, не так часто, но это было заметно. Он даже не мог обратиться к другим, зная, что все они увязли в собственной трясине отрицания, гнева и скорби. Здесь не было смысла искать ответы.       Ему нужно было другое место – другой человек, у которого можно найти ответы и помощь.       Он не мог обратиться к Техноблэйду или Филу, знал, что как только эти двое увидят его, то уже будет мёртв. Так что они отпадали. Он не знал, где Томми – даже его призрака не видели бродящим по окрестностям, как Гостбура. Он не хотел верить Туббо, когда тот сказал, что подросток мёртв, но чем больше он об этом думал, тем больше в этом был смысл. Или же он покинул сервер (что было маловероятно, учитывая, насколько болезненно это).       Даже размышления об этом заставляли голову Квакити кружиться.       Он вздохнул и закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Он не мог оставаться здесь. Не сейчас. Ему нужен был перерыв, место, куда можно сбежать и перевести дух. Может быть, найти там совет и помощь. Ему просто нужно было уйти от всего этого и обрести душевный покой. Поговорить с кем-то, кто не расплачется и не начнёт кричать на него в гневе и разочаровании. Квакити поиграл с коммуникатором в руке, прежде чем опустить на него взгляд, включить и пролистать список контактов. Он нашёл свой собственный контакт и пролистал свои заметки – координаты с короткими пояснениями мест, где Квакити обретал покой.       Он остановился на одном конкретном наборе координат.       Если и было место, где Квакити чувствовал себя в полной безопасности, так это оно. Если и было хоть одно место, которое помогло Квакити осознать некоторые вещи и выплеснуть своё разочарование, так это оно. Лишь одно место, которое давало Квакити душевный покой и совет.       Даже если у него был неудачный старт с владельцем полянки, он был уверен, что снова желанный гость. Даже если этот человек знал Техноблэйда, Туббо и кого угодно ещё, он заявлял, что хочет, чтобы его полянка была безопасным местом. Даже если его там всё равно не ждали, стоило попытаться сходить. Вернуться в то единственное место, куда он мог пойти, не ожидая смерти. В место, где власть не ставилась выше всего остального. В то единственное место, где Квакити был уверен, что его жажда и голод власти не последуют за ним. Место, где всё принималось – независимо от преступления или обиды.       Похоже, он снова собирался навестить Клэя. Воспользоваться его предложением.       Ему не потребовалось сильно размышлять над этим, чтобы начать носиться по дому, опрокидывая вещи, открывая сундуки и упаковывать то, что, как он знал, ему понадобится. Вскоре Квакити выбежал из дома и помчался в лес, координаты заучены памятью. Он даже не остановился, чтобы поговорить с кем-либо – сказать им, куда идёт. Это было бесполезно, все и так были слишком заняты своими проблемами. Сейчас Квакити хотел отдохнуть от этого.       Он снова собирался получить совет от Клэя, спросить его, плохой ли он. Ему нужен был искренний и честный ответ от кого-то беспристрастного. Ему снова нужно было это мягкое прикосновение руки к плечу, утешающее, когда тот говорил ему, что он может остаться, независимо от того, что он сделал. Его дыхание было прерывистым, пока он продолжал уворачиваться и пробираться между деревьями. Он устал думать обо всём этом в одиночку и снова падать в бездну собственного создания. Устал оправдывать всё, что сделал, мелкими причинами. Он хотел, чтобы кто-то указал ему, что он не прав, и обнажил его сущность. Хотел, чтобы кто-то прояснил его мысли и выслушал без неприязни. Он хотел поговорить с Клэем.       Он не хотел больше думать и делать всё ещё более запутанным.

Tell me

Why'd you have to go and make things so complicated?

