His love for her will bring death to us all

Закончив разговор с Фреей, Кэролайн убрала телефон в карман и сейчас невидяще смотрела в окно на проносящиеся дома и людей, задумчиво массируя кожу головы и не замечая, как и без того неряшливо собранные в пучок волосы окончательно растрепались. Она не знала почему, не понимала зачем, но раз за разом прокручивая в голове все последние события, пытаясь найти их взаимосвязь друг с другом и со всем тем, что происходило последние пять столетий, Кэролайн неизменно возвращалась к, на первый взгляд, никак не связанному ни с настоящим, ни с прошлым человеку. Хоуп Майклсон, со всей внезапностью завладев её мыслями, никак не желала их оставить. Шумно вздохнув, Кэролайн всё-таки сдалась ей и, откинув голову на подголовник, закрыла глаза. Маленькая, четырёхлетняя девочка, чьё рождение было предопределено родовой ведьмой Клауса ещё пятьсот лет назад, как гарант того, что рано или поздно, но они обязательно воссоединятся. Единокровная сестра её дочери, которая в свои четыре года уже исполнила своё предназначение и чьё время жизни, по мнению её собственной бабки, подошло к концу. Кэролайн легонько простучала ноготками незатейливую мелодию по дверце авто. Девочка, которая обожает рисовать, мультики про принцесс и голубой цвет. Которой все вынесли смертный приговор за то, чего она не совершала и что не в её власти изменить; приговор, который её родные всеми силами пытаются если не аннулировать, то хотя бы отсрочить. Кэролайн не испытывала к ней ни ненависти, ни жалости. Она ничего к ней не чувствовала, хотя прекрасно понимала, что предубеждение и страх по отношению к Хоуп идентичны тем эмоциям, что в своё время вызывала её собственная беременность. И она также понимала, насколько несправедливо, когда всю твою жизнь определяют одним лишь предсказанным когда-то давно предназначением. Понимала, и всё равно ничего не чувствовала. Хоуп была ей чужой. Живым напоминанием о том, что, не будь она такой упрямой и самоуверенной, подчинись она тогда Клаусу и его желанию забрать её в день свадьбы с Генри, быть может их собственная дочь была бы сейчас жива. Хоуп не была виновата в их с Клаусом ошибках. Но она напоминала о них одним своим присутствием, а Кэролайн не хотела вспоминать ничего из этого. Но ей было жаль Клауса. По ощущения он действительно выиграл ей у её магии больше времени, но даже сейчас, чувствуя себя так ясно и хорошо, как она не чувствовала себя уже столетия, Кэролайн осознавала, что её счёт пошёл на дни. И она боялась даже представить, через что ему придётся пройти, когда сначала за ней придёт смерть, а потом за его дочерью те последователи Пустой, которые останутся живы к тому моменту. Он ведь любит её. Действительно любит её. Кэролайн прерывисто вздохнула, чувствуя, как в горле встал ком, и, зажмурившись, уронила голову на руки. Он любит её, а она не хочет жить. И через сутки она пообещала рассказать ему о том, что он лишится её навсегда через какую-то неделю или две. Должно быть, тот, кто отвечает за справедливость и всеобщее воздаяние по заслугам, доволен своей работой. — Мисс, у вас всё в порядке? — обеспокоенно глядя на неё в зеркало заднего вида, спросил водитель. Кэролайн тяжело вздохнула, провела руками по волосам, окончательно распустив их, и выпрямилась. — Он любит меня, а я не хочу жить, — просто ответила она и пожала плечами. — При всём желании, в такой ситуации ты не будешь в порядке, как ни крути. — Он знает об этом? — осторожно поинтересовался мужчина после короткой паузы. — О том, что я не вхожу в рейтинг самых жизнелюбивых людей? — уточнила Кэролайн и после его кивка вздохнула. — Как оказалось, да. — Тогда вам нет смысла опасаться его ухода, он уже не оставит вас. Он либо переубедит вас, либо будет с вами до самого конца — вот увидите. Кэролайн заинтересованно посмотрела на него, отметив удивительно тёплый, едва ли не нежный взгляд карих глаз, так контрастирующий с резкими чертами смуглого лица, и чуть улыбнулась. — Как тебя зовут? — Джексон, мисс Блэк. — Просто Кэролайн, пожалуйста. И с чего же ты взял, что Клаус уже не оставит меня? — Джексон замялся с ответом, и Кэролайн нетерпеливо махнула рукой. — Говори открыто, я ведь первая начала это. — Вы так и сияли, когда садились в машину, — аккуратно ответил он и, тщательно подбирая слова, пояснил: — Когда мужчина собирается уйти от женщины, он, как правило, не заставляет её сиять. — А если он поймёт, что я разобью ему сердце? Считаешь, он всё равно останется со мной? — Вы сказали, он любит вас. Мне видится, что это и есть ответ на ваш вопрос, Кэролайн. Она молчала несколько секунд, раздумывая над его словами, но вот окинула его более внимательным взглядом и спросила: — Ты ведь вампир, верно? — Верно. — И сколько тебе лет? — Двести восемьдесят восемь. — Солидный возраст, — протянула она и заметила его быструю улыбку. — Что? — Простите, мисс… — Кэролайн. — Кэролайн, — кивнул он, признавая свой промах, и пояснил: — Просто странно это слышать от той, кому больше тысячи ста лет — только и всего. — Я не чувствую себя на тысячу сто лет, — пожала она плечами. — К тому же, учитывая срок обеих моих смертей, шестьсот лет из этих тысячи ста можно с лёгкостью вычесть. — Всё ещё остаётся пять столетий, — проговорил он и взглянул на неё в зеркало заднего вида. — Более чем солидно. — Сколько же ты состоишь на службе у моего брата из этих без малого трёх веков? — чуть улыбнувшись, спросила она. — В этом году будет сто семьдесят лет. — Немало, — оценила Кэролайн и усмехнулась: — Кто бы мог подумать, что один из моих братьев будет доверять вампирам. Не в обиду тебе, Джексон, просто для нашей семейной истории это неожиданный поворот. — Всё в порядке, я понимаю. Если позволите… — он вопросительно посмотрел на неё и после её кивка продолжил: — я очень уважаю вашего брата, Кэролайн, и могу без тени лукавства сказать, что он достаточно умён, чтобы не доверять никому — вне зависимости от видовой принадлежности. Кэролайн только слегка улыбнулась. Полезное, вызывающее уважение качество, приобретённое ценой предательства сначала собственной матери, а потом и своего народа. — Я так понимаю, ты на вербене? — перевела она тему. — Это обязательное условие для всех, кто работает на вашего брата в черте Нового Орлеана, — кивнул Джексон, поворачивая на перекрёстке к её дому. — И тебе нравится эта работа? — Если вы о работе вашим личным водителем, то могу заверить, что о таком графике можно только мечтать. — А всё остальное, что ты делаешь для Артура? Что бы это ни было. — Да, мне всё нравится. Его убеждения близки моим. — Близость убеждений тоже обязательное условие для работы? — Для тех, кого интересует карьерный рост, — кивнул он, свернув с дороги к тротуару и припарковавшись. — Карьерный рост? Вроде должности личного водителя? — Вроде должности личного водителя Верховной ведьмы, за которой охотится приличная часть всего сверхъестественного сообщества и чья сохранность является гарантией мира между тремя фракциями — да, мисс Кэролайн, именно так. Кэролайн подавила улыбку и, окинув его демонстративно оценивающим взглядом, протянула: — Дерзко. Ты дерзок. Но при этом тактичен и вежлив. Мне нравится. Думаю, сработаемся. — Я полностью в вашем распоряжении в любое время дня и ночи, — абсолютно серьёзно заверил он, и Кэролайн, кивнув с тенью усмешки на губах, вышла из машины. Взяв в руки пакет со своим завтраком и пальто, она направилась к дому и, на мгновение замерев на пороге, ощутив внутри чьё-то присутствие, осторожно отворила дверь. — Кэролайн! — раздался мгновенный возглас. — Господи, Цири, ты, — облегченно вздохнула она и, закрыв за собой дверь, с подозрением посмотрела на подскочившую к ней и сейчас взволнованно заламывающую руки ведьмочку. — Всё хорошо? — Да. Да, абсолютно, — тут же ответила Цири с самым невинным видом и как-то чересчур поспешно взяла у неё из рук пальто с пакетом. — А почему ты спросила? Что-то не так? Кстати, отлично выглядишь, Кэролайн. Новые румяна? Кэролайн приподняла брови и через секунду закатила глаза. — Что ты сделала? — Ничего, — чересчур быстро сказала та, как раз повесив её пальто в шкаф, и тут же сдалась: — Ладно, кое-что. Но ты, главное, не нервничай и не злись. — Ты же понимаешь, что после этих слов я начала нервничать и злиться? — Совершенно беспочвенно и безосновательно, — заверила её Цири, нервно сжимая и тут же разглаживая бумажный пакет. — Прекрати мять мою еду, — раздраженно вздохнула она и, приняв мгновенно протянутый обратно пакет, выжидательно уставилась на неё. — Ладно. Ты только… — Не злиться и не нервничать, — кивнула Кэролайн. — Ну, в общем, да. Выдохнув, Цирилла взволнованно заправила серую прядь за ухо и пошла в сторону единственной находящейся на первом этаже гостевой комнаты. Последовав за ней, Кэролайн настороженно поглядела на отворившую в эту спальню дверь и тут же посторонившуюся ведьмочку и заглянула внутрь. — Господи Боже, — изумлённо выдохнула она, глядя на умиротворённо спящих на кровати в объятиях друг другу двух девушек. — Я правильно понимаю, что это…? — Сестры Маннетт, — кивнула Цири. — Их старшую сестру Вивьен убили сегодня утром. Ты злишься? В чем было неоценимое преимущество её приобретённого за всё время ведения политических игр опыта, так это в умении быстро взять себя в руки. Вот и сейчас, вернув себе самообладание за время ответа своей подопечной, Кэролайн лишь вздохнула и угрюмо посмотрела на неё. — Иди включи чайник и посмотри что есть из еды. У нас гости. Несколько минут она оставалась на месте, прислонившись плечом к дверному косяку и просто разглядывая их. Лежащая на дальней стороне кровати прямо под занавешенным шторами окном девчушка казалась такой крохотной, что не пришло бы в голову дать ей даже шестнадцать. Прижимаясь к груди крепко обнимающей её обеими руками сестры, Джули явно находила в её объятиях столь дефицитное и обманчивое в эти дни ощущение безопасности. Не имея возможности рассмотреть лицо хоть одной из них, Кэролайн снова вздохнула, внезапно вспомнив, как когда-то четырёхлетняя, но выглядевшая, в лучшем случае, на три года из-за постоянно испытываемого голода Марлин в первые несколько месяцев пребывания в их замке наотрез отказывалась спать без неё и орала белугой, если, проснувшись посреди ночи, не обнаруживала рядом Кэролайн. Даже с учётом своей бесчувственности и нетерпения любого долгого физического контакта с людьми, Кэролайн, к немалому удивлению Артура, без тени недовольства позволяла малютке спать рядом с собой в своей постели ровно до того момента, пока Марлин сама, понаблюдав за другими, по большей части старше её, девочками, участливо не взяла её за руку и уверенно заявила, что уже достаточно взрослая, чтобы спать отдельно. Воспоминания невольно вызвали у неё улыбку. Подумать только, она вырастила и воспитала восьмерых детей. Восемь девочек, найденные ею в разных уголках планеты — кто оголодавшей, кто осиротевшей, а кто элементарно преданной — под её опекой превратились в могущественных, уверенных, образованных женщин, возглавивших самые сильные ведьмовские ковены и результатом политики которых была существенных размеров тень, брошенная на статус вампиров, как самых могущественных сверхъестественных созданий. Если на том свете дело дойдёт до подсчета совершенных ею плохих и хороших поступков, восемь аргументов в свою пользу у неё точно имеется. Заслышав с кухни лёгкий свист закипающего чайника, Кэролайн вынырнула из тёплых закоулков памяти и бесшумно вошла в спальню. Присев на край кровати, она осторожно дотронулась до плеча лежащей с её стороны девушки. Лёгкое прикосновение заставило ту вздрогнуть и едва не подскочить так, что Кэролайн пришлось придержать её. — Всё в порядке, ты в безопасности, — крайне мягко сказала она в животном ужасе вцепившейся в неё девушке, но вот оттенок осознанности через несколько секунд мелькнул в карих глазах, и ведьма несколько раз глубоко вздохнула, приходя в себя. Кэролайн успокаивающе сжала её плечо. — Ты ведь Габриэлла? — Да. Да, мэм. Я… я прошу прощения, что мы с сестрой так неожиданно заявились в ваш дом, госпожа Верховная, но мы… я… — сбивчиво начала Габриэлла, но Кэролайн остановила её взмахом руки и кивнула на беспокойно заёрзавшую во сне Джули. — Давай дадим ей поспать. Уверена, у вас давно не было такой роскоши, как спокойный сон. Цири должна была уже заварить чай, не присоединишься к нам за поздним завтраком? — Да. Да, конечно, спасибо, — тихо ответила Габриэлла, удостоверилась, что сестра всё ещё крепко спит, подоткнула одеяло и последовала следом за ней. Не очень большая, но светлая и вполне просторная кухня встретила их во всю заливавшимся свистом чайником, к которому как раз порхнула, чтобы выключить, Цири. — Кэролайн, у тебя в