Часть 2: "Первые шаги"

Дальнейшие несколько дней юноша провёл в полу осознанном состоянии преследуемый лёгким бредом, смешанным со сновидениями и редкими обрывками реальности в единую и безобразную смесь, на подобии той, которой кормили вьючных быков где-то там у его дома. Все пережитые им события и переживания, отброшенные в сторону желанием выжить, стали накатывать на его полуосознанность. Казнь, выданая за ритуал очищения, наложение клейма, дурацкая передача имени какой-то собаке, монолог того роя из-за которого он рухнул с моста. Эти события и их участники перемешивались и сплетались в нечто сюреалестичное. Инквизитор Кит держал его над пропастью, стоя на мосту, отпустив юношу тот рухнул вниз приземлившись в клетку, которую держала огромная обожженная рука его отца. Ожоги с этой руки медленно, сползали по пальцам и капали на спину юноши, оседая на ней безобразным выжженным узором. Он попытался вырваться из клетки и вдруг для себя осознал, что клеткой был череп его матери. Выбравшись из глазницы он вновь рухнул вниз, приземлившись в миске из-под зеленофруктовой похлёбки, над которой стояли два огромных роя. «глупый жаренный человек» сказал один из них протягивая к нему свою трёхпалую руку. Взбежав по стенке миски юноша выбрался за её пределы и вновь оказался в свободном падении. Он падал часы и недели, пока не осознал, что его за подмышки держит надсмотрщик с смазанным лицом, показывая юношу костепсу в клетке со словами: «Знакомься, малыш Дито!»       

* * *

      

      Непонятное мерное гудение смешанное с лязгом железа, чем-то похожее но и отличающееся от лязга доспехов, который он слышал от проходящих мимо его дома паладинов, донеслось до слуха очнувшегося юноши. Ожоги болели уже не так сильно, как раньше, что намекало на то, что прошло достаточно времени, чтобы ожоги успели немного зажить.Открыв глаза юноша увидел потолок из околожелезного материала на котором висело нескольк о светящихся стержней, испускающих упомянутое выше гудение и неестественный холодный свет. Усевшись на край железного стола, на который кто-то постелил несколько кусков ткани для удобства юноши, на него накатила волна жгучей боли, напоминающей о серьёзных ожогах ныне и до конца дней, «украшающих» его тело. Тем не менее продолжительный постельный режим бесспорно пошёл его состоянию на пользу. Вот только где он, как здесь оказался и кто его выхаживал оставалось неясным. Он отчётливо помнил своё падение…       Бинты на его теле были свежими и, похоже, пропитанными какой-то целебной мазью, воздействующей на его ожоги приятной прохладой.       Осмотревшись, юноша увидел стоящий в углу набор причудливых закрытых доспехов без шлема, сильно отличающийся от тех, что носили в Святой Нации. Такие, должно быть, хорошо защищали но и сильно сковывали движения. Осмотревшись далее, он увидел ещё несколько железных столов, по краям которых торчали железные руки усыпанные многочисленными инструментами как похожими на те, что он сам использовал для починки турелей, так и совсем ему не известных. Рядом с одним из таких столов лежал аналогичный набор доспехов, но основное внимание привлекало «тело» лежащее на одном из этих столов.              Юноша, вызубривший не одну книгу, хорошо знал, как должен выглядеть скелет и именно скелет лежал на том столе. Безголовый, но скелет…       Холодок пробежал по его спине а давление резко ударило в нос отдавая посыпью на кончиках перебинтованных пальцев. Все истории о кровожадных и бездушных скелетах — агентах Нарко, стали напоминать о себе в его памяти. И пусть скелет этот был без головы, юноше было страшно осознавать, что он пролежал в одной комнате с этой штукой, Китрин знает сколько времени. В голове всплыла страшилка о том, как скелеты сдирают кожу с людей и используют вместо одежды. И пусть подсознательно он понимал, что это лишь страшилка, жизнь, что он посвятил учениям Окрана оставила свой шрам на его сознании.              Он попытался встать со стола, но ноги предательски затряслись и он рухнул коленями на железный пол, издав громкий звук, железным звоном отдалившийся по всем уголкам этого странного места.       Снизу стал доноситься стук маленьких лапок по железному полу перемешанный с чем-то отдалённо напоминающим шаги. И шаги эти приближались…              Юноша хотел спрятаться, но ноги продолжали игнорировать его команды оставляя его, стоящего на коленях посреди странного железного помещения, на произвол судьбы.       Слыша приближение странных шагов юноша не выдержал и, качнувшись телом вперёд, рухнул на пузо после чего стал руками отползать… Хотя бы в ближайший угол… Но тут, стоящие в комнате странные доспехи вдруг зашевелились и направились к нему. Не выдержав, юноша издал испуганный вопль и прикрыл голову руками.       .       .       …       …       ..... — Понимаю, эти ржавые железяки действительно ужасны, их даже в качестве металлолома использовать стыдно. — раздался искажённый голос и юноша, перевернувшись на спину, посмотрел на источник голоса. К его ужасу, это был скелет, но на сей раз с головой. На нём была броня, похожая на ту, что стояла рядом с юношей, но на порядок качественнее. Вновь издав испуганный вопль, юноша неожиданно для себя осознал, что ноги его пришли в норму, поэтому он быстро подскочил на них и побежал прочь. Пронёсшись через несколько «живых доспехов» он дошёл до рампы ведущей на нижние этажи и, обогнув несколько размытых препятствий, выскочил на улицу. И тут же его ноги погрузились в воду по пояс, которая успешно погасила его скорость и заставила плюхнуться в свои пучины. Сквозь заложенные водой уши он слышал гулкие шаги железных существ и чувствовал жжение его ещё незаживших ожогов. А потом, пара холодных железных рук схватила его за руки и резким движением вырвала из водных объятий. Повиснув на месте, юноша, сквозь головокружение, медленно осмотрелся. Двое безголовых скелета держали его за руки как распятого, пока тот скелет в причудливой броне приближался к ним. Вокруг были десятки таких-же безголовых скелетов. Какие-то сидели за турелями, обороняя это скрытое в речных руинах прибежище бездушных машин от угрозы извне. — Дай-ка угадаю, ты один из этих радикальных Окранитов? — спросил единственный не безголовый скелет, подойдя ближе. Тяжело было понять по голосу этой машины, какое у него было отношения к детям Окрана, но простая логика подсказывала, что для юноши, относить себя к врагам скелетов, пребывая в окружении десятка таковых, было самоубийством. Да и мог он считаться Окранитом теперь, когда дети Окрана отвернулись от него? Но подождите, «радикальные Окраниты»? Неужели есть и не радикальные? — Окраниты… Которые не радикальные… Кто они? — спросил юноша. — Идёшь на диалог? Отлично! — скелет попытался отобразить своё удовлетворение голосом. — Для начала давай-ка сменим тебе бинты, а то эти промокли, и попутно обсудим всё, как деловые разумные. Юноша кивнул. Похоже этот скелет не такой кровожадный…       

