10: Маленькие Крылышки и Нимб, Или Любовь — Величайший Дар

Гудел шум. Ангелочек Азриэль появлялся на свет. Первые схватки Лют стойко терпела: не кричала, но тихонько мычала, пока Адам, наклоняясь вместе с любимой, когда она припадала от боли, держал её за большой животик и приятно поглаживал его, дабы снизить давление; будущая мама зажимала свои глазки, когда прозрачные слезинки безмолвно скатывались по её щекам. Но пришло самое время. Теперь малыш уже точно собирался прийти к своим родителям. Лют прилегла и взяла любимого за ладонь, посмотрев на него блестящими от слёз глазами, и хотела что-то сказать, но Адам увидел все её просьбы в одном взгляде — быть с ней всё это время. — Будь уверена, милая: я не отойду от тебя! — поглаживая любимую по белоснежным волосам, уверенно улыбнулся Адам и поцеловал её в щёку. Лют слабо улыбнулась в ответ и приготовилась. Малыш рождался, она кричала. То громче, то тише в зависимости от того, как менялась боль.   Лют так сжимала ладонь любимого, когда громко кричала, что Адам дивился её силе, большей, чему него обычно. — Потерпи, потерпи, милая! Скоро всё пройдёт; наш малыш уже вот-вот появится, — подбадривал любимую Адам, улыбаясь ей и прижимаясь своей щекой к её. Лют была без сил говорить, но была безмерно благодарна ему за поддержку. — Пожалуйста, сделай всё, чтобы ему было хорошо… — неожиданно ляпнула Лют, когда прикрывала глаза. Казалось, что всякие силы покидали её. Казалось, что здесь оставался выбор между двумя жизнями. И, конечно, Лют выбирала жизнь своего сына. Адам был поражён. Нет-нет, он не потеряет свою третью жену! — Любимая… Что ты говоришь? Эти девять месяцев были самыми сладкими для нас с тобой. Это был счастливейший период за всю мою жизнь. Я не позволю тебе вот так просто уйти. Ты делаешь меня счастливым отцом, — Адам подбадривал её, — потерпи чуть-чуть, милая! — выкрикнул он и наклонился к любимой, целуя её в лоб, а после прижимаясь к её щеке и поглаживая. Лют стало полегче, но боль всё ещё одолевала её. — Я не могу больше! — плакала Лют в досаде. — А ты только представь… — начал говорить Адам, ласково улыбнувшись, — его глазки, его голосок, его улыбку. Как мы будем все вместе проводить время, укладывать его спать. Ты будешь петь ему самые нежные колыбельные, а я – рассказывать сказки. Мы будем втроём гулять по Райским Садам – ему будет любопытно всё узнать, и он будет задавать нам столько вопросов. А мы с радостью будем отвечать ему и помогать узнать этот Лучший Мир.  Эти слова были для Лют всем, её опорой и поддержкой — она приготовилась, напряглась сильнее – последний рывок… … и – Теперь Мама – Лют услышала прекраснейший звук на свете — первые крики их ребёнка! Весь Рай замер, В людском мире, на Земле, солнце засияло ярче, А в аду как-то стихли крики отчаяния и гнева – Всё это произошло, когда она принесла новую жизнь в их мир ради него! — Поздравляю нас, милая! Ты просто молодец! Отлично справилась! — ярко улыбнулся Адам и сладко поцеловал любимую в щёку, безмерно благодаря за ребёнка. Лют облегчённо улыбнулась и закрыла глаза — ей нужен был отдых.

