Чужой/Чужой

Пространство вокруг Вельта дернулось, неровной дробью тряхнуло кресла в кабине управления и судорожной волной унесло вибрации куда-то вглубь челнока, где еще пару раз издало печальные звуки нутром запасных двигателей. Стоило признать — то был вопрос времени когда движущая сила этого небольшого корабля сдастся под натиском обстоятельств и тысяч мелких, и не очень, разрушений обшивки, корпуса, электроники, механики и “вообще”. Челнок дернуло еще раз, и еще. Вельт стащил с носа очки и отложил бортовой журнал в сторону, надавливая пальцами на веки. С этой тряски его отчаянно укачивало — а скачущие перед глазами строчки и отдельные символы едва ли напоминали хоть когда-нибудь и где-нибудь изобретенное лекарство от “морской” болезни. Чудо, что их челнок "умер" только сейчас — такие бы неубиваемые технологии да на Землю. Не "чудо" — то что он все же заглох, не забыв при том напоследок включить систему экстренного торможения. И не "чудо", что сейчас они даже не могли использовать инерциальное движение челнока. "Они". — … и вероятность того, что я неверно перевел технические документы составляет настолько ничтожные процент, что даже утруждать себя не буду перечислением всех нулей после запятой. Да и сама основа двигателей этих челноков на чудо примитивна. Что еще ждать от цивилизации, которая так и не доросла в своей эволюции до создания варп-двигателя, не в обиду будет сказано... Вельт вернул очки на нос и посмотрел в сторону, где под приборной панелью, на полу, разместились две длиннющих ноги в белоснежных брюках. Когда-то белоснежных. "Ноги" что-то беспрестанно изрекали после каждой попытки запустить хоть один из двигателей челнока и беспокойно елозили по пыльному полу. Вельт же предпочитал тактично (или же тактически) не перебивать. Сколько прошло с момента их совершенно ничем не примечательного перехода из одной вселенной в другую — Вельту было сложно просчитать. Не помогало ни внутреннее ощущение времени, ни чувство голода или усталости. Но, прежде может и не особо светлое, но многообещающее, будущее ныне выглядело как одна большая неопределенность с одной большой перспективой остаться навечно в этой испустившей последний дух консервной банке. И все окончится как назло — бездарно и зря. Долгожданный мир, доставшийся большой ценой и великой жертвой, родные и близкие — все оказалось оставленным где-то позади. Даже миссия Архива по защите человечества (какой бы сомнительной она ни казалась Вельту) — и она была сорвана. Прямо двойное самоубийство в духе одного известного классика. Вельт сам не заметил как позволил себе скатиться в не самые веселые мысли и откинулся в кресле пилота. В груди упругим телом большой змеи свернулась неясная тревога, что поселилась там еще с событий в Сент-Фонтейне. — …я словно сам с собой опять разговариваю. Клянусь, даже во время бесед с Лукени я чувствовал большую отдачу, чем пытаясь вытащить на разговор тебя, о дорогой мой Вельт. А Лукени, между прочим, поначалу мешал языковой барьер и психо-эмоциональное несоответствие. Буду рад выслушать твои оправдания! Вельт даже с закрытыми глазами слышал в наигранно сварливом ворчании Архива эту его улыбку. Мало чем подкрепленную, успехов в починке челнока тот так и не достиг, и ни к чему не привязанную — они не были приятелями, не были друзьями. Не были должниками по судьбе, да и в счастливых случайных попутчиков записываться было бы одной большой ложью. Само присутствие Архива Пустоты словно было излишним в этом “спиноффе” истории самого Вельта — непонятно откуда взявшимся лишним кусочком пазла