Ты не на один раз, Юр, ты больше

Спустя энное количество времени в компании знакомых лишь Юры, и знакомых общих, крайне музыкальных и не очень, каблуки хочется выкинуть и не знать, что это, а руку, идеально лежащую у меня на талии и принадлежащую Юре, сунуть еще куда-нибудь, главное — убрать с окаменевшей талии. И то ли бог есть, то ли особенная я, молитвы были услышаны всеми и сразу: Юра удалился с Машей, попутно чмокнув меня в щеку, а гримерка начинала пустеть, ознаменовывая скорое начало. — Ник, а ты не хочешь ко всем пойти? Меня уже террризируют из-за посторонних — нервозно подлетела Настя со своим верещанием, отвлекая меня от одиночного распивания оставшегося виски. — Кто? — глаза мои не знают удивления — Юра? — выдаю искренние эмоции удивления. — Ну, Маша вообще… — слегка мнется Настя, перебирая пальцами рук в жесте неловкости. — Не поняла — прибавляю я акцента злобы и мигом осушаю бокал до дна — Он ахерел там что ли? — Якобы злюсь я, буквально вскочив и отпихнув Настю. — Ты чего? — смотрит она ничего не понимая — Ничего, иди, я найду дорогу — успокаивающе глажу ее по плечу, резко сменив агрессивный тон на более человечный, на что получаю одобрение. Опустевшее пространство дарит мимолетное спокойствие что б перевести дыхание. Сама того не понимая, выхожу с гримерки и бреду по серому полуподземному коридору, умудряясь не убиться. На дороге всплывает различное количество поворотов, но пуще остальных привлекает таящий за собой абсолютно черное и безлюдное пространство. Магнитом сворачиваю в темень, в жажде полного погружения в себя, попутно посмеиваясь над собственной глупостью — искать всю жизнь выход из темноты, что б однажды забрести в нее добровольно — это наша реальность. Глубокий вдох разносится раскатом грома по легким и окунает в рефлексию, умудряющуюся вылазить в самые неподходящие моменты. Хочется снять стильные полусапоги зеленого цвета, содрать всю одежду, а за ней подумать и о защитном слое кожи. Но вместо данной феерии, остается лишь опереться на холодную стенку, в попытках осознать происходящие за последние часы. Тело непроизвольно вздрагивает от ощущения чьей то руки на плече, а рефлексы вторят замах кулаком, останавливающийся в паре сантиметрах от лица бывшего незнакомца, тут же подобравшего нужные слова: -Не бей меня только — доносится шепотом знакомый голос, отражающий легкий страх, и парень перехватывает мою руку. -Юра, твою мать — шиплю я, вмиг опуская руку и расслабляясь. -Извини — протягивает он хриплым голосом, глядя из-под низу, ангельски чистимыми глазами. Мое осознание вмиг посылает сигнал причинности факта сыпания многих девочек с этого человека — Я не хотел пугать — сокращает дистанцию он, подходя почти вплотную и следует моему примеру, меняя позу — облокотившись на стену — Холодная — коротко отрезаю, всматриваясь в пустоту перед собой, и протягиваю руку Юре, с тщетным желанием отодвинуть — Угу — лишь коротко издает он, пытаясь что то увидеть, и перехватывает мою руку, переводя себе на грудь — А потом она жалуется «почки, печень, поджелудочная» — выдает он легкую пародию меня же и тут же, заведя вторую руку за мою талию, отодвигает меня от стены так, что я становлюсь напротив него, буквально прижатой всем телом. — Гепатит, спид, сифилис или рак — выдаю я первую пришедшую строчку безумного и талантливого общего друга, над чем мы спешим усмехнутся оба. — Юр — разбавляю я наступившее затишье — А мы где вообще? — посмеиваюсь я с абсурда ситуации, и своего положения, пока Юра просверливает меня прекрасными голубыми глазами. — Мы? У сцены почти — явно с улыбкой проговаривает он — Я знал, что найду тебя тут — лезет он как котеныш, сдвигая носом мои упавшие наперед волосы, преграждающие ему путь, к району ключиц. — А зачем тебе нужно было меня искать — шепчу я, повышая градус в собственной душе, при этом не переставая мило улыбаться со всей картины. — Соскучился — выдавливает Юра с фирменной улыбкой, утыкаясь куда то мне