Whispers

Не во сне, но в полудрёме, убаюканная жаром его тела и смертельно уставшая от всех волнений последних суток, смены часовых и климатических поясов, Кэролайн провела большую часть полёта до Нового Орлеана. И когда Клаус тихо окликнул её, проведя рукой по её голове, она просто открыла глаза, будто закрыла их всего минуту назад, и тут же болезненно поморщилась. Голова раскалывалась так, будто она не просто не спала больше суток, но ещё и выпила пару бутылок водки. — Мы снижаемся, — сказал Клаус, разминая затёкшую руку, когда она выпрямилась. — Минут через пятнадцать должны уже приземлиться. — Хорошо, — сжав переносицу, ответила она и поднялась с его колен, собираясь пойти умыться. — Кэролайн, — окликнул он. — По поводу твоего видения… — Клаус, пожалуйста, не… — Я не буду ничего спрашивать, — перебил он и, сцепив руки в замок, внимательно посмотрел на неё. — Скажешь, когда сама посчитаешь нужным. Если посчитаешь нужным. То, что я стал свидетелем этого, не даёт мне права ничего от тебя требовать. Я просто надеюсь, что… это не было чем-то таким, что могло бы повлиять на твоё только появившееся желание найти причины жить. Кэролайн отвела взгляд и, невидяще глядя в один из иллюминаторов, слабо усмехнулась. Мальчик с медными кудряшками и большими серыми глазами. С таким заливистым смехом, что на глаза до сих пор наворачивались слёзы при одном воспоминании о нём. И о том, как он впрыгнул ей в руки после произнесённого Джастис «беги к маме». Она медленно выдохнула, беря себя в руки, и устало посмотрела на ждущего от неё хоть какого-то ответа гибрида. А потом еле заметно улыбнулась. Если их сыну и суждено родиться, то он будет полной копией своего отца. — У тебя нет поводов для беспокойства, — наконец отозвалась она. — В этом плане ничего не поменялось… в худшую сторону. — А в лучшую? — быстро спросил он и натолкнулся на такой её взгляд, что тут же поднял руки. — Всё, понял, заткнулся. Слегка расслабившись, Кэролайн чуть улыбнулась, подошла и, взяв его лицо в ладони, мягко поцеловала. — Спасибо, что не давишь. Это много значит для меня. — Ты попросила доверять тебе, — хрипловато ответил Клаус. — Я бы не стал ничего обещать, если бы знал, что не могу этого сделать. Она кивнула и ушла в ванную комнату. Умыв лицо ледяной водой, приложила холодящую ладонь к шее и несколько минут стояла, не шевелясь с закрытыми глазами. Голова продолжала раскалываться. Голос капитана объявил, что они готовы к посадке и попросил их занять свои места. Кэролайн вздохнула и вытерла лицо полотенцем. Вернувшись в салон, она нашла свой телефон под креслом с другой стороны самолёта и, опустившись на своё место, включила его. Клаус поставил перед ней стакан с водой и таблетку. — Обезболивающее, — ответил он на невысказанный ею вслух вопрос, садясь в кресло напротив неё. — Должно помочь от головы. — Если поможет, учитывая мою наркозависимость, я профинансирую их клинические исследования, — пробормотала она и запила таблетку водой. Телефон издал приветственный сигнал, подключившись к сети, и она нахмурилась, читая единственное непрочитанное сообщение от брата. — Клаус, — медленно произнесла она. — Когда последний раз ты проверял свой телефон? — Вчера утром, когда только приземлились в Лондоне, — ответил он, сразу напрягшись. — А что? — Проверь сейчас. Процесс подключения к сети занял не более десяти секунд, и Клаус поднял на неё хмурый взгляд. — Ничего. Кэролайн приподняла брови и, прикусив нижнюю губу, протянула ему свой. Клаус мгновенно побледнел при виде сообщения. Прошлой ночью Хоуп спустилась в подвалы Бойни и сняла с Кристины все барьеры. Девочка жива. Фрейдис вытащила её, но есть риск, что ведьма Вуду выжгла её сознание. Кристина сбежала через подземные ходы Бойни. По возвращении езжайте сразу туда. — Выжгла сознание? — с трудом выговорил Клаус и посмотрел на внешне бесстрастно подпирающую подбородок рукой ведьму. — Не зная всех обстоятельств, я не могу… — Предположи, — отрезал он, глядя на неё со стремительно нарастающей смесью отчаяния и ярости. — Почему твой брат использовал именно эти слова, Кэролайн? — Когда я была в сознании Кристины, мне показалось, что там чего-то не хватает. В тот момент я была не в том состоянии, чтобы ломать все её ментальные барьеры, но на какой-то миг мне почудилось, что месть — не главный её мотив. Она боялась. И чего-то хотела. А раз Артур решил, что она попыталась именно выжечь сознание Хоуп, а не убить её… Думаю, вернувшись из мёртвых, Кристина заручилась поддержкой Пустой, чтобы избежать риска возвращения под власть Папы Легбы. Она хотела предоставить ей сосуд. Могущественный… и пустой. Клаус прикрыл глаза и, с силой потерев лицо, вцепился в собственные волосы. Это всё нереально. Ничего из этого не происходило на самом деле. Почему Хоуп спустилась ночью в эти проклятые подвалы? Как так вышло, что она оказалась там совсем одна? Где были Ребекка с Фреей? Почему, черт возьми, он узнал об этом только спустя сутки от Артура, который написал об этом своей сестре, а не ему? — Ты попросила меня оставить её в живых, — свесив голову и сцепив руки в замок до побелевших костяшек, глухо произнёс он. — Я не убил её сразу только потому, что ты попросила. Отходившая, чтобы налить себе в стакан виски, Кэролайн как раз вернулась на своё место и, положив ногу на ногу, с сожалением посмотрела на него. — Как бы я не хотела облегчить то, что ты сейчас испытываешь, позволив обвинить во всём меня, — ровно начала она, поднеся стакан ко рту. — Я никогда не просила тебя держать её в одном доме с собственной дочерью, Клаус. Он прикрыл глаза и больше ничего не сказал. Через минуту самолёт выпустил шасси и спустя секунды коснулся взлетно-посадочной полосы, наконец совершив посадку. — Добро пожаловать в Новый Орлеан, — мрачно пробормотала Кэролайн и, сделав последний глоток виски, со стуком опустила стакан на стол. Знакомый мерседес уже ждал их у трапа. Открыв перед ней дверь автомобиля, Клаус