холодильнике мышь повесилась, но я нашла пачку орехового печенья, — отрапортовала ведьмочка, заливая насыпанные в стеклянный заварник травы кипятком. — Что ещё может быть нужно для счастья? — пробормотала Кэролайн и мягко подвела неуверенно застывшую на пороге шатенку к высокому мраморному столу, расположенному прямо посреди кухни напротив гарнитура. — Садись, дорогая. Ты голодная? — Нет, мэм, спасибо, — тихо ответила та, не поднимая глаз. — Просто Кэролайн, прошу тебя, — вздохнула она и, отметив мертвенную бледность и слегка дрожащие губы, посадила её за стол, решив дать ей немного времени, чтобы прийти в себя. Пройдя к плите, рядом с которой стоял привезённый ею бумажный пакет, она повернулась к присевшей на соседний с Габриэллой стул Цири и спросила: — А ты завтракала, егоза моя? — Нет, но я не голодная, чай с печеньем будет в самый раз. Кэролайн кивнула и распечатала пакет. Вытащив из него порцию салата с курицей, тосты с арахисовым маслом, круассан с джемом и порцию грибного крем-супа, она не без удивления окинула всю эту еду взглядом и обернулась к ведьмочке. — Суп или салат? — Я не голодна, честное слово. — Значит, салат, — кивнула Кэролайн и, переложив его из ёмкости в тарелку, поставила перед ней. Уже открывшая рот, чтобы предпринять последнюю попытку к сопротивлению, Цири была остановлена одним взглядом: — Ешь. Внезапно раздавшийся телефонный звонок заставил хранившую молчание Габриэллу вздрогнуть. Взглянув на имя звонившего, Кэролайн цокнула, вспомнив, что забыла написать ему, и прислонила телефон к уху. — Не ругайся, я хотела написать тебе, но потом меня слегка вывели из колеи, и я обо всем забыла, — с ходу сказала она. — Вывели из колеи? Успело случиться ещё что-то, пока ты ехала от меня домой, любимая? — Ничего, стоящего того, чтобы отвлекать твоё внимание от подготовки к переговорам с ведьмами Французского квартала, — пробормотала она и взглянула на с аппетитом уплетающую листья салата Цири. — Просто ребёнок нашёл чем мне заняться — только и всего. — Который из них? Цирилла или Фрейдис? Кэролайн невольно улыбнулась. — Первая. — В таком случае, я полностью спокоен за тебя, что бы за дело это не было. Еды хватило? — Я как раз хотела спросить, не собрался ли ты откармливать меня на убой. — Ну что ты, всего лишь забочусь о том, чтобы у тебя было достаточно сил. Секс-план расписан на месяц вперёд, помнишь? — Очень заботливо с твоей стороны. Ты уже договорился о времени и месте проведения встречи? — Да. Через час на кладбище. — На кладбище? — переспросила она и переглянулась с поднявшей на неё взгляд Цири. — На том самом кладбище, на котором ведьмы напрямую объединяют свою силу с силой предков? — Именно. На несколько секунд воцарилось молчание. — И ты всё ещё не хочешь взять сестёр с собой? — ровным голосом уточнила она. — Не хочу, — спокойно подтвердил Клаус и вздохнул. — Кэролайн, Ребекка всё ещё не до конца восстановилась после потери связи с родословной, об уязвимости Фреи я вовсе молчу. Будь ты на моем месте, взяла бы кого-то из них на имеющие все шансы обернуться ловушкой переговоры? — Я скоро вернусь, — сказала она Цири и, кивнув на безучастную ко всему Габриэллу, одними губами произнесла: — «Присмотри за ней.» Получив ответный кивок, Кэролайн вышла из кухни и, поднявшись в свою комнату, только после того, как закрыла за собой дверь, резко произнесла: — Не прошло и двух часов, как ты обвинил меня в склонности к суициду как раз из-за такого поведения, а теперь ты приводишь его в пример, как образец для подражания? — Это совершенно другое. — Неужели? В каком месте? — Аккурат в том самом, где сказано, что я бессмертен, и что бы за западню мне не готовили — у неё нет ни единого шанса быть фатальной. Они просто не способны нанести мне ущерб, от которого я не оправлюсь. — А у тебя талант успокаивать людей, ты знаешь? — К семи часам я буду в аэропорту, я обещаю тебе. — Ты обещаешь мне это с учётом времени, которое потребуется на восстановление от «не фатального» ущерба? — Кэролайн, пожалуйста, — явно начиная терять терпение, попросил Клаус, но она перебила его: — Просто имей в виду, что вне зависимости от степени тяжести ущерба, мирный договор будет аннулирован в то же мгновение, что тебе попытаются его нанести. В твоих самых прямых интересах провести эти переговоры, использовав всё своё дипломатическое мастерство таким образом, чтобы у них не возникло даже желания захлопнуть свою ловушку, в наличии которой там я даже не сомневаюсь. В противном же случае… Потом не говори, что я не предупреждала тебя, Клаус. До встречи в аэропорту. Отключившись, не дожидаясь ответа, Кэролайн убрала телефон обратно в задний карман джинсов и спустилась на первый этаж. Успевшая за это время позавтракать Цири как раз начала разливать заварившийся чай в кружки и с беспокойством в глазах задала безмолвный вопрос. — У тебя есть планы на сегодня? — без предисловий спросила Кэролайн. — Да. Помочь тебе с тем, о чем ты мне сейчас расскажешь. Кэролайн слегка улыбнулась и перевела взгляд на шатенку. — Габриэлла? — мягко окликнула она её. — Я не хочу давить на тебя, дорогая, но, к сожалению, если вы с сестрой хотите остаться под моей защитой, у меня нет возможности дать тебе столько времени на то, чтобы оплакать сестру, сколько необходимо. Мне нужно знать что произошло с Вивьен, Габриэлла. — Мы уже просили вашей защиты, — хрипло проговорила ведьма, не отрывая пустого взгляда от неспешно плавающих в кружке перед ней чаинок. — И сегодня одну из нас убили. Должно быть, все эти дни вы были слишком заняты, чтобы хотя бы довести до нас, какое решение вы приняли на наш счёт, госпожа Верховная. Кэролайн мимолётно сделала уже возмущённо открывшей рот Цири знак не вмешиваться и слегка сощурилась. — Хочешь сказать, смерть твоей сестры — моя вина? Габриэлла наконец подняла на неё тяжёлый, ненавидящий взгляд, так что она смогла как следует рассмотреть её. Каштановые прямые волосы обрамляли белое с заострённым подбородком лицо, на котором ярко выдавался припухший сейчас от слез прямой римский нос. Длинная чёлка скрывала широкий лоб, но даже близко не могла притупить горящий от безысходности и ярости взгляд карих глаз. На Марлин она была похожа так же, как осел на каракатицу. — Никлаус Майклсон, Генри Монтгомери, Кэролайн Блэк, Сириус Блэк, — едва шевеля губами, перечислила Габриэлла и усмехнулась. — Эти имена сегодня произносятся по десятку раз всеми, кто имеет хоть какое-то отношение к сверхъестественному миру. Хотите знать в каком контексте, госпожа Верховная? Люди боятся. Боятся за свои семьи, за своих детей, потому что знают, что когда начнётся полномасштабная война, ни один из вас не пощадит никого. Вы перебьете нас всех в своей борьбе за власть, а тех, кто останется жив, вы подчините себе, как скотину. Вы не считаетесь с жертвами. Вам плевать на нас, всем вам. Мы лишь сопутствующий ущерб на вашем пути к господству — ведьмой больше, ведьмой меньше, верно? Какая разница? — Я не убивала твоя сестру, Габриэлла. — Но вы прекрасно знаете, кто убил! — рявкнула она, с силой ударив ладонью по столу, и тут же всхлипнула. — Вы знаете, кто отдал приказ! Или скажете, что это не так? Что вам не доложили, чьи вампиры это сделали? Цири недовольно нахмурилась и опустила глаза. Кэролайн же спокойно отражала гневный взгляд, с досадой сознавая, как драгоценное время утекает, словно песок сквозь пальцы. — Я знаю, кого ты считаешь виновным в убийстве Вивьен, — ровно начала она, но та перебила её, взвившись дикой кошкой: — Не смейте произносить её имя! — Я так же знаю, — невозмутимо продолжала Кэролайн, — что это не правда, и он этого не делал… — Ложь! — выкрикнула ведьма, вскочив со своего места. Кэролайн с тенью раздражения отвела взгляд. — Это ложь! Вы защищаете его, покрываете. — Зачем мне это? — А зачем он дал обещание защищать нас с сёстрами лишь только услышал ваше имя? Зачем вы вообще приехали в Новый Орлеан со своей семьёй? Вам лучше знать, зачем вы защищаете его. Сжав губы, Кэролайн молчала несколько долгих секунд, но вот медленно обошла стол и подошла к ней. Оказавшаяся одного с ней роста Габриэлла несколько стушевалась при её приближении и отступила на шаг. Кэролайн остановилась и сложила руки на груди. — Если ты так ненавидишь меня, моего брата, всех нас… Зачем же ты пришла в мой дом? — Я не ненавижу вас, — неожиданно тихо ответила Габриэлла, резко потеряв весь запал. — Я… Я просто… — Зла и в отчаянии, — ровно закончила она за неё, пронзая взглядом насквозь. — Твою старшую сестру убили, и теперь не осталось никого, кто мог бы защитить и направить тебя саму. Теперь старшая ты, и ты обязана найти способ защитить самую младшую из вас, но ты не знаешь с чего даже начать, потому что в мыслях нет ничего, кроме имени человека, отнявшего у тебя самое дорогое. И ты чувствуешь, как разрываешься на части между желанием отомстить убийце и необходимостью схватить сестру в охапку и увезти отсюда на край света. Пока всё верно? — Откуда вы всё это знаете? — обхватив себя за плечи, хрипловато спросила ведьма. — Мы с горем старые знакомые. Я хочу, чтобы ты внимательно выслушала то, что я сейчас скажу, Габриэлла. То, что произошло с твоей сестрой, — ужасная трагедия, этого не должно было случиться. И я очень, очень сожалею. Но если в тебе есть хоть капля доверия ко мне, не просто как к Верховной, но как к другу семьи, услышь меня: Клаус Майклсон не отдавал приказа убить твою сестру. Да, это сделали его вампиры. Но лично он не имеет к этому никакого отношения. Я была рядом с ним, когда ему доложили о произошедшем. Поверь мне, его реакция была вполне однозначной. Более того, если ты действительно знаешь причину, по которой я приехала в Новый Орлеан полгода назад, а он поклялся защищать вас, лишь только услышал мое имя… То ты также знаешь, что он бы никогда не тронул твою сестру. — Семья Майклсон знаменита на весь город тем, что сначала делает, а уже потом извиняется, — пробормотала Габриэлла и неуверенно пожала плечами на её заинтересованный взгляд. — Все знают историю с Давиной Клэр и Марселем Жераром. — Только не сейчас, — качнула она головой. — Семья Майклсон прекрасно осведомлена, что исчерпала свой кредит прощения на столетия вперёд. Он не делал этого, Габриэлла, я клянусь тебе. — Тогда кто? — дрогнувшим голосом спросила ведьма, но ответить Кэролайн не успела. — Габи? — окликнула шатенку её миниатюрная копия, испуганно оглядывая троих женщин из-за угла. — Джули, — выдохнула Габриэлла, незаметно утерев остатки слез с лица, и, быстро подойдя к сестре, прижала её к груди. — Ты чего проснулась, фисташка? — Я услышала, как ты кричала, — глухо ответила та и взглянула на с интересом разглядывающую её Кэролайн. Удивительно мягкий, ещё совсем по-детски наивный взгляд фисташкового цвета глаз — столь отличный от полных яростного пламени карих глаз сестры — внезапно зажегся огоньком узнавания. — Вы такая же красивая, как и в моих снах. Кэролайн изумлённо изогнула брови и быстро переглянулась с такой же удивлённой Цириллой. — Спасибо, — осторожно ответила она, краем глаза отметив, как Габриэлла тяжело вздохнула, позволяя сестре высвободиться из объятий и приблизиться к ней. — Ты Джули, верно? — Вы не правы, — вместо ответа сказала юная ведьма и доверительно взяла её за руку, веско произнеся: — Вы ищете не там. Вы ошиблись, госпожа. — Я не понимаю, — нахмурилась Кэролайн. — Ваше время ещё не пришло, — тихо прошептала Джули, будто боясь, что их подслушают. — Вы не найдёте покоя в смерти, они не позволят вам. Не ищите своей гибели. — Тебе нужно отдохнуть, дорогая, — слегка прищурившись, мягко ответила она спустя несколько секунд молчания. — Последние сутки были для вас ужасающими… — Они искали меня, — отстранённым голосом вдруг сказала младшая Маннетт и отпустила её ладонь. — Это должна была быть я, а не Вивьен. — Джули, — с мольбой выдохнула Габриэлла, но её сестра и бровью не повела, казалось, уйдя куда-то глубоко в себя. — Это должна была быть я, но Вивьен заняла мое место. Она сказала так будет правильнее и что она позаботится о Вивьен там. Я же должна была остаться здесь, потому что время Хаоса ещё не пришло, а я связана с вами через него. И если не пришло ваше время, то не пришло и моё. — Она? — зацепилась Кэролайн. — Кто — она? Джули перевела на неё по-детски чистый, слегка удивлённый взгляд и просто ответила: — Ваша дочь. Кэролайн вздрогнула, будто от удара, и почувствовала, как кровь резко отлила от лица. — У вас есть дочь? — удивлённо спросила Габриэлла, но она не ответила, неотрывно глядя на её сестру. — Ты видела мою смерть, — догадавшись, с трудом выговорила Кэролайн и застыла, услышав такое же лёгкое: — Да. Я видела, как ваше сердце перестанет биться. На кухне воцарилось молчание. От ощущения нереальности