Ничего не значит

Гермиона была рада, что начался новый учебный год. Ей не терпелось наконец начать учёбу. Когда она вернулась домой после первого курса, то не расставалась с родителями весь день. Казалось, что если она хоть на минуту отвлечётся, то эти мгновения исчезнут. Возможно, такие мысли были глупостью, но у неё появились новые страхи, которые касались родителей. Когда к ней пришло понимание, что она волшебница, вместе с этим пришёл страх. Её родители — обычные маглы, они ничего не знают о волшебстве, но такое редко кого останавливает. Может быть, Гермиона просто перечитала много книг по истории. Но знания, которые она приобрела, по-настоящему напугали её. Грейнджер на собственной шкуре узнала, какие опасности поджидают в волшебном мире. Поэтому по возвращении из Хогвартса ей было не по себе в магловском Лондоне. Начало казаться, что там не её место. И сейчас, сидя в купе поезда, гриффиндорка чувствовала небольшое подтверждение своих мыслей. Волшебный мир действительно опасный. Так что Гермиона решила, что родителям она будет рассказывать меньше о своих приключениях в школе. Ведь когда девочка вскользь обронила, что в их школе жил трёхголовый пёс, Джин и Генри Грейнджеры были в ужасе. Первыми их словами по этому поводу было предложение уйти из Хогвартса. Но, как показалось Гермионе, ей удалось убедить родителей, что это был единичный случай и школа является безопасным местом. Хотя последнее, конечно, было под вопросом. Родители были всё ещё встревожены отъездом дочери и не раз говорили, что если ей будет грозить опасность, то они сразу её заберут. Но всё же отпустили Гермиону в школу, которую она так полюбила. Правда, с наставлением писать гораздо чаще. Грейнджер переживала. Мальчиков всё ещё не было даже на перроне, а поезд должен был отойти через пару минут. Приключения, что сблизили на первом курсе ребят, оставили свой отпечаток. Им определённо не будет скучно друг с другом. Гермиона никогда и подумать не могла, что обретёт таких друзей. Всего за год они стали ей поистине родными. К сожалению, посмотрев на часы, что находились на платформе, гриффиндорка поняла, что сейчас ровно одиннадцать. Это значит, что мальчики опоздали и они не смогут попасть в школу. Словно в подтверждение её мыслей, Гермиону качнуло чуть вперёд. Вот и всё. Поезд пришёл в движение. А Гарри и Рон так и не появились. В голову сразу закрались подозрения, что они могли влипнуть в какую-нибудь историю. Это в их стиле. Было кое-что ещё, что не давало ей покоя. Что такого могло произойти, что мальчики не явились на поезд? Гермиона надеялась, что эта проблема разрешится сама собой, когда Гарри и Рон окажутся в Хогвартсе. Сейчас она всё равно ничего не могла сделать. Поэтому приняла решение почитать книгу по трансфигурации. Лишним это точно не будет. Грейнджер погрузилась в чтение настолько, что перестала замечать окружающий мир. Она даже не смогла ответить, сколько прошло времени. Из приятного и любимого времяпровождения её вырвала резко открывшаяся дверь купе. Чёртов Драко Малфой собственной персоной. — Привет, Грейнджер, а где твои щенки, Потный и Уизел? Или ты настолько их достала своим занудством, что они решили сбежать? — Драко, произнеся эту обидную, по его мнению, фразу, засмеялся. Крэбб и Гойл, что стояли позади него, словно телохранители, начали хохотать, будто ничего смешнее в жизни не слышали. Гермиона лишь подняла взгляд от ветхих страниц книги. Она нисколько не удивилась этому комментарию Малфоя. Это его стиль, определённо. Портить жизнь окружающим. Грейнджер не смогла полностью побороть свою больную зависимость от Драко. Конечно, думала она о нём гораздо меньше. Но это был не тот результат, которого она ждала. Его отвратительное поведение, к сожалению, не всегда её отталкивало. Бывало и наоборот. Ей хотелось вскрыть его мозг и узнать, что творится внутри. Гарри был понятным. Рон был понятным. А Драко… его хотелось разгадать. Гермиона всегда любила загадки и сложные ребусы. Наверное, поэтому Малфой поселился и прочно обосновался в её голове. Она его не