в наборе. Свернувшаяся в груди змея подняла свою голову с блестящими глазами-бусинками. — Зачем ты здесь? — Вельт почувствовал как Архив, до этого, судя по звукам копошения, пытавшийся отряхнуть штанину от частичек железной крошки, неловко замер и затих. — Если ты не заметил, о всемогущий повелитель, последние пять астрономических часов, разумеется по привычному нам времяисчислению, я пытался наладить передачу энергии от основных батарей к запасным и… — Стоп. Нет. Еще раз. Зачем ты здесь? — Вельт все же открыл глаза и выжидающе посмотрел на Архива. Тот же вопросительно поднял свою светлую бровь и уставился в ответ. — Если ты хочешь получить ответ хоть сколько-нибудь отличающийся от моего предыдущего — постарайся хотя бы как-нибудь поменять свой вопрос. — Ты понял о чем я говорю, Архив. — Нет, не понял. Попробуй еще раз. — Прекрати издеваться, все ты понял. Последнюю фразу Вельт буквально выкрикнул в, уже пустое, пространство кабины — Архив Пустоты, ничуть не создавая ощущения спешки, весьма оперативно сгинул с его глаз в длинную “кишку” коридора. И Вельт бы честно посчитал это своей победой и даже запомнил чудесную и нововыведенную формулу изгнания Архива из личного пространства, если бы не одно “но”. “Зачем он здесь?”. Вопрос, который уже не в первый раз расцветал в голове Вельта в слепой надежде что вот на этот раз на него снизойдет неожиданное откровение касательно самого, пожалуй, загадочного существа в этой солнечной системе и его совершенно нелогичного решения отправиться в это путешествие с ним, с Вельтом. — Да к черту тебя. Тебя и все твои игры. Вельт не помнил момента в который его руки вытолкнули тело из кресла пилота и он на ватных и затекших от долгого сидения ногах направился в коридор челнока. Сердце загнанно проталкивало застоявшуюся кровь по венам, мерзким гулом отдавая в ушах. — Архив, вернись сейчас же, мы не договорили. Тот же, успевший уйти вверх по коридору уже на приличное расстояния, послушно замер, дожидаясь пока Вельт не догонит его — зеленые глаза смотрели с любопытством и задором. — Надо же, впервые вижу чтоб ты сам так рвался продолжить нашу беседу! Мне даже приятно. Но, прости мне мою невнимательность, о чем именно мы не договорили?... — Хватит врать… Архив остановил Вельта поднятой перед собой ладонью — простой жест, но отточенный в высокомерии до вершин самых высоких гор. “Сразу видно у кого нахватался.” — Позволь тебе напомнить, мой дорогой Вельт — я как-то тебе уже говорил, но в силу возраста ты мог подзабыть — я не умею врать, — Архив в наигранном подобии извинения пожал плечами. — Я был создан на основе фрагмента Прометея — его ИИ, видишь ли, запрещает мне всякую ложь, даже маломальскую. — Вот только ты уже навострился обходить этот закон, верно? — Вельт жадно всматривался в лицо Архива — искорки задора, что плясали в его глазах минутой ранее, начали стремительно блекнуть. — Если не врать, то увиливать от ответа. Если не лгать, то недоговаривать. Если не подменять понятия, то играть на семантике… Перестать паясничать и объяснись по-человечески, я уже устал от твоих постоянных недомолвок и утаиваний. Ты должен— Архив лениво прикрыл глаза и чуть слышно рассмеялся: — По-человечески. Да, верно. Позволь напомнить тебе, светоч всего мира, я — не человек. Ваша, чисто человеческая, тенденция к гуманизации всего и вся выглядит как детская затянувшаяся игра в куклы. Но все же, попробуй оставить при себе эти человеческие мерила. Ленной игривости на смену пришла отстраненность и такой Архив был Вельту в новинку — тот представал перед ним каким угодно, но