обошёл его и только сел с другой стороны, как она холодно произнесла: — Джексон, ты смотрел фильм «Форсаж»? — Понял, мисс Блэк, — без лишних слов кивнул тот и, выехав за пределы аэропорта, за секунды набрал превышающую вдвое максимально разрешённую в городе скорость. Тот факт, что было всего четыре утра и дороги были полупустыми, сильно упростил ему эту задачу. Кэролайн с болезненной гримасой потёрла лоб и, достав телефон, набрала чей-то номер. — Ты дома? — без приветствий спросила она и, услышав ответ, продолжила: — Да, получила, мы как раз едем в Бойню. Артур, я… что? Она некоторое время слушала, что ей говорили, но вот скрежетнула зубами и процедила: — Ты уверен в этом? — каким бы ни был ответ, она больше ничего не сказала и положила трубку. — В чем дело? — тут же спросил Клаус. Кэролайн ответила не сразу, явно силясь справиться с эмоциями под маской самообладания. — Кристина нашла Мари Лаво, — наконец сказала она. — Мари мертва. — Проклятье, — рыкнул он, но тут Кэролайн хмуро мотнула головой. — С этим я потом разберусь сама. Сначала Хоуп. — Эта мразь была и останется моей заботой, пока я не брошу её кости собакам на закуску, — прорычал Клаус. Она промолчала. Сначала Хоуп. Потом она подумает о Кристине. Телефон снова завибрировал и, увидев на экране имя сестры, Кэролайн нажала кнопку сброса. Об этом она тоже подумает потом. — Есть смысл просить тебя не срываться на Ребекку? — глядя в своё окно, спросила она. — А ты считаешь, она ни в чем не виновата? — процедил он в ответ, шумно выдохнув, чтобы взять себя в руки. — Не больше, чем ты. Он посмотрел на неё, не веря, что она действительно это сказала. Кэролайн спокойно выдержала его взгляд. — Иногда всё выходит из-под нашего контроля и с этим ничего не поделать. Сорвёшься на сестре, которая готова умереть за тебя и твою дочь, и ничего этим не добьёшься. В этот раз виноватых нет, Клаус. Это просто нужно пережить. — Пережить? — с опасным предупреждением в голосе переспросил он и повернулся к ней всем телом. — На мою дочь напали в её собственном доме. В месте, которое должно быть для неё самым безопасным на свете, которое я должен был сделать таковым для неё. А она каким-то образом оказалась одна ночью в этих проклятых подвалах и собственноручно сняла защитные заклятья с этой твари! — Так может тебе лучше спросить саму Хоуп об этом? — она испытующе посмотрела на него. — Зачем она пошла туда? Одна. Ночью. Ваши подвалы мало похожи на Диснейленд, едва ли её привело туда праздное любопытство. Когда последний раз ты просто общался с ней? — Я правильно понял, что ты подводишь меня к тому, что из меня вышел плохой отец? — Нет, неправильно, — она на секунду прервалась, чтобы сжать переносицу, и, потерев лоб рукой, сдавленно проговорила: — Ты хороший отец, Клаус. Один из лучших, что я встречала. Но может ли быть такое, что боясь однажды услышать от меня необходимость выбора между нами, ты без всякого озвучивания всё-таки делаешь его? — она повернула к нему голову, и он ясно увидел застелившую её взгляд пелену боли. — Всё то время, что ты провёл со мной за эти недели, тебя не было рядом с ней. И, как я поняла, ты ничего не объяснил ей. А она не привыкла к такому. Тебе нужно поговорить с ней. — Я лишь хотел защитить её, — с тихим отчаянием ответил он. — Как то, что сейчас происходит, объяснить ребёнку? Как мне ответить на её вопросы о тебе, почему ты перестала видеться с ней? Почему с её спины пропало родимое пятно и куда делся Элайджа, который всегда был рядом с ней, когда я не мог? — Ты её отец и знаешь её куда лучше меня, — прикрыв глаза, проговорила Кэролайн. — Решай сам, что для неё безопаснее — продолжающееся полное незнание или хоть какое-то объяснение всему этому. Но, как по мне, первый путь работает не ахти как. И вины Ребекки или Фреи в этом нет. Они лишь делают то же самое, что и ты, — защищают её всеми силами, только и всего. Клаус некоторое время молчал. А потом, уже на подъезде к дому хрипловато спросил: — Ты осмотришь её? — А у меня есть выбор? — горько усмехнулась она, не открывая глаз. — Лили наверняка сделала, что могла, но раз Артур сказал приехать и мне, значит полную картину ей увидеть не удалось. Сознание — не её стезя, тем более если в нем до этого покопался другой телепат. — Выбор есть всегда. Кэролайн разлепила глаза, чтобы посмотреть на него, и поморщилась. — Я неправильно выразилась, прости. Я не бросаю детей на произвол судьбы, когда могу помочь им, Клаус, — мягче произнесла она. — Конечно, я осмотрю её. — А если твой самоконтроль снова изменит тебе? Она помолчала прежде, чем задумчиво ответить: — Не думаю, что в этот раз будет что-то подобное. Четыре утра — уверена, она спит и это мне только на руку. Но в любом случае, Фрейдис сейчас там. И этим было всё сказано. Джексон припарковал машину у самых ворот, ведущих во внутренний двор Бойни. Клаус пропустил её вперед и, идя сразу следом, рявкнул: — Джон! Не прошло и десяти секунд, как выглядевший довольно помятым, с тёмными синяками под глазами и мертвенной бледностью вампир переместился к ним. И тот полный сожаления и подавленной, затаённой ненависти на самом дне зрачков взгляд, которым он смотрел на своего сира, довершал эту тревожную картину. Кэролайн на секунду задержала на нем пристальный взгляд. — Разбуди моих сестёр. Через пятнадцать минут они обе должны быть готовы посекундно рассказать мне всё, что произошло за последние сутки. — Фрейдис тоже, я хочу услышать всё лично от неё, — успела добавить она прежде, чем Клаус подтолкнул к лестнице, коснувшись её поясницы. — Да, мисс Блэк. Мистер Майклсон, — кивнул им Джон, явно удивившись, что его сердце всё ещё на месте, и переместился следом за ними на второй этаж, громко застучав в дверь одной из спален неподалёку. Ведомая его рукой на спине, Кэролайн остановилась у двери в детскую комнату и, обернувшись к нему, шёпотом произнесла: — Дай мне посмотреть её, пока она спит. — Я не стану будить её, пока