***

Пока Лют отходила от родов, Адам познакомился со своим сыном: одел его в небесно-голубой костюмчик, сшитый Лют, уверенно держал у себя на руках и расхаживал взад-вперёд, веселя малыша своей быстрой походкой. Кроха звонко смеялся и жмурил свои золотистые, точь-в-точь, как у его папы, глазки. Адам ещё больше веселил своего сына: он легонько рычал, прижимался к сыну и вертелся головой о его животик. Азриэль смеялся ещё веселее и хватался крошечными ладошками за папины каштановые волосы от щекотки. Впервые Адам испытывал настоящую, отцовскую, беззаветную любовь к своему дитя. Ведь это был его ребёнок от по-настоящему любимой женщины. Подумать только: Адам создал эту новую жизнь в ней одним движением и капелькой любви — а Лют выносила этого кроху под своим сердцем девять месяцев и сейчас подарила ему его прямое продолжение. — Спасибо за то, что появился в наших жизнях, Азриэль! Ты всегда будешь моим маленьким ангелочком, — глаза Адама слезились. Малыш звонко смеялся, тянул к нему свои ручки, и Адам, прижав сына к себе, пощекотал его животик своим носом. Азриэль засмеялся ещё волшебней. Лют медленно открыла глаза, просыпаясь. — А это твоя мама, малыш Азриэль. Поздоровайся с ней! — Адам взял ручку малыша и помахал любимой, пробудившейся ото сна. Лют немного улыбнулась. — Можно… можно мне его поддержать? — прерывисто дыша, слабо проговорила Лют и сумела протянуть руки. — Подожди, милая! Мы с ним играем, — ответил Адам, радостно кружа маленький свёрточек в своих объятиях и щекоча животик малыша своим носом. — Но он наверняка уже хочет кушать! — её материнское сердце разрывалось. Лют носила этого малыша под своим сердцем девять месяцев, чувствовала каждое его шевеление, биение маленького сердечка. А сейчас ей даже не дают подержать сына. Мальчик резко заплакал, услышав голос своей мамы и потянул ручки в её сторону. Лют подорвалась к сыну, присела и тут же зашипела от боли. Она всё ещё не пришла в полную норму. — Эй, любимая, ты чего?! Не напрягайся! Сейчас всё будет, — Адам наклонился и передал маленький, живой комочек их любви в руки любимой, удобно устраивая малыша на её оголённой груди, — вот… — улыбнулся Адам, касаясь мамы и сына. Азриэль почувствовал мамино тепло и сам прижался к её груди, начав кушать. — О, действительно он хотел кушать! — усмехнулся Адам. Лют улыбнулась. — Я твоя мама! Я буду любить тебя всегда! — говорила Лют малышу, пока тот смотрел на неё своими золотистыми, как у его папы, глазками, ангелочек положил свои крохотные ладошки на мамину грудь, пока кушал. Адам наблюдал за этим, стараясь скрыть свои мокрые глаза. Лют посмотрела на любимого – Адам уловил это и отвернулся. В уголках его глаз стояли слёзы. — Эй! Любимый! — Лют коснулась его ладони, которой Адам держался за край её кровати, — ты чего? Не плачь! Лют усмехнулась, хотя тихо плакала сама от счастья. Сердце Адама не выдержало: по его щекам пролились блестящие слёзы, которые Лют вытерла ладонью. Он повернулся к любимой и сыну вновь и широко улыбнулся. — Я просто очень счастлив, дорогая! — пролепетал Адам. — Я тоже, милый! — ответила Лют. Она прикрыла глазки, наклонилась и, прижавшись своим носиком к животику малыша, пощекотала его. Лют внимательно оглядела самых дорогих ей людей, переводя взгляд то на сына, то на любимого. Адам любопытно глядел на неё в ответ. — Вы так похожи! Прямо яблочко от яблони! — радостно улыбнулась она. — Ну, ещё бы! — гордо улыбнулся Адам, — это мой сын, — он нежно провёл ладонью по белоснежным, взъерошенным волосикам малыша.  Лют качала мальчика, пока он кушал, прижимаясь к маминой груди, и вскоре заснул в её объятиях. Во сне у малыша неожиданно распахнулись крылышки — золотистые, как у его папы! — и он ими слегка помахал, щекоча пёрышками свою маму. — Дорогой! — воскликнула Лют, широко улыбаясь и хлопая своими глазами, — ты видел это? — Да, любимая, видел, — Адам гладил сына по головке, — У моего мальчика такие же красивые крылья, как у его папы! Вырастет – эти крылья станут мощнее и больше – будет летать лучше всех в Раю! — хвастался Адам своей маленькой копией, словно на весь мир. Лют слабенько усмехнулась так, как смогла, и вновь уставилась на их сыночка. — Любимый… — Лют протянула свою ещё дрожащую руку к нему и коснулась его ладони, — давай откажемся от истреблений? — Что? Когда это беременность так повлияла на тебя? — удивился Адам. За эти девять месяцев они напрочь забыли об истреблениях, но Адам даже и не предполагал, что любимая изменится до такого. — Меня больше не волнует судьба демонов. И тебя она не должна волновать! Теперь наша судьба – Азриэль, — говорила Лют со слезами на глазах, — я не переживу, если с ним что-то случится в наше отсутствие! — Я не знаю… — хмуро ответил Адам, отпустил ладонь любимой и, развернувшись, ушёл. Лют крепче прижала спящего малыша к своей груди, словно защищая его. Материнство делало её бесконечно счастливой! — Может быть, твой папа ещё передумает, — ласково улыбнулась Лют своему сыночку, — как ты думаешь, Азриэль? Малыш широко улыбнулся маме в ответ и протянул к ней свои ручки. Лют взяла их в свои ладони и сладко поцеловала крошечные пальчики. Она наклонилась и пощекотала своего сына носиком. Лют надеялась…

