Часть 1

Люк раньше не смотрел так на Бейлу. В его глазах она была невестой Джейса, старшей кузиной или просто дочерью мужа его матери. У Бейлы не было особого статуса, в отличии от ее сестры. Рейну Люцерис превозносил всегда. Младшая из дочерей Деймона должна была стать его женой. И стала бы, если бы не Эйгон Узурпатор и его дрянная семейка. Рейна была музой: нежной, красивой, очаровательной. Люк был абсолютно уверен, другую такую он не встретит никогда. Его невеста была неповторимой. Рейна вплетала в косы цветы, носила роскошные платья и выбирала лучшие украшения. Красивее была только сама Рейнира Таргариен, Отрада Королевства. Бейла тоже носила платья, тоже прекрасно управлялась с иглой и танцевала, но в ее глазах всегда горел другой огонь. Почти незаметный в детстве, с возрастом он сильно изменил Бейлу. Она никогда не была наивной, а Рейна так и не успела избавиться от этого качества. Еще одна вина Узурпатора. Люк смотрел на Бейлу с высоты Железного Трона, но в мыслях то и дело появлялась ее сестра. Рейна осталась на Дрифтмарке во время нападения Триархии. Ей пришлось надеть себе петлю на шею, чтобы избежать изнасилований и жестокости. Люк на всю жизнь запомнил темный след от веревки на ее шее, синие губы и бледную кожу. На похоронах Люцерис ненавидел себя, но еще больше зеленых. Вместе с Рейной умер и Джейс. Наследник Королевы сражался верхом на драконе, но спустился слишком низко, искал их брата, Визериса, а нашел лишь свою смерть. Бейла тоже не отрывала взгляда от Люка. Наверное, думала о Джейсе. Насколько Люк знал, она любила его. Бейла все время говорила о свадьбе, просила, настаивала, а Джейс отвечал, что они обязательно поженятся, только после войны. Со смертью Джейса у Бейлы внутри тоже что-то умерло. Она отомстила Эйгону Узурпатору, уничтожила. У Бейлы не осталось жалости к людям. Когда им принесли весть об ужасной кончине маленького Принца Мейлора, она лишь усмехнулась, а ведь даже Королева Рейнира пустила пару слез. Бейла продолжала смотреть прямо на него. Через всю правую часть его лица тянулся шрам. Эймонд получил уплату долга. Он с садистским удовольствием вырезал Люцерису глаз и скормил Арракса Вхагар. Люк спасся чудом, по другому это назвать было сложно. Притворился мертвым. Крови с его глазницы натекло столько, что Эймонд действительно поверил в смерть ненавистного племянника. Рейнира была так счастлива, что ее мальчик не умер. Вот только Люк больше не был ее мальчиком. Из Штормового Предела вернулся почти безумец и опасные искры в его глазах заметила только Бейла. Именно она предложила вставить в пустую глазницу черный сапфир. С черной бездной вместо глаза Люцерис выглядел жутко. Даже Эйгон, единственный выживший из его братьев, старался не смотреть в лицо новому Королю, а Джейхейра, последняя из рода Узурпатора, каждый раз начинала рыдать, стоило Люку появиться в ее поле зрения. Они не убили эту девчонку, хотя Люцерис хотел. Прервать род Узурпатора в его голове стало навязчивым желанием. Бейла уговорила ее не трогать, но не потому что решила проявить милосердие, в ее сердце для такого не осталось места, просто Джейхейра стала единственной, с кем Эйгон желал разговаривать, от кого не прятал свою боль. Люку пришлось переступить через себя, чтобы облегчить жизнь брату. Это далось тяжело, ведь отец этой плаксивой и вечно напуганной девчонки приказал своему дракону сожрать Королеву Рейниру, мать Люцериса. Хотелось, чтобы за это ответили все его родственники. Многие думали, что Хелейна, сестра-жена Эйгона Узурпатора, сама выпрыгнула из окна, но правдой это не было. Люк приложил руку к этому делу. Королеву Алисенту нашли с ножом в сердце и расцарапанным горлом. Подумали, что сошла с ума и покончила с собой, но это тоже правдой