      Он же не просил многого, подумал Квакити с горечью, пока бежал через лес, намереваясь найти полянку, просто один день. Его волосы были полны веточек и листьев, но было уже всё равно. Он продолжал бежать, даже когда начал задыхаться, а жара полуденного солнца палила. Несмотря на свою не самую выдающуюся физическую форму, он преодолел это и достиг границы, отделявшей полянку от леса. Тяжело дыша, он оперся рукой о дерево, чтобы спокойно отдышаться. Он глянул вперёд, на уютный дом, и слегка улыбнулся с ностальгией.       Всё было примерно таким же, как в прошлый раз, когда он был здесь. Единственным изменением было добавление второго этажа к дому. Похоже, Клэй расширил своё жилище. Квакити глубоко вздохнул и выпрямился. Он сбросил свой президентский жилет в Л'Манберге, оставив только рубашку и подтяжки. Закатив рукава из-за жары, он двинулся вперёд медленно и осторожно. Он не хотел снова напугать Клэя и оказаться с топором у горла. Убедившись, что ему не грозит внезапное нападение, он выдохнул и встал перед дверью.       Он поднял руку и постучал костяшками пальцев по деревянной двери, в желудке всё сжалось, в ожидании ответа. Возникла долгая пауза, прежде чем дверь открылась, и Квакити увидел наклонённое и слегка озадаченное лицо Клэя. Его глаза расширились от узнавания и шока. Прежде чем блондин смог вымолвить хоть слово, Квакити перебил его.       — Слушай, я знаю, что я тебе, вроде как, не совсем нравлюсь, но, ну, в прошлый раз ты выслушал мой монолог и сказал, что я могу вернуться в любое время. Твоё место... это, типа, самое безопасное место, которое я сейчас знаю, и мне просто... очень нужен кто-то, кто поможет мне прямо сейчас. — выпалил Квакити на одном дыхании, делая новый глубокий вдох, наблюдая и ожидая вердикта Клэя.       Тот лишь моргнул от шока, немного ошеломлённый его внезапным словесным потоком. Квакити почувствовал, как жар поднимается к его шее при осознании, что он, должно быть, загнал этого человека в ступор своим внезапным взрывом, и сглотнул, растянув губы в маленькую нервную улыбку. Клэй, кажется, оклемался и шагнул в сторону, улыбаясь ему и жестом приглашая войти. — Ну, заходи тогда.       Квакити кивнул с облегчённой улыбкой и переступил порог, не заметив, как Клэй закрыл дверь с широкими и паническими глазами.       Дрим издал панический тихий шипящий звук, прислонившись к двери и обыскивая карман своей юбки в поисках коммуникатора. Он пролистал недавние контакты и щёлкнул по имени Шлатта, отправив быстрое сообщение и предупреждение. В зависимости от того, как отреагирует Квакити, Дрим был готов поспорить, что Шлатту и Томми придётся переночевать в деревне или у Техноблэйда с Филом. Он надеялся, что всё будет не так плохо, но также знал, что будет очень плохо. Он вздохнул и сунул комм в карман, отчасти радуясь, что вернул его, и улыбнулся Квакити, когда повернулся.       — Ты упомянул, что тебе нужна помощь? — Дрим двинулся вперёд и положил руку ему на плечо. Он отметил, что на мужчине больше не было формы. — Есть какая-то причина, по которой ты искал меня в частности?       — Да... — выдохнул Квакити, на мгновение опустив взгляд. Он поёжился, прежде чем смог найти в себе решимость продолжить говорить. — Я... все последние дни чувствуют себя очень виноватыми, а я просто-... у меня было время подумать и взглянуть на всё то, что я сделал, и- и я чувствовал себя так плохо, так неправильно.       Дрим вдохнул, ровно, медленно и глубоко. Затем выдохнул. Он открыл глаза и посмотрел на Квакити – внимательно посмотрел на него. Он смотрел на него и видел сломленного и потерянного человека, цепляющегося за единственное, что он только знал и понимал – власть. Смотрел на него и понимал, чего именно Квакити просил у него.       Он слегка улыбнулся и подвёл того к столу. Потрепал его по голове, когда тот сел, он направился на кухню. Дрим схватил поднос с приготовленными им на всякий случай закусками и вынес их, намереваясь сгладить всё, что происходило с Квакити. Он не был там, когда этот мужчина впервые присоединился к серверу, так что не мог сказать, насколько давно и глубоко уходит корнями проблема. Он не знал, насколько сильно пал Квакити или пал ли он вообще до входа на сервер, или всегда был таким даже до сервера.       