ты не дашь согласие. Ты уверена, что не нужно ждать Фрейдис? — Уверена. Поверь мне. — Если почувствуешь хоть намёк на потерю контроля… — Я ударю по тебе вместо неё. — Хорошо, — также тихо ответил Клаус и надавил на ручку двери. Кэролайн вошла первой. Стараясь ступать как можно тише, она скользнула взглядом по голубым стенам, по полкам с мягкими игрушками и куклами, и, на секунду остановившись, чтобы прислушаться к себе, облегченно выдохнула. Хаос оставался спокоен. Подойдя к широкой кровати с воздушным балдахином в цвет постельного белья, она чуть сжала губы и переглянулась с помрачневшим Клаусом. Хейли крепко спала, прижимая часто сопящую девочку к груди. Поняв друг друга без всяких слов, Кэролайн осторожно наклонилась и шевельнула загоревшимися алым пальцами над головой шатенки, погрузив её в летаргический сон на ближайшие несколько часов. Дождавшись её кивка, Клаус взял бывшую волчицу на руки и вынес из комнаты. Кэролайн не шевелилась, пока он не вернулся. Одними глазами сказав ей, что можно начинать, он не без тревоги проследил, как Кэролайн подошла к другой стороне кровати и осторожно опустилась на неё. Чуть откинув одеяло, она осторожно повернула спящую девочку на другой бок лицом к себе и замерла, когда та, причмокнув губками, обняла её руку, теперь полулежа на ней. Кэролайн взглянула на натянутого, как струна, Клауса и одними губами произнесла: — Всё хорошо. Он кивнул, и только тогда она вернула внимание к девочке. Проведя свободной рукой по русым волосам, чуть убирая их в сторону, она почти невесомо положила ладонь на её голову и закрыла глаза. Ущерб был колоссальным. Частью побледневшие, а большей частью и вовсе исчезнувшие воспоминания, разрушенные нейронные связи и, как следствие, утраченные самые базовые навыки, которыми девочка ещё три дня назад прекрасно владела. Читать, говорить, контролировать свои движения и потребности — всё это теперь ей было недоступно. Эмоционально, психологически и когнитивно Хоуп снова была в младенческом возрасте. Кэролайн мягко убрала руки и прежде, чем встать, полностью откинула с неё одеяло, чтобы подтвердить догадку. Под синей пижамой был одет памперс. На миг смежив веки, она медленно выдохнула, считая до пяти, и вновь тщательно укрыла её. Поднявшись с кровати, она ещё несколько секунд смотрела на неё, испытывая нечто очень сильное, но так давно забытое. Ярость за судьбу ребёнка. Вдруг наклонившись, она прижалась губами к её волосам чуть выше виска и неслышно сказала: — Прости нас, пожалуйста, малышка. Выпрямившись, она подошла к бледному, как смерть, Клаусу и коснулась его руки, молча прося выйти вместе с ней. — Есть свободная комната? — спросила она, стоило им оказаться в коридоре. Он тут же положил руку ей на талию и переместил их через три двери в закрытую на ремонт комнату, где не было ничего, кроме потолка со стенами да нескольких натянутых плёнок между двумя окнами. — Начни с худшего, — тут же сказал он, отпустив её. Кэролайн проигнорировала его, шевельнула рукой, создавая звукоизоляцию, и веско произнесла: — Ничего смертельного. Ничего необратимого. Дыши, любимый. — Боже, — он выдохнул с таким облегчением, словно она действительно вытащила его из воды, в которой он тонул последние полчаса. Зарывшись рукой в волосы, он отошёл от неё на пару шагов и снова обернулся, слегка срывающимся голосом спросив: — То есть ты можешь это исправить? Что бы Кристина не сделала, ты обратишь это вспять, да? — Нет, — тихо сказала она и, на секунду смежив веки, прямо посмотрела ему в глаза. — Прости, я не могу. Не в этот раз. — Почему нет? Из-за твоей магии? Скажи, сколько человек тебе нужно для подстраховки, и я выстрою тебе очередь из… — Клаус, — прервала она его. — Я не могу помочь ей. И никто не сможет, — Кэролайн нервно потёрла запястье и, вздохнув под его взглядом, продолжила: — Помнишь, ты спросил меня, почему Артур использовал в смс именно те слова, которые использовал? — Выжечь сознание. — Да. Можно сказать… В целом, Кристине удалось это сделать. И это нельзя исправить, — она замялась и начала нервно поправлять кольца. Клаус тихо попросил: — Не пытайся подобрать слова. Говори, как есть. Что она сделала с моей дочерью? — Она разрушила её самосознание. Уничтожила её, как личность. Характер, воспоминания, опыт — Кристина лишила её всего этого. Хоуп придётся заново учиться говорить. Читать. Понимать и чувствовать своё тело. Знакомиться с семьёй. — Постой, ты хочешь сказать, что… — Психоэмоционально она снова во младенческом возрасте, да. Она ничего не умеет. И ничего не знает. Всё, что было за четыре года её жизни… Может быть, какая-то часть этого будет проявляться в качестве инстинктов. Например, звук голоса родителей. Уверена, подсознательно она узнает и тебя, и Хейли. — Подсознательно, — повторил Клаус, глядя на неё так, что она прикусила губу. — Мне очень жаль. Клянусь тебе. Он ещё секунду оглушённо смотрел на неё, но вот нетвёрдо сделал несколько шагов к окну и остановился. Она увидела, как побелели его сжавшиеся в кулаки руки и он через плечо бросил: — Выйди. Кэролайн сложила руки на груди. — Нет. — Кэролайн, — голос задрожал, сорвавшись, и ему понадобилось несколько секунд прежде, чем продолжить: — Уйди. Прошу тебя. — Мы выйдем отсюда вместе, — тихо и твёрдо произнесла она. — Я не оставлю тебя с этим один на один. — Ты не… — он осекся, не договорив, упёрся руками в кирпичный подоконник, свесив голову, и вдруг с силой ударил кулаком по стене рядом. А потом ещё и ещё, по всему, что попадалось под руку. Куски отломанного кирпича почти долетали до неё, ударяясь об энергетический щит в паре сантиметров. Кэролайн прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Голова продолжала раскалываться. Только когда звуки ударов прекратились и воцарилась гнетущая тишина, прерываясь лишь его тяжёлым дыханием с то и дело прорывающимся рычанием, она сняла барьер вокруг себя и, осторожно перешагивая через валявшиеся на полу куски