не отстраненным, закрытым… уязвленным? — И так ли много я тебе должен? Не забывайся. То что меня создали, слепили и навздели торжественную миссию по спасению человечества, еще не значит что это подчиняет меня этому самому человечеству, даже в твоем лице. Голос Архива звучал ровно, размеренно. Направлявшийся до начала их разговора в кабину бортинженера, он даже не подумал остановиться и уделить Вельту хоть сколько-нибудь из положенного вежливого внимания. И движение, которым он вытащил очередную стопку бортовых логов со дна ящика, было выверенным и четким. Спокойным, плавным, может даже слишком. А Вельт, словно прямая противоположность Архиву, — взъерошенный, с гулко бьющимся сердцем и громким голосом, даже усомнился на мгновение в своей правоте и праве вот так вступать в полемику. Горячая голова (подумать только, не мальчик ведь уже) против холодного расчета — расклад не самый выигрышный. Если бы не одно но, зацепившее взгляд Вельта как-то даже не сразу, но выдавшее весь расклад карт у собеседника напротив — Архив уже читал все эти логи. Не мог не — перелистал все в первую же ночь, жадно всматриваясь в каждую строчку, занося все в собственную базу данных. Все, до малейшей крупицы информации, до последнего чертежа и до последней точки. Так какого же черта?.. — И не играй в могущество, право, тебе не идет~ Интонация Архива ясно давала понять — тот был намерен, более чем твердо, оставить последнее слово за собой. Поставить точку, показать что разговор окончен и у него, в отличии от Вельта, еще есть чем заняться. — Я никогда и никого не судил по его происхождению, — Вельт выдернул из рук Архива стопку бумаги. Он не даст ни малейшего шанса убежать от разговора в бессмысленное рассматривание угловатых символов. — Ни человека, ни пришельца. Ни тебя. Я сужу тебя, Архив, по твоим поступкам. — Архив пару раз сжал внезапно опустевшую руку и с раздражением выдохнул. — Напомнить, кто еще заигрался своими недомолвками? Кто ни во что не ставил людей его окружавших и кто смотрел на них исключительно как на средство достижения собственной недосягаемой, никем непостижимой и высочайшей цели? О, Вельт знал, знал что идет в ва-банк. Собственное положение в их абсурдном и случайном (случайном ли?) дуэте он отчаянно не мог вычислить ни одной знакомой ему формулой. Ничто не сходилось в расчетах. И чисто номинально Архиву он был даже уже не нужен. Захочет — избавится, велика потеря. Но ставка сделана, отступать поздно и глупо. И если уж у него, Вельта, выйдет… — Ты стоишь передо мной как зеркальное отражение Отто, которое вдруг решило сменить стиль в одежде и прическе, не более. — Вельт видел как опасно сузились глаза Архива, но он был уже слишком распален своей собственной речью чтоб отступать. И потому даже не дал Архиву возможность встрять в собственный монолог. — Да-да, я знаю как тебя выводит из себя сравнение с Отто. И я знаю причину, не дурак. Но из нас двоих — ты был с Отто в последние моменты его жизни. Ты видел, ты знаешь, к чему все привело. — И не ты ли жаловался на мою наивность? Не ты ли тыкал меня носом в мой бесполезный и самоубийственный альтруизм? Так вот — считай что я усвоил твой урок. Усвоишь ли ты урок Отто? Потому что в твой, Архив, великий альтруистический порыв я не верю. Вельт с силой опустил стопку распечаток на столешницу и вышел из кабины, не оборачиваясь на неловко замершую фигуру Архива — ровный строй листов бумаги рассыпался от удара и один за другим несколько из них спланировали на решетчатый пол. Их тихий шорох звучал почти набатом в оглушающей тишине кабины.

