Глава 6

«Ты самый прекрасный, самый нежный и самый красивый человек, которого я когда-либо знал, и даже это мягко сказано».

Ф. Скотт Фицджеральд

Пятница, 1 ноября

      Проснувшись, Гермиона медленно потянулась, закинув руки за голову и поглубже укутавшись в тепло роскошной двуспальной кровати Драко. Окно в комнате было распахнуто настежь, пропуская лёгкий ветерок, приятно обдувавший голую кожу спины. Сквозь приоткрытые шторы лился утренний солнечный свет, и Гермиона невольно задумалась о том, который сейчас час. Рядом с ней прогнулся матрас, и девушка улыбнулась: глаза оставались сонно прикрытыми, когда Драко провёл рукой по её пояснице, ягодицам и остановился на бедре.       Она нехотя приоткрыла глаза, но Малфой усмехнулся, соблазнительный взгляд выдал его намерения. Он наклонился ближе и поцеловал её висок, веко, уголок рта. Гермиона снова закрыла глаза, наслаждаясь его вниманием. Губы мужчины скользили по её шее, по плечу и спине. Она с наслаждением застонала, когда он опустился на неё и перевернул на спину, подмяв под себя. Он провёл руками по её грудям и вдоль рук, а затем сжал кисти над головой, переплетая пальцы.       — Доброе утро, любовь моя, — прошептал он ей на ухо, прижимаясь к ней так, что у Грейнджер перехватило дыхание.       — Неужели мы достигли той стадии отношений, когда ты вправе называть меня своей любовью? — Гермиона попыталась пошутить, но, захлебнувшись словами, не смогла сдержаться: в животе расцвело желание, когда он прижался к ней бёдрами.       — Я отчетливо помню, как прошлой ночью ты разрешила мне называть тебя как угодно, лишь бы я не останавливался. — Драко самодовольно усмехнулся, заметив, как у неё перехватило дыхание. Гермиона догадалась, что он ухмыляется, только по тону его голоса, однако ей было наплевать на его самодовольство. Кожа будто пылала, и она крепко стиснула его руки, прижимаясь к нему, безмолвно умоляя о большем.       — Итак, любовь моя, прежде чем мы спустимся вниз завтракать, позволь мне попробовать тебя на вкус. Как тебе такая идея? — пробормотал он, нежно посасывая её шею. Гермиона кивнула и попыталась перевернуться, но Драко заставил её лечь на живот, плотно прижавшись к спине.       — Не-е-ет, — напутствовал он, а затем прошептал заклинание, при помощи которого приклеил её руки к простыням. Гермиона протестующе затрясла бёдрами, слабо сопротивляясь наложенным чарам. В ней забурлил адреналин, и она внезапно пришла в себя, едва не задыхаясь от предвкушения. Драко приподнялся на колени и ласково погладил её по голове и плечам, нежно укачивая и уговаривая расслабиться. Гермиона недовольно зашипела на него. Как, чёрт возьми, ей расслабиться в таком положении, когда обнажённое тело Драко трётся о её тело? Она не чувствовала себя расслабленной. Её затрясло, когда он приник зубами к ягодице и игриво прикусил плоть. Она попыталась перевернуться, но, Мерлин, какой он сильный!       Драко легко прижимал её к кровати, и ощущение того, что она полностью в его власти, сводило с ума самым лучшим образом. Чувства девушки обострились из-за зафиксированных рук, а давление его тела одновременно восхищало и ошеломляло. Малфой приподнял колено и легонько шлепнул Гермиону по заднице, а затем, закинув руку за спину, прижал её щиколотки к кровати, пресекая сопротивление ног. Драко поцокал языком, глядя на её слабые потуги.       — Мы уже на той стадии отношений, когда тебе комфортно со мной ссориться? — сухо пошутил он.       — Мне всегда нравилось ссориться с тобой, Малфой, — прорычала Гермиона. Драко рассмеялся и продолжил удерживать её.       — Будто я могу забыть, Грейнджер. Признаюсь, в детстве у тебя были неплохие шансы, но если ты надеешься превзойти меня сегодня, то напрасно себя обманываешь.       Гермиона только хмыкнула. Она прекрасно понимала, что битва проиграна, так как он, похоже, вознамерился дразнить её до самой смерти, но не была готова признать поражение.       — Если ты расслабишься, любовь моя, — заговорил Драко певучим голосом, — то, возможно, получишь награду, — мягко закончил он, наклонившись и прижавшись лёгким поцелуем к её спине. — А теперь будь хорошей девочкой и дай мне отведать тебя. — Его голос струился по ней медовой истомой, а пальцы порхали по коже, словно крылья бабочки.       Гермиона глубоко вздохнула и попыталась унять дрожь, охватившую её от волнения. Сердце бешено колотилось в груди, и она выпустила весь воздух из лёгких, стараясь успокоить напряжённые мышцы.       Драко заметил, что она старается не шевелиться, и погладил её по заднице, пробормотав похвалу.       — Не так уж это и сложно, правда? — и потянул за собой, пока она не оказалась перед ним на коленях. Гермиона застонала, когда его член коснулся её промежности, слегка набухшей и ноющей после прошедшей ночи. Она подалась назад, желая прижаться к нему снова, но он позволил ей только одну волнующую попытку, прежде чем откинуться и полюбоваться ею.       Грубые мозолистые руки щекотали кожу, пока он водил ими по её бёдрам, ягодицам и всюду, кроме самых желанных зон — пока она не превратилась в истекающую влагой, извивающуюся кучу. Смущение от такого пристального внимания стремительно уступило место острой жажде прикосновений. Гермиона заёрзала, но Драко впился пальцами в её бедренные кости, удерживая на месте. Из горла вырвался стон, и он прильнул к ней ближе, обдав дыханием промежность. Глаза зажмурились, пальцы на ногах подогнулись, и ей показалось, что она вот-вот умрёт в предвкушении, как вдруг его язык скользнул по её входу. Из лёгких выбило весь воздух, и она утонула в наслаждении, обессилев, пока он ласкал её влажные складочки. До её слуха доносились бормотания: «Блять, ты такая вкусная, Грейнджер. Кончишь для меня?», но в голове не осталось никаких мыслей, кроме нечленораздельных криков восторга. Он вошёл в неё двумя пальцами, впился ртом в клитор, а второй рукой провёл по всему телу — по шее, пояснице, соскам, — и Гермиона вжалась лицом в простыни, сдерживая рвущийся наружу крик.       В ушах зазвенело, ноги покалывало, кости плавились, и Гермиона под напором его руки легко соскользнула с колен на живот. Драко был повсюду, вокруг неё — их ноги и руки переплелись, и она повернула голову, навстречу его губам в небрежном, отчаянном поцелуе. Они оторвались друг от друга, глотая воздух, и когда он начал медленно входить в неё — мучительно медленно, — её рот приоткрылся, и она перестала дышать, настолько сильно она нуждалась в нём. Бёдра сами собой подались к нему, она задохнулась, умоляя его двигаться быстрее, но её мольбы остались неуслышанными.       Драко прикусил ей плечо и застонал сквозь зубы, едва проскользнув внутрь, прижавшись к влажной коже. Он вновь отстранился, надавив на клитор, снова и снова ласкал её, пока не грянул очередной оргазм — неожиданно и бурно. Он прижался к ней щекой, тяжело дыша. Его лоб покрылся испариной, он скользил и скользил по её истекающим влагой половым губам…       — Чёрт, Драко прямо здесь!       