понимала. Но ей этого хотелось. — Малфой, ты что, соскучился по нашему обществу за лето? Мы даже в школу не приехали, а ты уже здесь, — Гермиона закрыла книгу и посмотрела на Драко прямым взглядом, зная, как это его раздражает. Она была уверена, что он пришёл сюда из-за Гарри, уж слишком тот любил доставать Поттера. — Грейнджер, когда я соскучусь по твоему обществу, то обязательно тебе сообщу во всеуслышание, — Драко смотрел на гриффиндорку незаинтересованно, будто это она вломилась к ним в купе. Хотя он был вынужден признать, что девчонка хорошеет. Пусть это ещё не бросается в глаза, но можно увидеть разницу с тем, как она выглядела в том году. — В таком случае, Малфой, что ты здесь забыл? — Гермиона выжидающе приподняла бровь, надеясь, что тот наконец-то уйдёт к себе. Она ещё не была полностью готова к встрече с ним. Не успела до конца возвести баррикады вокруг своей души. — Всего лишь хотел убедиться, что такие отбросы, как ты и твои дружки, едут в школу. А это значит, что Хогвартсу вот-вот придёт конец, — слизеринец на самом деле сказал первое, что пришло в голову, он не думал, что Грейнджер будет одна. Он готовился к встрече с очкариком и рыжим и заготавливал фразы для них. — Малфой, ты не очень сейчас оригинален. К тому же Крэбба и Гойла ведь взяли в школу, а это значит, что даже для таких потерянных всегда найдётся место. За нас можешь не переживать, — Гермиона произнесла это приторным голосом, и это возымело эффект. Драко даже немного покраснел, хотя она никого конкретно не оскорбила. — Пошла ты, Грейнджер, — Малфой, прошипев эту фразу сквозь зубы, сразу развернулся и ушёл. Винсент и Грегори моментально последовали за ним. Гермиона была довольна собой и даже не пыталась это скрыть. Пускай она не может разобраться в себе касательно этого белобрысого паршивца, но молчать она тоже не будет. Не на ту напал. Ей не нужно опускаться до его уровня, оскорбляя людей обидными словами. Достаточно просто немного вывести Драко из равновесия. Он импульсивен — Грейнджер давно это поняла. Поэтому часто может забыть свой план и действовать по наитию. А это как раз ей на руку. Малфой без запаса реплик — уязвимый Малфой и не такой желчный.

***

Узнав, что мальчишки учудили, Гермиона была в шоке. Помимо опоздания на поезд и поездки в летающей машине, они умудрились ещё и достать Гремучую иву. Неудивительно, что их чуть не исключили. Хотя были и вопросы без ответов, например: почему они не смогли пройти через платформу 9 и 3/4. В общем, учебный год у Рона и Гарри определённо начался нескучно. У Грейнджер тоже был существенный повод для радости. В Хогвартсе появился новый преподаватель защиты от тёмных искусств. Златопуст Локонс. Девочка искренне им восхищалась, чуть ли не боготворила. Правда, Рон постоянно над ней из-за этого подшучивал. Иногда они даже ругались из-за этого, но несерьёзно, конечно. Малфой в этом году определённо решил побить свой собственный рекорд унижения людей. Казалось, что у него просто отказали тормоза, как у магловской машины. Он не останавливался. Его рот в любую минуту был готов изречь что-нибудь мерзкое и противное. Доставалось всем. Ненависть мальчиков по отношению к Драко набирала обороты со скоростью света, не иначе. Особенно Рон реагировал бурно. Уизли старался каждую свободную минуту использовать на то, чтобы перемыть все косточки слизеринца, как, например, сейчас: — Чёртов придурок, он что, думает, что если его отец большая шишка, то ему всё можно, — рыжий покрывался красными пятнами, когда злился, и этот раз не стал исключением. Вкупе с рыжими волосами смотрелось это комично. — Рон, именно так он и думает. Малфой хочет, чтобы ты вышел из себя, он этого и добивается, как ты не поймёшь? Научись просто не обращать на него внимания, вот и всё, — если бы не Грейнджер, то как минимум пара стычек её друзей и Драко закончились бы дракой. А это бы повлекло снятие баллов. Для Гермионы это была одна из самых больных тем. К сожалению, в списке больных тем было место и для Драко Малфоя. Она опять пялилась на него и думала о нём. Всегда. Постоянно. Это