***

Вечером Адам укладывал сына. Лют заснула вновь, всё ещё приходя в себя. Адам качал малыша на ручках и, наклоняясь, нежно целовал его маленький носик, щёчки, лобик и животик. Малыш игриво смеялся, размахивая своими прелестными кулачками. Адам брал эти крохотные кулачки и также целовал. — Засыпай, мой Азриэль… — улыбаясь, прошептал Адам, но малыш взял его ладонь, поднёс к себе и положил папин палец себе в рот, — нет-нет, милый, меня не надо кушать, — смеясь, Адам осторожно убрал свою ладонь от малыша. Мальчик не понял и своими золотистыми глазками в замешательстве посмотрел на папу. Ну, если не палец, тогда рука! И Азриэль, сумев повернуться на бок в папиных объятиях, схватил своими зубками его руку, словно принимая папу за еду. — Нет, Азриэль! Мы не кушаем папу! — Адам вновь отдёрнул сына от своей руки. И малыш уже стал капризничать: сильнее размахивать своими кулачками и плакать. Он хочет кушать, а ему не дают! — Здесь, наверное, нужна твоя мама, мой родной… — Адам встал с кровати, прижимая сына к своей груди, и пошёл к любимой. Лют сидела в кровати, уже проснувшись, и сама хотела пойти к своему малышу, но пришёл Адам. Родители-ангелы переглянулись, но не сказали ничего друг другу.  Адам молча передал сына ей в руки. Лют поняла всё без слов по крику и заплаканным глазам мальчика. — Ты что, захотел кушать, мой малыш? — улыбнулась Лют своему сыну, подставляя грудь, и Азриэль прильнул к ней, начав кушать. Адам смотрел на любимую, пока та кормила, и ребёнка, пока он кушал. Малыш заметил своего папу, широко улыбнулся ему, даже оторвавшись от маминой груди, и махнул ручкой так, словно говорил своему папе «привет!». Сердце Адама дрогнуло, глаза заблестели. Величайшая Любовь на свете — отцовская любовь к своему ребёнку — навсегда изменила его, – Адам почувствовал это. Он никогда больше не будет прежним. Малыш докушал и вскоре заснул в тепле маминых объятий. Лют улыбнулась, встала, ещё прихрамывая от боли в ногах, но прошла в детскую комнатку и бережно уложила мальчика спать в его маленькую кроватку, накрыв его одеялком и сладко поцеловав в лобик. Когда Лют подкладывала плюшевого мишку, подаренного Адамом, под голову малыша, чтобы ему было ещё мягче спать, она подумала о любимом… Лют шёпотом пожелала сыну сладких снов и вышла из его комнатки, тихо прикрыв дверь. Она прошла и встретилась с любимым. Возлюбленные пристально взглянули друг на друга: с родов они не перемолвились друг с другом ни словом после просьбы Лют. — Люти… я больше не хочу истреблений, — пролепетал Адам и тепло обнял любимую. По щекам Лют потекли слезинки. Она прижалась к любимому и ответила: — Спасибо… — Не плачь, моё яблочко! — улыбаясь, коснулся Адам её щеки и смахнул с них сиявшие во тьме слезинки, — теперь с Азриэлем у нас нет времени на слёзы, дорогая! — Адам соприкоснулся своим носом с её. — Да, ты прав, любимый! — смеясь, Лют вытерла свои глаза. Родители-ангелы глубоко поцеловались.

***

Прошёл месяц.  Малыш Азриэль немного подрос и уже время от времени трепетал своими маленькими, золотистыми, как у его папы, крылышками. Он всё стремился самостоятельно взлететь, а родители не позволяли ему! Лют уже полностью восстановилась. Следы от рождения сына пропали, а вот само тело… беременность полностью преобразило его: грудь осталась такой же большой, а бёдра — столь же округлыми. Адам видел это и терял голову от красоты своей любимой. Вот почему в этот день они не устали и планировали провести целую ночь в наслаждении друг другом. Лют накормила сына, покачала на ручках и заснувшего Азриэля положила в кроватку. Она не закрыла дверь: возлюбленные перестали прикрывать дверь в комнату своего сына, потому что пока, первое время, Азриэль просыпался по ночам и плакал, просясь к родителям. Если и этой ночью малыш проснётся, конечно, мама с папой придут к нему. Теперь родители-ангелы остались наедине. Ох, они оба очень хотели друг друга!