* * *

С ловкостью, которой не ожидаешь от машины, скелет накладывал новые бинты на ожоги юноши пока тот, уже в более спокойном состоянии разума, осматривал окружение. На многочисленных железных столах были беспорядочно сложены многочисленные материалы. Некоторые из них образовывали собой зачатки причудливых доспехов и механизмов. Это была точно какая-то мастерская, скорее всего в ней этот скелет чинил своих слуг, себя и занимался ремеслом. — Вы… Кузнец? — таки спросил юноша у скелета. — Да. — ответила машина. — специализируюсь на броне. Ты, впрочем, тоже знаком с неким ремеслом, судя по мозолям на руках. Могу поинтересоваться, чем ты занимался перед тем, как попасть сюда? — Грешил… — скупо ответил юноша. — Это плохо, ваш собрат такое не любит, впрочем, ты это на своём опыте хорошо знаешь… — повисло непродолжительное молчание — Меня ныне зовут «Королём Доспехов». — А не слишком ли высокомерно? — слегка прыснул юноша. — Быть может, но так уж меня прозвали немногие клиенты. Свой серийный номер и оригинальное имя, если такое было, я уже давно стёр из памяти. — Стёрли из памяти? — не понял юноша. Он мало знал о скелетах поэтому многое из произнесённого для него было в новинку. — Понимаешь, память ограничена и когда свет вынашивает тебя не первое столетие, она имеет свойство заполнятся. У тебя был дневник? — Нет, но у деда был… Отец иногда читал его мне перед сном. — Тогда представь себе дневник, в котором ты хранишь воспоминания, имена, даты… Рано или поздно он заполняется и в него становится невозможным что-то добавить. И вот память очень похожа на такой дневник, разве что не скелеты редко доживают до момента, когда их «дневник» заполняется. А вот мы, скелеты, увы, доживаем. Но мы умеем стирать свои воспоминания, чтобы оставить место для новых. Стираем из этих дневников самое ненужное и оставляем самое важное. — То есть ваше имя было не важно? — приподнял бровь юноша. — Именно. Как бы печально это не звучало, то имя, которым я когда-то обладал, ныне не означает ничего, его уже никто не помнит. А вот «Короля Доспехов» знают, о нём слагают легенды, ради его товаров отправляются в паломничество. «Король Доспехов» означает что-то, моё старое имя — нет. — вновь повисло молчание, юноша смотрел куда-то в никуда и машина решила вновь нарушить тишину. — У вас, полагаю, другое отношение к имени. Могу поинтересоваться, как тебя зовут? — У нас имя священно, оно есть такая-же часть нас, как и душа. Мы наследуем имена великих людей и забываем имена подлецов. — в голосе юноши слышалась непонятная машине горечь. — Тогда какое имя у тебя? — У меня больше нет имени… Это последнее, что у меня осталось… И я отдал его какому-то костепсу… — юноша посмотрел на свои сжатые в кулаки ладони. Ответом было молчание. Машина завершила перевязывать ожоги собеседника и, с железным лязгом выпрямившись, подошла к одному из столов, взяла молот и стала обрабатывать лист железа. Юноша мог бы оскорбиться или обидеться, если бы знал, как на его слова следовало бы ответить. В конце-концов его собеседником был скелет — бездушная машина, агент тёмной Нарко. Вздохнув, юноша встал и вновь направился вниз, осматривая многочисленные причудливые доспехи, разбросанные повсюду в этой мастерской. Что можно было сказать с точностью, так это то, что их создатель был воистину искусен в своём деле, по сравнению с его сложными и причудливыми творениями, доспехи паладинов Святой Нации могли показаться до ужаса примитивными. Юноша вышел наружу, желая подышать свежим воздухом. Скелет обстроился в речных руинах, притом обстроился крайне удачно. Толково установленные турели, вместе с естественной водяной преградой делали его прибежище неприступным. Чтобы добраться сюда необходимо плыть, а пока ты плывёшь, тебя спокойно расстреляют из турелей… Поднявшись к одной из пустующих турелей, юноша стал её изучать, лишь бы отвлечься.       