Он поставил поднос и сел напротив Квакити, уставившись на него взглядом – я здесь, чтобы выслушать.       — Ладно, так... я не- я не знаю, с чего начать... — пробормотал Квакити себе под нос. — Я не... я знаю, что всё началось, когда я баллотировался против Уилбура. Когда захотел власти, одновременно зная, что Уилбур не был- он не был хорошим лидером, больше нет.       Дрим кивал словам Квакити и жестом попросил его продолжать. — Ты говоришь это как оправдание или то, что действительно чувствовал?       — Я- я не уверен.. — Квакити сменил позу, постукивая пальцами по деревянной столешнице. — Знаю, что хотел власти, но я не цеплялся за неё как за последнюю надежду. Я хотел видеть, как Л'Манберг растёт и процветает, и- и я знал, что видение Уилбура этого не даст.       — Хорошо, значит, ты ещё не слишком далеко зашёл. — уступил Дрим, глядя на Квакити отстранённо. Всегда всё начинается с мысли, что ты прав. Всегда начинается с того, что ты думаешь, что делаешь это во благо. Всегда начинается именно так, и Дрим задавался вопросом, не пошёл ли бы он тем же путём, останься он тогда. Одна эта мысль заставляла содрогнуться – заставляла осознать, что всё могло быть гораздо хуже, чем уже было. Дрим отогнал эти мысли и искренне посмотрел на Квакити. — Ты говорил мне, что больше не хочешь её – по крайней мере, не при правлении Шлатта.       — С той казни – той незапланированной казни – я хотел уйти. Не хотел быть с пьяницей-президентом, злоупотребляющим властью и относящимся к людям как к расходному материалу. — Квакити размахивал руками. — Он должен был быть харизматичным и влиятельным человеком, он должен был помочь мне в моих планах, но вместо этого он оказался бесполезным, садистским пьяницёй!       Дрим поморщился от последнего слова, вспомнив, как Шлатт выглядел раскаивающимся в своих действиях во время президентства. Он уже пытался искупить всё, помогая Уилбуру и составляя компанию двум подросткам, когда Дрим не мог. Он видел, что Шлатт рос, и он тоже находился под влиянием коррумпированного кода демона. Он не мог винить его за то, что тот попал под влияние демона, судя по всему, были и другие, кто тоже попал под влияние.       — Затем- затем он умер, и все были свободны. Я не знал, радоваться мне или нет, но я- я не хотел оплакивать его потерю. Он всегда мог просто слоняться поблизости или сменить сервер, каким бы болезненным процесс ни было. — продолжил Квакити, не замечая внутреннего конфликта Дрима. Он внезапно ударил кулаками по столу, и глаза Дрима устремились на него. — Потом- потом Туббо стал президентом, меня добавили в его совет, и я- я совершил так много ошибок.       Он закрыл лицо руками и застонал в них. Дрим почувствовал подкрадывающееся сочувствие и протянул руку, потрепав Квакити по голове. — Эй, эй. Я уверен, что не так уж много. Давай разберём их одну за другой.       — Ладно, так – первой была... Это было глупое решение, на самом деле.. — Квакити провёл рукой по лицу. — Дрим... или, ну, тот ублюдок, который разгуливал с его лицом – он угрожал миру и свободе Л'Манберга. Когда Туббо наконец уговорил его успокоиться, Томми начал буйствовать. Думаю, Фанди и я тоже. Мы буйствовали, и мы- мы дразнили демона, и это, должно быть, что-то в нём сломало, потому что он развернулся и сделал всё ещё хуже. Клэй- я- я загнал Томми в изгнание!       — Ну-ну, — цокнул языком Дрим, потрепав голову Квакити немного. — Ты был не единственным, кто вёл себя заносчиво. Нельзя всю вину сваливать на себя. Это всегда было- в конце концов, это всегда была вина этого демона. Ему не было никакого дела снова лезть в политику Л'Манберга. Ему следовало оставить вас всех в покое после того, как вся эта история с Погтопией улеглась.       — Затем- затем я был так зол. Я был так зол на Техноблэйда, и я ненавидел то, как сильно его боялся. Ненавидел это, я хотел доказать миру и себе, что его можно убить. Что он не такой уж великий и всемогущий... — Квакити схватился за волосы, тряся головой.       — И ты казнил его. — Дрим продолжил мрачно.       — Я настаивал на этом. Манипулировал, искажал слова и делал вид, что это Туббо принимает все решения. — объяснял Квакити, тихо всхлипнув, когда поднял взгляд. Их глаза встретились, и на одно мгновение – Дрим увидел боль, мелькнувшую в его глазах, вместе с сожалением. — Я- я был не лучше того демона. В конце концов, всё провалилось, и всё, что я сделал- все мои ошибки были ради ничего.       