стен, подошла к сидящему на полу гибриду. Опустившись подле него, она взяла его сбитую до костей, но уже начавшую регенерировать руку и, осторожно коснувшись губами целого участка кожи у запястья, прижала к щеке. Он устало посмотрел на неё. — Ты ни в чем не виноват. — Я не знаю что делать, Кэролайн, — произнёс он так тихо, что она скорее прочла по губам, чем услышала. — Как мне защитить её? Что бы я не делал, этого недостаточно. Кэролайн помолчала, убрала их руки от лица, положив себе на колени, и только тогда ровно проговорила: — Ты знаешь, что делать. Ты уже давно думал об этом, но надеялся, что до этого не дойдёт. — Они ведь не остановятся, — не отрывая от неё глаз ни на секунду, с отчаянием и гневом сказал он. — Они снова придут за ней. — Да. Особенно теперь, когда Кристина расчистила Пустой дорогу. Хоуп даже не станет сопротивляться ей. Теперь она — самый лёгкий путь обретения тела для Инаду. Клаус на мгновение прикрыл глаза, зарылся рукой в волосы и с силой потянул. — Ты можешь дать мне кого-то из своих ведьм? — Нет, — тут же ответила Кэролайн и выпрямилась. — Мы говорим не о днях или неделях, Клаус. Пройдут месяцы, а может быть и годы прежде, чем в Новом Орлеане станет безопасно. Если станет безопасно. Отослав Хоуп сейчас, все те, кто будут с ней, тоже будут скрыты на протяжении всего этого срока. Если же мы ещё лелеем надежду на светлое будущее, мои девочки нужны мне здесь. — Тогда только Ребекка и Фрея? — Хейли, — напомнила она, и Клаус, поморщившись, кивнул. — Пусть ещё возьмут Стефана с собой. Ему всё равно не за чем здесь оставаться, и он наверняка не захочет отпускать Ребекку. — Это не свадебное путешествие. — Он не станет обузой, — нахмурилась она. — Наоборот, кто-то, кто сможет разрядить обстановку будет им очень кстати, — видя, что не убедила его, Кэролайн сжала его руку и тише проговорила: — Клаус, ты столько лет лишал сестру даже намёка на счастье. Сейчас ты хочешь отослать её ото всех, кто ей дорог на неопределённый срок для защиты своей дочери, и она пойдёт на это, не сказав и слова. Но ты задолжал ей. Дай ей шанс на собственное счастье. — Ты так говоришь, будто точно знаешь, что Стефан согласится на это, — жёстко усмехнулся он. — Жить в изгнании и бегах ради защиты чужого ребёнка, с чего бы? — Тот, кто любит, неизбежно разделяет участь того, кого любит. Усмешка сошла с его лица. Несколько секунд они смотрели друг на друга прежде, чем он коротко кивнул. — Решено. Но я хочу, чтобы твои девочки и ты лично наложили на них скрывающее заклятье. — Хорошо. Правда, я не уверена, что от моего будет много толку, но если тебе так спокойнее — хорошо, — легко согласилась она и пояснила на его взгляд: — Первая остановка сердца — и все мои заклятья падут. Я бы не делала сейчас долгосрочной ставки на себя. — Я видел, на что ты способна, любимая. Я готов поставить на тебя всё, что у меня есть, — сказав это, Клаус поднялся на ноги и, подав ей руку, потянул за собой. Не выпуская её ладони, он некоторое время боролся с собой прежде, чем через силу спросить: — Есть ли шанс… можно ли это как-то исправить? Она ведь… Она сможет однажды…? — Да, да, — тут же ответила она, как только поняла о чем он, и, повернув его голову к себе, веско произнесла: — Клаус, она восстановится. Нужно лишь время и терпение, и она снова всему научится. Хоуп — всё ещё Хоуп. Все её способности, её характер и эмпатия — всё это внутри неё, она родилась с этим. Просто нужно ещё раз научить её. Именно Ребекка ведь была с ней её первые полгода её жизни. Она сможет сделать это снова. — Хорошо. Если ты так говоришь, ладно. Идём, любимая, нас уже ждут. Кэролайн только неслышно вздохнула и позволила ему вывести себя из напрочь разрушенной теперь комнаты. Отставая от него на один шаг, с балюстрады она смогла рассмотреть полуразрушенный первый этаж особняка: кухня, столовая и две прилегающие к ним комнаты сейчас заваливали собой подземные ходы. Переведя взгляд ближе к центру двора, она заметила ждущих их внизу светловолосых женщин, одна из которых стояла чуть в отдалении от остальных, прислоняясь спиной к одной из колонн и сжимая переносицу. Похоже, она была не единственной, кого мучила головная боль — Фрея явно разделяла с ней этот недуг. Пропустив её вперёд у лестницы, Клаус только сейчас отпустил её руку, и Кэролайн, спустившись, первым делом подошла к нервно расхаживающей из стороны в сторону Ребекке. — Кэролайн, — только и успела выдохнуть та, как она прижала её к себе, и Ребекка, сначала поперхнувшись словами, тихо всхлипнула и обняла её в ответ. — Это не твоя вина, ты поняла меня? — тихо спросила Кэролайн и отстранилась, крепко держа её за руки чуть выше локтей. — Это не твоя вина, Ребекка. Ничего смертельного не произошло, она поправится. Ей нужно лишь помочь снова научиться всему тому, что она знала прежде. С нуля, постепенно, и всё будет в порядке. Ты поняла? — Да, — сбивчиво кивнула вампирша. — Да, конечно, мы научим её, — её взгляд скользнул чуть левее и она до крови прикусила нижнюю губу. — Ник… — Мне нужно знать, как это случилось, Ребекка, — со сталью в голосе произнёс он, оставаясь у подножья ступеней. — Зачем Хоуп спустилась ночью в эти проклятые подвалы? Ребекка успела лишь качнуть головой, как со стороны колонн раздался хриплый голос: — Может быть, заклинание Лили просто не сработало в тот вечер, и Хоуп все это время продолжала слышать шёпот Кристины. Если заклинание вообще было, конечно. — Ты в чём-то обвиняешь мою сестру, Фрея? Мы уже однажды проходили через нечто подобное, и ничем хорошим тогда дело не кончилось. Фрея смотрела на неё со всей тяжестью той вины, что лежала на её плечах. — Твой брат весь вчерашний день продержал меня в антиведьминских кандалах в полубессознательном состоянии, накачивая какой-то дрянью из запасов твоей сестры — и всё это, только чтобы я не смела писать о произошедшем Никлаусу. Как ты объяснишь это? Кэролайн моргнула и тут же поджала губы. Ей понадобилось