не являлось. Люцерис сам наблюдал, как ее напоили душителем и она царапала себе шею, пытаясь вдохнуть. С его матерью поступили хуже. Солнечный Огонь сначала сжег ее, а после сожрал. Мысль о том, что Бейла убила и Эйгона, и его дракона, грела душу. Расстраивало только то, что она сама лишилась дракона. Лунная Плясунья умерла на Драконьем Камне, не оправилась от полученных ран. Молодая Королева шла медленно, будто хотела, чтобы ее рассмотрели получше. С недавних пор Бейла не снимала черный. Некоторые болтали, что она желала походить на Королеву Рейниру, на самом деле дочь Деймона Таргариена носила траур. Ее голову венчала золотая корона, украшенная россыпью красных и черных камней. У них больше не было других цветов, только угольно-черный: в его глазу, в ее наряде, в сердцах их обоих, и кроваво-красный: в рубинах на рукояти Черного Пламени, в крови на ее руках, которая изредка капала на пол с ладоней, и в незаживающих ранах на душе, нанесенных войной. Она усмехалась, что передавалось и Люку. Плотоядный взгляд, гулявший по придворным, на секунду задержался на Корлисе Веларионе и скользнул дальше. Ее боялись так же, как Люка. Вместе они были хуже, чем просто чудовищами. Бейла взглянула на Эйгона и Джейхейру, сидящих на ступенях Железного Трона. Дочь Узурпатора прижалась к Принцу, ей было страшно. Бейла усмехнулась шире и Люк сделал то же самое, опустив глаза на детей. Придет время и они прикончат эту девчонку, сразу, как только Эйгону станет полегче. Он видел смерть матери своими глазами, лишать его чего-либо в такой момент было неправильно. В столице все еще было неспокойно, но центром кошмара стал Красный Замок. При Королеве Рейнире это было единственным безопасным местом, но сейчас Люцерис и Бейла сделали из него обитель страха и крови. Половина города сгорела. Люк позаботился, чтобы чернь усвоила урок. После того, как ему вставили камень в глазницу, даже кровь на лице высохнуть не успела, он отправился к Вермитору. Арракс умер и Люку хотелось отомстить, а сделать это он мог только обзаведясь драконом по силе равным Вхагар. Мать отговаривала, как могла, но Люцерис не отступился от своего. Тогда он наконец почувствовал себя драконом, не ребенком драконьей крови, не наследником Дрифтмарка, не бастардом Харвина Стронга, настоящим драконом. Вермитор сделал его таким. Люцерис оседлал его и с ним сжег как минимум половину войск зеленых. Восстание в Королевской Гавани Люцерис подавил самостоятельно. Бейла в то время отправилась мстить за Королеву Рейниру. И все-таки Люк опоздал. Драконье Логово почти уничтожили, в ту страшную ночь умер Джоффри. На его тело было страшно смотреть. Чернь сильно поиздевалась над Принцем. Драконы тоже пострадали. В живых осталась только Пламенная Мечта из всех, кто был в Логове. Но Королевские гвардейцы смогли достать Пастыря, того, кто надоумил толпу поубивать драконов. Это сильно порадовало Бейлу. Сегодня она занималась его казнью и расправой над Ульфом Белым и Ларисом Стронгом. Кровь на ее ладонях смотрелась настолько правильно, что не могла вызывать отвращения. Джейхейра спрятала лицо в ладонях, когда молодая Королева подошла ближе. Вид крови тоже вызывал у нее истерику. Эйгон сильнее прижал ее к себе и погладил по спине. Он сам смотрел на ладони сестры отчужденным взглядом, будто ему было все равно. Но и Люк, и Бейла знали, что не было. Эйгон умело прятал свое отвращение к огню и крови. Он в мельчайших деталях запомнил смерть матери. Драконы вместе с пламенем и кровью, даже мысли о них, возвращали в тот ужасный момент. Одного взгляда на ладони сестры хватало, чтобы по позпоночнику пробежали мурашки, а в горле пересохло. Безумие в глазах брата с сестрой напоминало искры в глазах Узурпатора, те самые, с которыми тот