Дрим сглотнул, немного неуверенно. Он всегда сомневался, что в Туббо было столько мстительности и злорадства, чтобы затаить обиду и пойти против Техно. Сам подросток признался ему, что уже давно простил Техноблэйда. Когда он услышал новости о казни, это лишь заставило его усомниться во всём, что, как он думал, он знал. Но даже тогда он надеялся, что знает Туббо достаточно хорошо, чтобы сомневаться в причастности подростка ко всему плану. Теперь, когда Квакити объяснил и разложил всё перед ним, он внезапно понял, что происходило.       — Затем – ещё хуже – мы планировали праздник, чтобы казнить Дрима, но у меня были- у меня был собственный план казнить Ранбу. — это привлекло внимание Дрима, когда он резко посмотрел на склонённую голову Квакити. Он начал видеть в гибриде младшего брата – всегда теряющегося, куда бы он ни пошёл, и всякий раз, когда память подводила его. Услышать, что Квакити хотел его казнить, заставило собственную кровь немного вскипеть. — Это- это делало меня не лучше Шлатта...       — Я могу сказать, Квакити.. — Дрим встал, его голос был низким и медленным, пока он обходил стол. Он присел рядом с Квакити и взял запястья мужчины в свои руки. Он отвёл их от его лица и заставил Квакити посмотреть на него. Он строго посмотрел на него. — Что мы все совершаем ошибки, одни большие, другие маленькие.       — Да? — Квакити сглотнул, его голос сдавлен от сожаления и боли.       — Мы так легко можем ослепнуть из-за власти. — продолжил Дрим медленно и мягко. — Так легко, и она всегда приходит такими способами и в таких формах, что заставляет нас думать, будто мы правы. Заставляет нас верить, что наши действия оправданы и в наших правах.       — Как- Откуда тебе знать? — огрызнулся Квакити. — Ты- ты не из тех, кто падок на власть.       Дрим печально улыбнулся ему и полез в свой инвентарь, позволив маске упасть на колени Квакити. — Я пал, однажды. Думал, что выше других, и давил, продолжая давить. Думал, что прав, и злоупотреблял той властью, которая у меня уже была.       Квакити онемел от шока, глядя на улыбающуюся маску, лежащую у него на коленях. Его дрожащая рука потянулась и провела по улыбке и глазам, чувствуя прохладный фарфор, касающийся его кожи. Он сглотнул ком в горле, переводя взгляд с маски на искренние зелёные глаза, смотревшие на него. Зелёные глаза, которые были тёплыми, добрыми и-

I see the way you're acting like you're somebody else

Gets me frustrated

      — Д-Дрим? — вырвалось у Квакити, он отпрянул, заставив стул отскочить назад и упасть. Квакити теперь стоял, глядя на упавшую маску и на лицо Дрима – не Клэя, он никогда не был Клэем – открытое лицо. — Ты- этого не может быть. Ты не можешь...       — Что? Не оправдал ожиданий? — Дрим усмехнулся и поднял маску, встав и отступив, чтобы дать другому немного пространства. — Это юбка? Домик?       — Ты- Как блять я не заметил этого раньше! — завизжал Квакити, тыча в него пальцем в панике. Он отступил назад, его спина ударилась о стену, и он сполз по ней, колени больше не могли его держать. Он схватился за волосы и тряс головой. — Ты- я должен был понять, когда ты угрожал мне своим тупым топором! Как я мог не- как никто не заметил этого?       — Может быть, потому что они не хотели. — прошептал Дрим, но слова несли тяжёлый вес. Они пронеслись по воздуху, прорезая напряжение и проникая в сознание Квакити. В этом был смысл, но в то же время Квакити не мог не смеяться над их слепотой. — Потому что мысль, что я Дрим, лишь ещё больше разрушила бы их мир, и никто никогда не приходил на мою поляну с ясным умом и успокоенным сердцем. Все были-       — Взволнованными, ищущими ответы... — закончил Квакити, он поднял взгляд и встретил всё ещё сверкающие зелёные глаза мужчины. Он проследил за веснушками, усеивавшими чужую мягкую кожу. Он никогда не представлял Дрима таким, но в то же время – это ему подходило. — Они не могли видеть ясно и не хотели верить. Ты просто- ты просто никогда нас не поправлял.       — Я дал вам выход для стресса и разочарования. — Дрим перекачивался с носков на пятки. — Я не- я не хотел добавлять к этому ещё и раскрытием того, кто я. Вы все- вы, казалось, хорошо справлялись без меня.       