начинало её саму не на шутку пугать. Как можно интересоваться человеком, который ведёт себя так отвратительно, она не понимала. У неё были догадки, что поведение Драко было связано не столько с ними, сколько с его отцом. Увидев того в Косом переулке, она была в лёгком шоке. Но он быстро прошёл, как только Люциус Малфой очень деликатно намекнул на её происхождение. Гермиона подозревала, что отец Драко — суровый человек, и в этом убедилась. И нет же, вместо того, чтобы начать ненавидеть всё это чёртово семейство, она начала сочувствовать мальчику. И не могла на него злиться в полной мере. В её голове всё ещё сохранились воспоминания о необычном мальчике, что подал ей руку. Правда, думала Грейнджер в таком ключе недолго. Начались тренировки по квиддичу, и Гарри был на седьмом небе от счастья. Для Гермионы, которая терпеть не могла высоту, этот восторг был непонятен. Но Поттера она старалась поддерживать всегда. Не только Гарри светился от этой новости, но и Рон. У того вообще был какой-то нездоровый интерес к этой игре, по мнению самой гриффиндорки. И так как сегодня была первая тренировка сборной Гриффиндора, они с Уизли решили подождать команду во дворе школы, чтобы потом всем вместе отправиться на поле. Увидев, что к команде красно-золотых подошла сборная Слизерина, Грейнджер вместе с Роном поднялись со своих мест и подошли к столпотворению спортсменов. — … взять в команду нового ловца, — Оливер Вуд, капитан сборной Гриффиндора, дочитал приказ Снейпа и выжидающе уставился на другого, Маркуса Флинта. — У вас новый ловец? Кто? Слизеринцы расступились и пропустили вперёд Малфоя, который самодовольно и нагло ухмылялся. — Малфой?! — Гарри был в шоке так же, как и все присутствующие. — Да, верно. Но это не последний сюрприз, — Драко показательно повернул свою новую метлу, чтобы все её увидели. Рон, видимо, не выдержав, всё-таки спросил: — Новейшие Нимбусы-2001, где вы достали их?! — Отец Драко подарил, — ответил Маркус, при этом переглядываясь с самим Малфоем. — Видишь ли, Уизли, в отличие от некоторых, мой отец может позволить себе лучшее, — произнёс Драко, выглядя при этом, как сияющий галеон. Несколько ребят из слизеринской команды засмеялись. Рон при этом покраснел и сжал кулаки. — Зато в Гриффиндоре никто не покупал себе место. Всех игроков взяли за талант, — отчеканила Гермиона, высоко подняв подбородок. Она не могла больше на это смотреть и не выдержала. Впервые Грейнджер сказала что-то в противовес Малфою, да ещё и при всех. Она надавила на больную мозоль. Драко подхватил метлу и развернулся всем корпусом к Гермионе. Встав напротив неё и смотря прямо ей в глаза, он произнёс слова, которые не должен был: — А твоего мнения никто не спрашивал.Поганая грязнокровка. Грейнджер почувствовала, что не может дышать. Она смотрела в глаза Малфоя и не верила. Ей показалось, что весь кислород мира закончился в эту минуту. У неё было ощущение, что сердце больше не может работать. К нему не поступает кровь. Грязная кровь. Она из последних сил сдерживала слёзы обиды, гнева и боли. Ей хотелось ударить слизеринца. Мир в этот момент замер, она видела только его глаза, которые смотрели на неё с ненавистью и презрением. Но помимо этого было ощущение, что Малфой пожалел, что сказал это. Но было слишком поздно. Тот образ, что она себе построила, разбился вдребезги. Ей казалось, что можно услышать, как падают осколки. Все звуки пропали, и поэтому она не сразу услышала, что Рон говорил Драко. Гермиона увидела лишь зелёную вспышку и то, как Уизли отлетел от них в другую сторону. Грейнджер лишь потом поняла, что Рон заступился за неё, но облегчения это не принесло. Всю последующую неделю она не могла справиться с болью в груди. И, к своему стыду, не могла сдержать слёзы ночью. Когда соседки по комнате засыпали, Гермиона чётко видела серые глаза, что казались ей расплавленным серебром. Вслед за этим в голове возрождались слова, которые сказал обладатель этих глаз. И слёзы невозможно было остановить. Так же, как и разочарование, что начало расцветать в её душе.