предлагал отправить его оставшимся родным по частям. Казалось бы, все закончилось. Он вернулся домой, к семье, но те ужасные искры продолжали преследовать его. Безумие всегда было пороком Таргариенов. Оно пугало Эйгона. Он не видел его только в глазах девочки, которую абсолютно все вокруг звали сумасшедшей. Джейхейра часто плакала, Эйгон считал своим долгом быть рядом. Никто не знал, но именно Джейхейра спасла ему жизнь. Бросилась под нож, закрыла собой, умоляла не трогать. Эйгон Узурпатор тогда почему-то послушал дочь. Возможно, испугался за целостность ее рассудка. Джейхейра прижималась все сильнее. Бейла подходила ближе. Хищная улыбка сестры пугала даже его самого. Эйгон никогда не думал, что кто-то из его семьи сможет стать настолько жестоким. Он видел с какой яростью и отчаянием драконица его сестры терзала Солнечного Огня, помнил с какой улыбкой Алин Веларион разрубил тело Узурпатора, спрыгнувшего с умирающего дракона. Все это называлось возмездием и Эйгон боялся его. Но страх пришел позже, в тот день ему было все равно. Бейла прилетела не просто мстить, она явилась, чтобы забрать его. Сестра готова была умереть в той битве, но даже не думала отступить. Эйгон выбежал к ней, сидел рядом, пока она рыдала, прижимаясь к умирающей Лунной Плясунье. Сестра похоронила часть себя, чтобы вернуть его. Тогда Эйгон не заметил изменений, но теперь игнорировать их стало невозможно. Люк и Бейла ждали от него такой же ярости, но Эйгон не мог. В его сердце на всю жизнь отпечаталось отвращение к убийствам. Чем ближе подходила Бейла, тем отчетливее было видно свежий порез на губе. У Люка был такой же. Они заключили брак всего четыре дня назад. Никто такого не ожидал. Все прекрасно знали, что они все еще носили траур по любимым. Это был не просто брак, валирийская свадьба стала мгновением, когда два обгоревших сердца зажглись вновь и разделили боль и безумие. После второй Битвы при Тамблтоне и мести на Драконьем Камне ни один приверженец зеленых больше не мог чувствовать себя в безопасности. Даже септа молчала, боялись за свои шкуры. В зале стояла полнейшая тишина. Все молча наблюдали, как Королева подошла к ступеням Железного Трона. Она еще никогда не была такой красивой. Сейчас ее лицо не испортили бы даже слезы, Бейла все равно осталась бы совершенной. Сегодня она выглядела как истинная Королева. Как будто не ей пришлось похоронить больше половины своей семьи, как будто не она все еще носила траур. Бейла поклонилась, но настоящим поклоном это назвать было сложно, спину она не согнула и голову не отпустила. Гордость явно передалась ей от отца. Деймона Таргариена было едва ли возможно заставить склонить голову. За всю свою жизнь он преклонил колено лишь перед двумя людьми: своим братом и своей женой. За обоих он готов был умереть. Права Отрады Королевства Порочный Принц защищал до самой могилы, даже утянул с собой на тот свет Эймонда Одноглазого. Люк, конечно, хотел бы убить его самостоятельно, но судьба распорядилась иначе. Люцерис разделял горе Бейлы. Он знал Деймона Таргариена дольше, чем родного отца, дольше, чем Лейнора Велариона. Порочный Принц был его лучшим учителем. Меньшее, что молодой Король мог делать, это носить траур. Люк ухмыльнулся еще шире, когда Бейла стала подниматься по ступеням, не получив позволения. Она нравилась ему именно такой. Будь она покладистой, как Рейна, вызывала бы только раздражение. Люцерис не заметил, когда стал смотреть на нее по другому. Они остались вдвоем, растерзанные войной. Судьба как будто специально свела их. По залу поползли едва слышные шепотки. Многих возмутило или хотя-бы удивило поведение молодой Королевы, но говорить об этом громко не решился бы никто. Люку хватило всего лишь повернуть голову в сторону, как