~

Лют вышла к любимому лишь в одном шёлковом, прозрачном халате. Адам отметил, что под ним ничего не было, даже нижнего белья. Он резко притянул любимую к себе и лёгким движением руки стянул атласный поясок её халата, сбрасывая его с тела любимой женщины, ставшей матерью его ребёнка. Адам восхитился обнажённым телом своей любимой в свете Райской Луны. Он месяц не видел её раздетой перед собой. А сейчас, уже куда более привлекательная, Лют предстала перед ним. Его глаза загорелись огоньком желания. — Иди ко мне, любимая! — подозвал Адам, Лют подошла, он жадно схватил её за талию и притянул к себе, прижимая так, что Лют теперь не могла выбраться из объятий любимого. А и не надо! Возбуждение уже собралось влагой меж её ног. Адам скользнул ладонью в этом месте, касаясь её промежности. Он ухмыльнулся, почувствовав вязкую влагу на своих пальцах. Не успели они начать, а любимая уже желала его, таяла и млела в его объятиях. — Представь… — прошептала Лют, прикрыла глаза, обнимая любимого за шею, закинула ноги на его талию, когда они легли, и Адам навис над ней, — что мы сейчас двое во всей целой Вселенной, что мы сразу созданы вдвоём, мы с тобой самые первые на этой планете – и я вся в твоей власти. — Адам прикусил губу от того, как любимая заводила его своими словами. Он желанно сжал её оголённое бедро. — А рядом твоё самое первое и главное продолжение – твой сын Азриэль. — Наш сын, любимая. Наш Азриэль. — прошептал Адам и впился в губы любимой. Лют улыбнулась, но уже через мгновение забыла обо всём, когда Адам жарко выдохнул на её промежность, коснулся языком её клитора и облизнул его. Он схватил любимую за талию и силой придвинул её к себе так, чтобы ему было удобнее ласкать её ртом. Адам слизал густые выделения на её складочках, запустил язык в любимую и стал активно посасывать её промежность. Лют выгибалась телом и прижималась клитором к губам любимого. Удовлетворение постепенно настигло её. — Я хочу, чтобы ты села, дорогая! — приказал Адам, и Лют, всё ещё дрожа и прерывисто дыша после невероятного удовольствия, повиновалась. Адам схватил её за талию, развернул и посадил к себе на колени так, что Лют соприкасалась своей спиной с его животом и чувствовала его дыхание в шею. Его стояк был твёрдым и начал болеть от желания ощутить тепло и узкость её промежности. — Приготовься, любимая! — одурманенный, прошептал он и резко вошёл в неё. Лют вскрикнула от ощущения его члена в себе впервые за три месяца. Адам схватил её за шею, развернул лицом к себе и заткнул её рот поцелуем. — Тише… Мы же не хотим, чтобы Азриэль проснулся… будь расслаблена, дорогая, и получай удовольствие; я отвечаю за это. — широко улыбался Адам, пока быстро, так скользко двигался в любимой. Лют стонала не громко, а мелодично. — Целуй меня, трогай меня! Я вся твоя! — громко стонала Лют, пока Адам сжимал её груди в своих ладонях, давил пальцами на её заострившиеся, тёмно-белые соски и щекотал их меж пальцев. Она прижала его сильные ладони к своим грудям ещё крепче. — Ласкай меня! — стона, пролепетала Лют, схватила ладонь любимого, которой он держал её за талию, насаживая на себя, и провела его пальцы к своей промежности, сама двигая его ладонью у себя меж ног. — Разве тебе было недостаточно, любимая? — игриво произнёс Адам, пока дразняще стал разглаживать её обильно текущие складочки. — Да, мало! Хочу ещё! Больше! — стонала Лют, и Адам коснулся бугорка её клитора, надавил на него пальцами, пощекотал, водил пальцами по самой промежности. Лют ещё больше текла от блаженства. — Люти… моя первая и единственная женщина, — шептал Адам, не сводя взгляда с любимой и с блаженством толкаясь в ней, пока Лют довольно стонала. Два ангела, ставшие родителями, создавали свою любовь, а пространство наполняли влажные шлепки обнажённых тел и мягкие звуки. — Какая же ты тигрица этой ночью, Люти! — довольно улыбнулся Адам, рыча от наслаждения, которое он испытывал, со всей силой толкаясь в любимой и держа её короткие, белоснежные волосы в своём кулаке. Лют стала совсем мокрой и вскоре сама стала с упоением двигаться на любимом. — Ну, тише, тише, любимая, — Адам слегка приостановил её за талию, — всё-таки я не хочу делать больно не только матери моего ребёнка, но и своей любимой жене, — Адам нежно поцеловал её в плечо. Лют громко простонала от этих слов, ласки своего мужа и их любви и, замерев на нём, погрузилась в принятие удовлетворения. Оно сжало стеночки её клитора вокруг его члена, поднялось из низа живота, Лют обрушилась в его объятия — Адам специально приготовился принимать любимую, зная, что удовольствие она всегда получает первей него. Это удовольствие накрывало её так, что Лют, закинув голову на плечо любимого, опять же выгибалась в его крепкой хватке и прикрывала глаза, в которых взрывались тысячи искр от наслаждения. Адам ощутил сильное давление внизу живота: его член уже слишком напрягся, и, выйдя из любимой, Адам излил своё семя на её вновь плоский, бледный животик.