происходящего её слегка замутило, и Кэролайн нетвёрдо отошла к окну. Взглянув на приближающиеся с горизонта, словно покрывалом накрывающие город фиолетово-чёрные тучи, она задумчиво коснулась своего свитера, под которым скрывались чёрные вены на животе. — Кэролайн, о чем она говорит? — слегка дрогнувшим голосом спросила Цирилла. — О какой смерти идёт речь? Лили. Ей нужна Лили. Мысль о сестре внезапно вызвала такую тоску, что ей пришлось медленно выдохнуть, справляясь с подступившими слезами, прежде чем обернуться. Скользнув взглядом по старающейся скрыть напряжение Цири, Кэролайн взглянула Габриэлле в глаза и ровно произнесла: — Этот дом защищён не только охраной, но и моей магией. Вас никто здесь не достанет, оставайтесь столько, сколько хотите. Взамен я прошу лишь о том, чтобы дар твоей сестры не навредил мне. Могу я рассчитывать на ваше молчание? — Никто не должен знать о пророчестве, — кивнула шатенка и пронзительно посмотрела на неё. — Не беспокойтесь об этом, госпожа Верховная. Пророчество мои сестры касается только вас, вам им и распоряжаться. Нас ваши личные дела не касаются. — Хорошо. Чувствуйте себя как дома. Цири? Она вышла из кухни и, остановившись у подножия лестницы, повернулась к последовавшей за ней ведьмочке. — Я пойду переоденусь и можем ехать. Выезжаем через двадцать минут, хорошо? Я понятия не имею чего ждать от этой встречи, особенно если учитывать, что мы будем на их территории, так что будь готова ко всему. И, если тебе не сложно, позвони Фрейдис. Я хочу, чтобы вы обе были там со мной. — Кэролайн! Уже отвернувшись, чтобы уйти, она нехотя остановилась и, на мгновение смежив веки, обернулась. Широко раскрытые серые глаза смотрели на неё со смесью страха и злости. Кэролайн молчала некоторое время, не зная, как подобрать слова, как объяснить всё, что их ожидает. Как вдруг шагнула вперёд и прижала её к себе. Цири замерла от неожиданности. — Мне жаль, милая. Мне очень жаль, — глухо произнесла она и, отстранившись, взяла её лицо в ладони. — Я очень горжусь тобой. И я должна была чаще говорить тебе об этом, всем вам. Но я хочу, чтобы ты знала — несмотря на все те события, которые пятьсот лет назад подтолкнули меня к решению найти и приютить тебя и твоих сестёр, я никогда ни единой секунды не жалела об этом. — Ты прощаешься? — свистяще выдохнула Цири, изо всех сил стараясь держать себя в руках. — Ты сейчас прощаешься со мной? — Джули из рода Марлин, — с грустной улыбкой сказала Кэролайн. — Ты лучше, чем кто-либо знаешь, что пророчества Марлин никто и никогда не мог обойти. Нет смысла начинать пытаться сейчас. Но нет, я не прощаюсь. У меня ещё есть время. — Сколько? Сколько у тебя времени? Ровно столько, чтобы успеть произнести грандиозную прощальную речь или мы ещё успеем повспоминать прошлое напоследок? Кэролайн вздохнула. Иногда Цири казалась ей такой же, как в самый первый день их встречи, несмотря на её целую прожитую жизнь за плечами. Таким же маленьким, взбалмошным и агрессивным, чуть что не по его воле, ребёнком. — Несколько недель. Может немного больше. — Значит, для тебя это не стало неожиданностью, — Цири начало потрясывать, словно в лихорадке. — И как давно ты знаешь об этом? Кто ещё в курсе? А Кэтрин знает? — Нет, и ты не станешь говорить с ней об этом, — с нотками стали в голосе ответила Кэролайн. — Знают только те, кто должен об этом знать. — И кто это? Клаус Майклсон? — Цирилла. — Он и одним с тобой воздухом-то не достоин дышать, а ты доверяешь ему больше, чем Кэтрин? И что же он сделал, когда узнал? Или он до сих пор слишком занят постройкой своей империи, чтобы отвлекаться на тебя? — Довольно, — рявкнула она. Цири тут же осеклась, но сверкающих от гнева глаз не отвела. — У нас нет на это времени. Кому и что я говорю тебя не касается, но если тебе станет от этого легче — нет, Клаус не знает. Знает только моя кровная семья. И ты. И я бы очень хотела, чтобы так это и осталось. Я могу доверять тебе, Цири? — Всегда, — процедила та. — Хорошо. Через двадцать минут будь готова выезжать. Больше не останавливаясь, Кэролайн поднялась к себе в комнату и, притворив дверь, с тяжёлым вздохом прижалась к ней спиной. Лили. Ей очень нужна Лили. Съехав по двери на пол, она достала телефон и набрала номер сестры. Слушая гудок за гудком, ей всё больше становилось так тоскливо и одиноко, что в какой-то момент она вдруг глухо всхлипнула и тут же прикрыла рот рукой. — Кэролайн? Вздох облегчения невольно сорвался с её губ при звуке родного голоса, и она тут же ощутила, как эта пригвождающая её своей тяжестью к полу тоска начала уменьшаться. — Ты нужна мне. Мы можем увидеться? — Да, конечно, — тут же встревожившись, ответила Лили. — Что-то случилось? Тебе становится хуже? — Нет. Нет, я в порядке. Просто ты нужна мне. Я сейчас поеду на кладбище, напомню ведьмам Нового Орлеана, что я не Клаус и договорённость со мной нельзя так просто нарушить, но потом я бы очень хотела увидеться с тобой. — Они расторгли договор с тобой, потому что вампиры Клауса убили одну из их ведьм? — в голосе сестры отчётливо послышались нотки презрения. — Просто нашли повод. Я предупреждала их, что если они предпочтут Неясытей нейтралитету, ничем хорошим это для них не обернётся. Похоже, весь свой дар убеждения я оставила в прошлой жизни. — Ничего, я уверена, что ты будешь недолго вспоминать как доходчиво доносить свои мысли, — хмыкнула Лили. — Я подъеду к тебе, как закончишь? — Хорошо, — чуть улыбнулась она. — Постой, а откуда ты узнала про вампиров Клауса и Вивьен Маннетт? — Ребекка позвонила Колу около получаса назад и всё рассказала. Думаю, она хотела, чтобы он поддержал Клауса. — Кол отказался? — Он знает, что разъяренные ведьмы — плохая компания для его самоконтроля. Нет, он не хочет участвовать в этом. — И правильно, Ребекки с Фреей будет вполне достаточно. Я наберу тебя, как освобожусь. — До встречи, дорогая. Убрав телефон в сторону, Кэролайн ещё несколько минут не шевелилась, молча сглатывая текущие по щекам слёзы. Она получила подтверждение своим желаниям. Пророчества — это точка. Точка, которую не обойти и не превратить в запятую. Она получила то, чего хотела. Тогда почему ей так паршиво?

***

Восемь ведьм-старейшин, пятеро из которых представляли отдельные ковены Нового Орлеана, а один главенствовал над всеми ними, уже ждали его у подножья ступеней, ведущих в центральный склеп. Неспешно минуя каменные усыпальницы по мере приближения, Клаус поднял задумчивый взгляд на стремительно захватывающие небесную голубизну грозовые облака и невольно вспомнил с каким упорством Кэролайн твердила ему о поджидавшей его здесь ловушке. Даже любопытно что они уготовили для него. Пройдя два последних склепа, он остановился, оказавшись на той самой небольшой площади, где — он знал — не так давно Кэролайн лично представилась ведьмам Нового Орлеана, объявившись на их собрании, и с интересом взглянул на стоящую позади старейшин у самого входа в склеп женщину с резкими, хищническими чертами лица, что также заинтересованно разглядывала его в ответ. Длинные чёрные волосы были гладко зачёсаны в конский хвост, а того же цвета плащ, накинутый на плечи поверх короткого темно-зеленого платья, ещё больше подчёркивал мертвенную бледность лица. Она не была красива, но было в ней что-то такое, что приковывало к себе взгляд и уже не отпускало его. Нечто демоническое и тёмное, словно сирена из детских сказок про пиратов, гипнотизирующая чарующим голосом своих жертв. Незнакомка плутовски усмехнулась, встретившись с ним взглядами, и вдруг подмигнула ему. Клаус сощурился. — Мы пришли, как ты и просил нас, Клаус, — резко произнёс стоящий в центре Эрик Лоундсон, возвращая его внимание к себе. — Хотя и не видим смысла в этой встрече, — добавила светловолосая женщина справа от него, глядя на гибрида с откровенным презрением. — И тем не менее вы здесь, — проигнорировав её тон, мягко отозвался он. — А значит, хотите вы признавать это или нет, у вас есть сомнения. — Сомнения? — переспросила всё та же женщина и зло рассмеялась. — Нет у нас никаких сомнений. Твои вампиры убили одну из нас, одну из старейшин. И ты поплатишься за это. Ты и те, на чьих руках её кровь. — Не тебе угрожать мне, Леонора, — в голосе прорезалась сталь. — Или ты забыла, чем кончилась ваша последняя попытка объявить войну моей семье? Сколько ведьм погибло, когда, будучи вашим регентом, Давина Клэр пошла против меня? — Времена меняются, — спокойно заметил Лоундсон. — В отличии от тебя, Клаус. Тебе всегда было плевать на ведьм этого города — ты не раз это доказывал. И не притворяйся, что сейчас ты здесь не потому, что точно знаешь — в этот раз тебе не победить. Твоя семья падёт, а вместе с вами и те цепи, в которые вы заковали нас всех своим правлением. Перемены неизбежны. — Неизбежна только твоя смерть, Эрик, если ты не попытаешься увидеть хоть что-то дальше собственного носа, — с тенью раздражения ответил Клаус и отстранённо отметил прозвучавшие где-то вдалеке глухие раскаты грома. — Неужели ты правда настолько заносчив и глуп, что веришь в то, что Неясыти ничего не потребуют с тебя взамен? Что союзничество с ними действительно защитит твоих людей? На лице черноволосой незнакомки появилась тень улыбки от этих слов, она заинтересованно склонила голову, но продолжила хранить молчание, с явным интересом наблюдая за ходом разговора. — Враг моего врага… Ну ты и сам знаешь, — пожал плечами Эрик. — У нас нет причин не доверять Неясытям, — вступил в разговор темнокожий ведьмак с сухим, неприятным голосом. — Но совершенно точно есть причины не доверять тебе и твоему слову. Перемирию в городе конец, война — единственный оставшийся у нас выход. И единственный он по твоей вине. Так зачем ты пришёл сюда? Клаус мрачно выслушал его и, ничего не отвечая, медленно обвёл взглядом всех старейшин. Раскат грома прозвучал уже ближе, и он вдруг вспомнил, что всего сутки назад начинающаяся гроза была единственным свидетелем тому, как он вколол дозу морфина любимой женщине, чтобы облегчить её страдания. — Я пришёл, чтобы принести свои соболезнования по поводу смерти вашей сестры по ордену, — громко произнёс он. — Я сожалею о смерти Вивьен Маннетт и даю слово, что виновные понесут заслуженное наказание. Между старейшинами поднялся изумлённый ропот; Эрик, казалось, настолько не ожидал подобного, что даже не нашёлся что ответить. — И какого же будет «заслуженное наказание»? — пристально глядя на него, поинтересовалась светловолосая девушка с крупными серьгами-кольцами. — А главное — наказание за что? Разве не ты отдаёшь приказы своим вампирам? Иначе почему они вообще напали на Вивьен? — Ситуация такова, как я её описал, — отрезал Клаус. — Я действительно сожалею о смерти вашей старейшины и, в случае, если вы захотите рассмотреть мое предложение о мире, я обещаю, что подобного больше не повторится. С голов ваших ведьм не упадёт ни один волос по вине моих людей. Но если вы так жаждете войны, я могу также пообещать, что не успокоюсь, пока не истреблю вас всех. Выбор за вами. — Глупо угрожать нам, стоя на костях наших предков, — сощурилась ведьма. — Глупо начинать войну, заранее зная, что она обернётся для вас геноцидом, — парировал он. — Ты известная толковательница знамений, циклов и снов, Делайла. Скажи же всем, чувствуешь ли ты правду в моих словах? Делайла поджала губы, но прежде, чем успела ответить, вновь заговорил Эрик. — Довольно угроз, все сыты ими по горло. Ты пришёл к нам, а не мы к тебе. Судя по твоему поведению и молчанию тех людей, которые могли бы заявить о поддержке вашей семьи, в отчаянии здесь ты. У тебя нет ни ресурсов, чтобы воевать с нами и Неясытями, и нет союзников. На что ты надеялся, придя сюда? — На то, что в вас есть хоть капля самоуважения, — ответил ему звонкий женский голос откуда-то сзади, и Клаус быстро обернулся к его источнику, — но судя по всему, ведьмам Французского квартала попросту нравится роль шавок вампиров. Жалкое зрелище, не правда ли, сестра? — Жалкое и, что ещё хуже, унизительное, — кивнула Фрея и, быстро подмигнув на глазах свирепеющему брату, встала справа от него, в то время как Ребекка слева. — Простите нас за опоздание, — сладким голосом произнесла Ребекка и, посмотрев на бледного от ярости гибрида, лучисто улыбнулась. — Пробки. — Какого черта вы здесь забыли? — процедил Клаус так, чтобы услышали только они. — Мы тоже очень рады тебя видеть, — усмехнулась Фрея, засунув руки в карманы джинсов, и, оглядывая старейшин, остановила взгляд на тоже сразу узнавшей её — судя по тому, как сверкнули серые глаза той — черноволосой ведьме. — Одна моя хорошая подруга позвонила мне около часа назад и выразила беспокойство, что тебе могут надрать твой пушистый зад, — едва шевеля губами, тем временем едва слышно сказала