В зале где гаснут свечи.

      Резные фасады монастыря покрылись плотным слоем пыли и копоти. Освещаемое пространство залито теплым заревом фитилей, что слегка подрагивают от сквозных ветров, попадающих в витражи. Скамьи рядами выстраиваются в лабиринт и, лишь потрескавшееся лаковое покрытие, выдает их старину. Свечи будто парят в воздухе, создавая рябь от сожжения кислорода, медленно плавятся и стекают на мраморные выступы. Карнизы балконов, поручни лестниц; Все здесь кричит: архитектор продал душу за этот талант — и ему не жаль!       Лэйн уже в третий раз приходит сюда, для работы с Каином, но, каждое посещение поражает старинной архитектурой и величием изваяний святыни. Она бы соврала — сказав, что это место обычное и абсолютно такое же как все храмы, что ей довелось повидать. С неподдельным интересом, Лэйн намеренно замедляет шаг, стоит ей и Каину переступить порог. Кончики пальцев невесомо касаются сидений, а голубые глаза, пристально, с долей авантюризма следят за размеренным дыханием девушки.       Каин, находит ее умиротворение в этом месте весьма трогательным. В его месте.       В поместье Лэйн выглядит напряженной, вдумчивой, а иногда и грубой. Она натянута как струна, строга в выражениях и подборе слов, молчалива и отстранена. Поэтому, когда очередное прикосновение мягких подушечек опаляет холодное дерево запыленной скамьи, Каин не сдерживает вопроса:       — Тебе здесь нравится? — Он видит как рука застывает в миллиметрах от следующего прикосновения, и Каину, почти физически ощутима потеря тепла.       Лэйн медленно опускает голову прокашливаясь, и лишь роняет робкое: — Да? — Это более походит на вопрос, нежели на очевидное согласие, но тем не менее он доволен ответом. Хмыкнув и слегка сморщив нос, Каин в пару шагов обгоняет Лэйн, быстро поднимаясь по ступеням, чтобы сесть за орган и, не смущать ее.       Лэйн хмурится закусывая губу, стягивает меховые наушники, пока талый снег на волосах оставляет легкую влажность. В куртке становится невыносимо жарко, и ощущения граничат с мазохистическим удовольствием, ее будто поймали на чем то интимном — но не осудили, а дали волю. Теплый ком путешествует от груди до низа живота, когда подняв голову, Лэйн видит Каина.       Ангел стоит, оперевшись руками о край балкона, он будто ожидает вопроса, нарочито долго смотря ей в глаза. Светлые пряди цвета инея, рассыпаются перед лицом аккуратными локонами. Лэйн лишь наклоняет голову, исподлобья взглянув на парня. Он прекрасно выглядит в сводах этого места, а бледная кожа, просится быть высеченной на одной из колонн, в виде статуи, дополняя красоту картины.       — Я могу приступить к работе? — Лэйн отмирает, решая что минутная слабость к ангелу — ни что иное как его божественное влияние, все же небесные существа имеют невероятную мощь.       — Да, Лэйн, ты можешь, — Каин широко улыбаясь, поправляет волосы, что перекрывают обзор, — разве я тебе мешаю?       Да, да. Определено, да!       Лэйн готова поклясться, сейчас, по ее шее пробегает неизведанный до этого, но пугающий до дрожи холодок. Будто ангел одномоментно находится перед ней, и за ее спиной. Взмахами крыльев понижая температуру помещения. Истома и наваждение кружат ей голову, и лучше бы, это был перманентный запах ладана, а не окутывающая теплом аура Каина. Она свихнется еще до того, как закончит расшифровку Книги Апокалипсиса.       Верхняя одежда опускается на первый ряд, а девушка садится за стол, погружаясь в работу и листая ветхие страницы книг. Часы скоротечно пролетают в тишине, пока помощь ангела не требуется. Неизвестные чувства сходят на нет, оттесненные кропотливым делом. Погружаясь в письмена, она изредка поглядывает на часы. Фолианты разбросаны по столу, и пару раз Лэйн даже хочет поругаться на Каина за столь небрежное хранение ценных писаний, но все проходит само собой, когда она видит, что даже в этом беспорядке есть статичность. Он перевел многое, но большая часть информации все еще покрыта мраком тайны и неизведанности. Пометки легко ложатся в блокнот, а перо с меланхоличным скрипом пачкает бумагу строками.       — У тебя красивый почерк, — за спиной шуршат крылья, а мелодичный голос скользит патокой где-то между ключиц.       Пальцы бегут по бортику кресла. Каин бы не соврал, сказав, что хочет провести ими вдоль косточек позвоночника, под этой облегающей водолазкой.       — Спасибо. Мы изучали каллиграфию, и… — продолжение фразы повисает в моменте, когда Каин аккуратно опускается на бортик кресла. Близость вызывает странный трепет, и запах потухших свечей окутывает пространство.       — Что же произошло с тобой в той базе Сибирь? — Очерченные скулы и нижняя челюсть ангела заостряются, а холодные глаза вглядываются в каждую черту лица, будто это даст ответ за нее.       — Я не помню почти ничего, — Лейн смаргивает пелену, так резко подкатившую в поле обозрения. Заправляет прядь за ухо, — помню, что я работала над этой книгой, — она бережно проходится по переплету, — а потом, был странный шум. Все, дальше тишина и мрак.       Каин будто пробуя на вкус сказанное, перекатывает слова на языке:       — Мрак… — Он заносчиво хмыкает, складывая руки на груди и упираясь бедром в стол. — Только мрак? И больше ничего? Ну же Лэйн, ты умная девочка, у вас людей наверняка есть больше двух органов чувств.       — Ну да, я… Постой, — Лэйн округляет глаза, откидываясь на спинку кресла, она погружается в спутанность сознания, а после констатирует: — запах.       Каин демонстрирует улыбку, лишь один уголок губ поднимается в легком довольстве, когда он опускает ладонь на стол, нависая над мебелью и сидящей на ней Лэйн.       — Там пахло точь в точь как тут! — твердо произносит она суммируя кусочки пазла, смело возвращая взгляд. Голубые напротив, секундно вспыхивают красным.       — Ну, ты сидела за работой ночью, свечи просто погасли. — Подсказка, подобно ручью ускользает от нее после брошенной фразы. Каин расслабляется, теряя напор. — Идем, бессмертная, нам нужно вернуться до темноты. — Весело бросает ангел, и направляется по узкой дорожке к выходу.       В ее кабинете никогда не было свечей.       Ночь опасным зверем пробирается во все уголки базы. Завывание ветра за окном, чередуется с бешенными вихревыми потоками. Стихия пугает и восхищает одновременно. Заставляет обнажить силу воли или обострить все слабости. Лэйн ворочается в постели, поглядывая в тонкую полосу меж штор. Все не так, и она обязательно разберется с этим! Веки тяжелеют, пока она проваливается в сон, а ладонь сжимает маленький крест.       Вздох.       Тонкий луч пробивается сквозь не задернутое полотно. Волосы у висков взмокли, холодные градины пота, скользят по бледной спине. Ноги не держат, но ей нужно сделать всего лишь глоток воды, и пройдет. Сон пройдет! Тревога пройдет. Лэйн не обращая внимания на свой внешний вид, что состоит из одной хлопковой футболки, и белья, кубарем вываливается из спальни. Взгляд мечется по узкому коридору. Анны нет в соседней постели. Слеза скатывается по щеке, очерчивая холодную и влажную полосу, на разгоряченной от кошмара коже. Начало лестницы, пролет, ступени. Поворот налево.       Каин сидит на кухонной тумбе, резко проворачиваясь к девушке. Он выглядит не менее взволнованным и уставшим. Яркие синяки под глазами, подавляют блеск глаз, а сухие губы потрескались в центре. Лэйн приходит в себя, слыша тихий, но отрезвляющий голос:       — Тебе снова приснился кошмар. — Каин спрыгивает со столешницы, и с каждым сближающим их шагом, у Лэйн подгибаются колени. — Только не стоит врать. — Он редко пользуется крыльями рядом с ней, и даже сейчас сначала наливает в стакан воды, а потом так же перемещается.       — Я пытаюсь понять, — Лэйн начинает неразборчиво и загнанно лепетать, — они снятся и снятся, но не дают ответов, останавливаются и обрезают тот фрагмент, где должно произойти нечто, — она снова прикусывает губу, не замечая сжатую в кулак руку, у стоящего напротив.       Каин молится совершенно любому из великих; Шепфе, Шепфамалуму, да хоть Великой Матери Жизни, лишь бы сдержать свой порыв и не схватить Лэйн за подбородок, большим пальцем задевая кровавый след на ее рту. Не такая как в его обители, не такая как наедине с ним. Лэйн не унимается:       — Нечто страшное, то о чем я не должна знать, и помнить… — Поток прекращается столь же быстро, как и начался, когда Каин выхватывает у нее стакан, готовый раскрошится в сцепленных ладонях. Объятья укутывают Лэйн на несколько секунд.       Лэйн открывает глаза.       В воздухе, висит все тот же знакомый, но едва уловимый запах затушенной восковой свечи и сухой цитрусовой корки. Каин стоит перед ней, благополучно уснувшей в кресле, во время работы.       — Спать в рабочие часы нехорошо, ты знаешь? — Каин с озорным лицом засматривается на раскрасневшиеся щеки. — Дмитрий вряд ли будет рад такому сотруднику.       Лэйн наклоняется к столу и запускает пальцы прямо в волосы у висков, несколько раз тянет, заставляя луковицы неприятно натянутся.       — Все ангелы пахнут альдегидами? — Роняет она тихий вопрос.       — Нет, только твой.