~

Лют обрушилась, тяжело дыша, от того, что за эту ночь ощутила оргазм от любимого столько раз впервые за долгое время. Адам тут же прилёг и пальцем подозвал любимую к себе. Лют покорно легла на его крепкую грудь, и Адам укрыл себя и её одеялом. Он поцеловал любимую в лоб, а Лют, будучи куда ниже него, потянулась и поцеловала его в скулу. Родители-ангелы счастливо заснули в объятиях друг друга, но вскоре послышался нежный вскрик: малыш Азриэль, как и следовало ожидать, проснулся ночью. Адам услышал своего сына и присел, взглянув на любимую: Лют сладко спала — будучи и женой, и мамой, она так вымоталась. Адам убрал белоснежные, выпавшие пряди коротких волос с её утончённого лица и, наклонившись, поцеловал любимую. — Отдыхай, мой ангел. Я позабочусь о нашем малыше. Адам встал и зашёл в комнатку сына. Малыш хлопал своими большими, заплаканными глазками и тянул ручки, как привык, чтобы мама или папа взяли его. Адам подошёл к кроватке, взял сына и, прижав к своей груди, поцеловал его в маленький лобик. — Тише, тише, мой малыш. Папа рядом. Ты же у нас с мамой самый смелый ангелочек на свете, правда, Азриэль? — шептал Адам, качая сына и успокаивая его. Он пошёл к любимой с малышом на руках, когда Азриэль уже тихонько лежал в папиных объятиях и почти вновь заснул. Адам присел. Лют успела проснуться и увидела любимого с сыном на руках. — Любимый… как он? — прошептала она, сонно моргая. Адам повернулся к ней. — Не волнуйся, моя сладкая, — Адам, держа маленький комочек с нимбом и крылышками, продвинулся к любимой и коснулся её щеки, мягко поглаживая, — Азриэль уже снова спит, — он прилёг заново, придерживая сына за головку, когда Лют уже накрыла одеялом двух родных мужчин в своей жизни. — Ты такой прекрасный отец ему, — устало улыбнулась она, будучи совсем обнажённой. — Стараюсь, милая, — улыбнулся Адам, взглянув на Лют, и его лицо засияло в лучах Райского Рассвета, — ты же помнишь мои переживания последний месяц твоей беременности. — Да, помню: ты так беспокоился, — Лют прижалась к любимому, вновь закрывая глаза. — А теперь я смотрю на маленькую копию себя и понимаю, что всё смогу, — ещё ярче улыбнулся Адам, подняв сына в своих объятиях и поцеловав его в белоснежные, взлохмаченные, как у него самого, волосики. — Да, любимый, сможешь, — улыбаясь, говорила Лют, — мы всегда будем вместе на этом пути. — Спасибо тебе, Люти, за нашего сына! — сказал Адам. — Дай мне малыша, пожалуйста, — Лют выпрямилась на кровати, скидывая одеяло со своего тела, и Адам бережно, дабы не разбудить, положил малыша на оголённую грудь любимой. — Вот, любимая, — сказал Адам. Малыш-ангелочек Азриэль спал на груди своей мамы, мама Лют прижимала его к себе, а Адам обнял их обоих, свою маленькую семью, безмерно любимую женщину и сына, которого она привела в их мир ради него. Они все трое сладко заснули в объятиях друг друга, набираясь сил, чтобы завтра начать новый день, полный и забот, и очарований, и нежностей — и, конечно, любви. Всё, что у них, это — любовь. Сильнейшая, Прекраснейшая, Бесконечная. Любовь, которая принесла новую жизнь.