Под столом.

Акутагава проснулся от звонка Хигучи и почувствовал тяжесть в грудной клетке, но на сей раз не из-за своей болезни и сопутствующим ей симптомом в виде кашля, а из-за того, что костяшки бюстгальтера (который он не снял) передавили и натерли тонкую кожу. Эспер принял сидячее положение и его взгляд упал на новые ноги. Ночная сорочка Хигучи, которую он вчера нашёл на кресле, была довольно короткой. А ещё от неё исходил мягкий, ненавязчивый цитрусовый аромат. Рюноске смутился, наверняка Ичие спала в ней накануне, раз вещь смогла так пропитаться её запахом. И Акутагава мог бы сейчас размышлять о том, что следовало бы взять какую-нибудь чистую вещь из шкафа, но он всё ещё отчаянно не мог сосредоточиться из-за представленных перед ним оголённых бёдер. Парень (девушка) с трудом сглотнул и обнял себя за локти из-за утренней прохлады. Затем, поддавшись своему странному порыву, Акутагава поставил одну ногу на кровать и обхватил рукой тонкую лодыжку. Он удивлялся, какой же была хрупкой его подчинённая. Не теряя интереса, Эспер начал чертить указательным пальцем невидимую линию вдоль стройной ноги, пока не встретился с краем подола ночнушки. По светлой коже рассыпались мурашки. Акутагава ощутил лёгкое покалывание, его воспаленная фантазия требовала большего. Конечно, у него ещё вчера была возможность вдоволь изучить женское тело, но вся неловкость ситуации и эмоциональный всплеск не дали этого сделать. И с уже остывшей головой, Рюноске стал размышлять о преимуществах такого «положения». Он подошёл к зеркалу, собрал волосы наверх, придерживая их одной рукой, и пальцем второй руки принялся выводить узоры на тонкой шее. Акутагава подметил, что сильно выступающие ключицы Хигучи не демонстрировали болезненную худобу, как у него. Дальше, чисто на уровне инстинктов, он оттянул лямки сорочки и бюстгальтера вниз, обнажая и без того совсем неприкрытые, заострённые плечи, и оценивающе промычал. — А что ты делаешь? — ошеломленная Кунико застыла в дверном проходе, застав свою сестру (как она думала) врасплох. — Э-э… — мямлить было не в стиле Акутагавы, но точно в стиле Хигучи. Он только сейчас осознал всю нелепость происходящего и отпустил собранный пучок волос. — Переодеваюсь. А что, не видно? — Затем приказным тоном добавил: — Выйди. — Зачем? — продолжала удивляться младшая сестра. Пожимая плечами и совершенно не обращая внимания на, по её мнению, нелепую просьбу, она бесцеремонно зашла внутрь и села на кровать. — Заплети меня. Только быстрее, я уже опаздываю. Акутагава на мгновение остолбенел. Мало того, что мафиози попросту не умел этого делать, так и сама абсурдность ситуации воспламенила его. Неужели он — Одаренный, Цепной Пёс Портовой Мафии, гроза всего города — будет заплетать косички?! Звучит как вызов! Рюноске уверенно встал позади сидячей Кунико, почти грубо схватил её светлые и волнистые пряди и… замер. «Что делать-то?» — спросил он себя. Акутагава стал лихорадочно вспоминать, как делает это Гин, но в голову приходил только её небрежный хвост. Да и вообще, его сестра отдает предпочтение распущенным волосам, ведь считает, что «так красивее». А вот Кунико так не считает. Совсем. — Может, сначала расчесать? — сделала предположение сестра Хигучи. И Рюноске осознал, что она уже давно протягивает ему расчёску. Акутагава выхватил у новоиспечённой сестры деревянный гребешок, проклиная эту затею, сегодняшний день, Хигучи, её сестру, того эспера, чья способность сейчас на нём, и даже Тигра не забыл. Пока все эти тирады варились в его голове, сам Рюноске пытался колдовать над прической. Кунико периодически жалобно «ойкала», мешая Акутагаве творить шедевр из её волос. Пёс, сам не понимая, чего творит, в произвольном порядке перекидывал золотые пряди одну на другую, сооружая косу (по его мнению), а потом попытался скрутить её в баранку. Затем, Акутагава мастерски прикрепил заколками сие творение к голове Кунико, которые она вручила эсперу вместе с расчёской. — Готово, — немного гордясь с собой, сказал мафиози. На самом деле, вместе с гордостью, на