Квакити резко поднял голову, его глаза вспыхнули, когда он понял слова Дрима. — Мы не справлялись хорошо без тебя! Это был полный бардак! Почему тебя не было там!       Дрим отступил и отвёл взгляд от обвиняющего взгляда Квакити. — Я ушёл после того, как Л'Манберг обрел независимость.       Квакити открыл рот, чтобы продолжить свои вопросы – свои обвинения, но остановился. Он остановился и на одно мгновение обрёл ясность мысли. Он вспомнил, как Дрим считал, что позволил власти затуманить его разум, и, без сомнения, сбежал. Квакити мало что знал о его положении, но он знал, что Дрим понимал, каково это. Обладать такой властью, быть выше всего и всех. Он знал, каково это, и как сильно это может исказить разум со временем. Он знал всё это и, возможно, больше – больше, чем он, по крайней мере. Ибо то, что делало их обоих разными, было то, что один из них знал и ушёл, прежде чем это могло укорениться и вырасти.       Слова замерли на губах, и Квакити опустил руку на пол. Он сидел там, глядя на Дрима в новом свете. На мгновение воцарилась тишина. Тишина, и Дрим вздохнул. Он медленно приблизился и присел на корточки, протянув руку и мягко улыбаясь ему. Это было такое мягкое и доброе движение – что-то, что Квакити никогда не думал, что будет ассоциировать с человеком в маске. И всё же, вот он. Быть добрым – слушать его, когда никто не слушал.       — Ты хочешь… поговорить об этом ещё, Квакити? — прошептал Дрим, его слова закружили ему голову. — Но нам не обязательно. Мы всегда можем поговорить о других вещах?       — Нет, нет, это… — Квакити покачал головой и провёл рукой по лицу. На мгновение он задался вопросом, хочет ли он ещё выговориться.       Он не хотел.       Он не хотел больше выговариваться, потому что уже получил свой ответ. Первые несколько ошибок были простительны. Он ещё не слишком далеко зашёл. Вот что делало их обоих разными. Пока Дрим остановился в своём злоупотреблении властью и авторитетом, Квакити продолжил. Он продолжил и стал тем, кого презирал. Он продолжил и стал тем самым монстром, которого боялся. Он тяжело вздохнул и положил голову на колени. — Я просто… устал...       — Квакити. — Дрим сжал губы в тонкую линию, прежде чем продолжить. — Все совершают ошибки.       — Я совершил очень большие..       — Ну, и я тоже. И Уилбур. И все остальные. — продолжил Дрим, его тон не менялся. — Мы совершаем ошибки, но так мы учимся и растём. Независимо от того, сколько нам лет. Если никто не укажет нам на наши ошибки, мы продолжаем их совершать. Нужно много сил и самоанализа, чтобы осознать свои собственные ошибки в одиночку.       — Но-       — Нет, дай мне закончить. — Дрим поднял руку, прежде чем положить её ему на голову. — Ты умный человек, Квакити. Ты можешь придумывать оправдания и причины для всех своих ошибок. Можешь логически выйти из-под последствий, но ты также можешь видеть, почему эти последствия обоснованны. Всё, что тебе нужно – это кто-то – друг, который сможет удерживать тебя на верном пути.       — Он у меня был... — прошептал Квакити. — У меня были друзья, и- но они все заняты своим собственным несчастьем..       — Тогда я буду этим другом, — Дрим ободряюще улыбнулся. — Я помогу тебе.       Квакити моргнул, глядя на него, прежде чем позволить себе кривую улыбку. — Я могу- я могу это принять..       — Верно, — Дрим усмехнулся и поднял Квакити, когда тот принял его руку. Он похлопал того по плечу и подвёл его обратно к столу. — Прежде всего, мне кое-что нужно тебе сказать, так как они не совсем здесь сейчас, чтобы объясниться.       — Это Техноблэйд? — Квакити ёрзнул на стуле, потирая руки. — Я знаю, что, вроде как, облажался с ним, и если он живёт здесь с тобой-       — О, нет, Техно и Фил живут в Арктике. Если он и навещает меня здесь, то обычно ночью, — Дрим отмахнулся, улыбаясь ему. Затем улыбка стала немного напряжённой, когда он опустил руку. — Это… другие мои сожители, о которых я сейчас беспокоюсь..       — Что? — Квакити поднял взгляд на Дрима. — Я имею в виду, что знаю, что ты встречался с Туббо и Техноблэйдом, но ты сказал, что он здесь не живёт, а Туббо всё ещё живёт в Л'Манберге. Кроме них, я могу думать только на Сапнапа и Джорджа, но раз они всё ещё дуются, то наверное, то же не живут с тобой, верно?       