***

Мимо панорамного окна медленно проплыл осколок какого-то космического мусора, с душераздирающим скрежетом царапая его поверхность. Мерзкий звук, вопреки всем законом физики и анатомии, прошелся по каждому нерву Вельта Янга и вышел через невольное передергивание плечами и протяжный стон уставшего металла челнока. Впрочем, за связь с последним сам Вельт не ручался. Сон не шел. Первые пять минут после их с Архивом “конфликта” Вельт покорно ждал реванша. Эмоционального и жестокого. Следующие десять минут озадаченно вслушивался в тишину коридоров, пытаясь рассудить вероятный план Архива. Потом, почувствовав легкий дурман чего-то напоминавшего победу, с полчаса сидел лицом к дверному проему. В ожидании ли чужой явки с повинной? Когда и через множество минут после этого коридор продолжил хранить молчание, Вельта нагнало чувство какой-то едва уловимой неправильности происходящего. И то, что в его речи раньше звучало как вполне логичная “точка”, сейчас странным образом превратилось в “запятую” со всеми логичными синтаксическими последствиями. Вельт вынужден был признать — в тот момент он действовал на эмоциях. И хоть ни в том пылу эмоций, ни сейчас, с трезвой головой, он не мог сообразить иной выход из их стагнации и недосказанности, это все равно было странно для Вельта — вот так давать волю эмоциям. Он никогда не повышал голоса на своих студентов или коллег. Не кричал на Джоффри. “Но они и не пытались воплотить свои планы ценой миллионов жизней.” “Впрочем, Архив — тоже.” “Ну да, сделаем вид, что ситуации с Сент-Фонтейном не было?” Вельт откинулся в кресле и уставился в потолок — его размышления снова уткнулись в тупик, как и десятки раз до этого. Архив умудрялся занять столько места в его мыслях одним своим существованием, но вместе с тем — ни один вопрос в голове Вельта не находил ответа. Он решительно не понимал как мыслит этот Божественный Ключ. Если бы можно было составить список всего того, что делает человека злодеем, то Архив Пустоты мог поставить галочки напротив каждого из пунктов. Бинго! А потом дописать еще несколько строк от себя. Созданный человечеством, наделенный силой и миссией, и затем — запечатанный из-за страха самих людей перед своим творением. Почти потерявший человечество ненавистному Хонкаю, затерянный в веках, без единой возможности вернуться на страницы истории и исполнить свое предназначение. Вновь обретенный, найденный, обманутый и вновь плененный в теле человека, ненавидимого всеми. Плененный с целью быть использованным, плененным из-за страха упустить и потерять в руках и планах “врага”. Архив имел право ненавидеть людей. Правда, имел. Он должен был возненавидеть жестокого “родителя”, но не смог восстать даже против одного единственного человека. Архив, который неосознанно выстроил свою личность зеркальным отражением самого ненавидимого человека на Земле — он был настолько же другим, сколь был таким же. Сколько от Архива было в самом Архиве? Вельт устало вздохнул — даже если Архив Пустоты и не погряз в личностном кризисе после обретения свободы, то все еще оставался тот простой факт, что они застряли в разваливающейся консервной банке. Вдвоем. А кое кто не умел работать в команде и совершенно не понимал значение концепта “напарничества”. И у Вельта даже не поднималась рука обвинить в этом самого Архива Пустоты. — Ну, будем работать с тем, что есть. Вельт нашел Архива в одном из коридоров с панорамными окнами, сидящем на широком металлическом выступе. Челнок вообще уже успел порядком надоесть своей “аквариумностью”, но сейчас эти огромные стеклянные окна создавали неприятную иллюзию. Архив, окружив себя листовками, распечатками и планшетами, казался меньше и куда более хрупче на фоне этого черного провала в холодное пространство космоса. Словно пойманный в стеклянную ловушку и запертый внутри со всеми своими многочисленными знаниями. Вельт не исключал что эмоции и общая усталость играют не на руку его восприятию действительности. Он подошел чуть ближе, оставив