Часть 4. Его признание. PG-13

Все должно было закончиться не так… Парень совсем иначе себе представлял момент… признания… Почему же все пошло совершенно не так?

***

Сегодняшний день был особенно важен для Мизуки. Он наконец-то смог эмоционально вырасти, преодолеть свои худшие воспоминания ради дружбы, доверия его подруг. Ради Эны… Она была как никогда открыта с ним. Все ссоры с отцом, все неудачи, ее «бесталанность». Через это все они проходили вместе, и Мизуки старался оказать ей всевозможную поддержку. Пусть сам парень и не показывал того, что его волнует, со стороны Шинономе звучал вопрос: «У тебя точно все хорошо?» Может быть, она знала, как выглядит взгляд человека, в душе которого скребут кошки. Может, она чувствовала изменение его эмоционального состояния. А может и просто знала, что с ним что-то не так. Впрочем, с Акиямой вечно было «что-то не так». Его увлечения казались обществу странными. Одноклассники сторонились его, пусть никогда открыто не обсуждали его внешность или вкусы в одежде. По крайней мере, не при нем. Единственной поддержкой выступала его семья, а особенно старшая сестра. Юки всегда знала, что будет лучше для него — любимого младшего брата. Быть может, если бы она тогда не поддержала его, то он бы и стал нормальным? Или если бы он тогда не встретил Руи… Впрочем, сейчас он был готов принять любые чувства подруг. Ему было важно наконец высказаться, столь долго таить в себе эти чувства, скрывать свое истинное «я», о котором, казалось, знают все, кроме подруг… это и правда было слишком. В этом году он готов пойти на многие компромиссы, в частности и с самим собой. На носу культурный фестиваль старшей школы Камияма, а там уже и повод собраться всем вместе появится. Наверное, сильнее прочих он хотел высказаться именно старшей Шинономе. Она как никто другой смогла бы поддержать его.

***

Фестиваль проходил… спокойно. Несмотря на волнение парня, который полночи проворочался в кровати накануне самого фестиваля, им на пути не попадались ни одноклассники Акиямы, ни его «знакомые». Подруги знали о напряжённых отношениях парня с одноклассниками и что его появление в школе — скорее неожиданность, чем обыденность, но особого значения этому не придавали. Эна тоже посещала школу в вечернее время из-за своей любви поспать и ничего. Подруги не замечали его довольно нервного состояния, наслаждаясь совместным времяпрепровождением. Посещение дома предсказаний, разнообразная еда на фестивале и чертова фотобудка, где Ан вынудила всех переодеться. Пожалуй, день проходил даже слишком замечательно. «Надо наслаждаться сегодняшним днём» Так бы сказал Мизуки. И девушки бы наверняка поддержали его запал. Поэтому он изо всех сил старался выглядеть естественно. Не выдать волнения, не выдать дрожжи в голосе и в руках. Насладиться сегодняшним днём, чтобы, возможно, не жалеть об этом в будущем. На протяжении всего дня Акияма только и думал о том, как бы рассказать подругам свой секрет. Чем дольше он думал — тем быстрее день заканчивался. Ближе к концу фестиваля он решил сообщить об этом Эне. Пожалуй, Шинономе должна первой узнать немного больше о своей дорогой «подруге». Рано или поздно это бы случилось, поэтому оставалось взять все свое сохранившееся достоинство в руки и подняться на крышу вместе с девушкой. Шинономе на протяжении всей дороги до крыши молча и внимательно смотрела на Акияму, верно, слабо понимая, о чем ей хочет поведать «подруга».

***

— Эна, я должна тебе кое в чем признаться. Мы можем выйти на крышу? — мягкий голос и совсем слабая улыбка коснулась губ девушки, когда та смотрела прямо на Шинономе. Глаза цвета сладкой ваты как всегда излучали радость. Или этот блеск предвещал нечто иное? — Да, конечно, — несколько неловко отозвалась Эна. Они обе проводили подруг до ворот и вернулись обратно в школу. Многие ученики и гости уже разошлись по домам, а потому идти по опустевшим коридорам казалось чем-то особенным. Мизуки немного дерганно шла по лестнице, стараясь не смотреть в сторону Шинономе. Поэтому, возможно, последняя не удержалась от колкости: — Мизуки, ты мне случайно не в чувствах признаться спешишь? — ехидно посмеялась Шинономе, тут же замолкая. Мизуки обернулась к ней, но без былого радостного блеска в глазах. В ее глазах стоял самый настоящий страх и беспокойство, а лицо стало бледным, словно лист бумаги. Как ни в чем не бывало, спустя мгновение, Акияма неловко посмеялась и, почесав подбородок, отвернулась от девушки. — Хе-хе, чего только не придет в твою голову, Эна-тян, — обернувшись, на Шинономе вновь смотрела прежняя Мизуки. С былым запалом и радостью в глазах. Глаза цвета сладкой ваты, а настроение вкуса жженого сахара. Было ли последнее правдой? Мизуки открыла массивную железную дверь и пропустила Эну внутрь. Та благодарно кивнула и прошла на крышу, восхищённо охая. Все таки вечером на крыше было очень красиво: оранжево-розовый градиент на небе с плавно заходящим за горизонт солнцем… В жизни иногда нужно радоваться мелочам, иначе совсем никакой радости не останется. Или какая была любимая фраза у Мизуки… — Нужно наслаждаться сегодняшним днём? — повернулась Шинономе к закрывающей дверь Акияме. Та вопросительно вскинула голову и легко улыбнулась. — Именно. — Мне нравится твоя философия, — Эна подошла к высокому ограждению и посмотрела вниз. Стенды и приветственные вывески заносили обратно в школу, а в воздухе, казалось, все ещё стоял запах такояки и жареных кальмаров. Акияма подошла ближе к девушке, заинтересованно заглядывая вниз. Ее мало удивил вид снизу, однако она словно выдохнула. Ее перестала колотить мелкая дрожь, а в глазах от прежнего беспокойства не осталось и следа. Красивый градиент и теплый свет от солнца приятно ласкал лицо Шинономе. Вероятно, она бы с радостью запечатлила его красоту на свой телефон, да выложила бы куда-нибудь, позаимствовав излюбленную фразу своей подруги. Так в стиле Эны, ее тонкой и чувственной натуры. — Эна, я… хотела бы кое в чем признаться, — решила напомнить Мизуки о том, зачем они сюда пришли. Девушка повернулась к подруге и, словно кошка, наклонила голову в бок. Вероятно, она могла ожидать чего угодно в этот самый момент, стоя на крыше школы и выслушивая Акияму. Но расслабленное выражение лица и теплый взгляд карих глаз придало уверенности Мизуки, отчего та продолжила: — Эна… на самом деле я не… — Мизуки отчего то замолкла, словно подбирая нужные слова. — То есть… Снова пауза. Но она длилась куда короче, чем могла бы предположить девушка. — Я на самом деле парень, — закончил.а Мизуки, не отрывая взгляда от лица Шинономе. Выражение лица девушки застыло, подобно мраморной статуи. Она словно обдумывала услышанные ею слова, сравнивала с действительностью и… не могла в это поверить. Моргание, казалось бы, осознание и…