Ребекка. Клаус, не скрываясь, закатил глаза. — Разве я могла отказать ей и не проследить, чтобы никто не оторвал тебе хвост? — Я горжусь твоим чувством дружеского долга, сестра. — Что это? — с презрительной насмешкой спросил Лоундсон. — Демонстрация силы? Вы решили, что чем больше Майклсонов выразят нам свои сожаления, тем убедительнее они прозвучат? — Что-то вроде того, — холодно улыбнулась Ребекка. — Давайте все попытаемся немного остыть и мыслить ясно, — громко попросила Фрея и, снова бегло взглянув на стоящую за спинами старейшин ведьму, размеренно заговорила: — Вам прекрасно известно, что как первенец своего рода, я являюсь одной из сильнейших ныне существующих ведьм. Именно поэтому, встретившись сегодня с убившими Вивьен Маннетт вампирами, я могу точно сказать вам, что они сделали это, подчиняясь приказу Первородного. Никакая иная магия не была замешана в этом. Ребекка незаметно схватила за руку уже побелевшего от сдерживаемых проклятий брата и неслышно шепнула: — Доверься нам, Ник, Фрея знает что делает. — У нас и не было сомнений в этом, — раздраженно сказал Эрик тем временем. — К чему всё это? — До меня дошли слухи, что кто-то считает нападение на Вивьен Маннетт провокацией, нацеленной на то, чтобы стравить мою семью и ведьм Нового Орлеана, — с силой в голосе ответила Фрея, сверкнув стальным взглядом. — Провокацией, которая была исполнена некой ведьмой-телепатом, которая внушила трём новообращенным вампирам пойти против внушения их сира и напасть на ведьму. Я посчитала нужным развеять эти слухи, дабы не вызвать… недопонимания. — Мы и не думали обвинять мисс Блэк в произошедшем этой ночью, — сощурившись, сказала Леонора. — Вот как? Разве не из-за произошедшего этой ночью вы решили нарушить нейтралитет и выступить против Верховной на стороне Неясытей? Впрочем, можете не отвечать, в любом случае, меня и мою семью это не касается. — У вас что-то ещё, мисс Майклсон? — процедил Лоундсон. — Или вы пришли, чтобы выступить в защиту имени мисс Блэк, на которое никто и не думал посягать? Клаус пристально посмотрел на него. Выражение лица и голос, с которыми Эрик это произнёс… Новые хозяева явно дали понять регенту Новоорлеанских ведьм, что Верховная должна остаться вне его маленького спектакля. — Верховная более чем в состоянии сама ответить за себя, — равнодушно пожала плечами Фрея. — Нет. Я пришла для того, чтобы сказать, что Первородный, отдавший приказ этим новообращённым… — она на миг запнулась и продолжила медленнее, будто ей было физически неприятно говорить это, — не является частью нашей семьи. — Что это значит? — быстро спросила Леонора. Фрея несколько секунд боролась с собой, силясь заставить себя произнести это, но в конце концов лишь мотнула головой. И роковые слова произнесла Ребекка. — Внутри нашей семьи некоторое время назад произошёл раскол. Один из моих братьев больше не считается её частью и… мы не можем знать зачем ему могла понадобиться жизнь вашей ведьмы. Но эта кровь на его руках, не наших. С него и спрашивайте. Клаус устало прикрыл глаза, с трудом подавляя желание развернуться и уйти. Больше не обращая внимание на заговоривших всем скопом после этого заявления ведьм, он отстранённо подумал, насколько было бы лучше, если бы он послушался Кэролайн и остался с ней дома. Раскаты грома вдруг прозвучали аккурат над их головами, духота достигла своего пика, и он понял, что небо разверзнется с минуты на минуты. — У вас есть дети, — громко, перекрикивая их, внезапно сказал Клаус. Голоса стихли. — У большинства из вас так точно. У меня есть дочь. Я могу понять за что вы боретесь. Поэтому, я не предлагаю вам мир, все мы прекрасно понимаем, что зашли слишком далеко для этого. Но я предлагаю вам время подумать не ошиблись ли вы. Готовы ли вы рискнуть всем, что у вас есть, начав войну, которую проиграете? И так ли вы уверены в поддержке и покровительстве Неясытей? — А что насчёт сестёр Вивьен? — громко спросила Делайла. — Допустим, мы поверили, что её смерть дело рук твоего брата. Кстати говоря, которого именно, вы не могли бы уточнить? — Элайджи, — спустя несколько секунд молчания сухо ответила Ребекка. — Благодарю, — сощурившись, слегка кивнула Делайла. — Допустим, мы поверили, что виновен один Элайджа. Допустим, мы приняли решение подождать с войной. Но что насчёт Габриэллы и Джули Маннетт? За них нам тоже спрашивать с Элайджи Майклсона? — Если ты спрашиваешь, нет ли у нас информации касаемо местонахождения сестёр Маннетт, Делайла, — размеренно заговорил Клаус, осадив её одним взглядом, — то ответ — нет. Я понятия не имею, где и в каком состоянии они находятся. — Очень выгодная позиция, — отметил Лоундсон и развёл руки в стороны, как бы предлагая всем согласиться с ним. — Вы ничего не делали и ничего не знаете, а тот, кто сделал и, судя по всему, знает, больше не является частью вашей семьи. Просто невероятно удачное стечение обстоятельств. — Вряд ли Вивьен Маннетт считает так же, — резко отозвалась Ребекка. — Мы сказали всё, что хотели. Ваш черёд. Клаус очень внимательно наблюдал за Лоундсоном, а потому сразу заметил, как он внезапно посмотрел куда-то за их спины и тут же побелел от ярости, впрочем попытавшись это скрыть. Среди старейшин прошёл удивлённый шепоток, и поднявшееся волнение теперь можно было едва ли не прощупать рукой. Черноволосая ведьма позади них выпрямилась, и ему совсем не понравилось, как сверкнули её серые глаза. Клаусу не было нужно поворачиваться, чтобы узнать, чьё появление могло вызвать такую реакцию. — Она привела своих сильнейших ведьм, — едва слышно проговорила Ребекка, обернувшись. — Было бы глупо с её стороны не подготовиться к худшему развитию событий, — так же тихо ответила ей Фрея и отошла в сторону, чтобы дать им пройти. — Ник, — окликнула его Ребекка, тоже отойдя, но он лишь прикрыл глаза и медленно выдохнул, оставаясь на месте. — От того, что ты перепсихуешь сейчас, наш девятичасовой перелёт не пройдёт приятнее, любимый, — так тихо, чтобы слышал только он, сказала она из-за его плеча, и Клаус медленно обернулся. Натолкнувшись на мягкий взгляд её алых глаз, он лишь скрипнул зубами, понимая, что сейчас не время и не место, и с мрачным удовлетворением взглянул на стоявших по обе стороны от неё чуть позади Фрейдис и Цириллу. Судя по выражениям их лиц, девочки действительно были готовы к наихудшему развитию событий. — Могу я пройти? — уже в полный голос спросила Кэролайн. Клаус одними глазами дал ей понять, что будь его воля, он бы не то что не дал ей пройти, но и из дома не выпустил бы, но всё же нехотя посторонился. Она лишь слегка улыбнулась на его напоследок произнесённое одними губами «клянусь, я выпорю тебя» и, мгновенно преобразившись в лице, вышла на середину площади. Одетая в длинный чёрный кожаный тренч поверх обычных кофты с джинсами, она обвела ведьм таким взглядом, что некоторые из них начали нервно переглядываться между собой. Похоже, последствия массового гипноза и швыряния регента о стену так быстро всё же не забываются. — Это Карла Мартинес, — произнесла ей на ухо Фрейдис, когда Кэролайн с намёком на удивление посмотрела на стоящую на возвышении отдельно от старейшин черноволосую ведьму. — Глава ведьм Неясытей. — Карла? — тихо переспросила она, полуобернувшись. — Та самая Карла, с которой Артур…? Фрейдис слегка склонила голову в знак согласия и отступила обратно. Кэролайн взглянула на неё уже с более живым интересом, а вот реакция Карлы была странной. Шагнув вперёд, будто собираясь подойти, ведьма через несколько секунд отступила обратно и с явным волнением прикусила губу, всё это время не отрывая от неё одержимо сияющих глаз. — Мисс Блэк, — резко произнёс Эрик. — Чем обязаны? Кэролайн смерила его таким взглядом, каким обычно разглядывают прилипшую жвачку на подошве, и обернулась к Клаусу. — Ты не против, если я займу немного времени от ваших переговоров? — как ни в чем не бывало поинтересовалась она. — Боюсь, у меня есть несколько вопросов к многоуважаемым старейшинам, решение которых я не могу отложить на потом. — Они все ваши, госпожа Верховная, — слегка кивнул Клаус, смотря на неё пристальнее, чем было необходимо. — Благодарю. Мистер Лоундсон, сколько вам лет? — Прошу прощения? — опешил тот. — Это простой вопрос, разве нет? — Пятьдесят пять, — медленно ответил Лоундсон, нахмурившись. — Пятьдесят пять, — невозмутимо повторила Кэролайн и хмыкнула: — Как будто достаточно рано для деменции или Альцгеймера. Скажите, вы пребываете в ясном уме? Помутнение мыслей, провалы в памяти вас не беспокоят? — Я польщен вашей заботой о моем здоровье, мисс Блэк, — ледяным голосом проговорил Эрик. — Но заверяю вас, что у вас нет причин для волнения. — В таком случае вы можете сами ответить на вопрос «чем вы мне обязаны». В этот момент небо вновь громыхнуло над ними и дождь начал срываться мелкими каплями. Не успела Ребекка пробормотать себе под нос что-то про испорченную укладку, как Фрейдис быстро обвела взглядом площадь, прикидывая её размер, подняла слегка согнутые в локтях руки на уровень груди ладонями вверх и зашептала заклинание. Успевшие упасть несколько капель так и остались единственными — набиравший силу дождь над их головами стал бесследно исчезать, разбиваясь о невидимое глазу защищавшее их заклятье, и только окружавшие их склепы беззащитно подвергались напору стихии. — Если вы пришли запугать нас, то зря потратили время, — тем временем произнёс Лоундсон, не обратив никакого внимания на действия Фрейдис. — Мы сделали свой выбор и вы больше не посмеете причинить вред кому-либо из нас. — Да? И почему же? Потому что она здесь? — Кэролайн с холодной иронией кивнула на хранившую молчание Карлу за их спинами. — Кем вы себя возомнили, что говорите мне, что я смею и не смею делать? — Это кем ты себя возомнила, решив, что можешь приходить сюда без приглашения и что-то говорить мне, Верховному регенту этого города? — Верховному регенту? — со смешком вдруг переспросила Фрейдис и тут же осеклась, стоило её наставнице лишь слегка повернуть голову в её сторону. — Именно так, — ледяным тоном произнёс Эрик и с такой ненавистью посмотрел на Кэролайн, что она недоуменно сощурилась — Спрашиваешь меня почему? Потому что это наша земля. Это наш город, а ты здесь чужая. И — да, я буду говорить что ты не смеешь делать, находясь в нашем городе, на нашей земле, среди костей наших предков. Верховная ты или нет, твоя власть над ведьмами закончилась столетия назад, когда кто-то из вампиров прикончил тебя. Вампир, — выплюнул Эрик так, будто более позорной смерти не существовало. — Один из тех, за кого ты вступаешься против своего собственного вида. Всемогущая верховная ведьма, Первородная, пала от руки какого-то кровопийцы. Интересно, может он до сих пор жив? Может он даже сейчас здесь среди нас? Побелевший от ярости Клаус даже не почувствовал, как проявились волчьи черты, прежде, чем перед глазами всё окрасилось в алый после этих слов и мир сузился до пульсирующей сонной артерии регента ведьм Нового Орлеана. Следующим, что он помнил, была безумная вспышка боли, почти сбившая его с ног, но так же быстро прекратившаяся. Обнаружив себя в шаге от судорожно схватившегося за шею, задыхающегося Лоундсона, на которого он явно не успел напасть, судя по отсутствию крови, Клаус быстро поднялся и обернулся аккурат в тот момент, когда алая сфера в руке внешне невозмутимой Кэролайн погасла. Эрик тут же закашлялся и жадно вдохнул воздух. Оглядев только сейчас начавших понимать, что успело произойти за последние три секунды, старейшин, она прямо посмотрела на него и одними губами произнесла: — Дай мне закончить. Клаус с силой сжал челюсти, смерил Лоундсона взглядом, который доводилось видеть лишь тем, чьи дни были сочтены, и отошёл в сторону, встав в паре шагов от Цириллы. — Если бы вы знали мою историю с одним из моих «собственных видов» и к чему по итогу привела моя озабоченность судьбой этого вида, то были бы безмерно рады предложенному мной нейтралитету, мистер Лоундсон, — невозмутимо проговорила она. — Вы нарушили мирный договор, мисс Блэк, и вы ответите за это, — звенящим от негодования голосом обвинила её Леонора, поддерживая Эрика под локоть. — Жду с нетерпением, — кивнула Кэролайн, пристально наблюдая за тем, как он осторожно выпрямляется и всё больше людей, убедившись в его невредимости, оборачиваются к ней с явно враждебными намерениями. — Неужели, до вас правда не доходит? Или вы настолько самоуверенны, что не желаете увидеть правду? Вы мне не ровня. И если бы я действительно желала вашей смерти, вы бы уже были мертвы. — О, эта бравада, — глухо и зло рассмеялся Лоундсон, потирая шею. — Какие знакомые слова, мисс Блэк, даже любопытно не репетировали ли вы двое перед этим собранием, — она быстро переглянулась с Клаусом. — Хотя, учитывая, что