него также нахлынула и тревога: ведь, если Кунико сейчас заподозрит что-то неладное, то вся их с Хигучи конспирация пойдет к коту под хвост. Акутагава напрягся всем телом. Младшая шла до зеркала целую вечность. — М-да-а, — протянула Кунико. — У тебя конечно всегда, мягко говоря, плохо получается, но сегодня вообще фиаско. — С этим заключением девочка расплела получившуюся прическу, расправляя волосы пальцами вместо расчёски. Что-то невнятное бормоча под нос, сестра Хигучи всё же покинула комнату, оставляя своего парикмахера одного. Акутагава фыркнул от обиды и немного разозлился, что ему не удалось раскрыть весь свой творческий потенциал. Но затем все же испытал облегчение, что не раскололся в своей тайной личности. Так что неумелость его подчинённой в этом деле сыграла Псу на руку. Акутагава в недоумении помотал головой, поражаясь самому себе. Он задался вопросом, почему ему вообще приходится всем этим заниматься и более того, над этим размышлять. Поэтому, отбросив все ненужные мысли в стороны, он решил, что пора бы начать собираться в Порт. А для этого… ему снова нужно посетить уборную. Мафиози досадливо покосился на деревянную дверь в ванную и, сделав глубокий вдох, решился на сей поступок. После всех гигиенических процедур, с самой несчастной миной на свете парень (девушка) с горем пополам натянул на себя брюки, но с блузкой все оказалось сложнее, так как длинными ногтями было весьма нелегко застегнуть пуговицы, но благо, всю красоту удалось сохранить и не сломать. Только сейчас, оказавшись в чужом теле, Акутагава заметил, как облегает пиджак Хигучи: в плечах он немного теснил и сковывал движения, к тому же, в нем было ещё и жарко. Благо, в нем тоже были карманы, и Рюноске по привычке нырнул в них руками. Он сразу нащупал в одном из них упаковку медовых леденцов и чек из аптеки, который информировал о стоимости его лекарств. Безусловно, Акутагава замечал, как часто Хигучи ему их покупает, но никогда не задумывался о том, что она тратит на это собственные деньги. И тогда Пёс решил для себя, что надо бы отблагодарить свою коллегу, как минимум, ради приличия, и, как максимум, сделать для неё что-нибудь приятное в ответ. Пока Кунико забыла о существовании старшей сестры в квартире, Акутагава, не упуская возможности, незаметно проскочил к выходу и, еле волоча ноги, направился в Мафию. По пути ему жутко захотелось пить. Дабы утолить жажду, он решил зайти в магазин за водой. Уже у кассы он вспомнил, что за покупку надо чем-то заплатить, и снова нырнул руками в чужие карманы, пытаясь найти деньги. Акутагава нащупал там пару купюр… и чужую ладонь на своей пятой точке. — Расемон! — воскликнул эспер, в недоумении отскочив назад на пару метров от «обидчика». Но, к его удивлению, способность не активировалась, видимо, она осталась с его телом, а вот мужчина, что посмел дотронуться до тела Хигучи глупо захихикал. Ну и мерзость, подумал Акутагава. Но Расемон он уже позвал — и тот не появился. Чтобы не выглядеть полным идиотом, Пёс скорее расплатился и вылетел из магазина. За те несколько шагов, что Рюноске успел проделать, злое чувство отвращения загрызло его полностью — как можно оставить содеянное безнаказанным? И к его счастью (или сожалению), тот полоумный мужик увязался за ним следом и, когда догнал, попытался схватить парня (девушку) за руку. — Эй, малышка, куда ты так сиганула? — промурлыкал он, в один миг оказавшись за спиной Акутагавой и возвышаясь над ним. — Не хочешь познакомиться? Пес пару секунд не мог и сдвинуться с места, пытаясь утихомирить вспыхнувшую ярость, но все оказалось тщетным. Он резко развернулся и врезал этому придурку в нос, вкладывая в удар всю свою ненависть к нему. Непонятно, откуда в теле Хигучи было столько силы, но это сработало. Мужчина отлетел и приземлился спиной на асфальт. Акутагава продолжил путь на работу, рассматривая свои (чужие) разбитые костяшки пальцев, за что его подчинённая ему явно спасибо не скажет, а вот за великодушное «спасение» возможно. «Интересно, и часто до неё так домогаются?»