***

— Знаю, возможно это звучит бредово, но… — Отвратительно… Мизуки неверяще уставился на девушку, забыв придуманные им всевозможные оправдания и объяснения. Парень резко побледнел, наблюдая за изменениями в выражении лица девушки. Шинономе искривила губы, а взгляд стал колючим, неуютным и незнакомым. В один миг былая симпатия улетучилась, словно ее никогда и не было. — Если бы ты… признался мне раньше… — глаза девушки наполнились слезами. Горькими, обидными. Губы задрожали, а руки закрыли покрасневшее лицо. Стало ли оно таким от накопившейся злости или от обиды, к сожалению, Акияма уже не мог понять. Шинономе никогда раньше так открыто не показывала своей обиды кому бы то ни было. Возможно, Мизуки стал первым из ее близкого круга друзей, кто увидел ее настоящие слезы. И наверное, он станет последним человеком, с которым она бы захотела общаться… — Эна, я не мог, правда, — парень, чье лицо старалось сохранить расслабленное выражение, а губы — изобразить подобие улыбки, приблизился на полшага к подруге, однако та отшатнулась от него и хрипло почти крикнула: — Если бы ты по-настоящему доверял нам и нашей дружбе, то определено бы признался раньше! — ее трясущиеся руки сжались в кулаки, а волосы растрепались. Бегущие из глаз слезы оставляли на щеках Эны дорожки, скатываясь кристаллами с ее подбородка. — А я ведь действительно доверяла тебе, Мизуки! Почему же никто не может в полной мере довериться мне?! Я настолько бесполезна?! — Все совсем не так, я тебе правда доверял, как никому другому, — дрожащим голосом начал парень, сохраняя дистанцию. Его самого начинало потряхивать, а к глазам подступили слезы. Не то обиды, не то отчаяния. — Но упорно игнорировал обращение к тебе, как к девушке… — Шинономе громко всхлипнула, вытирая упрямо бегущие слезы. — Признайся честно, кто-нибудь ещё знал о твоём… секрете? — Сестра, родители… — Эна кивала, принимая этот факт, -… бывшие одноклассники в средней школе и… сейчас мои одноклассники тоже знают об этом… На секунду показалось, что Эна забыла как дышать. Она так и замерла, уставившись на парня, словно обдумывая его слова. — Я принимаю тот факт, что родители и твоя сестра знали и поддерживали твои… увлечения… — Шинономе прикусила в обиде губу, упрямо смотря прямо в розовые глаза парня, выискивая там словно какой-то намек на шутку? — Но одноклассники? Даже при этом ты упорно молчал, делал вид, что никаких проблем нет. Наверное, я бы приняла тот факт, что ты не девушка. Но если бы я узнала об этом во время нашего знакомства, а не вот так… когда об этом, кажется, знают все, кроме меня… Шинономе, взглянув в последний раз на парня, убежала в сторону двери. В резко наступившей тишине скрип ржавых петель и громкий хлопок железной двери заставил Акияму вздрогнуть, выдохнуть и зарыдать навзрыд. Он медленно опустился на колени, отчаянно стараясь почувствовать и услышать что-то кроме бесконечного писка в ушах. Сердце хотело вырваться из груди, точно у маленького напуганного зверька. Вероятно, он был сейчас похож на этого самого зверька: растрёпанный, дрожащий и выдавливающий из себя всхлипывания. Вот и всё. Все закончилось не так, как он представлял себе, успокаивая себя бессонными ночами. Все закончилось ровно так, как во многих преследующих его кошмарах: он сидит совершенно разбитый на крыше школы, в дурацкой фестивальной футболке и без надежды на завтрашний день.