все тут же замолчали. Его мать так не могла, это все и разрушило. Страх мог творить с людьми удивительные вещи. Будь у Рейниры такое оружие, под знамена Узурпатора никто бы не встал. Эйгону пришлось выпустить из объятий Джейхейру, чтобы Бейла смогла пройти. Девочка едва сдерживала слезы. Она вжалась в боковую часть лезвий, ее руки мелко дрожали. Бейла задела ее платьем, когда проходила мимо. Джейхейра прижалась к лезвиям даже лицом. — Эйгон, она порежется. — Бросила Бейла, даже не повернув головы. Ей нравилось думать, что девчонка видела, как умирал ее отец. В том, что это видел младший брат, Королева даже не сомневалась, но нескончаемые слезы девчонки наталкивали на мысль, что она тоже что-то смогла рассмотреть. Эйгон тут же притянул маленькую Принцессу к себе, снова обнял. Послышались ее тихие всхлипы. Но Бейла больше о ней не думала. Она смотрела в глаза Люка. Его взгляд будил в ней самые ужасные черты характера. Джейс никогда так не смотрел. Он был слишком правильным, благородным. Джейкейрис не позволил бы себе превратиться в чудовище. А в Люцерисе ужасные черты преобладали с самого начала. Еще в свою первую ночь на Дрифтмарке Бейла это поняла. Именно он полоснул ножом Эймонду по лицу. Пусть тогда Люк был ребенком, но уже знал куда бить, чтобы было больнее. Бейла остановилась перед последней ступенькой. Только сейчас, когда на ее платье попали солнечные лучи, стало заметно, что оно местами тоже испачкано в крови. — Ваша милость, изменники понесли наказание. Я приказала вывесить то, что осталось от их тел, над воротами замка. — Ее слова отдавались эхом от стен так, что их было прекрасно слышно в любой точке зала. Люцерис внимательно следил за реакцией Лордов и Леди. Большинство даже не шевельнулись, но некоторые из тех, что стояли на галереях, попытались сбежать. Их остановил рев Вермитора. Снова воцарилась полная тишина. Те, кто пытались уйти, тут же замерли. Но ни одного слова не прозвучало, лишь смешок Алина Велариона, который смотрел на всех остальных со странным превосходством, будто и сам был от крови дракона, будто стал своим братом. А может, убийство Узурпатора так на него повлияло. Прошлой ночью в постели Бейла шептала, что Алин будет им нужен. После смерти Лорда Корлиса на Плавниковом Троне им нужен будет правильный человек. Она умела убеждать. Хотя Люк особо не противился. После этого разговора он гладил ее по волосам спящую и думал, что из Джейса она все равно сделала бы безжалостную тварь. Новая Королева умела убеждать, а в ее сердце горело дикое пламя. С лица Бейлы не сходил оскал, но видел его только Люцерис. Вермитор зарычал еще раз, его тень накрыла замок, но быстро исчезла. Король кивнул Алину Велариону и тот вышел из зала. Они обещали ему парочку Хайтауэров. Алин отчаянно желал отомстить за своего брата. Люцерис благоразумно не сказал ему, что Аддама задело пламя Вермитора, направленное на Тессарион. Люку просто необходимо было уничтожить Дейрона. Жертва Аддама в сравнении с этим казалась малостью. Жаль только, что Морской Дым не оправился, не пережил битву при Тамблтоне. Но эту жертву Люцерис, сцепив зубы, тоже вознес на костер своей мести. Даже самому младшему зеленому ублюдку нельзя было позволить остаться в живых. Люди снова зашептались, но на этот раз Люцерис не обратил внимания. Он протянул руку жене. Наконец улыбка Королевы потеплела, пусть и не слишком сильно. Она сжала ладонь Люцериса, пачкая ее чужой кровью. Он переплел их пальцы. Бейле нравилось делить с ним все это. Только вместе они чувствовали себя настоящими Таргариенами. С пламенем в его сердце и с кровью на ее руках. Потому что друг без друга они были никем. Король без серебряных волос и Королева с идеальной валирийской внешностью, лишенная крыльев. Им