в цветущий сад

двое столпов сидят на деревянном полу веранды поместья убуяшики. перед глазами — зелёный сад и закатное солнце — согревающее, тёплое, как и речь шинобу, которая говорит: — я понимаю, как это тяжело — терять близких. особенно, когда они умирают, отдав жизнь за вас. но вам не следует брать вину за их смерть на себя. это был их выбор, не ваш. вам остаётся только принять это и двигаться дальше, — шинобу растянула губы в своей привычной улыбке, от которой всегда было ощущение спокойствия и тепла. она вся была словно сплетена из мира и света. — не привязываясь ни к кому, вы не можете никого лишиться, значит, вы защищены от боли. не открываясь ни перед кем, вы не становитесь уязвимы, а значит, вас не могут ранить. но боль не уходит, она сидит внутри и множится. знаете, томиока-сан, — она остановилась, и сказала, улыбаясь, прямо в глаза, — в вас так много боли. я не представляю, как это возможно — жить, когда вы весь из неё состоите, — её голос спокойный, как озёрная гладь, но внутри него её слова бушуют, как океан, беспощадно сметая все песчаные замки, которые гию выстраивал годами. у гию глаза жжёт, но заплакать он не может. не из принципов, а просто потому, что давно всё выплакал. внутри ничего, кроме пустоты. но после её слов что-то всколыхнулось. — наверное, вам кажется, что у вас нет выбора, кроме как продолжать жить. вы думаете, что вы обязаны. но, на самом деле, вы не должны ничего и никому, кроме себя. и ради себя, ради своего собственного счастья, прошу вас — отпустите прошлое. его не существует, у вас есть только здесь и сейчас. и здесь и сейчас у вас есть возможность, чтобы начать открываться миру, заново учиться близости, учиться любить и быть любимым. не ради других, не ради умерших товарищей. ради себя, — шинобу замолкла. всё это время гию смотрел в пол, словно отстранившись от всего мира, словно не осязая его совсем. но, на самом деле, он слушал каждое её слово, и каждое — отдавалось эхом в ушах. его словно выкинули в прорубь в лютый мороз. шинобу выдернула его из омута, потянувшись рукой к его лицу и мягко направив на себя. глядя глаза в глаза, она растянула губы в улыбке, полной нежности и тепла, и сказала: — томиока-сан, вы заслуживаете быть счастливым. гию смотрел на неё с широко раскрытыми глазами, и слёзы шли сами собой. всё, во что он верил, всё, что он знал, всё внутри оборвалось. шинобу подалась вперёд и мягко заключила его в объятия. гию застыл. как давно это было в последний раз? он так отвык от близости, что сначала даже не понял, в чём дело. не помнил он, но тело помнило — и он уткнулся ей в плечо, сжав руками хаори на спине. и плакал, отпуская всё то, что копил всю жизнь. в её объятиях было так тепло, так спокойно. с каждой слезой становилось всё легче, дышать — проще. всё рухнуло, но он знал, что это к лучшему. скоро на выжженном поле вновь распустятся цветы.