***

Эмоции. Люди выражают их в основном неосознанно, каждый день, каждую секунду. Они могут быть как позитивными, так и негативными. Что плохого в том чтобы чувствовать влюблённость, радость и бодрость? А что в злости, грусти или усталости если это буквально природа всех живых существ? Наверное, ничего такого. Но вот слабостью от этого так и прёт. Аластор считает любое проявление чувств настоящей проблемой с которой нужно что-то делать, иначе ты станешь слабым и уязвимым. Нет, разумеется, любовь и уважение он чувствовал, но в основном к себе или своим самым близким друзьям вроде Рози. А что насчёт остальных? Ах, недостойны. Радио-демон слишком горд. Он не подпускает никого близко и терпеть не может когда его святой натуры касается кто-либо, ведь на нарушение личных границ имеет право лишь только он сам. И в этом демоне нет ничего доброго. Нет ничего, что могло бы помочь ему искупить свои грехи, или хотя бы понять ценность этого. Он использует в корыстных целях даже саму Принцессу Ада - где такое слыхано вообще чтобы какой-то грешник так поступал с голубой кровью? Но Аластор считает себя достойным этого. А остальных нет. Между всеми и собой любимым всегда была пропасть, гигантская ступень которую перешагнуть сможет разве что сам Бог, в существование которого он, до попадания в Ад, тяжело верил. Аластор посчитал факт того, что его смерть это чистая случайность - невероятно унизительной вещью. Да как его могли перепутать с оленем? Да как вся его жизнь могла вот так просто оборваться самым нелепым способом? Это задевало его гордость. Давало повод показать эмоции. Давало повод почувствовать себя слабым. Аластора было практически невозможно разозлить - такая легенда ходила между всеми его знакомыми. Хотя иногда в этой сказке появлялись дыры: например когда впервые в отель пришёл папочка принцессы. Такой маленький, добрый и уязвимый. Почему он владеет всем адом, а не поистине достойный престола?; или когда прогуливаясь по улочкам города каннибалов на глаза попадалась злосчастная Сьюзэн - та ещё заноза. Но сам Аластор никогда не высказывался как-то невероятно грубо или грязно про тех кто его раздражает, он даже виду практически не подавал, только глаз дёргался, а уши предательски прижимались к голове. Аластор считал, что его правда никто не достоин, но было одно небольшое исключение. Какой-то не совсем слабый, но и далеко не сильный в голове Оленя демон. Теледемон. Вокс, если быть точнее. Он давно интересовал Радиоведущего во многих аспектах: да, он был довольно вспыльчивым и с ним было поругаться даже легче чем с Люцифером, но что-то глубокое было в каждой его фразе, в каждом напористом движении, в каждом его взгляде, что полон либо злости, либо нежности. Такой непривычной и мимолётной, что хочется воспользоваться новыми технологиями и запечатлеть такой его вид хотя бы на один чёртов кадр и сохранить его в корзине восстанавливая каждые 30 дней. Зато чтобы никто больше не видел. Чтобы Аластор был единственным, кто достоин такого. И иногда грешник даёт себе расслабиться рядом с, казалось бы, злейшим врагом. Обсудить что-то не скрывая искреннего мнения, не прячась за маской. Не стараясь контролировать свои идиотские и бесполезные уши, что он так ненавидел, давая им совершать бесконтрольные действия. Не удерживать взгляд на глазах собеседника, а бегать им по всему его телу стараясь запомнить и проконтролировать каждое его движение, словно в радио-демона встроен какой-то датчик. – мм, ага, слышал. Не представляешь насколько он меня раздражает! – возмущённо фыркнул радиоведущий кладя ногу на ногу и слегка взбалтывая вино в бокале. Он уже и не помнил как они дошли до обсуждения какого-то нового Оверлорда. Заболтались. На часах уже далеко за полночь. – серьезно? Хах, не думал, что кому-то удалось избежать твоего гнева, я бы хотел услышать его крики по радио! – а Вокс и не поймёт, что эти эмоции это далеко не действие алкоголя. Вокс и не против таких случайных разговоров - это напоминает о старых временах. Вокс не против их сближения. Вокс не против доверять ему, вот только, не знает, что ему доверяют в ответ. И вряд-ли узнает. Но им всё равно. Они оба счастливы от простых разговоров за бокалом красного и белого вина - даже тут предпочтения расходились, что стало отличным поводом для обсуждения. Они не нуждались в интимной близости, не нуждались в прикосновениях. Они могли утолить жажду светской беседой. Могли даже открыто пофлиртовать. А потом они снова враги для всего Ада. Как раньше уже не будет. А может будет лучше, чем раньше?