на месте пожара, произошедшего этой ночью в одном из ночных клубов, вас видели вместе, это более чем возможно. — Вы следите за мной? — со смешком переспросила Кэролайн, но гибрид видел, как совсем не весело потемнел её взгляд. — И какого доверия к себе или своему слову вы хотите, — проигнорировав её вопрос, продолжал он, — если человек, с которым вы явно находитесь в известного рода отношениях, убивает ведьм направо и налево, госпожа Верховная? Какая из тебя защитница ведьм, если ты пришла сюда не иначе, как за тем, чтобы поддержать его? — указал он на Клауса, но она была так изумлена этой речью, что даже не взглянула в его сторону. — Ты не достойна зваться Верховной. Ни ты, ни твои последовательницы не имеют никакого отношения к нашему народу, и я не позволю, чтобы подобная тебе приходила сюда и диктовала мне условия! — Да как ты смеешь, — прорычала уже и без того доведённая до предела Цирилла, шагнув к нему, но Кэролайн мгновенно перехватила её, удержав подле себя. — Я не знаю тебя, девочка, — бегло взглянув на неё, пренебрежительно произнёс Эрик. — Но ты такая же предательница своего народа, если веришь в то же, что и та, кого ты называешь Верховной. Просто невообразимо, — усмехнулся вдруг он, переведя взгляд обратно на пугающе спокойно слушавшую его Кэролайн, — ты не только сама пошла против нас, но и воспитала других ведьм по своему подобию. Но довольно. До наших детей тебе не добраться. Я не допущу этого, чего бы мне это не стоило, так что можешь возвращаться туда, откуда ты вылезла со всей своей семь… Договорить Эрик не успел. Клаус чувствовал на себе внимательный взгляд Фрейдис последнюю минуту и потому совсем не удивился, что в этот раз приблизиться к старейшинам ему удалось без малейшего сопротивления. Преодолев разделявший их с Лоундсоном десяток шагов меньше, чем за десятую долю секунды, и не обратив никакого внимания на отскочившее от него, благодаря защите еретички, словно мяч, заклятье, он одним ударом снёс ему голову. Раздавшиеся вопли ужаса приятно ударили по чувствительному слуху, вызвав у него широкую улыбку. Кэролайн, невольно забыв как дышать, наблюдала за тем, как будто в замедленной съёмке неестественно изогнулось обезглавленное тело Эрика Лоундсона с брызгающими из шеи струями крови и, сначала упав на колени, повалилось на пол. Кэролайн обречённо смежила веки. Всё. — Вы знаете что делать, — слегка повернув голову к своим девочкам, сухо сказала она, и в это же мгновение старейшины начали выкрикивать первые атакующие заклятья. Не пошевелив и пальцем, Кэролайн мрачно смотрела, как Фрейдис переместилась, оттолкнув плечом Клауса, приняла на себя посланный в него электрический разряд, с лёгкостью поглотив его, и выбросила руку вперёд — стена огня тут же взметнулась в шаге от неё на несколько метров ввысь, отрезая от них ведьм. Двое старейшин — мужчина и женщина — наставили ладони на Ребекку, но прежде, чем латынь успела сорваться с их языков, Фрея дёрнула сестру себе за спину и выкрикнула всего одно слово на арамейском — стена склепа с грохотом взорвалась позади них, брызнув каменными осколками и похоронив под собой. Быстро поняв, что Фрейдис явно были даны указания не отступать от него ни на шаг, судя по тому, как она оборачивалась на него каждые три секунды, Клаус медленно ступил на лестницу и, поднявшись до середины, остановился. Почувствовав его взгляд на себе, Карла впервые с момента появления Кэролайн отвернулась от неё, чтобы посмотреть на него. — Ты разорвала связь моего брата с его родословной, — ровно произнёс Клаус. — Ещё твоей сестры, — с призрачной улыбкой на губах проговорила Карла. — И что ты собираешься делать? Убьёшь меня — и уже к вечеру от этого города камня на камне не останется. — Я не стану убивать тебя, — качнул он головой. — Пока нет. Впрочем, это зависит от того, что ты собираешься делать. — Я не вмешаюсь, — сощурившись, сказала ведьма и вновь взглянула на стоящую на месте Кэролайн. — Напади ты в одиночку, я бы уже покончила с тобой, Клаус, ничего личного. Но нам запрещено идти против неё. Из-за неё сегодня я лишь сторонний наблюдатель, не более. — Не делай вид, что это не потому, что тебе дорога собственная жизнь, Карла, — скривилась Фрейдис, прекрасно расслышав их разговор. Хлёсткое движение кисти — и выбравшийся из-под завала ведьмак захрипел, схватившись за перерезанное магией горло. — И не только жизнь. Или, по-твоему, я не понимаю почему ты взглядом прожигаешь в Кэролайн дыру с того самого момента, как мы пришли сюда? — Не суй нос не в своё дело, Фрейдис, — мгновенно разъярившись, прошипела Карла. — То, что Верховная успела спасти твою шкуру прежде, чем обман вскрылся, — удачное стечение обстоятельств. Не думай, что Генри так просто смирился с тем, что ты использовала Неясытей ради мести Колу Майклсону, все это время не отрекаясь от своей верности Верховной. Час твоей расплаты ещё придёт, и, думаю, я знаю, как они захотят убить тебя, раз вы, последовательницы Верховной, первые решили возродить сжигания ведьм заживо. — Чт…? — нахмурившись, Фрейдис быстро обернулась и побелела. Размеренно говоря на латыни, Цирилла все это время продолжала её заклинание — огненная стена, отделявшая от них четырёх старейшин, змеилась всё дальше, заключив оказавшихся внутри ведьм в огненную клетку и постепенно сжимаясь. — Цири, остановись, — прокричала ей еретичка, перекрикивая горящих заживо ведьм, но та лишь гневно скривилась и с какой-то одержимостью продолжала сужать огненное кольцо. Клаус невольно восхитился могуществом юной ведьмы. Четверо старейшин Нового Орлеана не могли побороть одну советницу Верховной. Это впечатляло. — Отступайте в склеп и призывайте Предков! — выкрикнул вдруг темнокожий ведьмак, незаметно выбравшись из-под завала, и послал в Цири неожиданно сильное оглушающее заклятье, отчего ту отшвырнуло в сторону и ударило об угол одного из каменных надгробий. Выругавшись, Клаус мгновенно переместился к ней и, осторожно приподняв её голову, прокусил своё запястье. Увидев, что о потерявшей сознание Цири есть кому позаботиться, Фрейдис отозвала заклятье, впитав в себя огненную волну, и выпустила вампирскую сущность, со всей яростью впившись зубами в шею атаковавшего ведьмака, одновременно высасывая из него всю магию. — Клаус, как она? — звенящим от напряжения голосом спросила Кэролайн, за всё время так и не шелохнувшись. Он ещё секунду подождал прежде, чем дыхание ведьмы окончательно выравнивается, и убрал руку от её рта. — В полном порядке, не волнуйся, — ответил он ей, аккуратно кладя пока не пришедшую в себя Цири на пол, после чего обернулся к ней. — А ты просто наслаждаешься зрелищем или чего-то ждёшь, любовь моя? — Этого, — мрачно ответила Кэролайн, глядя на вход в центральный склеп, в котором, пока проход был свободен, успели скрыться всего трое оставшихся в живых, хотя и сильно обожженных старейшин. Клаус посмотрел туда же и увидел, как отпустив тело полностью иссушенного ею ведьмака, Фрейдис попыталась войти туда, но натолкнулась на невидимую стену барьера. Уже положив на неё руки, собираясь поглотить останавливающую её магию, она отступила и обернулась, услышав резкое: — Фрейдис! — пристально глядя на неё, Кэролайн слегка мотнула головой, и еретичка, тут же спустившись по ступеням, подошла к ней. Стоя со сложенными на груди руками, Кэролайн задумчиво подняла взгляд на чересчур резко начавшее неестественно темнеть небо и, кивнув своим мыслям, посмотрела на неё. — Если ты обсудила всё, что хотела, со своей бывшей регентшей, то я попрошу тебя больше не отвлекаться до того момента, пока я здесь не закончу. Сможешь? — О, нет, Карла никогда не была моей рег… — Фрейдис осеклась, стоило Кэролайн слегка приподнять брови и, порозовев под её взглядом, кивнула. — Да, мэм. — Славно. Самое безопасное место — у входа в склеп, — также размеренно произнесла она и кивнула на Клауса с Цири. — Отвечаешь за них головой. — Конечно, — кивнула та, с некоторым волнением убрала упавшие на лицо волнистые волосы, и отошла к Цирилле, чтобы перенести её. — Что ты задумала? — быстро спросил Клаус и в этот момент до его слуха донеслись все громче произносимые заклятья изнутри склепа. — Ты уже видел на что способна моя сестра, почему бы теперь тебе не увидеть часть того, на что способна я? — с лёгкой улыбкой ответила она и, внезапно приблизившись к нему, мягко поцеловала, притянув к себе за шею. Проведя костяшками пальцев по его щеке, она улыбнулась чуть шире и посмотрела ему в глаза. — Что бы ни было, не вмешивайся, иначе ты сделаешь только хуже. — Кэролайн… — Клаус, — перебила она, — я доверяю тебе своих девочек. А им доверяю тебя. Конец дискуссии, — она резко, будто что-то услышав, обернулась к лабиринту склепов и изменившимся голосом произнесла: — Иди. — Клаус, — Фрея взяла его за плечо обеими руками и веско сказала: — Идём. Если я правильно поняла, что она задумала, то самое лучшее, что мы можем сейчас сделать, это не мешать. Я права? — Абсолютно, — не отрывая ярче засиявших глаз от ведущих в глубины кладбища проходов, ответила Кэролайн и, больше ни на что не отвлекаясь, неторопливо направилась к одному из них. — И что это? — резко спросил он сестру, но та лишь покачала головой и оттащила его к лестнице у центрального склепа, где подле Цириллы находилась Фрейдис. Подойдя к самому краю площади так, что заклинание Фрейдис ещё защищало её от дождя, но разбивающиеся о каменную дорожку брызги дождя то и дело долетали до ботинок, Кэролайн ввинчивалась взглядом в сгущающиеся перед собой сумерки, чувствуя, как поднимается магия внутри неё, подобно пробудившемуся ото сна огнедышащему дракону. Шаткие оковы контроля внутри неё зашатались, будто от урагана, Хаос вспыхнул кровавым огнём у её рук и груди; Кэролайн тяжело задышала, ощущая их приближение. Медленно раскрыв ладони, она послала лёгкий импульс, и энергетический щит встал аккурат перед ней, распространяясь вокруг, сплошным куполом накрывая площадь, и ещё одним куполом больше — всё кладбище. Коснувшись земли, замыкая заклинание, щит вдруг подернулся лёгкой рябью и проявил то, что прежде было скрыто от глаз. Кэролайн медленно растянула губы в безумной улыбке, глядя на заполонившие проходы между склепами неупокоенные души предков ведьм Нового Орлеана, все, как один, смотрящими на неё своими пустыми равнодушными ко всему глазами. Кончики пальцев закололо от количества призванного ею Хаоса; близость лика смерти раскалённым огнём гнала кровь по венам, но она не чувствовала ничего, кроме вырвавшейся вместе с магией на долгожданную свободу из глубин её разума ярости. Ощущая каждой клеточкой тела эту разрушительную мощь, полноправной хозяйкой которой она была, смакуя эту силу, этот Хаос, которого все так страшатся, Кэролайн мелко задрожала и, окончательно перестав его сдерживать, закричала. Вся сила её ненависти смешалась с разрушительным могуществом Хаоса. Потоки магии ураганной волной распространялись по кладбищу: мертвые начали захлёбываться кровью и дергаться в конвульсиях, несколько душ попытались ударить по куполу, чтобы прорваться к ней, но щит на несколько мгновений лишь окрасился в синий в местах атаки — и только. А её крик распространялся по округе, являясь призывом для всех тех сил, что были скрыты во мраке. Оглушительно каркая, со стороны болот полетели стаи воронов, десятками начав кружить над куполом, по проходам кладбища поползли ядовитых расцветок змеи; среди корчащихся в агонии душ Предков начали скользить бесплотные тени различных форм и размеров. Почерневшее небо сверкнуло сразу двумя молниями, как вдруг тени начали вытягиваться ввысь, принимая близкие к человеческим черты, хватать в ужасе пытавшихся вырваться мертвых ведьм своими длинными конечностями, и утягивать их за собой под землю. Эхо её крика распространялось всё дальше: на кладбище неслышной поступью заступили непохожие на Предков мужчины и женщины, одетые в одежды из самых разных эпох, но все с мертвенно белыми лицами, в которых, словно бездонные колодцы, чернели тёмные, полные голода глаза. Некоторые из ведьм пытались атаковать, пытались творить заклятья, но те не обращали никакого внимания на их усилия. Будучи призванными Первородной ведьмой, они питались её Хаосом, и Хаос же защищал их от любой магии, пока вампирские черты искажали их лица и одну за одной они разрывали на части оказавшихся на их пути ведьмаков. Небо вновь озарилось ослепительной вспышкой, как вдруг Кэролайн ощутила невесомое прикосновение к своей руке и, тряхнув головой, сбрасывая оцепенение, растерянно опустила взгляд. Её дочь стояла прямо перед ней, держа её за одну из объятых алой сферой рук. Ярость исчезла так быстро, словно её не было, стоило только взглянуть в эти не по годам серьёзные серые глаза. Перестав обращать всякое