* * *

      

      За последующие пару дней юноша успел пообвыкнуть к своему окружению и в частности к своему спасителю. Тот, пусть и был немного повёрнут на своём ремесле, оказался на удивление хорошим собеседником, умея аккуратно подойти к вопросу и дать юноше время на самоизоляцию дабы обмозговать разного рода обсуждённое. С удивлением юноша в определённый момент поймал себя на мысли, что этот скелет обладает большей эмпатией (словечко, которое он прочёл в одной из найденных у скелета старых книг), чем львиная доля паладинов, с которыми он общался. Король Доспехов понимал, что ныне безымянный юноша ещё отходит от произошедшего и великодушно предоставлял тому всё время, которое тому требовалось.       Но, к сожалению, знания Короля Доспехов были крайне ограничены. По большей части его голова была забита его ремеслом, ремесленными техниками и необходимыми для торговли знаниями. Тем не менее скелету было несколько отрадно иметь собеседника, пусть он и понимал, что вечно его у себя держать не выйдет хотя бы потому, что у него, как у скелета, не было еды и приходилось перебиваться рыбой из реки, что, конечно спасало юношу от голодания, но полноценную диету, необходимую для полноценного заживления, составить не могло.       В некоторый момент юноша пришёл в себя настолько, что стал помогать скелету по мелочи и по навыкам своим. В основном это касалось турелей и их обслуживания, хоть скелетная конструкция отличалась от Окранитской, притом в пользу первой.       Впрочем, даже незнакомая конструкция не сильно помешала юноше и вскоре он чувствовал, что сможет собрать и разобрать одну из таких турелей даже если выколоть ему глаза. Заживление ожогов так же шло бонусом. Конечно, столь серьёзные ожоги тяжко будет просто игнорировать или сказать когда-либо, что они окончательно зажили. Нет, они и вызываемый ими дискомфорт с юношей, увы, навсегда.       Из более хорошего, Король Доспехов подарил юноше карту их континента, что отличалась от таковой, которую составили Окраниты, хотя бы тем, что вместо окрашенных чёрным «Владений Нарко» окружающих Окранитские земли, здесь были другие земли и названия, впервые давая юноше лёгкое, но по прежнему шокирующее представление о том, насколько мир отличается от того, как он его представлял. К сожалению, за исключением того, что можно было понять из названий, информации о том, что в этих землях происходит ни юноша, ни Король Доспехов не знали. Впрочем, даже ландшафта (очередное слово из книг скелета) и названий было достаточно, чтобы проложить начало пути. К сожалению, вариантов у него было всего два, и один был паршивее другого. Вдоль реки была некая «Пойма» из которой можно было уже попасть в не самые благозвучные места, вроде «Островов Тумана», которыми детишек пугают родители и в которые даже опытные паладины сунуть нос не рискнут, или «Равнин Каннибалов» чьё красноречивое название правильным образом переводилось в разуме любого человека как «сюда не лезть!!!». В итоге единственным оставшимся маршрутом был путь через некий «Скрытый Лес»              Вспоминая некоторые слухи, именно там засели слуги Нарко, время от времени совершавшие набеги на земли Окрана. И пусть юноша уже не относился к данным Окранитом, считать слуг Нарко за доброжелателей он тоже не спешил. Тем не менее он должен был пройти через их предположительные территории и не факт, что у него выйдет сделать это не привлекая внимания.       В целом, Король Доспехов упоминал, что его клиенты обычно приходят со стороны Поймы, что подразумевало, что они как-то обходили или договаривались со слугами Нарко, и это обнадёживало.       К моменту, когда юноша стал сооружать простенький плот для того, чтобы спуститься вниз по реке (не самому-же плыть), было окончательно решено, что дожидаться очередных клиентов, к которым можно будет пристроить юношу, не стоит. Во первых, он будет им обузой и во вторых, неизвестно когда они прибудут. Может завтра, а может через год…        — Могу я поинтересоваться, зачем ты решил отправиться в странствие, — однажды поинтересовался Король Доспехов. — Не знаю… — признался по первой юноша, но он думал об этом… Точнее не совсем об этом, но о смежном вопросе того, что ему теперь делать. И, казалось, ему не хватало сущих пары минут обдумывания, чтобы прийти к какому-нибудь итогу, — Я лишился семьи, дома, имени, а моё тело теперь обезображено. Каждый шаг приносит дискомфорт, но в то же время… Он даётся легко, словно бы с моей спины сбросили некий груз. Наверное… Наверное я хочу посмотреть на этот мир таким, каким он есть, даже если смотреть я буду недолго, — он горько усмехнулся, — Скорее путь мой будет недолгим… Но я хочу его пройти, хотя бы посмотреть, как далеко я смогу зайти… Ответа не последовало, скелет вполне удовлетворил своё любопытство и скорее всего, его устраивали слова юноши. Через пару дней всё было готово, на последок скелет подарил юноше простенькую одежду из числа лохмотий, что ему перепадают с бартера. Обычно такие он пускал на тряпки. Ткань нового одеяния была сухой и грубой, но это было лучше, чем идти в одном нижнем белье или в рабских тряпках, хоть новая одежда не шибко от них отличалась, разве что в ней не было характерного окраса. Одной тряпкой он прикрыл своё лицо, банально чтобы скрыть клеймо. И вот, он ступил на плот, что, казалось, был готов тут же развалиться, но чудом сохранил целостность. Затем, с помощью коряги он отчалил от берега и на прощание махнув скелету рукой, начал свой путь. Течение несло юношу именно туда, куда требовалось, поэтому он просто лёг на спину и вновь задумался о произошедшем. Было предположение, что скорее всего он даже