Дрим сдержал вздрагивание при упоминании имён. — Да, ну… Здесь Томми и, эм... Шлатт?..       Наступила пауза.       Квакити смотрел на Дрима долгий момент, чувствуя, как непроизвольно поднимается гнев. Он вдохнул, затем выдохнул – вспомнив, что Дрим хотел, чтобы на полянке царил мир. — Но… почему?..       — Он появился как призрак и просто застрял здесь, наверное? — Дрим прочистил горло. — Я не простил его... не принял его сразу. Да и я болел в то время, так что не мог толком отказать, ещё он рассказал, что всё было немного смутным во время его президентства. Особенно учитывая, что он находил странным, почему он был пьян почти каждую секунду дня.       — Ну, разве он не был просто зависимым? — Квакити развёл руками.       Дрим хмыкнул и наклонился вперёд, ковыряя дерево столешницы. — Демоны – как сбои в коде – очень капризны. Их код портит всё вокруг и всех. Независимо от того, делают они это намеренно или нет. Будучи коррумпированным кодом, ты не действуешь так, как привык.       — Так вот почему Шлатт-       — Именно, — Дрим кивнул, отмечая, что Квакити не смог даже закончить фразу. — Но я не прошу тебя простить его или снова с ним заговорить. Ты страдал от его рук, и я не буду просить тебя столкнуться со своим прошлым обидчиком. Я просто- просто предупреждаю тебя заранее.       — Я- спасибо... — прошептал Квакити, глядя на свои переплетённые руки. — Я не знаю, что думать о нём, пока что нет.       — Тебе не обязательно прощать его, знаешь ли, — задумчиво сказал Дрим. — Можешь принять его извинения, но тебе не обязательно прощать или забывать.       — Знаю, — пробормотал Квакити себе под нос. Он разъединил руки и положил их на столешницу. Он поднял взгляд на Дрима и улыбнулся ему. — Я знаю.       Дрим широко улыбнулся в ответ. — Что ж, я рад, что ты снова на верном пути.       Квакити фыркнул. — А где Томми и Шлатт, кстати– погоди, ТОММИ?       — О, точно, — Дрим прочистил горло, виновато улыбаясь Квакити. — Мне ещё это нужно объяснить. — Да, да, нужно. — Квакити развёл руками с недовольным выдохом.       И Дрим объяснил. Рассказал историю – историю, которая, как он был уверен, будет повторена множество раз. Он рассказал Квакити всё, что знал, и наблюдал, как другой слушает – так же, как он слушал, когда тот изливал душу. Когда он закончил свою историю – свой пересказ событий – Квакити кивнул, и они оба пришли к соглашению. Затем дни пролетели и смешались, и Квакити обнаружил, что всё чаще заходит на поляну, пока не стал в некоторые дни просто оставался там ночевать.       Во время своих визитов он встречал многих. Он видел, как Туббо приходил и уходил вместе с Томми по пятам. Два подростка наконец-то смогли почувствовать себя свободными и наслаждаться временем без обязанностей. Он видел, как Ранбу и Дрим возились на кухне, пекли вместе и веселились, несмотря на проблемы с памятью у подростка. Иногда он видел, как Панз приходил и дразнил двух подростков, толкая их и обучая новым трюкам. Он никогда не видел Техноблэйда (что было большим облегчением), но видел Фила то тут, то там, никогда не задерживаясь надолго, но у Квакити было ощущение, что это из-за него.       Самым большим шоком было увидеть Шлатта. Тот взглянул на него, печально улыбнулся с жалким пожиманием плечами, извинился. После этого он старался избегать его во время его визитов, оставаясь и проводя с Гостбуром большую часть времени. Дрим позже сказал ему, что Шлатт и Гостбур оставались в близлежащей деревне, когда он приезжал, чтобы ему не было неловко. Квакити это ценил и чувствовал себя в ещё большей безопасности на полянке с такой договорённостью.       Возможно, он и не был постоянной частью того семейного дела, что у них завелось на полянке и в коттедже, но его всегда радушно принимали. Будто он был дядей, который иногда навещает и играет с детьми в Монополию, отбирая все их деньги. Это никогда не переставало заставлять его улыбаться каждый раз. Он ни за что на свете не променял бы всё это.       Так что, когда Дрим попросил его сохранить всё это в секрете ещё кое-какое время – не было и речи о том, чтобы он не сделал этого.       Он хранил.

Life's like this, you

And you fall, and you crawl, and you break

And you take what you get, and you turn it into

Honesty