Его крупная ладонь вцепилась в обе её руки, а вторая крепко обхватила шею. Он двигался так, что его твёрдый член надавливал на её сверхчувствительный клитор, и Гермионе казалось, что он познал её тело глубже, чем она сама. Всего за несколько вдохов Гермиона переступила через край и впала в беспамятство, извиваясь и широко раскрыв рот в беззвучном крике.       Едва она кончила, как Драко со стоном наслаждения ворвался в неё, и на его губах зазвучало её имя. Его руки легли ей на бёдра, он приподнял их на дюйм, но это было слишком — чересчур интенсивно, — второй оргазм едва успел схлынуть, как она оказалась на грани нового. Она нуждалась в ином — Драко, Мерлин, пожалуйста, черт, — и он, словно интуитивно, понял, что ей нужно, хотя сама она не смогла вымолвить ни слова. Он подтянул девушку к себе, прижав спиной к груди и устроив голову на плече.       Под новым углом стало немыслимо тесно, но, расправив грудную клетку, Гермиона смогла глубоко вздохнуть, дав сердцу успокоиться. Драко грубо водил руками по её телу, пощипывая грудь, и если прежде ей казалось, что у неё пылает кожа, то сейчас это было не сравнить ни с чем. Чувствительность обострилась до предела, и она задрожала в его объятиях, пытаясь успокоиться, хотя и чувствовала себя до невозможности натянутой, готовой сорваться. Драко вновь прошептал, чтобы она расслабилась, и Гермиона прильнула к нему, позволив ему обнять себя. Он плавно насаживал её на член, двигаясь медленно и осторожно, но потрясающе сильно.       Она хотела жить здесь — в этом моменте, слившись воедино с ним — в безопасности.       Дома.       На глазах у неё выступили слёзы, и она сдавленно всхлипнула, прося о большем, и отвела его ладонь от клитора, чтобы самой дотронуться до него. Он стал раскачивать её быстрее, одной рукой хватая и сжимая соски, а другой крепко обхватывая её горло, сдавливая настолько, что за веками вспыхивали звёзды. Он умолял ее: «Кончи для меня, любовь моя, кончи для меня», — а она извивалась в его руках, словно сквозь неё проскакивали раскалённые добела молнии. Большим пальцем Драко стиснул её челюсть и кончил вместе с ней.       Как только спазмы стихли, Драко ослабил хватку, и она опустилась на кровать, перекатившись на спину и потянувшись, подобно кошке.       — Чёрт, Драко, — с довольным стоном произнесла она, когда он со смешком плюхнулся рядом с ней, притянул к себе и пропустил пальцы сквозь разметавшиеся кудри. — Я, пожалуй, никогда не встану с этой кровати, — призналась она, глядя на него с довольной улыбкой. — Особенно если ты планируешь будить меня каждый день именно так.       — Это можно устроить, — ответил он, и какое-то время они просто лежали, дурашливо улыбаясь друг другу в послеоргазменном блаженстве, как вдруг раздался стук в дверь.       — Па-а-а-па, уже девять часов! Я голоден!       Широко распахнув глаза, Гермиона посмотрела на него.       — Проклятье! — прошептала она, — Я забыла о Скорпиусе! Я была слишком громкой?       Но Драко только рассмеялся и натянул пижамные штаны, бросив ей запасной комплект.       — Односторонние глушащие чары, милая.       Гермиона вздохнула с облегчением и только успела надеть пижаму и застелить кровать, как Малфой открыл дверь. Скорпиус промчался мимо Драко, запрыгнул на кровать и с восторженным криком бросился к Гермионе.       — Уф! — Она звонко рассмеялась, поймав мальчика за талию и повалив на спину. Он подскочил к Чико, дремавшему в своей лежанке под окном, и плюхнулся на него, желая доброго утра. Жизнерадостный пятилетний малыш поднял голову и взглянул на Гермиону, и от его восторженного взгляда у неё защемило сердце. Она ожидала вопросов — например: «Почему ты здесь?» или «Почему на тебе папины штаны?», но вместо этого он лишь поинтересовался:       — А можно на завтрак блинчики?       — Даже не знаю, милый. А у нас есть продукты для блинов, Драко?       Малфой прислонился к дверному косяку, скрестив руки. Он не надел футболку — татуировки и шрамы оказались у неё на виду, а пижамные штаны низко сидели на его бёдрах. Невзирая на весь секс, произошедший между ними за последние сутки, внутренности девушки сжались от желания, когда Драко так посмотрел на неё. Он пробудил в ней небывалую доселе страсть, а Гермиона уже думала, когда же они снова окажутся в одной постели. Скорпиус взял её за руку и закружил вокруг неё, а Драко некоторое время наблюдал за ними и только потом ответил.       — По-моему, у нас есть всё необходимое, но нужно проверить. Иди посмотри мультики, Скорп. Мы спустимся через секунду.       — Мультики-и-и-и! — завопил Скорп, подпрыгивая и сбегая по лестнице, а Чико сорвался вслед за ним, оставив за собой смеющихся взрослых. Гермиона придвинулась к Драко, и тот проворно сунул руки в задние карманы пижамы, которую он ей одолжил, и, обхватив за задницу, притянул к себе.       — Чем займёшься сегодня? Хочешь остаться и поесть с нами блинчиков? Или, не знаю, может, останешься навсегда? — спросил он шутливо, но с ноткой надежды.       Гермиона отстранилась, вглядываясь в лицо Драко, и у неё сжалось сердце от увиденной в нём искренности. Рассуждая здраво, она понимала, что должна опасаться такого шага в их отношениях: совместная жизнь, постель — это сложно и запутанно, тем более, они ещё не дали никакого определения своим отношениям. Проведя с Малфоем практически двадцать четыре часа и решившись на столь важный шаг, ей следовало бы подумать и успокоиться.       Но, вопреки логике, Гермиона чувствовала себя совсем не так.       Ей не хотелось расставаться с ним, к тому же Драко разделял её чувства.       Никогда прежде Гермиона не испытывала такой уверенности в отношениях или такого единения с кем-то. Гермиона больше не позволит слову «должна» диктовать ей жизнь.       — Что ж… — она обвела ладонями его живот и грудь, задержавшись на татуировке в виде созвездия Скорпиона, начинавшейся на правой груди и тянувшейся вдоль плеча. — Наверное, мне стоит заскочить домой, чтобы привести себя в порядок, но лучше мне остаться, и так долго, как ты захочешь.       Гермиона с нежностью встретила его взгляд, Драко же взял её лицо в свои руки, обхватил щёки и притянул её рот к своему в неистовом поцелуе. Его восторг от её ответа пролился сквозь губы и руки, разжигая новую искру страсти между ними. Драко придвинул её к дверному проёму, закинув одну её ногу себе на бедро, чтобы прижаться своим твердеющим членом к её центру. В груди бешено колотилось сердце, и они растворились друг в друге, оторвавшись только когда услышали, как на кухне что-то упало.       Драко застонал и снова приник к её губам, после чего взял за руку и потянул за собой к лестнице.       — Осторожнее со словами, Грейнджер. Иначе я никогда не позволю тебе уйти, — предупредил Малфой, и у Гермионы заныло в груди от счастья, когда он лукаво подмигнул ей через плечо.       В самом деле, единение.