меньше секунды, чтобы понять ход мыслей Артура. Получив известие о случившемся, они бы мгновенно вылетели из Лондона в Новый Орлеан, как и должны были изначально. И возможность затащить её силком на родную землю в Швеции навсегда была бы упущена. Будто в подтверждение, Даркхолд особенно болезненно обжег ей кожу спины, заставив вздрогнуть от неожиданности. Фрея сузила глаза, растолковав это по-своему. — Несмотря на свою репутацию, Артуру всё же не чужда импульсивность, — пробормотала Кэролайн, коротко взглянув на гибрида. Он тоже понял, хотя и побледнел ещё сильнее. — Мой брат приносит свои извинения. — Артур всё сделал правильно, — вдруг отчеканила Фрейдис, прожигая старшую Майклсон таким взглядом, что было удивительно, как та не загорелась на месте. — Он не собирался ничего колоть ей, но пришлось после того, как Фрея едва не перерезала горло младшей Маннетт, когда та всего лишь принесла ей еду. Кэролайн изумлённо посмотрела на ведьму. Фрея приподняла брови, иронично сказав: — Я приношу свои извинения. — Фрея, хватит! — вдруг взорвалась Ребекка, нервы которой явно были ни к черту. — Ты сама знаешь, что именно Фрейдис вытащила Хоуп оттуда. Если бы не она, сейчас может быть вообще… — она в знакомом жесте запустила руку в волосы, окончательно запутывая их, и тихо выругавшись, отвернулась от них. Кэролайн испытующе посмотрела на еретичку, во взгляде которой мелькнула тень жалости, но Клаус опередил её с вопросом: — Ты можешь сказать что-то, что даст нам ответ на этот вопрос? Зачем Хоуп спустилась туда? — Я не думаю, что заклятье Лили не сработало, — вздохнула та. — Сама Лили, когда осматривала её, сказала, что на неё не было оказано влияния со стороны. Разум девочки был защищён от… — она быстро взглянула на Кэролайн, — подобной магии. — От Хаоса, — резко произнесла Фрея и шагнула к брату, звеняще произнеся: — Лили проговорилась вчера, Клаус. Они поняли, что магия Пустой — прямое порождение Хаоса, и Кристина использует её же. Прости, Кэролайн, но разве не ты называешь себя Первородной ведьмой этого самого Хаоса? Кэролайн вспомнила беспрепятственно подчинившуюся ей тёмную магию проклятого артефакта, которым Неясыти пытались убить Клауса накануне их отъезда. Момент, когда она ощутила их родство. Значит, Лили уже тоже знает. Она вдруг ощутила тяжёлый взгляд Ребекки на себе. Я останусь здесь с тётей, а ты беги к маме. Кэролайн с силой потёрла лицо руками. Она подумает обо всём этом позже. Хотя бы когда головная боль перестанет убивать её. — Способность к телепатии, в целом, относится к порождениям Хаоса, Фрея. Также, как способность к исцелению — порождение Порядка, — устало ответила она. — Если твоя тётка не знала к каким источникам энергии относится каждая из отраслей магии — это не моя вина, что тебя не просветили. Фрейдис, на пару слов. — Так может в этом всё и дело? — повысила та голос, и Кэролайн нехотя остановилась. — Хаос ведь не может одолеть Хаос, верно? Только Порядок способен на это. Им не нужна Хоуп. Не нужен никто из нас. Им нужна ты в качестве сосуда, как та, кто владеет той же магией. И твоя сестра, как единственная, кто представляет для них угрозу. Не так ли? Внутренний двор Бойни погрузился в тишину. Клаус пристально посмотрел на неё. Даже не читая его мыслей, она знала, что видение жреца снова стоит у него перед глазами. Кэролайн неспешно обернулась и, смерив ведьму взглядом, ровно произнесла: — Я никогда ни о чем не просила тебя или членов твоей семьи, Фрея. В этой жизни так точно. Все ваши решения — ваши решения, и я не понимаю почему ты с таким упорством всё равно пытаешься сделать меня крайней. — Потому что всё это, — с неприкрытым отчаянием процедила ведьма, шагнув ей навстречу, — происходит из-за тебя. Возможно, впервые за тысячу лет моя семья не при чем, но… Клаус с силой ударил по столу, сломав его одним ударом. Фрея осеклась и уже через секунду отвела от него взгляд. Он тихо повторил: — Почему моя дочь оказалась там ночью одна? И где были вы обе в этот момент? — Я могу предположить, — не очень уверенно сказала Фрейдис и, когда все взгляды обратились на неё, с сожалением посмотрела на гибрида. — Когда я вырвала Хоуп из рук Кристины, она не сразу потеряла сознание. По-видимому, это не было единомоментным стиранием самосознания, оно заняло какое-то время и в эти секунды… Хоуп была сосредоточена на чём-то. Я не сразу поняла о чем речь, потому что Кристина как раз пыталась обрушить на нас потолок вместе со всей Бойней, но… Мысленно она всё повторяла, что должна помочь ей. Называя её Крисси, Хоуп всё повторяла, что она её единственная подруга и она обязана помочь ей. А потом замолчала. В воцарившемся молчании Кэролайн прикрыла глаза и сжала переносицу. — Ник, — дрогнувшим голосом произнесла Ребекка, но тот лишь молча поднял руку, останавливая её и не отрывая глаз от еретички. — Она боится темноты, — медленно произнёс он. Кэролайн предупреждающе посмотрела на него, ощутив, как рядом напряглась Фрейдис. — Моя дочь, которая боится темноты, спустилась ночью в подземелье с тюремными камерами, дошла до самой последней, сняла щитовые заклятья и разрушила антиведьминские кандалы просто потому, что ей было одиноко? — Мне больше нечего сказать тебе, Клаус. Прости. — Нет, — неожиданно громко отрезала Кэролайн, и их с Клаусом взгляды схлестнулись. — Тебе не за что извиняться, Фрейдис. Если бы не ты, девочка сейчас была бы мертва. И, уж простите, но несмотря на всё моё сострадание к вашей ситуации, я не могу не заметить, что элементарное «спасибо» от кого-либо из вас до сих пор не прозвучало. — Прозвучало, — тихо произнесла Фрейдис, и она обернулась к ней. — Ребекка подходила ко мне вчера днём, когда всё… более менее успокоилось, и я вернулась в Бойню. Кэролайн коротко взглянула на болезненно бледную младшую Майклсон, обнимавшую себя за плечи, и неторопливо подошла к её сестре. Фрея обожгла её ледяным огнём серо-голубых глаз, но не пошевелилась. Она остановилась