в ключичную ямку, и громко вдыхает. — Ой, прям таки — выдаю я с издевкой, закатив глаза и слегка его толкнув, после чего каким то образом завожу руку ему на голову, слегка поглаживая убитые жизнью волосы. — Таки прям — прижимается он больше, ближе, не переставая улыбаться. В какой то момент тишина окутывает пространство слишком близкой, таинственной и такой теплой атмосферой, что я позволяю положить голову куда то ему на плечо, продолжая водить руками по голове. Юра слегка отлипает от предыдущего места и смотрит в глаза: прямо, туманно, блеща ангельскими глазами, буквально заставляющими невольно сделать все, что им будет угодно. — Ой, пиздишь ты, конечно — вырывается у меня ради сохранения собственного образа. — Тебе — нет — вновь сжимает руки на моей талии он, приближая к себе слишком близко — Физические и ментальные дистанции, Юра? — буквально читает он мои мысли, озвучивая якобы моим голосом; на первый взгляд — в легкой улыбке, проблескивающей каким то оскалом. — Аккуратней, Юр — протягиваю я в заманивающем тоне, виляя головой в улыбке — Заиграешься — Я уже — коротко отрезает он, заставляя поднять голову и смотреть ему в глаза, отражающие бурю, невиданную раннее. Он медленно наклоняется, попутно обводя мою талию руками, но я и не ищу возможности вылазки, стараясь отвести взгляд, как можно дальше — Почему? — шепчет он куда то в район моей шеи, заставляя кожу покрыться мурашками, сожрав с моего лица маски. — Что почему? — стараюсь держать уверенный голос, выдающий истину в дрожи. Но рука автоматом тянется к тому, чтоб б еще больше прижать его за голову, а звук стона в выдохе так и начинает просится наружу. Головные черви так и посмеиваются, вторя мыслями, мол «вот это у нас конкретный недотрах», и посылаются подальше фактом позавчерашней успешной тусовки, наводящим страх осознанием какой то причинности всего со мной творящегося. — Почему ты закрываешься, когда совсем не хочешь? — продолжает Юра медленно вилять головой, около моей шеи, одаряя ее грубым, быстрым дыханием, отчего где то в районе живота внутри завязывается узел. — А что я хочу? — выпаливаю недодумав вовсе я, сосредоточившись на собственном дыхании. — Ты? — явно давит он ухмылку, и прислоняется губами в моей шее, и кусает, несильно, но ловко, попутно оттянув кожу на себя, а после слизав это языком, проходясь от ключицы до уха, получая желанное в виде сдачи моих позиций и несильного, но собравшего в себя все, глубокого стона, после которого он ненадолго замирает, а после притягивает меня еще ближе, так, что я чувствую как что то твердое упирается куда то в районы моего бедра, снося мне крышу вдвойне. Шея осыпается поцелуями, пока я так сильно хочу его губы, его шею, с выделяющимися венками, когда он поет, хочу все и боюсь своих желаний, находя в себе силы его оттолкнуть. — Почему? — серьезно спрашивает он, сильно ухватя меня за руку, отражая эмоции в непонимающих, даже детских, глазах. — Юра, больно — шиплю я и пытаюсь вырваться, на что он вновь притягивает меня к себе, и легенько приподнимает за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Потому что я не хочу потом бегать от последствий — ровно и четко выдаю я, оголяя частичку правды. — Каких последствий? — слегка повышает он тон, не выхода с пределов тона шепота. — Ты не на один раз, Юр, ты больше — слегка закатываю я глаза, скрепив наши руки в замок, выдавая елеуловимую искренность. И покидаю пространство, чувствуя разрастающуюся дыру и что то еще: давно запертое и закрытое, закопанное, разбитое, попутно чмокнув его в щеку, выражая поддержу. САУНД: playingtheangel «и музыка» Вип ложа открывает прекрасный вид на сцену, буквально выводя ее на растояние вытянутой руки, но все же, собственное плохое зрение дает о себе знать, вынуждая надеть очки. Юра выходит на сцену, громко всех поприветствовав и взглянув на ложу с его близким людьми. Стою максимально близко, чуть ли не прыгая на сцену, стараясь послать как можно больше поддержки