не сможет добыть себе еды чтобы протянуть дольше, чем организм позволял. Из оружия у него был только толстый металлический прут, врученный Королём Доспехов. Не столько оружие, сколько моральная поддержка вида: «Как минимум у меня есть что-то увесистое, чем можно попробовать отбиться от диких костепсов». Из иных вещей, у него было несколько бинтов, дабы позже обновить старые, карта и в целом на этом оканчивалось перечисление его пожитков. Не факт, что он даже сможет продать что-то из этого или обменять это на еду, тем более учитывая, что это всё ему самому очень нужно. Он пощупал свою голову, на которой уже выросли какие-никакие волосы. Недостаточно длинные чтобы его можно было не принять за беглого раба, но и не лысина как раньше. И вообще как долго он просидел у Короля Доспехов? Впрочем, ему некуда теперь спешить и лишившись всего он чувствовал себя, на удивление, свободным. И пусть эта свобода преимущественно заключалось в возможности выбрать, где сгинуть, это было уже что-то. И вот, наконец, плот мягко стукнулся об влажный берег Поймы, тут же встретив юношу некими руинами и отдалённым скрежетом, пока в небе парили странные скелетоподобные существа. Скрежет чем-то был юноше знаком, но не в плане того, что он слышал что-то такое-же, но нечто схожее. Тем не менее дабы не рисковать, он припустился на колени и осторожно выглянул из-за холма, который разделял его и руины. Он видел кучу хлама, даже несколько древних как ненависть Окранитов к Нарко тел в причудливой униформе. Но что вскоре переключило внимание юноши, так это железный паук, сродни тем, что сторожили логово Короля Доспехов, но намного больше. Если маленькие, они могли ранить и отвлечь, То большими они могли спокойно прикончить юношу единым резким движением. Впрочем, тварь выглядела очень старой, вероятно ровесница этих руин и этих же руин хранительница. Местами она была покрыта тиной и водорослями, напоминая юноше о свойстве машин ходить по дну рек и озёр, что он наблюдал воочию и читал в книгах. Из этого исходило, что даже находясь на водной глади враг всегда мог напасть оттуда, откуда не ждёшь — со дна. Ввиду своей древности, тварь, похоже, хорошим зрением не обладала, про слух говорить сложно. Юноша вообще плохо представлял как тварь и подобные ей железные существа слышат. Впрочем не это сейчас должно его волновать. Он стал тихо двигаться в противоположную твари сторону, не спуская с той взгляда. Двигался он в направлении Скрытого Леса, о чём говорили маячащие на горизонте деревья. Когда его и тварь вновь разделяла естественная преграда в виде холма, юноша рискнул немного выпрямиться, предварительно отойдя подальше, Дальше он двигался с максимальной скоростью, которую позволяло развить его обожженное тело. Ближе к окраине Поймы на границе её с Скрытым Лесом, он решил замедлиться и сделать лёгкую передышку. Он был на чеку с самого появления в поле зрения того паука и намного позже того, как он его покинул. Вот и сейчас, решившись присесть на земле, он не сводил взгляда с горизонта и в частности водной глади, пытаясь выглядеть в мутной воде дно и тех, кто мог по нему бродить в поисках жертвы. К счастью, причина его осторожности себя не явила, поэтому, отдохнув, он ступил на границу Скрытого Леса, и двинулся в его пучины. Будучи Окранитом, он привык к виду растительной зелени, пусть полноценных лесов, а точнее густых лесов он не посещал. Но сейчас, лавируя меж корней и древесных стволов, он понимал название этого места, ибо этот лес был столь густым, что мог скрыть что угодно, будь то союзник, отошедший от тебя дальше, чем на два метра, или хищник, поджидающий в засаде. Или убежище служителей Нарко… Когда лес стал редеть, он стал подмечать лёгкий шум и горящие впереди огни, пока, наконец, не вышел на открытое место, хотя, тут скорее уместнее сказать «очищенное» от деревьев в пользу поселения, занявшего их место. Скрывшись за древесным стволом, он пронаблюдал за тем, кто входит и выходит за стены поселения. Первый час он замечал только патрули, что чудом не направлялись в его сторону и шли в иных направлениях. Все члены патрулей — женщины. Учитывая место нахождения патрулей и слухов о том, кто здесь водится, юноша пришёл к выводу что это есть те отступники, коих обвиняют в подчинении Нарко. Впрочем, парадоксально, ни одного скелета на территории поселения, как минимум тех участков, кои он мог разглядеть с своей позиции, он не заприметил. Через ещё некоторое время, он, наконец, Заприметил группу, отличную от патрулей отступниц. Это был, по всей видимости, караван, состоящий из разношёрстных представителей, включая Шеков и даже роев. На них не нападали, только остановили на входе и спустя недолгий диалог, который он не мог услышать, но суть которого примерно улавливал, караван впустили. Сосущее ощущение в животе напомнило о себе тихим урчанием и юноша окончательно решил покинуть укрытие. Быть может он сможет заработать пару буханок хлеба за свои скромные услуги, пусть и не было заметно, чтобы они использовали турели. Да и быструю смерть от руки отступниц он предпочитал больше голодному затуханию. Впрочем, ещё до того, как он покинул укрытие со стороны леса раздался звук, заставивший его обернуться, лишь чтобы увидеть Девушку с короткими волосами древесного цвета, что держала его на прицеле арбалета. Судя по положению тела, она недавно вышла из собственного укрытия, чтобы приблизиться едва заприметив, как юноша собрался уйти. Он медленно поднял руки, даже не задумавшись о том, чтобы потянуться к пруту, в конце концов воспользоваться им ему просто не дадут. — Пойдёшь со мной, — она кивнула вперёд, в сторону поселения.       