***

      В доме Драко нашлись все ингредиенты для блинов.       Гермиона сварила кофе, пока Драко и Скорпиус вместе возились с блинчиками. Она быстро пришла к выводу, что мужчина, умеющий обращаться с кухней, — одна из самых сексуальных вещей, с которыми она сталкивалась в жизни.       Босые ноги, взъерошенные волосы и одни пижамные штаны — к такому виду она точно сможет привыкнуть.       После завтрака Гермиона заскочила домой, чтобы принять душ и переодеться, а также собрать сумку с кое-какими другими вещами — на случай, если её снова пригласят переночевать. Вернувшись через час, Драко с благодарностью посмотрел на небольшую сумку на её плече и поцеловал её, пока Скорпиус не смотрел.       Втроём они долго гуляли по лесу, наслаждаясь прохладным воздухом и разноцветными листьями, опадающими и кружащимися вокруг них на ветру. Скорпиус держал на поводке Чико, и они с удовольствием носились по лесу, пока Драко и Гермиона шли позади. Примерно через час пути они подошли к красивому пруду, соединённому с ледяным ручьём, шустро журчащим между деревьями. Драко достал одеяло и немного закусок, и они расположились на берегу, наслаждаясь тишиной и покоем.       По возвращении домой Скорпиус так вымотался за последние два дня, что спотыкался о собственные ноги. Гермиона помогла ему вычеркнуть «Прогулку на природе» из осеннего списка, а Драко настоял на том, чтобы он вздремнул. Хотя Скорпиус несколько минут сопротивлялся Драко — мол, он слишком взрослый для сна! — но провалился в сон, как только его голова коснулась подушки.       Гермиона с трудом подавила зевок, и Драко повёл её по коридору к своей спальне.       Как только за ними закрылась дверь, они с шумом прильнули друг к другу, впиваясь зубами и языками, бесцеремонно срывая с друг друга одежду, — утреннее возбуждение вернулось, едва они остались одни.       — Знаешь, я подумываю составить собственный список, — поделился он, стягивая через голову футболку. — Но тебе придётся мне помочь.       — Понятно, к чему ты клонишь, Драко Малфой, — рассмеялась Гермиона, расстёгивая пуговицы на рубашке, но Драко тут же сорвал ту через голову и принялся возиться с лифчиком, пока она не стряхнула его руки, чтобы снять бельё самой. — И когда же мы начнём работать над твоим списком?       — Прямо сейчас, — прорычал он, перегнув её через край кровати. Она стянула леггинсы до колен, а Драко судорожно расстегнул джинсы, после чего со стоном прикоснулся к её обнаженной промежности. Он ввёл в неё два пальца и с трудом раздвинул ей ноги, до сих пор обутые в походные ботинки.       Гермиона жаждала быстрого и жёсткого секса, и кончила дважды, даже без всякой предварительной подготовки, будучи всё ещё слишком чувствительной. Драко вцепился в её волосы, почти до боли оттягивая голову назад. Он впился пальцами в её тазобедренную кость, не сдерживая себя, входя и выходя из неё, снова и снова задевая её точку G, но у неё уже не оставалось сил терпеть. Он кончил, когда она кончила в третий раз, прикусив костяшки пальцев, и они, не теряя времени, отстранились друг от друга, чтобы перевести дух. Гермиона со смехом перевернулась на спину, не отрывая ног от пола — леггинсы зацепились за сапоги. Драко сжалился над ней и расшнуровал ботинки, а затем сбросил свои и рухнул рядом с ней. Она надела пижаму Драко, и они, забравшись под одеяло, погрузились в спокойный и крепкий сон.       Гермиона проснулась от того, что на неё навалилось маленькое тело.       — Ух-х! — вскрикнула она и перекатилась на спину, а Скорпиус забрался ей в объятия.       — Папа велел мне разбудить тебя к ужину!       Гермиона потёрла глаза, отметив, что пока она спала, на улице начало темнеть.       — Пора ужинать, да? — спросила она с трудом, рот словно наполнился ватой.       Она начала приподниматься, но Скорпиус дёрнул её за руку и уткнулся ей в грудь. Сердце Гермионы растаяло, и она обвила его руками, печалясь о том, что мальчик, похоже, изголодался по материнской ласке. Она накрыла их обоих одеялом и, прижав к себе, погрузилась в дремоту.       Вскоре она открыла глаза, как только Драко забрался в кровать по другую сторону от Скорпиуса.       — Думал, ты хочешь разбудить Миону, Скорп! — поддразнил он своего сына театральным шёпотом. Гермиона прищурила глаза и усмехнулась, а Скорпиус перекатился в объятия отца.       — Мы же обнимаемся, папа, — с досадой заявил он.       — Вижу, — Драко встретил взгляд Гермионы, и они тихо рассмеялись.       — Пап, а можно Гермиона уложит меня спать сегодня? Она очень любит обниматься.       — Правда, любит, — согласился Драко, бросив на Гермиону очередной шутливый взгляд. Скорпиус перевернулся на спину в объятиях Гермионы и поднял на неё глаза.       — Ты можешь остаться у нас снова, если хочешь, Миона. Я не против. Ночёвки — это весело! Я постоянно ночую у бабушки и дедушки, — заявил Скорпиус тем самым важным голосом. — Папа объяснил мне, что если я не хочу, чтобы ты приходила, то ты не придёшь. Но мне очень нравится, когда ты с нами.       Сердце Гермионы едва не остановилось, когда она заглянула в невинные глаза, обращённые к ней. Она подозревала, что у Драко, должно быть, состоялся некий разговор со Скорпиусом о ней, но не хотела лезть на рожон и не расспрашивала.       — И когда же твой отец сказал тебе это? — спросила она, глядя поверх его головы на Драко, который немного удивился тому, какой оборот принял разговор.       — Перед тем, как ты зашла посмотреть «Чарли Брауна». Он собрался отменить наши с тобой посиделки, но я сказал ему, что ты должна прийти к нам!       — А, понятно. Значит, это была твоя идея, да? А твой папа советовался с тобой всякий раз, когда я приходила? — спросила она и глянула на Драко, которому хватило приличия принять понурый вид.       — Конечно! Мы разговариваем каждый вечер перед сном, и он всегда сначала спрашивает меня, чтобы убедиться, что я не против твоего визита, — гордо заявил Скорпиус.       Сердце Гермионы сжалось, и ей показалось, что она сейчас скончается от переизбытка милоты. С самого начала было понятно, что Драко — прекрасный отец. Но чем больше времени она проводила с мальчиками, тем очевиднее это становилось. В Драко ей многое нравилось, и во многом они подходили друг другу, но его любовь и внимание к сыну стали для неё тем самым качеством.       — Если я уложу тебя спать, не будешь скучать по общению с папой? — В уголках глаз Гермионы заблестели слезинки — эмоции переполняли девушку при мысли о том, что Скорпиус так сильно хотел проводить с ней время.       — Не-а, поговорить с ним я могу в любой вечер. Но сегодня я хочу, чтобы ты уложила меня спать.       — Ну, если твой папа не против, то я с удовольствием. — Гермиона ласково потрепала его по голове и, взглянув на Драко, удивилась, что и он выглядит немного взволнованным. Его брови изумлённо приподнялись, но на лице заиграла милейшая улыбка.       — Я не против, дружище, — заверил он сына, взъерошив ему волосы и взвалив его на спину, чтобы прокатить по лестнице. Гермиона шла следом, оставаясь в слишком большой пижаме Драко, и чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете

***

      В тот вечер они ужинали спагетти, пили красное вино и посмеивались над непоседливостью Скорпиуса. А когда Драко протянул ей руку через стол на виду у Скорпиуса — приглашая углубиться в маленький мир, разделяемый им с сыном, — она беспрекословно взяла её и крепко сжала.       После ужина они втроём расположились перед камином и играли в Go Fish — единственную карточную игру, в которую умел играть Скорпиус. Они ели попкорн и слушали детскую радиостанцию, танцуя под любимые песни Скорпа, а когда пробило восемь часов, Драко заявил, что Скорпиусу пора ложиться спать.       Гермиона разрешила ему почитать ещё одну книгу, после чего, не раздумывая, щелчком пальцев выключила свет. Она поднялась, чтобы подоткнуть ему одеяло, но тут он спросил самым тоненьким голоском:       — Миона, а ты не полежишь со мной?       Так что она свернулась вокруг него на его маленькой кроватке, Чико примостился между их ногами. Она задумалась о том, как ей суметь стать достойной этого милого человечка, укравшего её сердце.       Через некоторое время пришёл Драко и мягко разбудил её от дремы, навалившейся на неё. Они спустились вниз и устроились на диване: Драко — за чтением, а Гермиона — за писательством: несмотря на сон, их обоих не отпускала усталость.       К десяти Гермиона начала зевать, не в силах вглядываться в экран компьютера. Она помогла Драко навести порядок на кухне, и они поднялись наверх, почистили зубы бок о бок и улыбнулись друг другу в зеркале, будто делали это уже миллион раз.       Погасив свет и уткнувшись в грудь Драко, Гермиона наконец позволила себе подумать о своей маленькой девочке с непослушными кудряшками, никогда не покидавшей её мыслей.       Пусть она так и не родилась, но от этого не перестала быть частью Гермионы, и Гермиона отчаянно скучала по ней.       Она тосковала по всему, что могло бы быть.       Слёзы бесшумно побежали по щекам, и она захрипела. Драко приблизил её лицо к своему и посмотрел на неё так, словно точно знал, о чём она думала. Он вытер её щёки и крепко обнял, пока не стихли рыдания, а Гермиона не прониклась чувством благодарности и надёжности.       Ей по-прежнему было больно — и, возможно, так будет всегда. Но когда она обнимала Драко, переносить это было немного легче.