***

То, что Гермиона чувствовала в этот момент, трудно описать словами. Возбуждение, азарт, страх и много чего ещё. Стащить у Снейпа ингредиенты для зелья было определённо самым безрассудным поступком в её жизни, причём об этом она думает наперёд. Если честно, Грейнджер не верила, что Малфой — наследник Слизерина, это просто не может быть он. Она рассуждала логически, непредвзято, как ей казалось. Но оборотное должно лишь это подтвердить. Наследник Слизерина должен ненавидеть грязнокровок, а Малфой был лишь попугаем отца, к тому же на первом курсе это бы было понятно. И было бы логичней открыть Тайную комнату тогда, а не спустя год. Всё это Гермиона говорила мальчикам, но слушали они, пропуская большую часть мимо ушей. Но может, Драко и не наследник, но он знает, кто это. Вот здесь она была согласна с Гарри. После того случая, когда его обвинили в исписывании стен и нападении на миссис Норрис, Поттер возненавидел Малфоя ещё больше. Находясь в туалете Плаксы Миртл, гриффиндорка могла спокойно обо всём подумать. Мальчики бывали иногда чересчур шумными. Помешивая зелье, девочка вспоминала свои чувства в том коридоре. Когда Малфой сказал ей, что она следующая. На удивление это было не так больно, как могло бы быть. Драко всё чаще начал использовать это слово. Иногда, когда их взгляды пересекались, он мог одними глазами сказать: грязнокровка. Но Гермиона гордилась собой. Она перестала смотреть на него. Вообще. Ей удалось это сделать, и это было не так уж сложно. В ней начала зарождаться ненависть по отношению к этому белобрысому засранцу. Он своего добился. Всё больше её переставала волновать его судьба. Грейнджер прекратила анализировать его поведение и поступки. Ей стало всё равно. Теперь, когда она говорила мальчикам, что он того не стоит, она по-настоящему это имела в виду. Она действительно стала так считать. И была рада, что её отпустило, может, не до конца. Но учитывая, как Малфой себя ведёт, ждать осталось недолго. На протяжении этого месяца она опасалась, что их поймают и исключат из школы. А этого она боялась больше всего на свете. Но оказалось, что правила нарушать не так сложно, это даже весело. Как говорится: хочешь что-то нарушить — делай это у всех под носом. Зелье было готово к Рождеству. Оставалось только раздобыть волосы для мальчишек, и можно было приступать. Войдя в своё пристанище нарушения правил, Гермиона принялась разливать зелье и всё подготавливать. Внезапно дверь распахнулась и в неё влетели Гарри и Рон, напугав девочку до полусмерти: — Вы что?! Разве можно так пугать? — Грейнджер аж подпрыгнула от страха. Она схватилась за сердце и попыталась успокоиться. — Прости, Гермиона, мы просто торопились, — ответил Гарри, глубоко дыша. Рон рядом с ним кивнул в подтверждение. — Ничего страшного, — гриффиндорка улыбнулась, но тут же вспомнила, что мальчики должны были вернуться с волосами Крэбба и Гойла, и взволнованно произнесла: — Вы раздобыли? Гриффиндорцы переглянулись между собой и с улыбками до ушей показали руки, в которых был последний ингредиент. Добавив нужный волос в стаканы, Гермиона подала их мальчикам: — У нас будет только час, — Грейнджер посмотрела на Гарри и Рона и дала знак, что можно пить. — До дна! — ребята чокнулись и сделали по глотку. Первое, что она почувствовала, была тошнота. Причём ей показалось, что её вырвет в ту же самую секунду. Забежав в кабинку туалета, Гермиона ощущала существенные изменения в своём организме. Она начала радоваться, что сварила такое сложное зелье правильно, но в следующую секунду… На руках у неё была шерсть, и руки были похожи на кошачьи лапы. Поняв, что добавила нечеловеческий волос, Грейнджер испугалась. — Гермиона, где ты? Всё хорошо? — мальчики