в шаге от неё и демонстративно окинула её взглядом сверху вниз прежде, чем наклониться вперёд и тихо произнести: — Ты слепа так же, как и твой отец, — Фрея вздрогнула, явно ожидая от неё чего угодно, но только не этих слов. — Вы оба видите только то, что считаете нужным видеть. Я как раз собираюсь встретиться с ним на днях, так что если ты хочешь что-то передать папуле… дай мне знать, — мягко закончила Кэролайн и, направившись в сторону выхода из Бойни, резко окликнула: — Фрейдис. — Иду. — Я ещё не закончил с ней, — повысил голос Клаус. — Она вернётся через две минуты и будешь допрашивать её хоть до самого вечера, — через плечо бросила она и повернулась к нагнавшей её еретичке: — У меня только один вопрос: я хочу знать, почему Кристина до сих пор жива. Как так вышло, что она вырвалась от тебя живой, Фрейдис? Это было последним, что они услышали прежде, чем Кэролайн щёлкнула пальцами, создав звукоизоляцию вокруг них, и выйдя за пределы Бойни на улицу. Клаус тяжело посмотрел на сестру. — Это была твоя последняя нападка на неё и Лили, ты поняла, Фрея? Я не потерпю никаких обвинений, сомнений или проявления неуважения в их адрес, это ясно? — Клаус, — ведьма терпеливо вздохнула прежде, чем усмехнуться и отрывистым голосом продолжить: — Я рада, что вы помирились. Честное слово, я желаю тебе только счастья с любой женщиной, какую ты выберешь, и ничего больше. Но это не наша война. От того, что по воле судьбы, всё это происходит в Новом Орлеане, мы не обязаны принимать в этом участие. Мы не нужны никому из них, обе стороны сметут нас при первом же столкновении, потому что мы в самом гребанном эпицентре. — И поэтому на рассвете вы уезжаете, — перебил он её. — Вы обе, Хейли и Хоуп. Увезите её так далеко, как сможете. — Но… — начала было Ребекка, шагнув к нему, как Фрея перебила её: — А что насчет тебя? И Элайджи? — Кол тебя не интересует, сестра? — Я знаю приоритеты Кола, — повысила она голос. — Но, кажется, мне не ясны твои, брат. — Осторожнее, Фрея, — процедил Клаус. — Если у тебя сегодня день беспочвенных обвинений, это не значит, что ты можешь бросаться ими и при этом не нести никакой ответственности. На секунду повисла тишина, как вдруг Фрея сощурилась и медленно сказала: — Это её идея, не так ли? Чтобы мы уехали. Просто ради интереса — она случайно не предложила тебе уехать вместе со своей дочерью? Ни ей, ни тебе не пришла мысль, что возможно именно это было бы самым правильным решением? — Будь она моей женой, ты бы задала этот вопрос, сестра? Или мои приоритеты все ещё оставались бы не ясными для тебя? Фрея опешила на мгновение. Ребекка тоже. — Она не твоя жена, — медленно ответила она с появившейся во взгляде настороженностью. — Нет. Но однажды станет, — отрезал Клаус. — А до тех пор, она такая же часть этой семьи, как ты или я. Или Лили. И тебе придется найти в себе силы принять это. — Люди начинают говорить, брат, — вдруг сказала она с лихорадочным блеском в глазах. — Твои люди. Шепот пока не дошел до твоих ушей, ты был слишком занят, но он становится всё громче. — О чем ты? — Вампиры все еще считают, что за убийством старшей Маннетт стоит Кэролайн, — мрачно ответила ему Ребекка. — Что она специально подставила тебя, сняв внушение с новорожденных, чтобы… Ну, знаешь, столкнуть нас и Неясытей. Враг моего врага и всё такое. — Джон едва не погиб прошлой ночью, — продолжила Фрея, цедя сквозь зубы. — Кристина натравила на него наших же людей, он жив только потому, что убил их всех. И это я еще ничего не говорю о всем известном обещании Кэролайн покончить с одним из наших братьев, с сиром целой родословной. Да, этим они тоже обеспокоены. — Может, мне устроить социальный опрос и собрать мнения каждого вампира в стране о моих действиях? Это ты предлагаешь, Фрея? Поиграть в демократию? — Ник, они считают, Кэролайн манипулирует тобой, — со вздохом сказала Ребекка. — Что она… не знаю, подчинила тебя. И твое отсутствие, в течение которого они должны были отвечать перед Фрейдис… Считай, что теперь они в этом уверены наверняка. — Так что, может ты все еще этого не заметил, брат, но мы пока несем куда большие потери, чем те, кто непосредственно начал эту войну. Наши собственные люди считают нас пешками, которые в любую секунду могут отправить их на убой, как пушечное мясо. Клаус молчал несколько секунд, скользя взглядом по наполовину разрушенному первому этажу. — И откуда же вы всё это узнали? Сестры быстро переглянулись. — Стефан смог влиться к ним в доверие, — осторожно ответила Ребекка. — Они не боятся говорить в его присутствии. — И это их первая ошибка, — пробормотал он и холодно посмотрел на них. — Начинайте собирать вещи. Хейли пока не трогайте, она проспит еще какое-то время. Я сам с ней поговорю. — И это всё? Всё, что ты можешь сказать? — У меня слишком много родственников, чтобы я успокаивал вас всех по очереди каждый раз, когда вам что-то «кажется», сестра. Хочешь убедиться, что в моей голове никто не копался? Могу вернуть всех в гробы с кинжалами в груди для удовлетворения ностальгии. Устраивает такой способ? Фрея закатила глаза и, достаточно громко, чтобы он услышал, пробормотав пару ругательств, направилась мимо него к лестнице. — Фрея! — окликнула её Ребекка. — Мне надо собрать вещи, сестра, а то вдруг Кэролайн решит, что мне надо уехать не завтра, а прямо сейчас! — рявкнула та и через несколько секунд до них донесся грохот захлопнувшейся двери. Клаус возвел взгляд к небу в немой мольбе даровать ему терпения. — Гадство, — вздохнула Ребекка и покачала головой. — Она не влезала в мою голову, — едва слышно сказал он, не глядя на сестру. — Я знаю. — Она видеть меня не хотела, мне пришлось едва ли не умолять её принять мою помощь и позволить быть рядом. — Я знаю, Ник, — устало ответила Ребекка. — Но представь, как это всё выглядит со стороны. — И как же? — он взглянул на нее с намеком на вызов. — Так, что чем больше ты сближаешься с ней… Тем больше всё ломается здесь. Со