* * *

      

      Мани, занимаясь обычной для него рутиной, вроде учёта их провизии и ресурсов, иногда отвлекался на просьбы подчинённых или решал их небольшие проблемы. Одной из таковых был «странный тип» подглядывающий из леса, которого заприметили почти сразу же, как он обустроился в своём укрытии, наивно полагая, что девушки, знающие данный лес как свои пять (а когда и меньше) пальцев не заприметят постороннего. Шпион Окранитов или нет, это ещё предстоит узнать, а так он просто послал за ним Реву. И она, похоже, игралась с ним добрые пару часов, так долго, что Мани уж и забыл об этом типе. А потом, пока он был погружён в свою рутину, снаружи раздался её голос:        — Мани! Тут какой-то сопляк! Пока он вспоминал, что за сопляк и пока понимал, что речь шла о странном типе, девушки уже сами ворвались на его склад и выволокли наружу, чтобы дать ему поглядеть на парня в каких-та обрывках одежды с воротом натянутым на лицо. На бедре у него красовался прут… Просто прут… Даже не железная дубинка, правда, что было странно, прут этот был довольно хороший, даже не ржавый. Смотрел он на присутствующих с некой опаской, впрочем Рева ранее с её темпераментом по отношению к «чистой крови» к коей этот пацан относился, явно могла подпортить отношение к остальным, да и не церемонилась она обычно. — Докладывай, — вздохнул Мани, — девчушки его, конечно, были не плохими, но в такие моменты казалось, ничем не отличались от своих угнетателей, им только дай повод, в данном случае — признание парня Окранитом, так они с него шкуру сдерут, да ещё и на обозрение всем. — Да что тут докладывать, торчал в своём укромном месте, чёто с картой сверялся, пристально наблюдал за входом и выходом патрулей. Шпионил словом! — Что-нибудь говорил? Про себя вслух или когда ты его поймала? — Неа, только руки и поднял, максимум общения это кивок, когда я сказала, чтоб следовал за мной. — И, зная тебя, пара тычков в спину прикладом, — прокомментировала одна из девушек, без тени осуждения. — Ну так пусть говорит. Что ты там делал? — поинтересовался у юноши Мани. — Да и так ясно, что он из Окранитовых сынов! Иные к нам подойти не опасаются, — буркнула Рева и её довод подхватили остальные. Мани вновь присмотрелся к юноше, в его глазах читалось опасение, которое обычно есть в приверженных Окранитах, но в то же время не было той же враждебности. Справедливости ради Окраниты всегда предпочитают смерть плену, так что с ним ещё надо будет разобраться. — Дайте ему слово вставить, — спокойно и рассудительно предложил мужчина, но тон, которым он это предложил был хорошо знаком девушкам, это был тон, который не примет неподчинения ему, как второму по старшинству. Девушки отступили от юноши на расстояние достаточное, чтобы дать ему немного пространства… И достаточное, чтобы насадить его на клинки в случае необходимости. Мани кивнул юноше дав разрешение говорить: — Я впервые в этих землях, не знал кто вы такие и опасны ли… — его ответ не шибко отменял версию с его бытием Окранитом. — Как тебя зовут? — решил задать пару базовых мужчина. — Никак… — в голосе юноша слышалась какая-то странная печаль или её нотки, но звучало преимущественно как отмазка. — Похоже он уже смирился со смертью, значит он её ожидал, значит видел в нас врагов, значит он — Окранит, — вновь блеснула умом Рева. Мани в целом не