внимание на то, что происходило вокруг, Кэролайн опустилась на корточки и трепетно взяла её за руку. — Им нельзя здесь оставаться, — шёпотом произнесла Джастис, и искренний испуг был в её глазах. — Ты должна отозвать их, чтобы они снова могли заснуть. — Хорошо, — с полной покорностью едва слышно ответила она. — Хорошо, милая. — Не буди их больше, — попросила девочка. — Никогда не буди их, мам. Потому что в следующий раз они могут уже больше не заснуть. — Прости, что побеспокоила тебя, малышка, — покачала Кэролайн головой. — Я этого не хотела. — Ты сотрясла всё чистилище Кетсии, мам, это мёртвые сейчас обеспокоены, — проговорила Джастис. — Я беспокоилась только о тебе. — Тебе не нужно этого делать, моя милая, обо мне есть кому позаботиться, честное слово. Джастис вдруг хитро улыбнулась и выглянула из-за её плеча. Кэролайн проследила за её взглядом и чуть усмехнулась. — Да, пусть твой отец сейчас явно в ужасе, но вообще он неплохо справляется, — вздохнула она и вновь посмотрела на дочь. — Он видит тебя сейчас? Девочка молча покачала головой, и Кэролайн кивнула. — Будь по-твоему, дорогая, я сейчас же всё исправлю. И больше этого не повторится, обещаю тебе. Она поцеловала её в носик и, продолжая держать её ручку в своей, выпрямилась. Джастис, на секунду будто задумавшись о чём-то, снова обернулась к отцу и чуть склонила голову набок. С трудом владея собой от всего увиденного, Клаус перестал дышать и ощутил, как всё его существо ухнуло куда-то вниз, внезапно натолкнувшись на любопытствующий, но слегка напуганный взгляд маленькой копии Кэролайн. С одержимостью вглядываясь в её лицо, он, совершенно понимая что делает, нетвёрдо шагнул к ней, как девочка тут же спряталась за матерью и через секунду — исчезла. Клаус с трудом выдохнул. И с таким же трудом заставил себя сделать вдох. Ничего не слыша из-за бешено колотящегося сердца, он заторможенно проследил за тем, как Кэролайн подняла руки вверх и после того, как алый начал концентрироваться вокруг её кистей, небо начало постепенно светлеть. Первые пробившиеся солнечные лучи осветили всё то уродство, что царило на кладбище после столкновения Предков с иными силами. Собрав в руках достаточно энергии, Кэролайн резко сбросила её — синие пламя вспыхнуло во всех проходах и жаркой волной, опаляя собой камень склепов, прошлось по всему кладбищу, очищая собой всё пространство обоих миров от призванных старейшинами Предков и пробужденных её криком душ. Дойдя до края кладбища, огонь ярко вспыхнул синевой, будто желая двинуться дальше. Кэролайн слегка повернула объятые алым кисти, усилием воли удерживая пламя Хаоса, безжалостно пожирающее все виды энергии и материи на своём пути, под контролем, и в конце концов, гневно взвившись на несколько метров ввысь, оно неохотно погасло. Предков больше не существовало. Медленно выдохнув, приходя в себя, Кэролайн лёгким движением пальцев сняла с кладбища барьер, как вдруг с силой закашлялась и, машинально прижав руку ко рту, похолодела, ощутив металлический привкус во рту. Все пальцы были в крови. Быстро утерев уголки губ внешней стороной ладони, она уже огляделась в поисках чего-то, чем можно было бы вытереть кровь, но тут чья-то рука легла ей на плечи, и Кэролайн, не глядя, приняла протянутый ей носовой платок. — А ты впечатляюща, — ровно произнесла Фрея, без всяких эмоций наблюдая, как она вытирает ладонь от крови. — Но, похоже, у всего своя цена, да? Кэролайн бегло усмехнулась и, спрятав платок в карман плаща, взглянула на неё. — Не беспокойся, Фрея. Меня обязательно хватит на то, чтобы расплатиться по всем счетам. Уже повернувшись к склепу, Кэролайн остановилась, когда Фрея резко перехватила её за руку, не давая уйти, и поджала губы на тихо сказанное: — Сегодня я солгала, чтобы защитить тебя. Разум вампиров, убивших Вивьен Маннетт, подвергался воздействию телепата — именно так они нарушили внушение моего брата. Но я солгала, чтобы твоё имя, которое похоже является триггером даже для большего количества людей, чем я предполагала, не всплывало лишний раз. — Оболгала одного из братьев ты тоже ради меня? — перебила её Кэролайн. Окинув взглядом осевшего на ступени, явно ничего не замечающего и белого, как лист бумаги, Клауса, рядом с которым обеспокоенно опустилась Ребекка, что-то тихо ему говоря, она посмотрела на удерживающую её за локоть старшую Майклсон и спокойно произнесла: — Ты сделала это не ради меня. Ты умная женщина, Фрея, и понимаешь, что есть всего одна причина, объясняющая почему Клаус пришёл сюда сегодня и почему я позвонила тебе с просьбой прийти оказать ему поддержку. И ты также понимаешь, что обвинить меня в чем бы то ни было сегодня без ещё большего вреда для своей семьи у тебя не было ни единого шанса. Ты солгала, чтобы защитить своего брата, Фрея, и если в процессе повесила мишень на спину другому — моей вины в том нет. А теперь лучше отпусти меня. Фрея ещё секунду прожигала её взглядом, но вот убрала руку и, вздохнув, едва слышно произнесла: — Сегодня он начал войну, потому что тебе нахамили. В очередной раз я убеждаюсь, что, когда дело доходит до женщины, моих братьев ничто не в силах спасти. — Он защищал меня, — после нескольких секунд молчания проговорила Кэролайн. — Не думай, что я не отвечу тем же. Фрея лишь устало прикрыла глаза и, не глядя на неё, едва заметно кивнула. Двинувшись к склепу, Кэролайн жестом попросила девочек подождать её, отчего они настороженно переглянулись, и подошла к сидящему на ступенях Клаусу. Ребекка тактично отошла. — Эй, — она опустилась перед ним на корточки, положив руку ему на колено, но Клаус не пошевелился. — Не говори, что ты теперь боишься меня. — Я видел нашу дочь, — так тихо, что она едва расслышала, сказал он. — Она показалась тебе? — переспросила Кэролайн и широко улыбнулась. — Что ж, хорошо. — Она такая… такая… — Клаус не мог подобрать слов, пока не посмотрел ей в глаза и не выдохнул: — Наша. Она такая… наша. Твоя и моя. Она так похожа на нас. — Есть такое, — улыбнулась она и ласково провела рукой по его волосам. — Я рада, что она показалась тебе. — Ты думаешь у неё мои глаза? — чуть ли не со страхом спросил он. — Ты правда так думаешь? У неё очень красивые глаза. Она такая красивая… и так похожа на тебя. Кэролайн тихонько рассмеялась и, начав вставать, потянула его за собой. Послушно поднявшись вслед за ней, Клаус прерывисто вздохнул, когда она крепко обняла его и еле слышно ответила: — Я не думаю, я точно знаю. Это глаза человека, которого я любила на протяжении столетий. Я ни с чем их не спутаю. Внезапно болезненно скривившись, он обхватил её обеими руками и с силой прижал к себе, зарываясь в неё носом и с жадностью вдыхая её запах. Каждый раз, когда она появлялась в его жизни, а у него не было воспоминаний о ней, её запах служил смутным напоминанием, на уровне инстинктов твердящим ему, что кем бы она ни была — она дорога ему. Запах, который он всегда воспринимал за запах леса, в действительности был ничем иным, как запахом дома. Его дома — родного леса, где они охотились с братьями, где он искал самые яркие цветы и ягоды для своих первых красок, где его мать собирала травы для своих заклинаний и отваров. Где он встретил любовь всей своей жизни, которая в первую же их встречу спасла его и с того момента продолжала это делать всегда. Было что-то сокровенное, интимное в том, как отчаянно он прижимал Кэролайн к себе, отчего Фрейдис смущённо отвернулась и, закатив глаза, отвернула от них хмуро глядящую Цири. Так и оставшаяся у одного из проходов Фрея с таким несчастным видом смотрела на них, что Ребекка одним взглядом задала ей немой вопрос. — Любовь к ней погубит его, — мрачно и едва слышно проговорила ведьма. — А за собой он потащит и всех нас. Больше ничего не сказав, Фрея поднятием руки остановила захотевшую ей ответить сестру и молча пошла к выходу с кладбища. — Ты начал войну с ведьмами, Клаус, ты в курсе? — глухо произнесла Кэролайн ему в шею. — Лоундсон слишком много себе позволил, никто не смеет так с тобой разговаривать, — отстранённо ответил он. — И, вообще, тебя не должно было здесь быть. — Я пришла сказать, что сестры Вивьен живые и здоровые находятся в моем доме под моей защитой, — вздохнула она, и Клаус тут же изумлённо отстранился. — Но Эрика с этой его личной неприязнью понесло куда не надо, а ты снёс ему голову. — Хм, — только и сказал он, как вдруг усмехнулся: — А мы стоим с тобой друг друга, любимая. — Определённо, — со смешком ответила Кэролайн и, чуть улыбнувшись, когда он коснулся её губ в лёгком поцелуе, окончательно отстранилась. — Мне нужно провести детям небольшой воспитательный момент. — Я подожду тебя. — Хорошо. Усмехнувшись при виде того, как поменялись лица двух подружек, когда Кэролайн неторопливо направилась к ним, Клаус отошёл к сестре и искренне произнёс: — Спасибо за то, что приехали. Не то что бы с вашим появлением дела пошли лучше и вы не накалили обстановку, но спасибо. Жест был красивый. — Это ты так говоришь, что я заноза, которая сунула свой нос куда не надо? — с подозрением спросила Ребекка. — Именно. Майклсон раздраженно закатила глаза. — Слушай, если бы я осталась дома, ты бы потом как обычно угрожал мне кинжалом и гробом за то, что я не поддержала тебя. Тебе не угодишь. — Со мной сложно, что тут скажешь, — пожал он плечами и с интересом взглянул на самых могущественных ведьм в мире, стоящих перед своей Верховной с видом напрудивших в хозяйские тапки котят. — И никто лучше меня не знает насколько сложно, — веско ответила Ребекка и тоже посмотрела на них. — Впрочем, похоже ты нашёл женщину себе под стать. — Определённо, — кивнул он. — Ник, — она замялась на несколько секунд, после чего пристально посмотрела на него и произнесла: — Хорошо, что она не стала нашим врагом. — Мы бы с ней не совладали, — поняв, что она имеет в виду, пробормотал Клаус и задумчиво посмотрел на стоящую к нему спиной Кэролайн. — А ведь, в отличии от Лили, она ещё даже не раскрыла всю свою силу. Это лишь толика того, на что она способна. — Как я и сказала: хорошо, что она нам не враг, — кивнула Ребекка и поцеловала его в щеку на прощание. — Ребекка! Спасибо. Правда. — До встречи дома, братец, — улыбнулась она. — После сегодняшнего я, пожалуй, перееду в комнату к Хоуп. На всякий случай. — Я позабочусь об усилении охраны. Не беспокойся, сестра. Проводив её взглядом до ближайшего поворота, Клаус обернулся к отчитывавшей стоявших перед ней воспитанниц Кэролайн и с интересом прислушался. — Я так… горжусь вами, — глядя куда-то в сторону, цедила Кэролайн со сложенными на груди руками. — Я просто безмерно горда вами обеими. Вы оставляете такое… хорошее впечатление обо мне у людей. — Кэролайн, мы… — попыталась, было, Фрейдис, но она тут же перебила: — Я не закончила. Один месяц. Один месяц вы были предоставлены сами себе и что я вижу? Опустим даже ваше подростковое поведение во время этих, прости господи, переговоров, хотя мне оно совсем непонятно, учитывая, что вы десятилетия провели в политике в семнадцатом веке, ну да ладно, допустим. Но что произошло после? Одна решила мило поболтать со своей бывшей регентшей прямо во время боя, вторая решила вспомнить молодость первой жизни. Думаешь, я не заметила, что ты потеряла контроль над заклятьем огня, Цири? Сколько тебе лет, пятнадцать? — Я узнала некоторые новости, которые вывели меня из колеи, — процедила Цири, глядя себе под ноги. — О, ты считаешь это оправдание? — тут же уточнила Кэролайн. — Ты решила полезть в драку со старейшинами Нового Орлеана, зная, что не контролируешь себя и — что? Решила «будь что будет»? Разве я не учила вас, что контроль — это основа обладания вашей силы? Не отвечайте, потому что я знаю, что воспитала вас лучше, чем то, что я увидела сегодня. Кэтрин воспитала вас лучше. Еще скажите спасибо, что она этого не видела. — Ты ей расскажешь? — исподлобья взглянула на неё Цирилла. — О том, что ты едва не разбила голову о надгробие, пропустив оглушающее заклятье? Не могу дождаться подходящего момента, чтобы поделиться этой радостью. — Кэролайн, ну послушай, — едва ли не умоляюще попросила Фрейдис. — Я более чем уверена, что Карла не вмешалась сегодня не потому что Генри дал ей такие указания. Подумай сама: Клаус первый напал ведьм, по идее Карла должна была в ту же секунду вступиться за них, как представитель Неясытей, но она этого не сделала. И она достаточно… отчаянна, чтобы не оглядываться даже на твоё присутствие. Я завела тот разговор, чтобы убедиться, что через тебя она надеется выйти на Артура. Может, она до сих пор влюблена в него или думает, что нужна ему… — Как рыбе зонтик, — кивнула Кэролайн и, тяжело вздохнув, взглянула на вход в склеп, из которого не доносилось ни звука. Она видела, как Карла помогла скрыться внутри