Часть 2

— Разве я не сказал, что так рано уходить — неприлично? В звенящей, откуда не возьмись, тишине вдруг проступает шепот. Будто взволнованный, в какой то степени оскорбленный попытками девочки сбежать… Но такой же холодный и сырой, как своеобразные земельные стены. Они пожирают каждый шорох, каждый крик и даже надежду. В затхлом, непроветренном маленьком подвале все так же воняет гнилыми початками кукурузы, словно они и сами скоро превратятся в эту отвратительную, антропогенную смесь. Но нет… Последние часы Сюзи окажутся куда более плачевными, Джордж ради этого как следует постарается. Ведь, если уж девочка покинет этот мир, то вот мужчина — должен запомнить каждую секунду. Он ещё пару месяцев назад, по приезду в новый городок, заметил свою юную соседку… Её шелковистые, непослушные волосы, небесно голубые глаза и столь глупые веснушки! Руки от одного взгляда на неё вновь начали зудится. Так привычно и почти что по-родному… Верно: он уже забыл вкус крови последней жертвы. Это будто было так давно! И сейчас, внимательно вглядываясь в каждую родинку на дрожащем тельце, он заводился все больше. Она будто играла с его больной, извращенной фантазией: выгибалась, мычала, плакала и почти что не дергалась. Джордж не давал ей лишний раз вздохнуть. Бороться с девочкой так или иначе было проблематично… И он знал, как решить эту проблему. Одна из рук сместилась с лица девочки, хватая уже за тонкую шейку. И сжимая с такой легкостью, что мог поклясться, что услышал хруст! Тельце под ним ослабло лишь сильнее, явно теряя остатки кислорода в оставшихся резких движениях… И мужчина не дает этим мирным секундам пройти. Дурацкие желтые штаны летят в сторону, когда застежки поддаются и срываются, оголяя напряженные ягодицы… Один этот вид вырывает из его напряжённых тонких губ неровный вздох. И заставляет действовать скорее. Почему то казалось, будто их могли вот-вот отыскать… Но нет. В поле уж точно не было ни души, иначе бы Джордж сразу приметил это. Или, по крайней мере, сюда бы уже давно ворвались… Но кого вообще интересует это гнилое поле? Пожалуй, лишь невольных влюблённых… — Черт возьми..! Лежи смирно, Сюзи… Будь хорошей девочкой! Под ним вдруг резко дергаются и на секунду погрязший в своих мыслях мужчина тяжело хрипит, с новой силой впечатывая малышку в холодный пол лицом. И хотя у них уж точно было много времени друг на друга, мистер Харви всё-таки заторопился. У него ещё много работы… И даже новые всхлипы девочки нисколько не трогали чёрствое сердце. Наоборот, сказываются лишь на удовольствии… И это скоро оказывается ясно и для юной жертвы: мужчина рывком расстегивает и свои штаны, приспуская остатки одежды с бедер и прижимаясь требовательной плотью к чужой холодной коже… Это действие обжигает их обоих. Но Джордж, в отличие от вновь закричавшей Сюзи только громогласно усмехнулся, явно смакуя скорую победу. И больше не мучает себя ожиданием! Невинное тельце непроизвольно дергается в конвульсии боли, когда в него проникает абсолютно ненужный орган! И Джордж прекрасно слышит замученный крик девочки. Чувствует, как она сжалась под ним и вокруг него… Как она напряглась, напугалась, но ощутила новый прилив энергии. — Маленькая сучка! Ты по-хорошему не понимаешь?! И когда Сюзи почти что удается вырваться из-под мужчины, как последний резко отстраняется, хватая жертву за длинные грязные волосы и дергая на себя, сразу перехватывает за шею, второй рукой придерживая малышку за талию. — Тогда я не стану тебя жалеть… И она кричит снова. На этот раз громче, чуть ли не срывая голос от адской боли внутри и дрожа от проникновения до конца, вновь теряется в болевом, бескислородном обмороке… Но ненадолго. Джордж чуть расслабляет хватку, явно до того переполненный яростью. Вот только, уж точно хочет знать, что Сюзи была с ним все это время… Такое романтическое