между собой и Архивом всего пару-тройку шагов — тот не проявил никакого интереса к внезапному “гостю”. Взгляд тут же упал на разложенные по поверхности выступа документам. Что Архив хотел в них найти, просматривая на который уж раз, — оставалось загадкой. Возможно, он просто находил в них успокоение. Вельт неловко прочистил горло. — Архив. Я… Возможно я наговорил тебе лишнего. Да даже не “возможно” — я точно наговорил тебе лишнего, — не то чтоб Вельт как-то заранее продумывал свою речь. Даже те крохи мыслей и мотивации успели поугаснуть за то время пока он искал этого несносного парня. — От некоторых слов отказываться не буду, но, опять же, с моей стороны было очень нечестно говорить тебе их в том виде в каком я… В общем. Я прошу у тебя прощения. Мне не следовало давать волю эмоциям в такой грубой форме. Тем не менее, жизнь свела нас напарниками с общей целью. Да, я верю в то, что сейчас мы — напарники. Для тебя это новый опыт, понимаю, но раз уж так сложились обстоятельства, давай попробуем поработать сообща? Вместе. Вельт, умудрившийся протароторить всю свою речь едва ли не на одном дыхании, наконец вдохнул. И уставился в затылок напротив в ожидании хоть какой-то реакции. А Архив, Вельту было очень жаль что срок давности смерти его создателей не давал им возможности переворачиваться в гробу, хранил тяжелое молчание. — Ты согласен? Архив?... Вельт аккуратно, запихивая обратно в глотку нарастающее чувство тревоги, обошел Архива со стороны, наблюдая как в бескрайнее пространство космоса смотрят абсолютно пустые глаза. На какой-то миг в голове Вельта пронесся целый вихрь мыслей, начиная от “он просто понял, что я для него не представляю никакой ценности и ушел” до “на корабле все еще остались Небесные Люди, и они напали”. Шаг назад, еще один, пока в поле зрения не попали безвольно лежащие на колене руки, неестественно низко опущенные плечи и… Вельт, вероятно, задел что-то ботинком, уронив какую-то решетку, что с невероятным грохотом упала на железный пол. В моменте, ему показалось, что этот грохот мог бы разбудить всю вселенную, а не только выдать его местоположение на корабле. Нужно ли тактически отступить и укрыться, чтоб— — Господин Вельт? Хм, выглядите неважно, должен отметить. — Что?.. Вельт вскинул голову, находя Архива глазами. Тот сидел на прежнем месте и внимательно изучал Вельта своими зелеными глазами. Некоторые бумаги уже перекочевали в его руки, образуя небрежную стопку. — Говорю — бледноват ты что-то, может тебе отдохнуть? — Мне показалось, что ты… Вельт оперся о стену, восстанавливая дыхание. Возможно он все же был уже не так молод для таких эмоциональных качелей. — Не показалось, — поспешил разубедить Вельта его собеседник. Врать было не “в его правилах”, а мог бы уж хоть раз и ради успокоения! — Просто обращался к внутренним базам данных на сервере, ничего такого не случилось. Не все данные я храню в директориях быстрого доступа, к некоторым нужно обращаться целенаправленно и восстанавливать их из сжатых архивов. Но в такие моменты крайне сложно поддерживать правдоподобную работу соулимного тела. Это как читать книгу одним глазом, вместе с тем занимаясь еще несколькими делами одновременно, да и вообще… — Да-да, я понял тебя, Архив. — Вельт привычно остановил поток объяснений Божественного Ключа, который рисковал пуститься в долгие и пространные объяснения, очевидно просто радуясь наличию собеседника. — Просто, прошу тебя, не пугай так больше или предупреждай, если я где-то рядом. Видел бы ты себя. Архив задумчиво склонил голову, бормоча что-то себе под нос. Вельт, глядя на этого вновь по-детски и несерьёзно ворчливого Архива, даже усомнился в том, что их перепалка хоть как-то расстроила или всерьез его разозлила. Как и в том, что Архив слышал всю его сбивчивую, но хотя бы честную и от сердца, речь. Стоит повторить ее еще раз? Пойти на второй заход? Вернуться к теме, раз уж они здесь, и Архив не планирует расправу над ним? Да и стоит ли.. Нет, стоит. Но не