Экстра 1. О том, что было после

      Они сидели в спальне, словно немые – никто не мог заставить себя сказать хоть что-то. Их тела продолжали трястись мелкой дрожью.       Слава всем богам, когда они принесли ЕГО на виллу, Древняя сила регенерации, которая до этого почему-то спала, начала работать.       Они уложили знакомого незнакомца на кровать. Одежда буквально примëрзла к истощëнному телу, и еë пришлось срезать. Особено сторожно они удаляли ткань у левого плеча, ибо его чуть ли не насквозь проткнул кинжал. Но внезапно они обнаружили рану, о существовании которой не знали. Ужасная, сквозная дыра, ведущая прямо к сердцу.       Откуда? Откуда она взялась? Почему они об этом не знали? Ах, точно. Ослепляющая злость.       Раон попятился назад. Всë его нутро кричало, вопило, рыдало от горя. Теперь ему самому хотелось исчезнуть! Как он мог пожелать смерти тому, без кого давно бы сгинул? Почему он тогда так разозлился, если не знал настоящего Кейла Хенитьюз? Почему ему кажется, что сердце, что видно через дыру, не бьëтся? Он – чудовище.       Он прижимала к себе Хона, который безудержно плакал. Сама она не могла проронить ни слезинки. Кейл ли Хенитьюз кормил их? Кейл ли Хенитьюз приютил их? Кейл ли Хенитьюз подарил им семью? Он ли отомстил за них? Нет. Это был совершенно другой человек. Единственный человек, который принял их несмотря на то, что совершенно не знал. А они отказались от него, стоило лишь почувствовать себя нужными и любимыми. Это осознание затмевало глаза Он туманом, травило ядом душу Хон. Они – ублюдки.       Чхве Хан забился в тëмный угол спальни и закрыл один глаз ладонью. Только один, ибо он более не позволит себе отвести взгляда от НЕГО. Не позволит более никому причинить ЕМУ вред. В том числе и себе. Он укусил руку, которая его кормила. Он никогда не простит себе это. Он – зверь.       Розалин вжимала в свою грудь Лока, который по какой-то причине задыхался. Она не могла поверить своим воспоминаниям. Это точно была она? Та самая рациональная Розалин? Та самая Розалин, которую часто хвалил ОН? Она не могла дать ответ. Она – мегера.       Лок задыхался. Он предал ЕГО и себя. Прямо сейчас волк внутри него разрывал это нескладное тело. Лок – будущий король волков. Тот, кто обязан ценою своей жизни защищать семью, посмел пожелать ЕМУ зла. Он – слабак.       Альберу сидел на жëстком стуле. На его красивом лице более не было эмоций. Ни обычной фальшивой улыбки, ни той ненависти. И пусть она пропала с его лица, она осталась в сердце. Он ненавидит себя. Как посмел он, кто лжëт всю свою жизнь, обвинять другого? Он – лицемер.       Дерут сидел прямо на полу около кровати. Он не знал, о чëм думать. Все его мысли смешались, превратились в кашу. И лишь одно осталось на поверхности – непринятие себя. Он – ничтожество.       Эрухабен в это время был в Лесу Тьмы. Ему нужно было успокоиться. Он уже понял – все они попали под проклятие Бога Отчаяния. Вот только это не оправдание. Он жестоко прогнал своего ребëнка. Он, тот кому дали новый дом и семью. Тот, кому дали дополнительную жизнь, чуть не лишил жизни того, кто еë ему дал. Он – эгоист.       Глаза Рона были полны крови. Он разрезал заледенелую ткань, насильно заставляя себя не дрожать. Внезапно его взгляд пал на искусственную руку. Ему захотелось еë сломать. Именно ей он ранил ЕГО. ЕГО, благодаря которому получил новую возможность жить. — Сейчас я выну кинжал. Готовьтесь останавливать кровь.       Рон вынул лезвие из плеча юноши и отбросил его в угол. Дворецкий поклялся своими руками раздробить оружие, которым доселе дорожил. Он – сукин сын.

***

      Они отогрели юношу и перевязали раны. Древняя сила Сердца залечила внутренние повреждения на плече и на этом всё закончилось. У Плаксы была другая работа – не дать его ангелу умереть. Иные Древние силы сбавили своë присутствие на максимум, только Супер Камень иногда пытался докричаться до его ребëнка.       Раон нежно гладил ЕГО по впалой щеке, надеясь, что всë наладится. Дракончик понимал, что вернуть ту теплоту, которая была между ними раньше будет практически невозможно, но он приложит к этому все свои силы. Даже если ОН никогда более не полюбит его – ничего страшного, любви Раона хватит на двоих.       Рон осторожно обтëр влажным полотенцем лицо юноши. — У нас две проблемы, — всех привлëк голос Эрухабена. — Какие? — Устало спросил Альберу. — Первая – он слишком сильно пострадал в этот раз. Это не просто кашель кровью и обморок, а дыра в груди, рана на сердце и сильнейшее обморожение. Сейчас его тело будет тратить всю энергию на то, что бы вылечить травмы. В этот раз нам надо его как-то кормить. Вторая – а кто он такой на самом деле. — Ким Рок Су, — от голоса Чхве Хана вздрогнули все. — Откуда ты знаешь, почему так уверен и кто это вообще? — Бог Смерти поделился со мной воспоминаниями моего племянника. У него был лучший друг – Ким Рок Су. Тот однажды признался, что очень давно хотел утопиться. Так я и понял. — А если ты ошибся? — Я не мог ошибиться! Я не понимаю, как я раньше не заметил! У них одинаковые жесты, походка, манера речи! Даже его грëбанная мечта точно такая же! — Чхве Хан сорвался на крик.       Через мгновение с кровати послышался сдавленный стон и все умолкли.       Только Дерут тихо спросил: — Правила построения имени такие-же как и у твоего? — Да, Ким – фамилия, Рок Су – имя. — Ну, что же, привет, Рок Су, добро пожаловать в новый мир. Жаль, что мы познакомились вот так…       Тишина вновь наполнила спальню. Но в этот раз это была совсем иная, знакомая им тишина – ожидание.

***

      Бикрокс держал бессознательного юношу в сидячем положении, пока Рон пытался напоить того куриным бульоном. Не горячим, слегка тëплым, чтобы легче усваивался. Одной рукой дворецкий открыл рот Ким Рок Су, а в другой он держал небольшую мисочку с бульоном. После он осторожно, чтобы не разлить содержимое, поднëс к тонким губам юноши чашу и наклонил, вливая чуть-чуть жидкости тому в рот. Затем заставил проглотить, внимательно слушая дыхание мальчика, дабы тот не захлебнулся. Процедура повторилась ещë несколько раз.       Вытерев уголки губ Ким Рок Су, Рон уложил того обратно на кровать. Укрыв ребëнка тремя одеялами, дворецкий перевëл взгляд на сына: — Если увидишь, что его губы высохли – смочи водой.       Шеф-повар кивнул. В этот раз он, нет все они по-настоящему позаботятся об этом человеке.