только вместе, по другому никак нельзя. Даже Эйгон с Джейхейрой не были так сильно связаны судьбой. — Наконец смогли выяснить, где находится Среброкрылая. Хочу, чтобы мы с тобой посетили Алое озеро. Люцерис готов был абсолютно на все, чтобы драконы не вымерли, не в его правление. Пламенная Мечта была ранена, поэтому ее пока решили не трогать, но Среброкрылую искали с особым рвением, как и Крапиву с Овцекрадом. Уж очень сильно он хотел угодить жене. У Бейлы было не так много способов смыть с отца клеймо изменника. Смерть Крапивы стала необходимостью после ее побега. Бейла злилась, когда читала донесения об отсутствии следов, не верила, что неопытная девчонка могла так хорошо прятать такого большого дракона. Если только Деймон Таргариен не научил ее чему-то. От таких догадок Бейла приходила в чистую ярость. Она любила Рейниру, пусть не так сильно, как родную мать, но любила и знала, что отец тоже любил ее. Не верила Бейла, что Деймон Порочный Принц мог отказаться от Отрады Королевства. Еще и ради кого? Ради такой жалкой и несуразной девчонки, как Крапива. Люцерис тоже не верил. Не мог. Деймон Таргариен воспитывал его и его братьев. Бейла в порывах ярости царапала ногтями ладони до крови, проклинала эту дрянную изменницу. Люку очень хотелось все закончить. Он найдет эту девку и в цепях подарит жене. Рейне молодой Король преподнес бы просто голову, но Бейла не оценит такого подарка. Она обязательно захочет вырвать изменнице ее лживый язык и лишить парочки ногтей. Тем более им нужен был Овцекрад. Грозовое Облако Эйгона умер уже достаточно давно, чтобы Принц попытался оседлать другого дракона, а для этого ему нужен был выбор. — Среброкрылая. — Бейла поморщилась. Вспоминать о Лунной Плясунье было все еще больно. Такая необходимость вполне могла сойти и за предательство. Но Бейла понимала, что им отчаянно нужны драконы. А Люк знал, как сильно жжет в груди, когда предаешь дракона, кого-то настолько важного и родного, что жизнь без него жизнью не кажется. Люцерис сам оседлал Вермитора, когда внутренности разрывало от боли. Бейле он никогда не пожелал бы такого, но выхода у них не было. — Это будет, как перерождение. Ты почувствуешь себя другой. Люк знал лучше кого-либо. Бейла сцепила зубы. Ребра болели до сих пор. Лунная Плясунья, когда рухнула на землю следом за Солнечным Огнем, придавила ее своим весом, повезло, что не раздробила коленные чашечки. И эта боль каждый день напоминала, что цена за победу в Танце Драконов оказалась непосильной. В детстве Бейла всегда говорила, что у нее две сестры. Обеих не стало. И от мысли, что песня Среброкрылой будет отзываться у нее в голове так же, как пение Лунной Плясуньи когда-то, темнело в глазах. Люк погладил ее ладонь большим пальцем, будто не замечал крови. Бейла знала, что он прав, что он в любом случае заставит ее оседлать дракона. — Она не перестанет быть твоей, не перестанет занимать место в твоем сердце. Бейла покачала головой, снова подумав о Рейне. Успокаивал ли Люк себя тем же, когда дело касалось ее сестры? Думал ли он, что переродился снова, когда взял в жены саму Бейлу? — Уже перестала. — Холодно отозвалась молодая Королева, думая, что Люцерису было полезно это услышать. Воздушный замок в его голове, воздвигнутый вокруг Рейны и Арракса, должен был наконец рухнуть. Свои надежды Бейла похоронила уже давно, еще когда тело Джейса пронзило по меньшей мере два десятка стрел. — Я оседлаю Среброкрылую. Огонь и кровь, помнишь? Люцерис только кивнул, как будто понял, что на самом деле она хотела сказать. Сильнее сжал рукоять Черного Пламени. — Огонь и кровь. — Повторил он. Клятва, не меньше. — Тебе привезли Темную Сестру. В его сердце пламя, на ее руках кровь. До самой смерти. В Семи Королевствах не будет покоя.