сейчас — Вельт был не готов ко второму раунду. Бессонница и общее напряжение давали о себе знать. Не говоря уж о постоянно довлеющим над ними ощущением неопределенности. — Да, знаешь, ты прав. — Архив в удивлении посмотрел в сторону Вельта. — Мне стоит отдохнуть. Определенно. Оставлю тебя с твоими бумажками. Вельт оттолкнулся от стены и только где-то около выхода в общий коридор его догнал голос Архива, который все это время молчаливо провожал его взглядом. — Твой вопрос. — Что? Какой вопрос? — Твой вопрос о том зачем я здесь, — голос Архива звучал непривычно тихо. И не из-за того что тот развернулся лицом обратно к бескрайней черноте космоса, словно прячась от чужих взглядов. — Я не знаю на него ответа. Вельт промолчал. Специально задушил в себе порыв вставить хоть что-то ободряющее — не стоило. Не для Архива такие сантименты. А какие были “для него” — Вельт еще не знал, не разгадал, не вычислил. Тот ведь был Божественным Ключом, не человеком. И сейчас, спустя многие минуты самоанализа, он просто выдавал Вельту тот вывод, к которому привели его вводные данные. — И как тебе ощущается это состояние? Ты ведь всегда все знаешь. Архив обернулся на Вельта через плечо. Улыбаясь. Вельт с удивлением отметил эту улыбку — не та задорная или дерзкая, самоуверенная, что перекликалась с улыбками и оскалами Отто. Эта улыбка была неловкой, нерешительной. Будто ее обладатель не знал, что с ней делать и как правильно сложить губами и мышцами лица. — Как ощущается… Ново. Архив почти сразу обернулся обратно, пряча от Вельта эту улику собственной уязвимости. — Хочется выдрать из себя это ощущение. — Вельт тактично промолчал, давая Архиву возможность продолжить мысль. — Слишком много иррационального, раздражает. Вельт знал о чем идет речь. Архив был создан и запрограммирован. Его ИИ неизбежно развивался на протяжении пятидесяти тысяч лет, но сдерживался последние пятьсот множеством факторов и условий. И сейчас, обретя свободу действий, голодный до решений разум действовал вперед самого себя. Архив был далек от человека, но он был создан им. А людям, Архив был прав в этом, свойственно играть в богов и создавать по образу и подобию. — Не переживай, разберемся, — пообещал Вельт. Снова этот его альтруизм, будь он неладен. — И все эти твои копания в бумажках — такой себе эскапизм, знаешь. Возможно, тебе тоже стоит отдохнуть? Вельт устало выдохнул, вновь разворачиваясь к выходу из помещения. Нестерпимо хотелось спать после пережитой бури и ее несостоявшегося продолжения. Было разве что жаль, что все его попытки извиниться остались неуслышанными. Быть может, он сможет повторить всю свою речь чуть позже. Все же, так будет правильно. — Да. По привычному нам времени, на Земле ночь наступила уже больше часа назад. — Тогда, спокойно ночи, Архив, — Вельт махнул рукой за плечо и уже почти завернул за угол, когда услышал с трудом различимое бормотание. — Прости, ты что-то сказал? Архив выдержал паузу в пару секунд. Пугающе длинное молчание для бодрствующего Архива, надо отметить. Но если б ему нечего было сказать, Вельту бы сообщили об этом сразу же, а раз нет — значит было что-то, что… — Да. Я сказал: доброй ночи, напарник. Вельт почувствовал как его губы растягиваются в неловкой улыбке. Возможно, Вельт все же не усвоил свой урок, продолжая поддаваться порывам совершенно злокачественного альтруистического героизма. Возможно, Архив все же смог определить ошибку в собственных расчетах и сделал верный вывод. Возможно, их общий знаменатель “чужой — чужой” сменился на нечто более усредненное, вырывая их из замкнутого круга бесполезных и малопродуктивных отношений. Возможно. Они не были приятелями, не были друзьями. Не были должниками по судьбе, да и в счастливых случайных попутчиков записываться было бы одной большой ложью. И надо было быть совершенным дураком, чтоб уверовать в возможность обрести хоть что-то из этого на закате их жизней. К счастью, Вельт Янг был таким дураком. И это могли подтвердить величайшие умы Земли.