пострадавшим от огня старейшинам прежде, чем они начали призывать Предков, а значит, регент Неясытей все ещё находится внутри. Снова оглядев девочек, Кэролайн безапелляционно произнесла: — Я недовольна. Я учила вас лучше, мы все учили вас лучше. Знаете что это значит? Это значит, что вы позорите всю семью. Меня, Кэтрин, Артура, Оливию и всех ваших сестёр. А сейчас совсем не подходящее время, чтобы отбрасывать на нас тень. Так что возьмите. Себя. В руки. Начните приглядывать друг за другом, начните защищать друг друга, не потому что я вам так сказала, а потому что вы выросли вместе. Пусть не по крови, но вы сёстры, нравится вам это или нет, и вы больше не одиночки. Вы вернулись ко мне, а значит я отвечаю за вас и я хочу быть уверенной в вас. Цирилла, — ведьмочка подняла на неё угрюмый взгляд, — если ты сумеешь доехать до дома и не сжечь Новый Орлеан по пути, я буду очень признательна. — Ничего не обещаю, — пробурчала та себе под нос. — Я не расслышала. — Сделаю всё, что в моих силах, — громко сказала Цири. — Уж будь так добра, — кивнула она и достала из кармана кошелёк. — Как доедешь, закажи что-нибудь из еды, наши гостьи должны чувствовать себя как дома. И себе что-нибудь возьми, голод не способствует улучшению контроля над негативными эмоциями. — Ты ведь в курсе, что я уже не маленький ребёнок? — скептично поинтересовалась Цири. — Кто тебе это сказал? — в тон ей ответила Кэролайн и протянула ей несколько сотен. Цирилла закатила глаза и, взяв деньги, молча пошла к выходу с кладбища. Вздохнув, когда ведьмочка скрылась из виду, Кэролайн взглянула на Фрейдис и сказала: — Я улетаю вечером и вернусь только завтра ночью. Неясыти об этом не знают, но есть вероятность, что после сегодняшнего они всё равно решат перейти от слов к действиям, поэтому… Действуй по ситуации, Фрейдис. Артура я предупрежу, так что, если что, он вас скоординирует. — Поняла, — кивнула еретичка и уже собралась уходить, как она произнесла: — И ещё кое-что. — Да? Кэролайн мгновение помолчала, раздумывая. — Генри — больной ублюдок, — медленно, подбирая слова, начала она. — Он избил меня беременную, из-за чего я по итогу потеряла ребёнка, и сделал это не в приступе ярости. Он полностью отдавал себе отчёт в своих действиях и, более того, он считает, что всё сделал правильно. Он больной, мстительный, извращённый мерзавец, который действительно опасен. И сегодня Карла тебя предупредила о нем. Не отмахивайся от её предупреждения. Ты вернулась ко мне, а значит я сделаю всё, что в моих силах, чтобы защитить тебя, но я не вездесуща. Будь начеку. — Я всегда начеку, — с тенью улыбки ответила Фрейдис. — Тебе есть о чем беспокоиться, Кэролайн, и меня нет в этом списке. Поверь, обо мне тебе нет нужды волноваться. — Хорошо, — легко согласилась Кэролайн и чуть кивнула. — Можешь идти. — А у тебя отлично получается, любимая, — проговорил Клаус, приблизившись и положив руку ей на талию. — Читать нотации? — Воспитывать. Кэролайн хмыкнула и посмотрела на него. — Я вырастила восьмерых детей. Я не была им матерью и не заменила её, но я вырастила их. И получать вести об их смертях в той жизни было почти также ужасно, как хоронить мою родную дочь. — Ты их полюбила, — кивнул Клаус. — И они безусловно любят тебя, надо быть слепым, чтобы не увидеть этого. Быть может, ты и не стала им матерью, но они твои. — Они мои, — задумчиво повторила Кэролайн. — Мои и Кэтрин. Она вложила в них даже больше души, чем я. Так что Боже сохрани, если кто-то из них пострадает. Клаус быстро подавил улыбку и поцеловал её в висок. Она улыбнулась ему и проговорила: — Ты подождёшь меня здесь или пойдёшь со мной? — Туда? — взглянул он на возвышающийся склеп с полуразрушенной стеной, из которого не доносилось ни звука, и после её кивка ответил: — С тобой. Кэролайн пошла первая. Поднявшись по ступеням вслед за ней, он внимательно осмотрел тёмное помещение, освещаемое лишь попадавшим сквозь арочный вход светом, и, не увидев признаков жизни, как и тел ведьм, с немым вопросом посмотрел на неё. Остановившись в паре шагов от входа, Кэролайн рассматривала стену впереди, как вдруг смежила веки и раскрыла ладони. Алые сферы энергии угрожающе засияли в её руках. — Что ты чувствуешь? — Зловоние, — не открывая глаз, ответила она и нахмурилась, будто силясь услышать что-то. — И смерть. Плавным движением сконцентрировав единую сферу меж рук перед собой, Кэролайн шагнула к центру, как вдруг он самым краем глаза уловил какое-то движение и за долю секунды переместился к ней, оттолкнув в сторону. Яркая вспышка света тут же ударила по глазам, ослепляя его, и Клаус зарычал, ощутив боль от тысячи порезов, в один миг исполосовавших всё тело. Рухнув на колени, он захлебнулся собственной кровью и уже почувствовал, как уплывает сознание от ещё немного и смертельной для вампира кровопотери, но тут кто-то поймал его, и боль тут же вспыхнула, словно кожи коснулось раскаленное железо. — Прости, прости, прости, — забормотала Кэролайн, аккуратно опустив его голову на пол, и тут же отдернула руки, когда он застонал от боли. Изумлённо окинув взглядом уже насквозь пропитавшуюся его кровью белую рубашку, она одним движением разорвала её и в ужасе застыла. Всё его тело было покрыто глубокими кровоточащими порезами, которые явно не собирались исцеляться. Прерывисто дыша, он весь покрылся испариной и с глухим рычанием выгнулся дугой, стоило ей снова осторожно коснуться его. Увидев, что после её прикосновения порезы углубились и закровоточили ещё больше, Кэролайн скрежетнула зубами и, поняв, что выбора у неё особо нет, свернула ему шею. — Какое счастье, что ты бессмертен, любовь моя, — пробормотала она, когда его дыхание оборвалось. Мрачно оглядев оставшиеся открытыми раны, которые хотя бы перестали кровоточить, Кэролайн перевела дыхание и, достав из кармана резинку, собрала волосы в хвост. На ум невольно пришли слова Оливии, которыми она начала свой первый урок магии для их воспитанниц. «Вампирам была дана сила и бессмертие. Оборотням их яд и сила животного обличия. Магия же — это власть, дарованная нашему народу. И, как и любая власть, она не является ни хорошей, ни плохой. Она есть то, с какой целью вы её используете. Магией можно атаковать, магией можно обороняться. Она способна убить и способна исцелить. Но она всегда взимает свою цену. Помните об этом. Помните, когда решите использовать свою силу, чтобы атаковать. Убить или проклясть кого-то — дело нескольких секунд. А вот на то, чтобы исправить это, может уйти вечность.» Кэролайн закрыла глаза, успокаивая разум и концентрируясь. Снятие проклятий, особенно таких сильных, как это, требовало филигранной техники, большого количества энергии и абсолютного контроля. У неё не было последнего, но был огромный опыт и двадцать минут времени, которые Клаус будет оставаться мертвым. А потом он придёт в себя и проклятье с новой силой начнёт истязать его — о контроле над Хаосом можно будет забыть вовсе. Медленно выдохнув, она, не раскрывая глаз, окунулась в раскрывшийся перед ней во всей своей красоте и уникальности мир энергий и материй и воззрилась на мертвого сейчас гибрида. Кэролайн искривила губы, беззвучно выругавшись. Каждый порез был отдельным, глубоко засевшим внутри него проклятьем, связанным с остальными сотнями связей, образуя сеть, а значит ей нужно было нейтрализовать все в один момент и одинаковым количеством энергии. Прощупав свой Хаос на предмет подчинения её воле и не ощутив намёков на восстание, она осторожно воззвала к нему и с хирургической точностью начала окружать сердцевины каждого проклятья, при этом не воздействуя на них, чтобы не спровоцировать их отягощения. Не чувствуя течения времени и не замечая ничего вокруг, она слегка поморщилась, в какой-то момент отдалённо услышав отрывки какого-то разговора, и рявкнула: — Можно помолчать, я и так работаю практически вслепую! Голоса тут же прекратились. — Она может слышать нас в этом состоянии? — едва слышно спросила Карла. Лили ничего ей не ответила. Подойдя к сестре, она опустилась рядом с ней на пол и, наблюдая за её лёгкими движениями пальцев, повелевающими Хаосом, чуть улыбнулась. Её магия была безупречна. Охватив наконец каждое проклятье, Кэролайн на секунду замерла, готовясь перейти к самой сложной части — единовременному и одинаковому по силе воздействия изъятию, путём перенаправления энергии, как вдруг сердце гибрида сделало первый удар. — Завладей его разумом, Кэролайн, — одними губами произнесла Лили, зная, что в этом состоянии сестра скорее услышит её мысли, чем голос. Придя в себя, Клаус зарычал сквозь стиснутые зубы — раны вновь закровоточили. — Избавь его от боли, сестра. Кэролайн прикусила губу, стараясь держать себя в руках при виде того, как его вновь забившееся сердце заходилось в адской агонии, и вошла в его разум. Лёгким импульсом магии заставив его успокоиться, она закрыла его сознание от боли и почувствовала, как расслабилось его тело. Продолжая владеть его мыслями, она изящным движением пальцев заставила Хаос окончательно окружить проклятье и начала медленно изымать его, чутко контролируя каждую из сотен сердцевин. Она не знала, сколько прошло времени, но к тому моменту, как последний эфемерный тёмный сгусток покинул его грудь, Кэролайн уже с трудом подавляла дрожь в ослабевших руках. Нечеловеческим усилием воли удерживая это пытающееся вырваться из оков Хаоса порождение тёмной магии перед собой, она из последних сил ударила по нему. Вспышка алого на миг озарила склеп, и Клаус тут же судорожно вдохнул, лишившись её сдерживания. Порезы начали исцеляться. — Ты в порядке? — коснувшись его плеча, быстро спросила она, с беспокойством всматриваясь в него. — В полном, любимая, — будучи все ещё бледным, как мел, хрипло ответил он и болезненно поморщился. — Как я могу быть не в порядке, когда ты рядом со мной? Кэролайн слабо усмехнулась, как вдруг покачнулась и точно бы упала на него, если бы Лили не успела удержать её. — Кэролайн! — тут же воскликнул он, подорвавшись, но приступ боли от резкого движения мгновенно остановил его, заставив поморщиться. Восстановление от проклятья явно займёт какое-то время. — Клаус, — позвала его Лили, аккуратно облокотив обессиленную сестру на себя. — Я здесь. А значит с ней всё будет в порядке. Клаус устало кивнул и проследил за тем, как Лили обеими руками прижала к груди начавшую дрожать сестру. Её ладони озарились жемчужным сиянием. — Лили, говори со мной, — резко произнёс он. — Она обессилена, — вздохнула Лили, питая сестру своей энергией. — Сначала Предки, а после твоё проклятье… С некоторых пор контроль Хаоса отнимает у неё куда больше сил, чем его использование, поэтому такая кропотливая и точная работа, как нейтрализация проклятья измотала её сильнее, чем должна была. — Она нейтрализовала его за полчаса, — громко сказала Карла, во все глаза глядя на уже спокойнее задышавшую Кэролайн. Лили удивлённо взглянула на неё, словно только сейчас вспомнила о её присутствии. — У неё ушло полчаса, чтобы нейтрализовать проклятье, которое все регенты Нового Орлеана создавали несколько недель. — Несколько недель? — процедил Клаус, медленно, превозмогая боль, поднимаясь с пола. — Они готовились к этому за несколько недель до нападения на Вивьен? — Похоже, сейчас это уже не важно, — легонько пожала плечами Карла, демонстративно окидывая хищническим взглядом его торс, который разорванная и окровавленная рубашка совершенно не скрывала. — Да? И почему же? — Иди сам посмотри, — кивнула ему черноволосая ведьма на незнамо откуда взявшийся проход за её спиной. Её серые глаза внезапно сверкнули, как она невзначай добавила: — Впрочем, я провожу тебя. — Он сам найдёт дорогу, — отрезала вдруг Лили. — Лили! — одернул её Клаус и ровно произнёс: — Всё нормально. Я вернусь через минуту. Лили поджала губы под его взглядом и, посмотрев на явно охваченную нетерпением Карлу, наклонилась к приходящей в себя, но все ещё дезориентированной сестре. — Веди, — сказал он ведьме, и та, дёрнув уголком губ, первая шагнула в проем между стенами. Чувствуя на себе прожигающий взгляд Лили, Клаус подавил желание закатить глаза и пошёл вслед за ведьмой. Узкий проход вывел их в таких же размеров погружённое в темноту квадратное помещение и только после того, как Карла щёлкнула пальцами, зажигая десятки расставленных повсюду свечей, он увидел, что все же было одно отличие, а именно — каменная усыпальница, расположенная в центре. Окинув взглядом лежащие на вделанных в стену полках ветхового вида книги рядом с небольшим возвышением, походившим на алтарь, Клаус понял, что она привела его в святилище. — То, о чем я говорила, — проговорила Карла, обойдя усыпальницу, и он подошёл к ней. — Никаких причин для мести. Мстить некому. Трое старейшин, кто прислонившись спиной к