закончили превращение и не понимали, почему гриффиндорка не выходит из кабинки, но заходить не стали. — Я, пожалуй, не пойду, идите без меня. Не теряйте времени, — девочка не хотела, чтобы друзья увидели её в таком виде, и им действительно было пора. Услышав, что входная дверь открылась и тут же закрылась, Гермиона выскочила из кабинки и подошла к зеркалу. Увидев, что произошло, она закричала. Всё лицо в шерсти. Уши. Хвост. Это был самый настоящий кошмар. И только она одна была в нём виновата. Вернувшись в кабинку туалета и сев на крышку унитаза, Гермиона пыталась придумать, что ей теперь делать. Профессорам показываться в таком виде нельзя, они сразу догадаются, что произошло. А потом им всем влетит, и их могут исключить. Нет. Должен быть другой вариант. Перебирая идеи, как поступить, Гермиона приходила к не самым радужным выводам. Был только один выход. Идти к мадам Помфри, иначе никак. Оставалось надеяться, что она не станет об этом рассказывать. Потому что Грейнджер и не представляла, как такое можно исправить самостоятельно. О таком в книгах не пишут. Или пишут, но она об этом не читала. Погрузившись в свои мысли, Гермиона и не заметила, как пролетело время. Лишь когда хлопнула дверь и мальчишки ворвались в туалет, она поняла, что прошёл час. — Гермиона, выходи, нам тебе столько нужно рассказать, — Гарри был воодушевлён, они не только не попались, но ещё и многое узнали. Да, наследником оказался не Малфой, но ничего, однажды они его прижмут. — Уходите, — в отчаянии крикнула девочка. Ей было ужас как стыдно, и не только перед ними, но и перед самой собой. Мальчики переглянулись и толкнули дверь. Следующее, что они увидели, — была кошка размером с человека. Когда к ним пришло понимание, что перед ними стоит Гермиона, то не смогли сдержать смех. — Ну и что смешного?! — она не понимала, почему они смеются. Рассердиться на них Гермиона не смогла, и уже в следующую минуту они все вместе хохотали до колик в животе. — У тебя и хвост, — Рон улыбался так заразительно, что злиться на него было невозможно. — Что вы узнали? Малфой наследник Слизерина или нет? — улыбки мальчишек пропали, от них не осталось и следа, когда они вспомнили об этом гадёныше и его словах. Рон весь покраснел и отвернулся к большой раковине. Гарри посмотрел сначала на его спину, а потом перевёл взгляд на Гермиону. Выглядел он при этом очень взволнованно: — Нет, но мы узнали кое-что другое. — И что же? — гриффиндорка не понимала, почему они тянут с ответами и ведут себя так странно. Особенно Рон. Мальчики снова переглянулись между собой, и каждый из них напряжённо молчал. Гермиона посмотрела сначала на одного, потом на другого, не понимая их поведения.. Внезапно Рон, не выдержав, выкрикнул: — Он пожелал тебе смерти, Гермиона. Этот противный, мерзкий слизняк, который даже волоса твоего не стоит, желает, чтобы тебя убили, — прокричав это со злобным выражением лица, Рон не заметил, что Гарри показывал ему замолчать. Переведя взгляд на Гермиону, он понял, что сказал. Грейнджер замерла. Буквально окаменела. Как можно желать смерти человеку в двенадцать лет? В принципе, как? Откуда в нём такая злоба на весь мир? И в частности на неё? Что она ему сделала? За что он её так ненавидит? За грязную кровь? Так в Хогвартсе она не одна такая. Почему Драко выделил именно Гермиону? Ей показалось, что сердце вырвали из груди. Другого описания не было. Ей было больно. Подумаешь, назвал грязнокровкой. Это просто слово. Да, обидное, но слово. Гораздо хуже было пожелание смерти, вот что действительно больно. Она забудет об этом. Просто закроет глаза, выдохнет и представит, что этого момента никогда не было. Может, тогда станет легче. Но нет. Не станет.