***

      Воскресным утром Гермиона проснулась от того, что Драко не спеша стягивал с неё нижнее бельё и ласкал её, распаляя изнутри. В полудрёме она позволила ему перевернуть её на бок и застонала, когда он вошёл в неё сзади, закинув одну её ногу себе на бедро и устроив голову на бицепсе. Нащупав пальцами клитор, он медленно и чувственно ласкал его, пока она не кончила — полусонная, сосредоточенная лишь на ощущении его тела, обвивающего её. Кончив вслед за ней, Драко крепко прижал её к себе, и Гермиона медленно и глубоко задышала, чувствуя лишь спокойствие и удовлетворение.       Проваливаясь в сон, она смутно помнила, как Драко одевался и сообщил ей, что пойдёт на пробежку с Чико.       — Ты явно захочешь остаться со Скорпиусом и понежиться в постели?       Она согласилась, попросив его оставить двери спальни открытыми.       — Так я услышу Скорпа, и куда, во имя Мерлина, подевались мои штаны?       Как только Драко ушёл, Скорпиус забрался к ней в кровать, и к тому времени, как она проснулась через час или около того, солнце уже поднялось высоко в небо. Она села и потянулась, как никогда отдохнувшая, и вдохнула ароматы бекона и кофе, доносившиеся до неё из кухни.       Остаток дня прошёл как во сне, так уютно она чувствовала себя в семейном кругу Драко и Скорпиуса. Они позавтракали в пижамах, выпили по второй и третьей чашке кофе на заднем крыльце, пока Скорпиус играл с Чико, а после обеда побродили по местному фермерскому рынку — очередной пункт из списка. Под конец дня Гермионе не хотелось расставаться с ними, но лучше было отправиться домой и дать мальчикам возможность настроиться на предстоящую неделю.       Скорпиус увлечённо веселился в гостиной, на заднем плане шёл фильм, и Драко присоединился к ней наверху, пока она упаковывала в сумку те вещи, которые прихватила с собой.       — Как думаешь, нам стоит… э-э-э… поговорить? — робко спросила Гермиона. Она уже чувствовала, как всё усложняется, чем ближе она становится к Скорпиусу, и не хотела переступать границы дозволенного. Она опустилась на край кровати, и Драко с тихим щелчком закрыл дверь, после чего повернулся к ней и с опаской потёр лицо рукой.       — Ты имеешь в виду вчерашний день со Скорпиусом?       — Да, или… не знаю. О нас? Наверное? — Гермиона пожала плечами, также с тревогой ожидая, к чему может привести этот разговор. Может, он предложит сбавить обороты между ними? Драко сел на кровать рядом с ней и опустил руку на бедро, рассеянно поглаживая.       — Честно говоря, боюсь, что если мы поговорим начистоту, то я отпугну тебя, — Драко неловко усмехнулся, глядя в пол.       — Вряд ли что-то может отпугнуть меня сейчас, Драко, — тихо призналась она.       — Даже если я скажу, что после выходных, проведённых с тобой, не захочу, чтобы ты уезжала? — охрипшим шёпотом спросил Драко, встретившись с ней взглядом. Глаза Гермионы удивлённо округлились, и она сглотнула, потеряв дар речи.       Гермиона пыталась собраться с мыслями, а Драко нетерпеливо ждал, следя за каждым её движением.       — Ну, для начала я бы сказала, что ты малость спятил, ведь прошло всего восемь недель с тех пор, как мы столкнулись. Но я тоже… — Гермиона прочистила горло, набираясь смелости, чтобы отдать ему своё сердце, как и он ей. — Это не… не пугает меня. Я чувствую то же самое, Драко, всецело! Но… ты не боишься, что мы спешим? Со Скорпиусом и всем остальным?       Не дав ей закончить фразу, Драко схватил её за шею и притянул к себе, жадно впиваясь в губы поцелуем и широко улыбаясь. Через секунду он отстранился и провёл руками по её шее, поглаживая большими пальцами челюсть, отчего их носы почти соприкоснулись.       — Нет. Я не переживаю за Скорпиуса, и меня не волнует время. По идее, всё идет быстро — да, но если мы чувствуем одно и то же, и никому из нас не хочется медлить, то почему бы и нет? Мне кажется это правильным, Гермиона. То, что ты провела с нами все выходные, казалось мне сном, — решительно и искренне признался он. — Ты чувствуешь то же самое? Тебе кажется, что всё развивается слишком быстро?       Гермиона покачала головой и прикусила губу, сдерживая улыбку, рвущуюся на волю.       — Нет… Мне понравилось проводить время вместе. Только я не хочу нарушать границы в отношениях со Скорпиусом. Чтобы не сделать или сказать лишнего, не смутить его, не…       Драко протянул руку, чтобы прервать её.       — Вот поэтому я и не беспокоюсь о нём, Гермиона. Я вижу, как ты заботишься о Скорпиусе, и как важно для тебя отнестись к нам обоим с уважением. Если возникнут трудности, мы поговорим об этом, но не переживай понапрасну. Мы очень близки с моим сыном, и пусть он знает, какой ты для меня особенный человек.       Драко убрал выбившийся локон ей за ухо и наблюдал за ней, пока она сжимала руки в кулаки, перебирая в уме все возможные варианты.       — Но… но что, если…? — Гермиона вздохнула и вскочила на ноги, вышагивая туда-сюда. — Что, если у нас не сложится? Не слишком ли тяжело будет Скорпиусу после моего ухода? — Слова сорвались с её губ на одном дыхании, и она прерывисто вдохнула.       Драко встал и подвёл её к креслу у окна, усадив рядом с собой. Он не выпускал её руки и успокаивающе поглаживал большими пальцами по костяшкам.       — Мы же договорились, никаких игр, верно? — мягко напомнил он.       — Верно, — согласилась она.       — Скажи мне вот что: тебе кажется, что между нами всего лишь страсть и интрижка? Тебе надоест через несколько месяцев? Думаешь, мы несовместимы в долгосрочной перспективе? Или для тебя это «курортный роман»?       Гермиона глубоко вздохнула и закрыла глаза, медленно выдыхая через приоткрытые губы. Открыв глаза, она едва не расплакалась: Драко смотрел на неё доброжелательно, словно уже знал, что она скажет.       — Нет. Мне не кажется, для меня это что-то из вышеперечисленного, — прошептала она. Драко смахнул слезу, скатившуюся по её щеке.       — И мне тоже, любовь моя. Так что давай будем жить одним днём и выбирать то, что для нас правильно. И, как Скорпиус вчера выдал, негодник, я продолжу советоваться с ним каждый раз, когда ты будешь приходить, и мы позволим ему решать, как часто будем видеться с тобой. Договорились?       Гермиона кивнула и обмякла у него на груди, когда он притянул её к себе, вдыхая неповторимый аромат Драко и гадая, чем же она заслужила сердце этого замечательного человека.       Спустившись по лестнице, Гермиона попрощалась с ними, обняв Скорпиуса и поцеловав Драко в губы, и поднялась на крыльцо своего коттеджа как раз в тот момент, когда солнце начало садиться за поросшие пурпурным вереском холмы.       Войдя в коттедж, она глубоко вздохнула, уже соскучившись по своим мальчикам.

***

Понедельник, 4 ноября

      Гермиона: Привет, я только что получила письмо от моего редактора, она хочет встретиться со мной в Косом переулке сегодня днём. Наверное, я останусь в Лондоне на несколько дней и повидаюсь с друзьями.       Драко: Уверена? Не стану же я уговаривать тебя вернуться к завтрашнему дню? ;)       Гермиона: LOL, по-моему, будет здорово, если я немного побуду в своей квартире, но я дам тебе знать, если передумаю.       Драко: Хорошо, поужинаем у меня в четверг?       Гермиона: Отличная идея!