стороны… Её клятва убить Элайджу. Его изгнание тобой, родным братом из собственного дома. Убийство Хейли от рук Лили. Честно? Я не уверена, что наши люди считают Неясытей главным злодеем в этой истории. — Это не её вина. Ребекка неуловимо смягчилась, глядя на него, и слегка улыбнулась. — Нет, не её. Знаешь, каким бы придурком не был Кол, я искренне восхищаюсь его преданностью жене. Ему действительно наплевать на всех нас, только бы с Лили всё было в порядке. — Он что-то сказал, когда вы приехали за Хоуп? — Его даже не было дома, — невесело усмехнулась Ребекка. — Я так поняла, что они с Лили поссорились накануне. Милые бранятся и так далее, верно? — Да, вероятно, — медленно ответил он. Кому-то из вас придется занять место одной из нас. — Ник, неужели мы действительно не способны защитить её, оставаясь здесь? Он устало посмотрел на неё. — Мы уже попытались, Ребекка. Они на этом не остановятся, теперь Хоуп нужна им еще больше, чем прежде. Я больше не буду рисковать её жизнью, даже если это означает, что возможно больше никогда не увижу её. Она нервно потерла запястье, но вот опустила взгляд и коротко кивнула. — Не волнуйся за нее, — тихо произнесла она. — Чего бы это ни стоило, мы защитим её. И ты ведь понимаешь, что Фрея может говорить что угодно, но она пойдет на всё ради Хоуп. И она доверяет тебе, даже если не согласна. — Ты тоже считаешь, что я должен всё бросить и сам увезти дочь? — спросил Клаус, испытующе взглянув на нее. Посмотрев в сторону выхода, Ребекка тихо улыбнулась и с неуловимой мягкостью в голосе произнесла: — Она твоя будущая жена. Я думаю, ты физически не способен оставить её и быть где-то в другом месте, в тепле и безопасности, пока она тут, явно уязвимая и под ударом. Ты не отправляешь Хоуп неизвестно куда неизвестно с кем, Ник. Она будет в порядке. Но ты нужен здесь. Чтобы потом твоя дочь смогла вернуться сюда. И чтобы ты мог спокойно смотреть ей в глаза, когда однажды она спросит почему тебя не было рядом. Все-таки спасение мира видится мне вполне уважительной причиной. — Я делаю это не ради мира. — Я знаю, — кивнула сестра и слегка пожала плечами. — Но ты остаешься ради той, кто способен на это, чтобы помочь ей и поддержать. Разве это не одно и то же? Клаус смотрел на нее несколько долгих секунд, а потом хрипло сказал: — Мне жаль, что так складывается, сестра. Что я вынужден оторвать тебя от всего, что ты любишь здесь. Но я уже доверил тебе Хоуп однажды и только тебе могу доверить снова. — Ник, послушай… — Если Стефан согласится, возьми его с собой, — Ребекка так и застыла с открытым ртом, не договорив. Он улыбнулся краешком губ. — В конце концов не всю же вечность мне отнимать у тебя право на личное счастье, верно? Она шумно выдохнула, скривилась так, словно сейчас заплачет, и, подойдя к нему, крепко обняла. Неслышно вздохнув, Клаус прижал сестру к себе, с удивлением осознавая, что ему совершенно точно будет не хватать её. — Спасибо, Ник, — тихо прошептала она. — Береги мою дочь, сестра. — Любой ценой, — кивнула она, чуть отстранившись, и быстро вытерла слезы со щеки. — Тебе нужно поговорить с Фрейдис. Я не знаю почему, но я услышала, что что-то происходит, когда они с Кристиной уже схлестнулись в подземелье. В следующий раз я увидела Хоуп уже в доме Кола, а саму Фрейдис Артур отправил домой ещё до нашего приезда. Когда же она вернулась в Бойню, то не сказала ни слова больше того, что я уже знала со слов Артура и Лили. Если кто-то и может дать тебе какие-то ответы, то только она. Как раз в этот момент до них донёсся с улицы голос Кэролайн, отпустившей еретичку, и Клаус молча кивнул сестре. — Если что, я наверху, — сказала Ребекка, сжав его плечо в знак поддержки напоследок. Направившись ей навстречу, он нахмурился, увидев едва справлявшуюся с собственным дыханием Фрейдис, которая с явным трудом сдерживала слезы. — Фрейдис… — Я не могу говорить сейчас, — сдавленно произнесла та, пройдя мимо него с совершенно дезориентированным видом. Проводив её взглядом до ближайшего поворота, Клаус нахмурился еще больше и вышел на улицу. Кэролайн абсолютно спокойно курила со сложенными на груди руками. — За что ты так с ней? Она удивленно повернулась к нему. — Ты о чем? — Для кого-то, кто пять минут назад высказал нам за отсутствие благодарности, не похоже, чтобы ты сама сильно мягко обошлась со своей подопечной. Кэролайн усмехнулась и затянулась. — Ты уже сказал сестрам про отъезд? — Да. — И как они это восприняли? — Так, как я и ожидал, — она кивнула, принимая такой ответ, и Клаус, секунду погодя, задумчиво продолжил: — Они не понимают необходимости таких крайних мер. — Им и не надо. Это не их ноша, — Кэролайн взглянула на него. — Ты понимаешь? — Если бы нет, я бы не пошел на это. — И это всё, что им нужно понимать, — кивнула она, снова посмотрев на безмолвную в такое раннее утро противоположную сторону улицы. — Я сейчас поеду домой, так что… — Что насчет вечера? — перебил он. — А что насчет него? — Ты не хочешь поделиться своими мыслями насчет этого приема, любимая? Или планами, — её телефон вдруг зазвонил, и Кэролайн, быстро взглянув на высветившееся имя сестры, сбросила звонок. — Ты всё утро игнорируешь её звонки. — Мне нечего ей сказать, — пожала Кэролайн плечами и слегка нахмурилась. — Точнее, я знаю, что она скажет, и не знаю, что на это ответить. А по поводу вечера… Когда в последний раз мы обсуждали с Артуром что именно может нас ждать там, вариантов было столько, что нам пришлось разделить их на группы. И, как и всегда, остаётся вероятность того, что мы что-то не учли и им все же удастся удивить нас, — она помолчала некоторое время, тщательно взвешивая свои следующие слова. — Я считаю, нам нужно расставить приоритеты. Всем нам. Не только относительно целей, но и относительно того, кого спасать в первую очередь, если мы просчитаемся слишком сильно. — Думаю, на этот счёт у меня с обоими твоими братьями удивительно единодушное мнение. — Клаус, твоя