***

Когда Малфой услышал, что на Грейнджер напали, он испугался. Это был животный страх. Хуже было осознание того, что он сам ей этого желал. Говорил ей это в лицо. Ему показалось, что именно он в этом виноват, так как догадывался, что примерно будет происходить в школе. Перед началом учебного года Драко слышал от отца о каком-то дневнике и о том, что грязнокровок, благодаря этому, станет меньше. Он так до конца и не понимал, что всё это означало. Пока во «Флориш и Блоттс» не наткнулся на весьма интересную книгу. Древнее чудовище. Змея по имени Василиск. Тогда к нему пришло понимание ситуации. Возможно, эту змею и хотел выпустить отец, чтобы избавиться от грязнокровок. Но Драко этого не хотел. Они ему и не мешали. Ему было тяжело это признать, но он переживал за Грейнджер. Да, он начал её ненавидеть. Да, она его нереально бесила и стала отвечать на его издёвки со всей злостью, не уступая ему. И пускай она всё так же обгоняла Малфоя в учёбе, что Люциус воспринимал даже более болезненно, чем сам Драко. Это не значило, что Гермиона заслужила смерти. Точно не она. Малфой винил себя за то, что не предупредил, и говорил слова, о которых сильно жалел. Тот случай во дворе школы многое изменил. Гермиона впервые ответила и поставила его на место. Постаралась это сделать. Драко знал, что не должен был этого говорить, но она сама виновата. Ничего он не покупал, Малфой проходил отборочные наравне со всеми, и его взяли. Лишь после этого он уговорил отца, чтобы тот сделал подарок команде. Но выглядело всё, конечно, наоборот. И неужели Грейнджер думала, что если она скажет такое, то он оставит это без ответа. Причём этот разговор произошёл у всех на виду. Драко обязан был ответить. Да и он был просто катастрофически зол на неё. Потому что именно она это сказала. На другого он бы даже внимания не обратил. Но получилось всё так, как случилось, и изменить ничего нельзя. Малфой уже не мог остановиться. Когда в поле его зрения мелькала грива каштановых волос, мозг отключался и оставалась только ярость. И сейчас, идя по коридору в сторону больничного крыла, он ни хрена не понимал, какого чёрта делает. Сжимая вырванный лист из книги во «Флориш и Блоттс», Драко был в панике. Он сам не до конца осознавал, что хочет сделать. Увидеть её, однозначно. Как только позавчера в гостиную Слизерина залетел Крэбб и начал трубить о «прекрасной» новости, Малфой, казалось, не дышал. Такого страха он ещё не испытывал. Страх перед отцом и рядом не стоял. Он не мог представить Хогвартс без Грейнджер. Без её вечно вздёрнутого подбородка и поднятой руки на уроках. Без звонкого смеха, который он мог услышать, и ловил каждый звук. А потом окунался в чан с презрением к себе. Вот почему она? Почему не Пэнси или какая-нибудь Дафна? Почему Грейнджер не могла быть хотя бы полукровкой, это бы решило столько проблем. По крайней мере, Драко так казалось. Увидев на горизонте двери больничного крыла, слизеринец замер. Нельзя, чтобы его кто-нибудь увидел. Потом такие слухи поползут, что лучше даже не представлять. Сейчас Драко понимал Золотое трио: какой они испытывали азарт от нарушения правил. Ему тоже казалось, что он чуть ли не закон международного уровня нарушает. Хотя для него это так и было. Сглотнув и взяв себя в руки, Малфой посмотрел по сторонам и вошёл в двери. В нос сразу ударил аромат различных зелий и трав. От такой атаки ароматов Драко даже немного растерялся. Оглядев периметр, он медленно пошёл вперёд. Ему просто колоссально повезло, что здесь было пусто, даже мадам Помфри куда-то запропастилась. Сегодня удача была явно на его стороне. Некоторые койки были отделены ширмами: видимо, там и лежали пострадавшие. Заглянув за самую ближайшую, Драко увидел какого-то мальчика с волосами цвета соломы. Он вечно носил с собой фотоаппарат и не отлипал от Поттера. Малфой пошёл дальше. Отодвинув ширму, он увидел её. Глаза были распахнуты и лишены прежнего живого блеска. Рот открыт в беззвучном крике. Он был в шоке. Грейнджер выглядела как мёртвая. Сначала он даже подумал, что их всех обманывают, и те, кто пострадал, были подвержены вовсе не заклятию оцепенения. Но он быстро отбросил эту мысль — вряд ли стали бы сохранять трупы. Драко смотрел на Грейнджер и не совсем понимал свои чувства. С одной стороны, он был рад, что она жива, но с другой — вина облепила его кости и не собиралась куда-то уходить. Если бы он её предупредил, ничего бы этого не было. Гермиона была бы в безопасности. Он злился на самого себя. Он не должен был здесь быть, не возле постели грязнокровки. Но, словно в противовес, приходила мысль, что как раз-таки ему тут самое место. Малфой прикоснулся рукой к тыльной стороне ладони Гермионы и не почувствовал тепла. Однажды он держал её руку в своей, ему понравилось это ощущение. Он помнил. И сейчас к нему пришло понимание, почему он здесь. Не только, чтобы увидеть её и убедиться, что она хоть и в относительном, но порядке. Он пришёл спасти её. Помочь. Пускай это будет помощь через её тупоголовых дружков. Пускай. Главное, она будет жить. Достав из кармана мантии скомканный книжный лист, Драко положил его в ладонь Гермионы, задержав свою руку буквально на несколько секунд, которых было мало. Малфой наклонился к уху Грейнджер: — Это ничего не значит, Грейнджер. Ты поняла? Ничего, — он подозревал, что вряд ли она его услышит, но ему на одну минуту стало легче. В последний раз посмотрев на её лицо, он развернулся и стремительным шагом вышел из больничного крыла. Он действительно удачливый хмырь, как говорил Гойл. Его никто не видел.