***

      Гермиона бодро шагала по Косому переулку, а Чико радостно рысил рядом с ней. Она давно не ступала по переулку, и ей было приятно там побывать. Она чувствовала себя уверенно и расслабленно в одном из своих любимых осенних нарядов — облегающих чёрных джинсах, мягком кашемировом свитере, классическом тренче и привычных ботильонах по щиколотку. Гермиона потратила около часа на покупки и болтовню с друзьями, которых встречала по пути, скоротав время до встречи с Джинни в «Дырявом котле».       Трудно не вспоминать о прошлых походах в Косой переулок и о том, насколько несчастной она чувствовала себя тогда по сравнению с сегодняшним днём.       Беременная и потерявшая всякое представление о том, как поступить с браком. Исхудавшая и измученная стрессом. Она запуталась в паутине тупиков. Обычный поход в переулок за ингредиентами для зелий обернулся приступом паники, и всё это время она металась из стороны в сторону, надвинув на лицо капюшон мантии. Она помнила то ощущение, будто это случилось вчера: хрупкая, маленькая и уязвимая, точно внутренности выставили на всеобщее обозрение.       А сейчас Гермиона возвышалась над землёй с улыбкой на лице, наслаждаясь красотой и миром с собой. На протяжении долгого времени она верила, что если позволит себе скорбеть о потерях, то они опустошат её, или что скорбь приведёт к забвению. Но теперь, посвятив немного времени своим переживаниям, покопавшись в тёмных глубинах своего духа, она осознала, что горевать — не значит потерять себя или утратить воспоминания.       Важно принять всё случившееся и отпустить прошлое.       Ей понравилось прогуливаться по улицам, и когда к ней подошёл человек с фотоаппаратом и попросил сфотографироваться с ней, Гермиона, к своему удивлению, с радостью согласилась — искренне и широко улыбнувшись.       Встреча с редактором за обедом прошла удачно, и они уже обсуждали возможный книжный тур на следующую весну или лето, в зависимости от того, как быстро она допишет новый роман. Гермиона сомневалась в том, как редактор воспримет новую серию, начатую ею, — ведь тон романа несколько отличался от привычного. Героиня чувствовала себя менее уверенно — даже боязливо, — а романтике уделялось гораздо больше внимания, чем в других её книгах. Но, к её удивлению, редактору роман пришёлся по душе.       Несмотря на успешную встречу, Гермиона до сих пор не знала, как ей отнестись к смене жанра.       Стоило Гермионе войти в «Дырявый котёл», как на неё нахлынул волнующий аромат тушёной говядины и сливочного пива, а паб наполнился звоном бокалов и болтовнёй ранних пташек. Она выбрала кабинку в дальнем углу, оттуда открывался вид на остальных гостей заведения в ожидании прихода Джинни. Не прошло и нескольких минут, как в вихре энергии появилась рыжеволосая девушка, заключила Гермиону в объятия и, сделав заказ, забросала её вопросами и болтовнёй.       В течение нескольких месяцев, предшествовавших поездке в Котсуолд, Гермиона с трудом переносила присутствие Джинни. Но теперь, после долгой разлуки, она вдруг поняла, как сильно скучала по своей давней подруге, ставшей золовкой. Они проговорили несколько часов, до самого ужина и позднего вечера, делясь любимыми деликатесами и подкрепляя их несколькими порциями ирландского кофе. Джинни задавала все нужные вопросы, а Гермиона с удовольствием рассказывала о своём новом мужчине — хотя его личность оставалась в секрете. Они поговорили о списке «Boss Bitch» Гермионы, о Чико, счастливо ютившемся под столом и вылавливавшем крошки, а Джинни поделилась с ней всеми семейными сплетнями, упущенными за последние несколько месяцев.       Они не обсуждали выкидыш — вообще-то, никогда не говорили о нём, — но, когда они прощались, Джинни не выпускала её из крепких объятий и выказывала свои чувства — срывающимся и осипшим голосом.       — Я так рада, что у тебя всё хорошо, Гермиона, и береги себя, ты навсегда останешься моей сестрой, — и она умчалась прочь, скрывшись в камине.       Слегка захмелевшая, но настроенная по-боевому, Гермиона выбралась в маггловский Лондон. В душе царила гармония, она не боялась встретиться с тем, чего избегала весь день: с той ужасной квартирой, где она жила вместе с Роном.

***

      Гермиона отперла дверь и с силой надавила на неё: из-за покорежённого дерева та прикипела к дверной коробке. Дверь с громким скрипом отворилась, и Чико прошмыгнул мимо неё в холодное неприветливое помещение, взметнув тучу пыли с ковров. Гермиона последовала за собакой в дом и с усилием задвинула дверь обратно в раму и снова заперла на ключ. Она зажгла свет и в оцепенении прошлась по помещению, в воздухе витал запах прошлого. Гермиона приложила руку к сердцу, борясь с глубокой болью, охватившей её, как только она переступила порог.       Идея остаться на несколько дней показалась ей просто смехотворной. Да и вообще, оставлять квартиру было нелепо!       Гермиону словно молнией ударило, и она поняла, как глупо было держаться за эту квартиру только потому, что она не хотела забывать о погибшем ребёнке. Зацикливаться на прошлом больше нельзя.       Сняв с себя красивую одежду и накинув леггинсы и старую футболку, Гермиона принялась за работу.       Пора избавиться от этого места раз и навсегда.

***

Среда, 6 ноября

      К утру среды Гермиона упаковала все вещи, которые собиралась оставить, — а их было не так уж много, помимо одежды, книг и нескольких сувениров. Всё было отправлено в хранилище в Гринготтсе до окончания каникул, когда, по её подсчётам, она начнёт подыскивать себе новое жильё. Остальное содержимое квартиры отправилось либо на благотворительность, либо на свалку — ничего из того, что она когда-либо делила с Роном, не осталось.       Гермиона встретилась с риелтором, написала записку Джинни и отправила сообщение Драко, поставив их обоих в известность о своём решении, после чего отправилась в «Дырявый котёл», чтобы воспользоваться камином.       Драко быстро отправил ответное сообщение, поздравив с решением продать квартиру и порадовавшись тому, что она возвращается к нему на день раньше, чем планировалось.       Драко: Я беру выходной до конца дня — тащи свою задницу к нам, и мы отпразднуем это дело как следует ;)       Гермиона: Уже в пути! : *