для них двоих время! Кровь стекается прямо по его члену, когда насильник делает резкое движение бедер снова, доходя самого сладкого… Он входит по самые яйца, грубо сжимая в смертельных «объятиях» Сюзи. Он толком не слышал её, занятый лишь тем удовольствием, что получал в моменте… Эта девочке в глупой вязанной шапке оказалась куда привлекательнее, чем он до этого думал. И теперь явно не станет терять единственный шанс. Чвоканье нарушается наслажденным выдохом откуда то со стороны, когда очнувшуюся Сюзи заставляют «расслабиться» странным поцелуем в лопатку… И снова двигаются внутри, на этот раз назад, почти что выходя из разорванной части и снова с силой вбиваясь вовнутрь. Девочка была ужасно горяча и мала… И от этого Джордж получал лишь большее удовольствие. И хотя маньяк и не мог как следует огладить её тело пока она жива, все равно с благоговением соприкасался с ней кожей. Сегодня она была для него лучшим существом на планете… Он хотел её нещадно! И брал… Брал так, что в какой то моментально Сюзи окончательно теряет голос, молясь затеряться в новом обмороке… Но не умереть. Она не хотела умирать! Но, пожалуй, её никто и не спрашивал. Особенно тогда, когда ослабшую малышку вдруг оставляют без заполнения… Всего пару секунд — и вот, она оказывается прижата к такой же холодной и грязной стене, пачкая свою любимую синюю куртку и хрипя что-то совсем не ясное, еле замечает перед собой размытую мужскую фигуру… Но, в этой дымке она четко видит сияющие бездной глаза напротив… Ей страшно. Противно. Омерзительно. Больно и..! Джордж все видит. Он знает это и чувствует. И только как-то странное застывает на пару долгих мгновений… Будто думая о том, что хотел бы хотя бы раз увидеть в чужом лице радость от этого акта, удовольствие и благоговение… Но нет. Не сегодня… И не с ней. И в неё вновь входят почти что до конца, заставляя выгнуться от рассекающей внутри боли и болезненно захрипеть сухими губами. Сильные руки уверенно подхватывают тонкие обнаженные ноги, когда очки оказываются замараны грязью с чужой бордовой кофты… Джорджу было так хорошо, что с каждым новым толчком он был все ближе к тому самому пику! Вместе с тем, ощущая небывалое превосходство над слабым… Его лань обессилила, будто бы отдалась в его руки. И мужчина не собирался пропускать это: пока руки были заняты держанием малышки повыше, Джордж лишь повел носом чуть в сторону, явно ища что-то мягкое… И находит. Быстро, абсолютно не думая ни о чем: вдруг кусает прямо за спрятанную под одеждой маленькую грудь, явно намереваясь забрать всякую гордость Сюзи… Ведь теперь и навеки — она принадлежит ему. С каждой лишней минутой толчки все усиливались. Кровь уже казалась чем то естественным… Как и давно появившаяся смазка. Удовольствие накатывало волной… И в один момент Джордж громко, бесстыдно стонет, когда теряется в чужой плоти до конца и кончает. Прямо в неё, будто это имело хоть какой то смысл! Но, отпускает не сразу: сначала опускает чужие ноги, двигаясь руками выше к чужой шее и сдавливая её, все-таки поднимает взгляд на чужой… Им не нужны были слова… Ведь и без того, она явно оказывается вне сознания. Тельце опадает в его объятиях, и на секунду Джордж даже думает об ответных чувствах Сюзи… Вот только, болезненно усмехается, когда подхватывает безэмоциональное личико девочки и поддается вперед… Медленно, с какой то странной после всего насилия осторожностью, целует. И ловит себя на том, что представляет беременную от себя Сюзи… Так, будто вовсе не убьет её через минуту! Будто не станет разрезать на части, прятать в мешок, а после и в сейф, словно истинную драгоценность. Нет… Поцелуй не превращается ни во что большее, лишь оставляя теперь уже окончательно измученную девочку у стены и хватая припрятанное оружие… — О, милая Сьюзи… Ты действительно, очень и очень красивая девочка.