хотел лишней крови, но если парень не даст достаточных поводов считать себя не Окранитом или не шпионом, то его действительно будет безопаснее прирезать. — А разве он не собирался к нам выйти? — вдруг раздался голос одной из только подошедших на самосуд девушек. Её звали Пиа, она была не столько бойцом, сколько простой тихоней, помогающей Мани по хозяйству вместе с прочими не столь боевитыми девчонками. — Так… — Мани посмотрел на Реву, затем на Пию, — ты за ним тоже наблюдала? — Ну… Немного… Когда о нём заговорили периодически смотрела в его сторону, вдруг нападёт… — Рева, он правда хотел выйти к нам? — Откуда мне знать? Собрал вещи, встал… Ну сделал шаг в направлении деревни и что? Говорю, когда он меня увидел, то у него страх в глазах был, ну прямо Окранитский! — Когда держишь на прицеле кого-то, многим свойственно бояться… — подметила Пиа, — Да и когда понимаешь, что всё время, когда ты считал себя в безопасности, ты в действительности был в опасности, это тоже провоцирует страх. — Что ты так вцепилась в этого Окранова сына! — последнее словосочетание прозвучало как ругательство. — Потому, что как мы обещали разить Окранитов, мы обещали и помогать их жертвам! — Да откуда ты знаешь, что он жертва? Вдруг у него там, в долинах, ждёт какая-нибудь бедняжка, что ночью спит и тихо его ненавидит? — Он пришёл с Поймы. Окраниты приходят обычно с другого направления… — вновь подметила Пиа, — А ещё он хромал, сильно, когда ты его вела сюда. Ты его ещё подгоняла… — Окраниты не шлют таких сопляков на передовую или шпионить, не в таких тряпках уж точно, — подметил уже Мани, — вот только почему он скрывает лицо? — Мы можем узнать. — задумалась Пиа и осторожно приблизилась к юноше, спровоцировав остальных девушек приготовить оружие, раз уж одна из них оказалась столь близко к потенциальному врагу, — можно… Ммм… Снять вашу повязку? Юноша стоял смирно, вероятно опасаясь сделать слишком резкое движение, он еле заметно кивнул, почему-то, ему казалось, что демонстрация клейма и ожогов станет для него фатальной и его прирежут как зверя на месте, но как минимум один из тех, кто его окружал, испытывал к нему некое сострадание. Девушка осторожно обхватила тонкими пальцами края его ворота и приопустила их вниз, демонстрируя всем его клеймо — крест в пунктирном круге. — Это что-то новое… — произнёс под нос Мани, глядя из-за плеча девушки, что застыла на месте, стоило ей увидеть клеймо. — Что это за символ такой? — с некоторой остаточной враждебностью спросила Рева, впрочем эта враждебность была уже не к юноше направлена, не вся как минимум. — Отдалённо знакомо, надо спросить Молл, она часто книжки у техохотников берёт. — произнёс Мани, — Можете пока отвести его в казармы и… Ох, даже не знаю как такое обрабатывать, и есть ли смысл… Осмотрите его что-ли… Пиа, справишься? — Д-да, н-но я ещё не очень хорошо накладываю бинты… — Будет практика значит. — кивнула Рева с долей уже смирения. Выговор юноши отстранён на неопределённый срок. Когда незваного гостя повели в дом, где обычно обхаживали раненных, Мани осторожно одернул собравшуюся уж было за ними Пию и шепнул так, чтобы юноша не слышал: — Попробуй разузнать кто он такой и несёт ли опасность, в данной ситуации ты была на его стороне, поэтому тебе он может довериться.       Девушка нерешительно кивнула.                     