***

Суббота, 9 ноября

      Остаток недели пролетел как в тумане: мимолётные минуты с Драко, утренние пробежки с Чико и часы, проведённые за ноутбуком за доработкой второй половины романа.       В субботу вечером Гермиона заглянула к Драко на ужин с бутылкой вина в руках, но удивилась неожиданному визиту Люциуса Малфоя, который вместе со Скорпиусом читал книгу на диване.       Гермиона растерянно замерла на месте, когда Скорпиус вскочил и обхватил её за ноги. Она тут же пожалела, что надела старые рваные джинсы и растянутый свитер. Люциус, который, несомненно, всегда выглядел по-царски, облачился во все регалии волшебника. Не зная, чего ожидать от встречи с отцом Драко, девушка приятно удивилась, когда Люциус поднялся и пожал ей руку.       — Скорпиус, разве так принято здороваться? — сухо спросил он, но Скорпиус лишь пожал плечами и побежал через кухню на задний двор, где вовсю резвился Чико.       — Ох уж этот ребёнок и его манеры, — ласково покачал головой Люциус. — Добро пожаловать, мисс Грейнджер. Ах, благодарю, — поблагодарил он, принимая предложенное ею вино. — Я бы пожелал вам чувствовать себя как дома, но, по слухам, вы и так уже неплохо устроились, — дипломатично закончил он, смешно приподняв одну бровь. Гермиона поперхнулась и едва не подавилась собственной слюной.       «Почему я постоянно задыхаюсь в присутствии этих Малфоев в самый неподходящий момент?! И как много Драко рассказал своим родителям о наших отношениях?!»       Она последовала за Люциусом на кухню, перебирая в уме, как реагировать на этот недвусмысленный намёк.       «Как неловко!!!»       К счастью, её выручила Нарцисса, которая занималась приготовлениями в столовой.       — Гермиона, моя дорогая! Как чудесно, что ты присоединилась к нам этим вечером! — Она обратила внимание на покрасневшие щёки Гермионы и бросила хмурый взгляд на мужа. — Ты ведь не пытался её спугнуть, Люциус?       Она изящно обняла Гермиону и поцеловала в щёку, после чего перенесла с кухонной стойки на стол сервировочные тарелки. Создавалось впечатление, что Нарцисса привезла ужин из поместья; не говоря уже о том, что она накрыла стол так, словно они принимали королеву. Гермиона гадала, регулярно ли это происходит в попытке привнести в жизнь Скорпиуса немного привычной культуры, или же всё это делается ради Гермионы. В любом случае, Гермионе это показалось довольно милым.       — Я очень сомневаюсь, что мисс Грейнджер испугается таких, как я, но уверяю, что ничего подобного я не делал, Цисса, — сказал Люциус, подмигнув Гермионе, как будто они давние друзья. Гермиона растерялась, пытаясь подобрать слова. Стоя на маггловской кухне и непринуждённо переговариваясь с Малфоями, она чувствовала себя необыкновенно, тем более что не ожидала их увидеть. Поколебавшись несколько мгновений, она наконец обрела дар речи.       — Спасибо, что пригласили меня, Нарцисса. Простите, что оделась не по…       Нарцисса отмела её извинения.       — Не беспокойся об этом, дорогая. Впрочем, наше появление должно было стать сюрпризом. Мы заглянули с ужином всего несколько минут назад, Драко нас не ждал.       Гермиона кивнула и уже приготовилась неловко заламывать руки, как из гаража появился Драко.       Хотя Гермионе так и не довелось увидеть, чем там занимается Малфой, судя по опилкам, грязи и поту, покрывавшим его тело, работа требовала больших усилий. Его клетчатая рубашка была помятой и грязной, джинсы на коленях растянулись и покрылись пылью, а на подошвах рабочих ботинок лежал толстый слой грязи.       Чем бы он ни занимался, у Гермионы сразу же сложилось мнение, что мужчинам запрещено выглядеть так чертовски привлекательно после ручного труда. Для человека, выращенного аристократом, одевавшимся только в лучшие вещи, купленные за большие деньги, Драко Малфой великолепно справлялся с ролью «работяги».       Увидев её, Драко засиял, а беспокойство Гермионы от его присутствия улеглось — правда, ненадолго. Он подошёл к ней и звучно поцеловал в губы — прямо на глазах у родителей, — а Гермиона взвизгнула и развела руками, слегка оттолкнув его от себя.       — Привет, милая, — усмехнулся Драко и пошёл мыть руки к раковине, позвав Скорпиуса, чтобы тот шёл есть. Она изо всех сил старалась избавиться от смущения, хотя это давалось ей с трудом. Скорпиус ворвался в дом несколько мгновений спустя, а Чико следовал за ним по пятам, наводя шороху и прыгая от человека к человеку, выискивая внимание. К удивлению Гермионы, оба Малфоя оказались собачниками и ничуть не смутились, поэтому она взяла Скорпиуса на руки и помогла ему вымыть руки в кухонной раковине.       Усаживаясь за стол, Гермиона прикидывала, как, во имя Мерлина, ей продержаться весь ужин и остаться невредимой.       Как оказалось, волноваться не пришлось, потому что к концу трапезы Гермиона прониклась полным доверием к старшим Малфоям. Они несомненно любили Скорпиуса и вели себя куда менее чопорно и консервативно, чем она ожидала. Когда Скорпиус поинтересовался, будут ли они с Драко снова спать вместе этой ночью, Гермиона подумала, что может умереть от ужаса; но Драко как ни в чем не бывало отмахнулся от него, и ей пришлось вытерпеть лишь несколько худо-бедно завуалированных намёков от Люциуса, прежде чем Нарцисса наступила ему на ногу под столом, ласково напомнив, чтобы он следил за своими манерами.       К концу ужина открыли вторую бутылку вина, и разговор перешёл на семейные планы на предстоящую неделю.       — Мама, на следующей неделе мне придётся провести несколько дней в Париже по работе. Ты не против, если Скорпиус пробудет у вас со вторника по четверг?       — О да, будет просто замечательно…       — Но папа, разве мне нельзя остаться дома с Мионой и Чико? — Скорпиус перебил бабушку на полуслове и воззрился на отца так, словно это было самое очевидное решение в мире.       Все взрослые затаили дыхание и замерли, а Гермиона в тысячный раз за этот вечер захотела просто провалиться под землю и исчезнуть — и тут же растаяла от того, что Скорпиус попросился остаться с ней.       Старшие Малфои молчали, а Драко несколько раз переводил взгляд со Скорпиуса на Гермиону и обратно, при этом приоткрыв рот. Гермиона никогда не видела, чтобы он так терялся и не находил слов.       — Эм, значит… хм. Если Гермиона не против…       Но Гермиона вскинула руку, чтобы отвлечь его, чувствуя на себе тяжёлый хмурый взгляд Нарциссы.       — Скорп, мы с Чико с удовольствием пожили бы здесь с тобой, но разве ты обычно не остаёшься у своей бабушки? Уверена, она с удовольствием примет тебя в поместье. — Она ободряюще улыбнулась, пытаясь смягчить разговор, но Скорпиусу это не понравилось.       — Но я хочу остаться здесь, с тобой, — надулся он, выпятив нижнюю губу и скрестив руки.       Драко вздохнул и вмешался.       — Скорп, мы поговорим об этом позже, хорошо? Нет — не надо так выпячивать губу, юноша. Мы обсудим это позже. А сейчас иди обними своих бабушку и дедушку и поблагодари их за ужин.       Скорпиус нехотя повиновался, а Гермиона неловко держалась в стороне, пока Драко тоже прощался с ними. Люциус подошёл и поцеловал её в щёку, но Нарцисса, вполне очевидно, промолчала и не обращала на неё внимания, пока они надевали свои мантии и уходили через камин. Гермиона начала убирать со стола оставшуюся посуду, а Драко поручил Скорпиусу собрать игрушки, разбросанные им в гостиной за целый день.       Драко помог Гермионе с уборкой, после чего подошёл к ней со спины и обнял за плечи, уткнувшись подбородком ей в плечо.       — Прости за маму, любовь моя. — Он глубоко вздохнул. Гермиона нахмурилась и продолжила неспешно мыть посуду, переживая бурю эмоций.       — Я не хотела причинить… — начала она, но Драко лишь презрительно хмыкнул.       — Тебе не за что извиняться. Моя мать очень заботлива, и мне кажется, её насторожило то, насколько близки вы со Скорпиусом. Я поговорю с ней и всё улажу, всё будет хорошо. Но она не должна была так с тобой обращаться. — Драко раздосадовано покачал головой. — Ты всерьёз собиралась остаться со Скорпиусом?       Гермиона кивнула.       — Конечно, я бы с удовольствием пожила с ним пару дней, пока тебя не будет.       Если быть честной с собой, она не придумала ничего лучше.       Драко нежно поцеловал её в ухо и провёл руками по груди и бёдрам.       — Ему будет очень приятно это услышать, милая, — прошептал он ей на ухо. Она как раз повернулась, чтобы коснуться его губ, когда он зачерпнул немного пены из раковины и игриво мазнул по кончику её носа.       — Эй! — воскликнула она, изумлённо разинув рот, а затем зачерпнула пригоршню и швырнула в него.       — О, теперь ты точно получишь!       Спустя несколько минут Скорпиус ворвался на кухню, недоумевая, что же происходит, но они уже покрылись мокрыми пятнами и задыхались от смеха. Гермиона лежала на полу на кухне, держась за бок, а Драко перегнулся через стойку, по его лицу стекали слёзы.       Скорпиус подбежал к Гермионе и плюхнулся рядом, смахнув с её волос немного пены и швырнув в отца.       — Ха! Попался, папа!       — О, тебе не поздоровится, Скорп!       Скорпиус с криками бросился вверх по лестнице, а Драко побежал за ним, оставив Гермиону лежать на спине и восстанавливать дыхание, охваченную нахлынувшим на неё счастьем.       Только-только она спохватилась, что в доме стало слишком тихо, как оба парня, объединив усилия, сбежали вниз по лестнице и, воспользовавшись палочкой Драко, выстрелили залпом из пузырьков.       — ААААААА! — Они с воплями бросились к ней, на что Гермиона вскочила на ноги и вылетела через заднюю дверь, сопровождаемая безудержным лаем Чико.       О холодности Нарциссы удалось забыть, по крайней мере, на время.       Гермиона была на своём месте и в ближайшее время никуда уходить не собиралась.