сестра права. Ткнув пальцем в небо, Фрее удалось попасть в суть. Я опасна для Пустой, да, но только Лили может закончить это всё раз и навсегда. Она важнее меня. Задумавшись, она пропустила тот момент, когда сигарета сгорела вместе с фильтром и тихо ойкнула, когда та обожгла ей пальцы. Клаус без всякого выражения на лице проследил за тем, как тускло горящий окурок покатился по асфальту. — Вот почему ты игнорируешь её. В отличии от тебя, Лили явно знает, что она хочет сказать. Кэролайн зябко потёрла руки друг о дружку и отвернулась к медленно окрашиваемому рассветным солнцем в розово-оранжевый цвет зданию напротив. — Настанет момент, когда тебе или Колу придётся занять место одной из нас. Я искренне надеюсь, что он наступит не сегодня, но если вдруг… — Ты сказала, что Кол знает? - быстро уточнил он. — С самого начала. И я более чем уверена, что Лили уже успела напомнить ему об этом, если вдруг за тысячу лет он успел забыть. Клаус едва заметно поморщился, но ничего не сказал. Несколько секунд они провели в молчании, следя за медленно ползущими по стене солнечными лучами, пока он не сказал: — Тебе надо поговорить с сестрой. Ты не можешь в очередной раз принять решение за всех и ждать, что все с этим смирятся. Кэролайн болезненно посмотрела на него. — Ты бы дал Ребекке умереть вместо себя? Если бы ты и так был одной ногой в могиле и всё было ясно… — А ты бы позволила мне умереть? — он красноречиво изогнул бровь. — Стояла бы в стороне и уважала мое полное самоотречения и жертвенности решение, верно? — Нет, — она чуть улыбнулась. — Нет. Более того, я даже не сомневаюсь, что если бы мне это все же удалось, ты бы прошерстила каждый уголок ада, нашла меня, наорала и вытащила в мир живых за шкирку. — Какое у тебя интересное представление обо мне и моих способностях, — усмехнулась она, когда Клаус невзначай притянул её за руку ближе к себе. — И в чем же я ошибся? — Ну, я бы точно не стала орать на тебя, находясь на том свете. Я бы оставила это до счастливого момента нашего возвращения на этот свет. Здесь лучше акустика. — Благоразумно, — качнул он головой, и, обнимая её одной рукой за талию, второй коснулся её щеки. Кэролайн прикрыла глаза. — Пообещай мне, что поговоришь с сестрой перед началом вечера, любимая. — Поговорю, — нехотя вздохнула она и через мгновение добавила: — Но ты ведь понимаешь, что я не могу обещать, что мы придём к… согласию. — Я бы удивился, — пробормотал он и нахмурился. — Мне нужно, чтобы ты боролась. До самого конца, отчаянно — так, как прежде ты боролась за каждого из нас, — Клаус цепко взял её за подбородок, не оставляя ей шанса отвести взгляд. — Не вздумай склонять голову перед этими выродками. Покажи им на что способна; сожги весь город, если понадобится. Но не смей сдаваться, ты поняла меня? Она положила руку сверху на его и мягко отвела от своего лица. Со странным блеском в глазах Кэролайн тихо сказала: — Спуститься в ад не трудно, Клаус. Трудно вернуться. Тебе не нужно напоминать мне, кто я такая. Я помню это слишком хорошо. — Мне так не кажется, — он смотрел слишком пристально. Слишком внимательно, заглядывая туда, куда она никого не пускала. — Я позволю себе напомнить тебе. Да, ты Верховная, но не это тебя определяет. Ты дочь Короля. Твоё право на власть не голословно — это кровное право. Ты валькирия — одна из лучших воительниц своего времени. И ты добилась этого собственным трудом, потом и кровью. Но прежде всего этого, ты мать. Мать, похоронившая родного ребёнка, но сумевшая вырастить восемь чужих. Вот кто ты. Та, кто даже из самой страшной боли находит способ создать нечто прекрасное. Кэролайн смотрела на него во все глаза, пока смысл его слов доходил до неё, а потом положила руки ему на шею и, прижавшись всем телом, поцеловала. Почувствовав, как его рука скользнула по спине, сжав ткань её плаща в кулак, а прикосновения губ стали яростнее, она отстранилась, чтобы сделать вдох и прошептать: — Я буду бороться до последнего вздоха. С ними и за свою жизнь. За то, чтобы оправдать то, какой ты видишь меня. — Я буду рядом. Ты не одинока в этой борьбе. Она улыбнулась так светло, как улыбалась теперь очень редко, и отстранилась окончательно. — Я знаю. Иди к дочери, любимый. У вас осталось слишком мало времени, чтобы я продолжала отвлекать тебя от неё. Хейли проснется где-то через час. Если что-то пойдёт не так, ты знаешь где меня найти. — Какие у тебя планы на сегодня? — Нужно как можно скорее решить вопрос с Вуду. У меня есть одна идея, но она довольно рискованная. Посоветуюсь с Артуром и тогда приму решение. — Что насчёт Кристины? — Она часть проблемы, но если у меня все получится, то сегодняшние сутки станут для неё последними в мире живых. Можешь не беспокоиться о том, что она легко отделается. Либо она попадёт к тебе в руки, либо её участь будет ещё хуже. — Я не хочу, чтобы ты снова связывалась с язычеством, — нахмурился он и обернулся к бесшумно остановившемуся напротив них чёрному мерседесу. — Ещё ни разу цель не оправдала средства, когда вмешивался кто-то из этих… — Тебе не о чем волноваться, — быстро перебила его Кэролайн. — Я не собираюсь заключать никакие сделки ни с какими божествами. Но у Вуду всегда должна быть своя жрица. Всегда. Кристина не займет место Мари, потому что тогда бы лоа сразу привели к ней Папу Легбу. Вот и выходит, что одна из самых темных разновидностей магии сейчас полностью лишена контроля со стороны мира живых. И это то, с чем надо разобраться как можно быстрее. Клаус наградил её тяжёлым взглядом и качнул головой. — Я заеду за тобой в восемь. — Разве начало не в восемь? — А разве этот приём устраивается не ради нас? Подождут, — отрезал он. — Я буду готова в восемь. Она коснулась его губ в коротком поцелуе на прощание, и уже когда открыла дверь машины обернулась на произнесенное им: — И все-таки, что такого ты сказала Фрейдис, что она и двух слов не может связать? Кэролайн улыбнулась. — Я сказала, что горжусь ею.