***

Обычно, когда Эспер шёл вдоль коридоров Мафии, с ним мало кто из сотрудников здоровался, более того, старались обходить стороной. Но Хигучи же приветствовал каждый второй! У Акутагавы, казалось, затекла шея — кивать в ответ. Раздражение уже буквально вибрировало в его висках, и он ускорил шаг. Каблуки громко застучали по полу, и тем самым, стал привлекать к себе ещё больше внимания. Зайдя в кабинет, Акутагава слегка дёрнулся на месте, увидев Хигучи в своем теле, пристально смотрящую на него. Она сидела на козетке, сомкнув ноги вместе и поставив руки на коленях, сверлила дверь. Рюноске даже пришлось помахать рукой, дабы убедиться, что она вообще живая, потому что взгляд её был направлен сквозь него. — Господин Акутагава, — кажется, девушка (парень) пришла в себя и резко встала на ноги. — Доброе утро! — Хигучи в своей манере, но голосом эспера сходу напала на вошедшего. — Надеюсь, босс нам не давал никаких заданий? Моя способность у тебя, — проигнорировав приветствие, Рюноске поспешил поделиться новой, совсем не утешающей, новостью. — Вот как, — задумчиво протянула Хигучи, а после взяла планшет и принялась отчитываться перед своим начальником: — Ничего важного, но парочка всё-таки есть, — и девушка стала перечислять. Но Акутагава её не слушал. Взгляд Пса был прикован к платку на её (его) шеи. Хигучи же совсем не умеет его завязывать! Рюноске в одно мгновение преодолел расстояние между ними и стал орудовать над воротом своей рубашки. Хигучи тут же замолчала, её лёгкие замерли, а в горле у неё пересохло. Она боялась даже шёлохнуться, настолько неожиданной была их близость. Когда Акутагава случайно дотронулся тонкими пальцами до её (своего) лица, их взгляды пересеклись. Ичие позволила себе выдохнуть и горячее дыхание обожгло его кожу. Эспер оссекся и отпрянул от своего тела, подмечая, какая на ощупь грубая и сухая кожа у него самого. — Так. Так лучше. Похоже вместе с телом, Акутагаве передалась и неуверенность напарницы. Однако на её (его) белых щеках горел красный румянец, подставляя Хигучи и выдавая всё её смятение. Эсперу даже стало легче, что не он один испытал неловкость. И его одолело ярое желание оказаться сейчас на свежем воздухе — он уже итак слишком много лишнего увидел, чего следовало и не следовало бы. — Я продолжу? — тихо спросила Ичие, пытаясь разрядить обстановку. И хрипота его собственного голоса словно помогла Акутагаве проснуться. Он кивнул и сел за стол. Темп повествования и громкость тона Хигучи нарастали, пока она снова не стала складно глагольствовать в своей манере. Она рассказывала о небольшой группировке, которую нужно взять под контроль Мафии: — Но я бы не сказала, что они у нас в приоритете, поэтому, в силу наших обстоятельств, мы можем заняться этим. — Девушка остановилась и быстро заморгала. Затем, она подошла поближе и стала внимательно разглядывать собеседника: — А мое лицо всегда было таким красным? Акутагава искренне засмущался: то ли от пристального взгляда Ичие, то ли от своей небольшой провинности. Да что там провинности! Он же вчера безжалостно, с силой растирал её лицо мыльными средствами, как наждачкой по металлу! Но не имея ни малейшего желания оправдываться, Рюноске с абсолютной невозмутимостью пожал плечами. И, кажется, Хигучи ему поверила. — Я сейчас, — Хигучи буквально кинулась к небольшой тумбе, пытаясь там что-то найти. — Семпай, позвольте… — мафиози положила небольшую косметичку на стол перед Акутагавой, встав напротив него. — Мне нужно кое-что подправить. — Не вздумай! — рявкнул Рюноске, разгадав её замысел. — Не буду я краситься! — А вам и не придется, я сама. — Ичие была непреклонна, даже не смотря на то, что Эспер буквально отлетел на своём стуле на добрый метр. Девушка (парень) нависла над столом и пыталась дотянуться указательным пальцем, который уже успела намазать тональным кремом, до его нижнего века. — Пожалуйста, Семпай. Вы… то есть я, не могу ходить с таким лицом! — Она не сдавалась, и тогда Акутагава отвернулся в сторону, избегая прямого контакта со злосчастной «бабской приблудой», сильно изогнув спину назад. — Никто об этом не узнает, я обещаю! — Я сказал нет! — едва не упав со стула, Рюноске резко встал на ноги, и Хигучи, промахнувшись, упала животом на стол. Пёс яростно желал