***

Увидев, как Грейнджер несётся в объятия Поттера, Драко возненавидел его ещё больше. Не только он видел, какая связь между золотыми друзьями. И от этого становилось тошно. Невозможно было смотреть на эти телячьи нежности. Одним он доволен — Гермиона в порядке. Малфой был рад отмене экзаменов в этом году, напрягаться лишний раз он не хотел. Позавтракав, Драко направился в библиотеку. Ему было нечем заняться в последний день, и он решил взять что-нибудь почитать. Войдя в обитель знаний, Драко поглубже вдохнул запах древних фолиантов. Он любил запах книг. Прогуливаясь вдоль стеллажей, Малфой выбирал интересную для него книгу. Взгляд упал на курс зельеварения. Слизеринец решил, что это удачный выбор, и пошёл искать себе место, желательно очень тихое. У него с самого утра раскалывалась голова от болтовни Гойла. Тот почему-то решил, что Драко интересно его повествование. Увидев в дальнем углу кресло, Малфой последовал туда. Лишь когда он устроился поудобнее и посмотрел по сторонам, его взгляд упал на Грейнджер, что сидела напротив. Разве что немного левее. Ну конечно. По-другому и быть не могло. Хотя — Драко признался самому себе — он по ней даже скучал. Самую малость. Больше никто так не отбивал его реплики, как Грейнджер. Остальные были скучными, неоригинальными и пресными. Но Гермиона заставляла его упражняться в оскорблениях. Видя, как она скользит глазами по строчкам очередной толстой книжки, вся такая сосредоточенная, Малфой успокаивался. Объяснять это самому себе он даже не планировал. Толку нет. Он никогда не приходил к одному выводу. Сейчас Драко решил просто расслабиться и не думать, правильно это или нет. Глядя на её вздёрнутый нос, на мелкие веснушки на нём, на длинные ресницы, он думал, что она такая простая во всём. В том числе и во внешности, но в то же время взгляд от неё оторвать ему было сложно. Малфой хотел, чтобы никто больше этого не замечал, не видел, какая она. Конечно, ещё оставались её большие передние зубы и воронье гнездо на голове. Но Драко как-то про это забывал. Это само по себе получалось. Внезапно Грейнджер оторвалась от своей книги и подняла глаза прямо на него. Чёрт возьми, она увидела, как он пялился на неё. Блин. Мерлин. Гермиона нахмурилась и встала с кресла, на котором сидела. Она решила уйти, но, сделав пару шагов, остановилась. Драко думал, что она унесётся как ошпаренная, а сейчас замерла. Грейнджер повернула обратно и подошла прямо к Малфою, смотря на него сверху. Он был уверен, что сейчас, из-за этой позиции, она чувствовала превосходство. Драко смотрел на неё спокойно и лишь приподнял бровь, ожидая, когда она что-нибудь скажет. Ну и долго она собирается молчать? Он уже начинал ощущать неловкость под её взглядом. Малфой и неловкость. Бред. Но даже такое бывает. Наконец, девчонка заговорила: — Это правда, Малфой? — Драко честно не понимал, о чём она спрашивает. По идее, она даже стоять рядом с ним не должна. Взгляд у неё был странный. Как будто её здесь не было. Или она абстрагировалась. — Ты о чём, Грейнджер? — Малфой удивлённо приподнял брови, говоря, что действительно не понимает. Гермиона напряжённо выдохнула, будто сдерживала себя от чего-то. Следующая фраза выбила у него почву из-под ног: — То, что ты желал мне смерти? — мальчик обомлел. Он не знал, что сказать. Но его больше волновало, откуда она узнала об этом. Драко лишь открыл рот, чтобы хоть что-то сказать, но увидел её взгляд… В нём была такая боль. Но не это главное, его