***

      Тем же вечером, после ликвидации последствий пузырьковой войны и ухода Скорпиуса спать, Драко развёл огонь в очаге и велел Гермионе ждать его в гостиной. Испытывая лёгкое волнение и вспоминая, каким сексуальным выглядел Драко, когда вышел из гаража, Гермиона выключила свет и бросила несколько диванных подушек на ковёр перед камином. Она устроилась на полу и дождалась Драко, который через мгновение появился на лестнице с вещами за спиной. Он опустился на колени и спрятал вещицу под кофейный столик, скрыв от посторонних глаз.       — Что у нас тут? — промурлыкал он, скользнув по её телу и прижав к себе. Провёл рукой под свитером и по животу, осыпая поцелуями впадинку на горле.       — Не уверена, может, очередной пункт из твоего списка? — пробормотала она застенчиво: — А что у тебя там?       — У меня есть кое-что для тебя, — признался он ей в губы.       — Неужели? Наверное, подарок.       — Закрой глаза, и я покажу тебе, — скомандовал он, и Гермиона послушно прикрыла глаза рукой, а Драко положил что-то ей на колени. Он отстранился, предоставляя ей немного пространства, и Гермиона на мгновение зажала предмет в руках, прежде чем открыть его.       На ощупь это была книга, переплетённая в дорогую коричневую кожу, но казалась непомерно большой и лишённой обычных книжных страниц…. Открыв её и перелистав пустые пластиковые втулки, она поняла, что именно он ей подарил.       — Драко… — произнесла она, глядя на книжку и теряясь в догадках.       — Это портфолио. Для твоих набросков, — нервно проговорил он, видно, сомневаясь, как она воспримет подарок. Гермиона представила все те эскизы, развешанные по стенам несколько недель назад, — клубящиеся воспоминания и страхи, тщательно изгоняемые из сознания.       Как приятно было показать их Драко и взглянуть на них его глазами.       — Разумеется, ты не обязана никому их показывать — я просто подумал, что они должны храниться в удобном месте…       Гермиона отложила портфолио и кинулась к нему, яростно целуя и толкая на пол. Драко вырвался и разразился смехом.       — Значит, тебе нравится? — спросил он, пока она осыпала его поцелуями.       — Да, дурачок, — пробормотала Гермиона, стаскивая с его плеч рубашку и прижимая к полу. Опустившись на его бёдра, она провела кончиками пальцев по его рукам и груди, обводя искусные узоры на его теле, которые полюбила.       Рельефные рубцы от Тёмной метки, которые он намеренно оставил неприкрытыми — напоминание обо всех пережитых им испытаниях.       Белый нарцисс на его руке в честь матери и змея между лепестками, знаменующая его перевоплощение за последние десять лет.       — Мы сбрасываем кожу наших прежних «я», как и змея, — объяснил он ей.       Она опустила взгляд на другую его руку и провела кончиками пальцев по снитчу, линии деревьев Запретного леса, компасу, по изображению его палочки, обвившейся вокруг бицепса, подобно уроборосу, и по начертанным крупным красивым шрифтом словам temet nosce.       И это только самые любимые. В этом человеке таилось столько глубин, которые ей ещё только предстояло исследовать.       Гермиона стянула через голову свитер и расстегнула бюстгальтер, после чего прильнула к Драко губами и языком, запоминая вкус и ощущение его тела под собой. Она опустилась ниже и расстегнула ремень, а он, прикрыв глаза, наблюдал за её действиями: она освободила член и со стоном наслаждения взяла его в рот. Она ласкала его языком до тех пор, пока он не перевернул её на спину и уделил ей столько же внимания.       Остальной мир перестал существовать, пока они освобождали друг друга от оставшейся одежды, а в камине мерно потрескивал огонь. За окном уютного коттеджа гудел ноябрьский ветер, но его заглушали звуки прикосновений губ к губам и их несдержанные вздохи удовольствия. Гермиона не отрывалась от Драко — она принимала его всеми способами, какими хотела, — и упивалась тем, насколько он соответствовал ей, как подходил ей во всех возможных отношениях. На землю обрушился ливень, загрохотал гром, в небе засверкали молнии, но они ничего не замечали.       Они всецело отдавались отчаянной и безнадежной любви к друг другу, слишком занятые, чтобы обращать внимание на погоду.       ✔ Прогулка по лесу       ✔ Утренний кофе на крыльце у Драко       ✔ Список Драко       ✔ Рассказать Джинни о Драко       ✔ Выставить квартиру на продажу       ✔ Пережить первое оскорбление от Нарциссы Малфой       ✔ Пузырьковая война