высказать пару ласковых слов своей ассистентке. Её наглости просто не было предела! И как только он набрал в лёгкие побольше воздуха для длинной речи, в дверь громко постучали. Очень настойчиво. Четыре раза. Акутагава с Хигучи опасливо переглянулись. На ум приходил только один вариант, кто мог бы так нескромно заявлять о себе. — Акутагава, ты здесь? — послышался голос Чуи, и Цепной Пёс сразу вспомнил, зачем именно рыжий к нему пришёл. — Надо поговорить. Лично, — Накахара намеренно подчеркнул последнее слово. — Скажи, что меня нет, — еле слышно, шёпотом, Эспер обратился к коллеге рядом. — Как я скажу, что вас нет, если я — это вы? — с глазами по пять копеек, размахивая руками, Хигучи выставилась на Рюноске в полном недоумении. Времени размышлять совсем не оставалось. И самое гениальное, что придумал Акутагава — это залезть под деревянный стол. Благо, внешняя его сторона доходила до пола. Пёс согнулся в три погибели и целиком вместился в это небольшое пространство, ведь тело Хигучи было миниатюрнее, чем его собственное. После этого, он жестом дал понять своей ассистентке, чтобы та впустила гостя и выкручивалась как-нибудь сама. — Проходите, — Ичие ответственно пыталась придать тону побольше деловитости, состроив важный вид. Чуя зашёл внутрь, сделал несколько царственно тяжёлых шагов, а затем резко остановился, словно споткнулся о невидимую стену. Хигучи даже показалось, что владелец гравитации немного побледнел, пока до неё не дошло: Накахара видел перед собой Акутагаву с тональником и тушью в руках. Далее, как в замедленной съемке, она глупо улыбнулась и покосилась на свой измазанный палец, прошла к столу, села за него и стала искать глазами, обо что бы ей вытереть крем. А под руку попался только какой-то документ, но наверняка, очень важный. Смяв и испачкав бумагу, Хигучи мысленно прикинула, как ей влетит от Акутагавы за содеянное, и нервно хихикнула. Накахара же наблюдал за сие картиной в полном потрясении, но повёл себя деликатно и не стал задавать лишних вопросов. «Мало ли, какие у него могут быть увлечения, я же его совсем не знаю», — подумал Чуя, но вслух сказал другое: — Ты достал то, что обещал? Ичие прикусила губу, страстно желая знать, о чем говорит рыжий мафиози, а Акутагава под столом беззвучно стукнул себя рукой по лбу. Конечно, Хигучи никогда не догадается, что Накахара пришел за изъятой у бандитов коноплёй. Чуя сам приказал неделю назад Псу напасть на группировку наркоторговцев и изъять целый арсенал синтетики и прочего, но немного оставить для «личных целей». — Что достал? — Ну не глупи, а, — протянул Чуя, явно не желая играть в игры: где Акутагава строит из себя дурачка, а ему приходится все объяснять на пальцах. — Или ты уже попробовал? — сделал вывод Накахара, наблюдая, как мешкается шкет, накручивая прядь черных волос на палец. — Что попробовал? Хигучи искренне не понимала, чего от неё хотят. Она мямлила и отчаянно пыталась разгадать эту загадку. Чуя на несколько секунд зажмурил глаза, ясно давая понять, что его терпение на исходе. Тем временем, под столом, настоящий Акутагава, от волнения, сгрыз весь маникюр Ичие. — Траву, что же ещё! — Траву-у-у?! — с жаром переспросила Хигучи, подскочив с места, за что получила лёгкий пинок по ноге снизу. Накахара посмотрел на ученика Дазая, как на умалишенного. Его брови сами поднялись вверх от изумления, а рот непроизвольно открылся. Но ситуацию спас телефон самого Чуи, который завибрировал у эспера в кармане плаща, создавая повод, чтобы покинуть весь этот фарс. — Знаешь, Акутагава, я пожалуй позже зайду, — сказал Чуя, поправив шляпу, и поспешил удалиться. Рюноске грубо схватился за колени своего тела, помогая себе выпрямиться. Ноги затекли, а голова немного закружилась, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы поймать равновесие. Ичие же виновато уставилась в пол, ожидая гневной тирады о своём провале. И Акутагава действительно зло сверкнул глазами в её сторону, но спустя мгновение, всё же осклабился. Его ассистентка ни в чем не виновата, и до Пса снизошло это озарение. Однако, их положение уже доходило до абсурда. Так больше продолжаться не может, решил для себя Рюноске. И они с девушкой, сделав один и тот же вывод, одновременно воскликнули: — Идём к чёртову Дазаю!