* * *

      

      

      Юноша, под надзором сестёр, молча лёг на одну из чистых кроватей и застыл на месте. Того еле заметного напряжения, что было когда его судили уже не было, тем не менее ему было некомфортно в присутствии вооружённых женщин.       Сама Пиа, пусть и была вооружена, на деле оружием не пользовалась ранее, да и можно ли её ржавую дубинку считать адекватным оружием? Если сравнивать с «оружием» юноши, больше похожим на что-то из ремесленного сырья, то она была вооружена серьёзно, если сравнивать с сёстрами, вставшими у входа в помещение, то она была практически беззащитна.              Расстегнув рваньё юноши (удивительно что оно не порвалось ещё сильнее в процессе) девушка заприметила забинтованную грудь, бинты были относительно свежими, но влажными, намекая на то, что с момента его последнего отдыха прошло некоторое время. Их было желательно заменить на свежие которые у него, к слову, нашлись, даже с какой-то мазью впитанной в их волокна, да и они выглядели плотнее тех, к которым её допускали. Ей почему-то не хотелось своими неуклюжими руками переводить такие хорошие бинты и она бы предпочла использовать совсем уж простые из числа тех, на которых обычно практиковалась леча ссадины караванщиков, но когда она, усадив юношу, сняла с того бинты и увидела обожженную спину, на которой и живого места не осталось, она поняла, что мелочиться на это не следовало, как и не следовало её подпускать к подобного рода ране.              Заметив немой ужас девушки, юноша осторожно, чтобы не спровоцировать пристально за ним следящих женщин, потянулся за своим бинтом, немое «я сам» читалось явно для всех.        — Что за монстры способны такое сотворить? — наконец выдала Пиа, когда юноша уже обмотал бинтами четверть ожога. -… — он промолчал, косясь на вооружённых женщин. Пиа, поняв что в их присутствии он и слова не скажет, жестом, ему незаметным, попросила их уйти. Те, сравнив их оружие и откровенно паршивое состояние юноши против вполне себе здоровой девушки, решили, что их наедине оставить можно, в крайнем случае Пиа сможет защитить себя достаточно долго, чтобы пришла подмога. Поэтому они покинули помещение, кинув Пие, чтобы она кричала в случае чего. Оставшись одни, девушка стала думать как бы разговорить собеседника. Ей впервые доверили что-то столь важное и вполне вероятно от неё зависит судьба юноши, что, казалось, смирился с любым смертельным исходом. Он словно бы просто шёл вдоль ветра, готовый упасть и помереть там, где тот его бросит. Она видела разных людей, но настолько потерянных и словно бы пустых — ни разу. — Чем ты занимался дома? — решила она зайти с отвлечённых тем, просто дать ему понять, что не обязательно отмалчиваться. -… — и всё же он молчал, руки без участия его самого, забинтовывали ожоги пока расфокусированный взгляд смотрел сквозь её. — Пожалуйста… — она осторожно положила руку на его частично обожжённое плечо, стараясь не касаться обожжённых участков. Что-то в её голосе странным образом задевало юношу, — Они не плохие, просто немного подозрительные. Иначе мы бы не выжили… — попыталась она обелить в его глазах взявших его в плен сестёр. Когда он наложил бинт, он просто лёг на спину, немного сморщившись от лишних прикосновений обожжённой спины к чему либо. Самое противное для него лично в данной ситуации было то, что все они, кто пленили его, имели полное право пустить ему кровь из глотки, во имя Нарко или кого ещё уже не столь важно. Он был частью той силы, что воспитала их ненависть к таким как он, и он же был причиной смерти родной матери, был причиной тех ожогов, из-за которых эта девушка теперь пытается его выхаживать. Он не мог вынести её переживаний, её сочувствия, почему-то, он хотел, чтобы она в нём разочаровалась, поэтому, он заговорил: — Я убил родную мать… — слова обжигая и раздирая горло, словно бы он выплёвывал раскалённый шипастый цеп, выбрались наружу, погрузив и без того тихое место в полную всепоглощающую тишину, казалось даже шумы с улицы