потрясло другое. Разочарование. Разочарование в нём. Ему стало так паршиво и стыдно, что словами не передать. С Грейнджер он всегда нарушал свои правила, и сегодняшний день не стал исключением. Он не хотел, чтобы она так смотрела, уж лучше ненависть. Слизеринец встал с кресла и посмотрел ей в глаза. Уже сейчас была видна их разница в росте. Скоро это будет сильно бросаться в глаза. — Грейнджер, это… — Драко не знал, как выразить всё то, что он хотел сказать, — это было не по-настоящему, я просто… я был не прав. Ого, он сказал такое и не рассыпался на части. На Землю, определённо, упадёт метеорит, не иначе. Гермиона пронзительно смотрела на него и никаким образом не реагировала на его слова. Внешне. Но в глубине её глаз начало зарождаться облегчение. Он это заметил и был счастлив, как какой-то пуффендуец. В ответ она лишь кивнула и быстрым шагом направилась прочь из библиотеки. А Драко просто стоял на том же месте и лыбился, как идиот. Она не злилась на него. Больше нет.

***

Для Гермионы это был странный год. Ну, не год, а половина. Большую часть времени она пролежала в больничном крыле. Сейчас её единственным желанием было оказаться дома. Как бы ей ни нравилось в Хогвартсе, она очень скучала по родителям. А учитывая, что она была в шаге от смерти, к матери с отцом захотелось ещё больше. Наверное, правильно говорят: только находясь на грани жизни и смерти, начинаешь по-настоящему ценить то, что у тебя есть. Гермиона сдала чемодан в багаж и пошла к двери вагона. Начав подниматься по ступеням, она споткнулась и упала на что-то мягкое. Подняв голову, она увидела свою «подушку безопасности». Малфой, ну конечно же. После того разговора в библиотеке гриффиндорка вернулась к тому, с чего начала. Мысли. Мысли о Драко. Ей казалось, что у него был какой-то магнит под белоснежной шевелюрой. Потому что как иначе объяснить её нездоровый интерес к нему? Причём он никуда не пропадал вот уже два года. Конечно, у неё были догадки по этому поводу, но признаваться себе в этом она не собиралась и под угрозой смерти. Он так на неё смотрел. Поэтому Гермиона приняла единственно верный вариант в этой ситуации — она сбежала. Вот тебе и храбрая гриффиндорка. Сейчас Драко опять смотрел на неё очень странно. И молчал. А как же правило, запрещающее прикасаться к таким, как она, к представителям низшего общества? Малфой ухмыльнулся и, приподняв свои брови, сказал: — Грейнджер, я, конечно, знаю, что неотразим, но не надо на меня набрасываться, я ещё жить хочу. Гермиона покраснела от двусмысленности фразы и поспешила подняться. Драко поднялся вслед за ней и начал отряхивать мантию. — Не обольщайся, Малфой. Я просто споткнулась, — она посмотрела на него, ожидая, когда из него польётся привычная желчь. Но на удивление он молчал. — Как скажешь, Грейнджер, — Драко кивнул ей с какой-то загадочной ухмылкой и ушёл в своё купе. А Гермиона стояла на том же месте и чувствовала себя идиоткой. Сама не зная, отчего. Что это было вообще? Где привычный Малфой? Или его кто-то из Пуффендуя покусал? Девочка лишь покачала головой от абсурдности мыслей, пришедших к ней в голову. Она вряд ли сможет ответить на эти вопросы прямо сейчас. Малфой похож на кубик Рубика. Вроде, ты собрал одну сторону определённого цвета и радуешься, но стоит повернуть, как ты видишь, что вся работа только впереди. И Гермиона понимала, что видела только одну сторону Малфоя, которую он показывал. Оставалось понять, сможет ли она собрать остальные.