усыпальнице, а кто лёжа на полу, пустыми глазами смотрели прямо перед собой, ничего уже не видя. Кровавые дорожки, идущие от их глаз и уголков рта, ещё даже не успели высохнуть. Клаус со вздохом прикрыл глаза и, горько усмехнувшись, выругался. Чтоб вас всех. — Проклятье, сотканное магией девяти старейшин, — вкрадчиво начала Карла, аккуратно приблизившись к нему, — прикончившее бы любого вампира за секунды, на тебя даже особо не подействовало. Всего минуты спустя его нейтрализации, а ты уже полностью владеешь своим телом, своими эмоциями и твоё сердце, — он вдруг ощутил прикосновение её ледяной ладони к груди и воззрился на неё, — бьётся все также сильно… Не успела она договорить, как Клаус схватил её запястье и выкрутил ей руку. Карла зашипела от боли, но прибегать к магии не спешила. — А хочешь знать почему? — ровно спросил он. — Потому что моя женщина могущественна настолько, что обезвредить проклятье, сотканное девятью старейшинами, у неё заняло всего полчаса. И это после того, как она в одиночку уничтожила всех Предков ведьм Нового Орлеана, — он с такой силой сжал её руку, что почувствовал, как кость предупреждающе хрустнула. — Так что передай своему хозяину, что ты видела сегодня. Передай всё в малейших деталях. Потому что вы следующие на очереди. Он оттолкнул её от себя так, что она ударилась спиной о стену, и, поморщившись, яростно взглянула на него. Не обращая на неё больше никакого внимания, Клаус направился обратно к проходу, как вдруг замедлился, будто что-то услышав, и остановился на полпути. Несколько секунд ничего не происходило, но вот раздалось еле слышное шоркание приближающихся шагов, после чего из прохода показалась Кэролайн. — Как ты? — тут же спросил Клаус, протянув ей руку, и она с готовностью взялась за неё. — В порядке, Лили меня подлатала, — чуть более бледная, чем обычно, Кэролайн кивнула и, бегло взглянув на потирающую запястье Карлу за его спиной, спросила: — Ты? — В полном. Благодаря тебе. — Об этом позже, — качнула она головой. — Где они, Клаус? Он качнул головой на усыпальницу, и Кэролайн, приблизившись к ней, прерывисто вздохнула. Потерев лоб рукой, она снова посмотрела на него и просто сказала: — Я этого не хотела. — Я знаю. — Я не хотела убивать их всех. — Знаю. Кэролайн ещё мгновение не двигалась, но вот аккуратно приблизилась к прислонённой спиной о саркофаг ведьме и опустилась рядом с ней на корточки. Она несколько секунд рассматривала её прежде, чем осторожно закрыть ей веки, и едва слышно произнесла: — Мне жаль, что всё зашло так далеко, Делайла. Мне правда жаль. Проведя рукой по волосам, она сцепила пальцы в замок и тихо сказала: — Мы не можем их так тут оставить. — Где ты хочешь их похоронить? — Предков больше нет, но это не значит, что они не хотели бы покоиться рядом с ними. Я думаю, здесь — самое лучшее место. — Не хороните их сами, — заговорила вдруг Карла, мрачно поглядев на них. — Вы — те, кто убил всех старейшин и уничтожили то, что было наиболее свято для всех ведьм Нового Орлеана. Связь с их мертвыми. Отдайте их тела их ковенам, они сами решат как с ними поступить. Клаус переглянулся с Кэролайн и едва заметно кивнул ей. Она выпрямилась и вышла из-за саркофага. — Значит, решено, — бегло взглянув на Карлу, она обернулась к гибриду и мягко произнесла: — Лили просила, чтобы ты вернулся, как сможешь, ей нужна твоя помощь с чем-то. — Кэролайн… — Клаус. Помоги моей сестре, пожалуйста. Мы с Карлой подойдём через пару минут. Он невольно посмотрел на явно испуганную перспективой остаться с Кэролайн один на один ведьму и поинтересовался: — Любовь моя, ты ведь помнишь, что она должна покинуть это кладбище живой и невредимой? — Клаус, — изменившимся тоном произнесла она, и гибрид тут же кивнул. — Уже ушёл. Стоило ему покинуть святилище, как Кэролайн повернулась к Карле, и та окинула её настороженным взглядом. В разгоняемом светом свечей полумраке, блеск алых глаз Первородной ведьмы наводил её на мысль о чудовищах из древних мифов. Из тех, что заманивали тебя в чащу леса и утаскивали в своё логово где-то глубоко под землёй. — Так значит, всё это время ты была здесь, — размеренно начала Кэролайн, шагнув к ней. — Почему же ты не вышла, когда они погибли? — Я знала, что где-то недалеко от входа старейшины установили ловушку, — осторожно отвечала Карла. — Но не знала где именно. Поэтому, я решила подождать, пока кто-то из вас зайдёт и либо обезвредит её, либо активирует. — Умно, — оценила она. — Фрейдис говорила мне, что ты умна. А ещё, до меня дошёл слух, что ты так и не рассказала Генри, что на протяжении нескольких месяцев в числе оборотней Неясытей был никто иной, как Артур Блэк. Скрывающийся под другим именем, разумеется. Ты не выдала его. До сих пор. Почему? — Не захотела, — пожала Карла плечиком и чуть улыбнулась. — У мистера Монтгомери и без того достаточно дел. К чему мне усложнять ему жизнь удручающими деталями, которые имели место быть ещё до его возвращения к жизни? — Хм, — только и произнесла Кэролайн. — Похоже, мы все так или иначе ищем как бы упростить себе жизнь. Ведь тебе бы тоже пришлось несладко, раскрой ты его, верно? Регент ведьм Неясытей, бывшая любовницей Артура Блэка… Генри бы с тебя глаз больше не спустил, и то, если бы вообще оставил тебя регентом после такого. — Что тут скажешь, — тонкие губы ядовито улыбнулись, никак не затронув ледяного взгляда серых глаз. — Вкус власти почти также сладок, как ваш брат, госпожа Верховная. Кэролайн усмехнулась и сложила руки на груди. — Он перезвонит тебе, — вдруг сказала она, и Карла тут же растерянно заморгала. — Я заставлю его перезвонить тебе и объясниться, чтобы ты имела объективное представление о том, как всё обстоит. — Зачем тебе это? — резко спросила ведьма, вмиг сбросив все маски. — Какое тебе дело до моих отношений с Артуром? — У тебя нет никаких отношений с Артуром, дорогая. И, судя по всему, даже после месяцев лжи и манипулирования тобой, он должен тебе это объяснение. Ты его получишь. И после этого будешь держаться в стороне от него и от всей моей семьи. Ты мне не нравишься, Карла, но что ещё важнее — мне не нравится перспектива ошивающейся где-то неподалёку очередной невменяемой бывшей одного из моих братьев. Вы утомительны, девочки. Всё ясно? — Карла с силой сжимала губы, сдерживаясь, но она все равно прекрасно видела, как к серым глазам подступили злые слёзы. Кэролайн чуть улыбнулась, расценив молчание за ответ. — Хорошо. И последнее, как ведьма ведьме: та сила, которую Генри так стремится пробудить, во многом перекликается с моей. В чтении мыслей и эмоций так точно. Мой тебе искренний совет: когда Пустая обретёт тело по милости твоего ордена… Беги. Или чувства к моему брату станут гвоздями в твоём гробу. Заметив, как задрожали руки ведьмы от явного желания врезать ей, Кэролайн окинула её демонстративным взглядом и, дёрнув уголком губ, вышла из святилища. Перейдя по остававшемуся теперь всегда открытому проходу в пустующее помещение, она остановилась у кровавой лужи в центре и несколько секунд просто разглядывала её. Глупец. Чувствуя, как злость снова начала подниматься в ней, Кэролайн вышла на улицу и, спустившись по ступеням, подошла к тут же замолчавшим при её приближении Клаусу с Лили. — Ты обследовала его? — спросила она сестру. — Да, и он в полном порядке, — заверила её Лили. — Ты всё сделала идеально. — Да? Замечательно, — кивнула Кэролайн и, повернувшись к гибриду, с размаху ударила его по лицу. Лили изумлённо отпрянула. — Какого черта ты делаешь, Клаус? — Почему-то мне кажется, что тут нет правильного ответа, — пробормотал он, слегка поморщившись, как вдруг она снова ударила его. И ещё, и ещё, пока Клаус наконец не перехватил её руки и прижал к себе. — Хватит. — Пусти меня! — взвилась она, но Клаус лишь ещё крепче прижал её к себе так, что она едва могла дышать, и ровным голосом произнёс: — Всё, успокойся. Хватит, Кэролайн. Она ещё несколько секунд пыталась вырваться из его хватки, но вот сдалась и, тяжело дыша, остановилась. Как вдруг скривилась и, глухо всхлипнув, уткнулась лбом в его плечо. Клаус тут же отпустил её и крепко обнял, прижав к себе. — Прости, что напугал тебя, — тихо произнёс он, гладя её по волосам. — Прости, любимая. — Зачем ты это сделал? — воскликнула она, чуть отстранившись. — Я же чувствовала это проклятье там, я была готова к нему. — Но я не был готов позволить тебе, — пожал Клаус плечами и ласково стёр дорожки слез с её лица. — К тому же, из нас двоих бессмертен только я, так что… — Хватит говорить мне о своём бессмертии, — перебила она, шмыгнув носом. — Из нас двоих только меня защищает магия от любой угрозы, поэтому в твоём благородстве не было никакого смысла! — Это было не благородство, а чистый инстинкт, любовь моя. В конце концов, если ты знала об этой ловушке, то могла бы просто предупредить меня, что у тебя всё под контролем. Стоило ему договорить, как Кэролайн зло сощурилась, и он тут же предложил: — Хочешь ударить еще разок? — Нет, — отрезала она так, будто отказывала ему в величайшей милости. — Не хочу. — Тогда иди сюда, — он притянул её обратно к себе и, наконец почувствовав, как она прижалась щекой к его плечу и обняла его за талию, поцеловал её в волосы. — Ты помогаешь мне быстрее восстановиться после этого проклятья. — Ты уже восстановился, — всё ещё сердито вздохнула Кэролайн. — Вовсе нет. — Вообще, мы обе влили в тебя такое количество энергии, что у тебя сейчас должно быть даже больше сил, чем было до проклятья, — проговорила Лили и со смешком добавила под его недовольным взглядом: — Но это не означает, что эмоциональное состояние не влияет на твоё самочувствие, физические контакты с близкими людьми очень важны. — Слышала? — Угу. — А могу я всё-таки спросить, что там произошло? — осторожно спросила Лили. — Я оттолкнул её и принял проклятье на себя, — лаконично ответил Клаус. — Смело, — оценила Лили, но тут Кэролайн недоверчиво посмотрела на неё, и она тут же пошла на попятную. — Или нет? Скорее, глупо. Очень глупый поступок, да. — Я тоже так думаю, — кивнул он, отчего Кэролайн закатила глаза. — Поехали домой. Нам вылетать через пару часов, а надо ещё принять душ и собраться. — Встретимся в аэропорту? — Ох, ну уж нет, ты поедешь со мной, — тоном, не терпящим возражений, сказала Кэролайн. — Уверена, Артур расщедрится на одну рубашку, и хотя ванных комнат у нас не так много, как в Бойне, тебе должно хватить. — Не думаю, что это хорошая иде… Не смотри так на меня, Кэролайн, у тебя дома две ведьмы Маннетт, которые считают, что я убил их сестру. И вдобавок к этому, думаешь, твой брат не догадается, где ты была, если мы появимся вместе да ещё и в таком виде? — Он уже знает, — мрачно вставила Лили и они удивлённо посмотрели на неё. — Все знают. Эхо твоего крика, Кэролайн… Все уже знают что произошло. На несколько секунд воцарилось гнетущее молчание. — Я поеду с тобой, — сказал вдруг Клаус. — Ты права, так будет быстрее. Кэролайн молча кивнула. — Пойдёмте, — мягко произнесла Лили, качнув головой в сторону выхода и взяв сестру под руку. — Я припарковалась недалеко отсюда. — Ты сама приехала? — с сомнением спросил Клаус. Лили цокнула и закатила глаза. — Я понятия не имею в чем проблема Кола, потому что машину я вожу просто прекрасно, Клаус. И ты сам сейчас в этом убедишься. — Удиви меня, — кивнул он. Молча идя между ними, Кэролайн вдруг остановилась, покинув пределы кладбища, и обернулась. Сотни ворон сидели на всех близлежащих деревьях, наблюдая за ней и будто выжидая. Еле слышное шипение вдруг раздалось откуда-то снизу, и она опустила взгляд: обогнув её ноги, алая с чёрными вставками на лоснящейся коже змея неторопливо заползла в настежь раскрытые ворота кладбища. Кэролайн достала из кармана тренча пачку сигарет и, вызвав огонь щелчком пальцев, закурила. На секунду прикрыв глаза от наслаждения долгожданного вкуса, она медленно выдохнула облачко дыма и слабо улыбнулась. Все уже знают. Пусть её дни были сочтены, но она все ещё могла кое-что сделать. Что-то, что сильно усложнит жизнь её врагам после её смерти. Кэролайн сделала ещё одну затяжку и взглянула на ждущих её приказа птиц. — Разнесите весть, — едва шевеля губами, произнесла она, и ветер тут же подхватил её шёпот. Взгляд алых глаз ярко сверкнул; вороны с оглушительным карканьем разом взмыли в небо и, на мгновение заполонив собой всё небо, разлетелись во все стороны света. Она бросила сигарету на пол, наступила на неё, чтобы затушить, и, больше не задерживаясь, направилась к машине сестры. Только один телепат, помимо неё самой, был силён настолько, чтобы заставить вампира пойти против внушения Первородного, находясь на расстоянии от него. И если Генри решил, что распорядившись таким образом силой Пустой, он что-то выиграет, то сильно ошибся.