единовременно затихли. Пие потребовалось некоторое время, чтобы переварить услышанное, он ожидал увидеть на её лице… Отвращение, быть может? Но вместо этого не было никаких изменений, всё то же беспокойно-заботливое выражение лица. — Тебя из-за этого прогнали из дома? — спросила она тихо. -… — он промолчал, слишком больно было соглашаться, но говорить правду казалось жалкой попыткой себя оправдать, впрочем это молчание было столь красноречивым, что девушка одним ей понятным образом смогла уловить суть. — Из-за меня умерла сестра… — вдруг сказала она, — Когда мы пытались сбежать от отца и брата, наткнулись на отряд паладинов… — она вздохнула, набираясь сил, чтобы пережить события заново и поведать о них, — Нэвия сделала то, что она всегда делала с проблемами а я, то что делала с ними я… Вместо того, чтобы убедить её бежать, или остаться с ней и драться я просто… Убежала… Одна… Юноша вспомнил это имя, в Святой Нации очень любили кичиться каждым пойманным предателем а те, кто таки сбегали… О них просто принято было молчать. — Я бежала и бежала и бежала, пока не оказалась в густом лесу и меня не нашли местные отщепенцы, — с лёгкой горечью она отметила следующее, — Нэвия была сильной, но никогда не бегала быстро, возможно даже если бы я осталась и уговорила её не вступать в бой мы бы не смогли оторваться. Эта такая… Подлая и ужасная мысль… Но она даёт мне странное успокоение, словно бы я не поступила подло… — Я чинил турели на стенах… — вдруг сказал юноша, — ты спрашивала, что я делал дома… Я чинил турели… Девушка про себя обрадовалась, что собеседник, наконец, пошёл на диалог, впрочем ради этого пришлось поднять из памяти не самые лучшие воспоминания. — Ты… Ты говорил что тебя никак не зовут. Или мы просто не так поняли и тебя действительно зовут «Никак»? Я… Не очень знакома с другими культурами. — У меня больше нет имени… — признался юноша, и где-то в глубине души девушка очень боялась подобного ответа, поскольку он косвено подтверждал в парне Окранита. Впрочем, по злой иронии её успокаивали его ожоги, окраниты любили жжечь друг друга в разных релегиозных обрядах, преимущественно очищающих, но обычно у тех, кто его прошёл ожоги не столь серьёзные, да и их не слали бы на разведку с подобным снаряжением. Конечно всегда был риск, что Окраниты пробуют новые стратегии и эта внешность лишь обман, но зная их… Нет, они слишком неповоротливы в своих стратегиях чтобы додуматься до такого. — Ты Окранит? Бывший? — Для других уж точно. Я… Я уже не знаю во что верю. В Окрана, в Китрина? — Китрин? — В одном из храмов Окрана в Сердце Окрана была запретная книга, где рассматривался Китрин. — признался он. Девушка с печалью понимала, что это было не столько доверительное признание, сколько ему было уже плевать что говорить и в чём сознаваться. — З-зачем ты её читал?! — будучи бывшей жительницей Святой Нации она не по наслышке знала о том, насколько серьёзен для «святош» был его проступок. — Хотел доказать силу своей веры, как итог, я нанёс ей сокрушительный удар… Мне словно открыли глаза и они попытались их тут же выжечь… Один из инквизиторов, пытавшийся казнить меня на ритуале Очищения приказал меня клеймить, чтобы все знали о моём проступке, потом меня послали в Возрождение. — Как ты сбежал? — На мосту один рой довёл наших сопровождающих и они решили нас казнить на месте. Рой оказался не столь прост и напал, в процессе меня сбросило с моста, а под ним жил один скелет. Он меня и выходил… — Ясно… — девушка, хоть и пыталась это скрыть, юноше не поверила, уж больно удачно и фантастично это звучало. Рой, способный дать отпор своим пленителям из числа паладинов и какой-то скелет под мостом… Последнее вообще звучит как страшилка для детишек из Святой Нации. Юноша, хоть и понял, что ему верят, силы на переубеждение тратить не стал. По возвращению Мани, Пиа уже основательно вытянула из юноши подробности касательно пережитого и в последствии передала это остальным. Общий вердикт для лишённого имени паренька был: «пусть живёт».