и получаю легкую улыбку в ответ. Музыканты задают первые аккорды и я в числе первых выдаю громкое ликование, зная всю прекрасность нового альбома, в который была излита вся душа Юры. Начало задается блестяще, впрочем как и всегда, несмотря на все переживания, ознаменовывая мое потягивание коктейля за коктейлем. Музыка заполняет все пространство, полностью унося в свои миры, заставляя так сильно чувствовать Юру и то, о чем он говорит. Сзади подтанцовывают не менее интересные личности знакомых музыкантов, одна из которой умудряется в какой то момент даже вовлечь меня в совместный танец, обвив мою талию руками. — Киря, аккуратней. — открыто заигрываю я с парнем, прикусывая губу. — Угрозы? — манерно приподнимает он бровь — На мне не сработает, забыла? — Нельзя тебе пить… — выдаю я в ухмылке, озадачивая парня, продолжив велять бедрами в такт — Мнимая уверенность тебе не к лицу — чмокаю его в щеку, спеша покинуть танец, вернувшись к Юре, под какое то бурлящее отвращение, возникшее впервые. Кирилл был вовсе не из тех, с кем можно было бы переспать даже по пьяне, но музыка его пробирала до дрожи, напоминая еще подростковую жизнь. Обычно подобные заигрывания и открытые провокации подчеркивали стиль жизни, доставляя удовольствие, но в какой момент то пошло все не туда? Вернувшись на прежнее место, вмиг подмечаю неотрывный взгляд на себе со сцены, смотря непониманием, на что получаю лишь закат глаз в проблесках какой то агрессии. Дыра непонимания увеличивается, пока Настя, спеша отобрать у меня очередной бокал, сообщает о скором выходе на сцену. За кулисами все кажется маленьким, неважным, страшным, под мелкую пробивающую дрожь: настроить микрофон, отдать никотиновое устройство Насте, и не забыть перевязать цепи на руках по давней традиции. Радостные возгласы наделяют легкой уверенностью, не помогающей подкашивающим ногам. Автоматом смотрю глазами лишь на Юру, надеясь окунуться в привычный пронзительный взгляд понимания. И он дает то, что нужно, аккуратно подойдя ближе и беря меня за руку. — Питер — кричу громким возгласом в микрофон, по прежнему не отводя глаз от Юры, успевающих подметить легкую улыбку на его лице. Первые аккорды настраивают на нужный лад, вытаскивая нужную оболочку для трека о той же разбитой личности. Отдаюсь. Вытягиваю каждую нотку. Забываю про какой либо контроль. Припев Юры, мой куплет, совместный припев, так и блещущий надобностью близости: медленно подкрадываюсь к Юре, кладя руку на плечо, попутно выговаривая нужные строчки. Его взгляд гуляет по моей физической оболочке и останавливается в районе глаз, тонущих в его столь необычном взгляде, не виданном или не замеченном мною ранее. Улыбаюсь, и обхожу его сзади, не убирая руки, пою будто бы ему на ухо, кидая вызывающие взгляды толпе, схватывающей все на лету. Юра кладет свою руку мне талию, тем самым слегка меня преобнимая, и уводит в легкий танец, активно зачитывая куплет, которому я подпеваю по собственному желанию. Непонятные ощущения, принятые в словесном обозначение «чувств», разливаются по нутру осознанием, вводя в ступор от непонимания. Страх накрывает с головой от самой возможности что — либо чувствать. В момент предельной точки близости разрываю связь и вырываюсь в центр сцены протягивая самые высокие ноты, вылетая с реальности под громкие возгласы. На последних аккордах, застываю с закрытыми глазами, ощущая дыхание в районе задней части шеи, Юра договаривает строчки и заключает меня в объятия, смывая руку на моем, неприкрытом топом, животе, заставляя развернутся, что б дать ответную реакцию. — Прекрасная женщина моей жизни — проговаривает он в микрофон и манерно дарит поцелуй в руку, вытаскивая самую искреннюю улыбку с моей стороны. Глубокий поклон и вновь кулисы: дыхание не желает восстанавливаться, а сердце отдает странными импульсами, будто при панической атаке. — Умничка — налетает Настя с объятиями и большой бутылкой воды, получая в ответ лишь улыбку благодарности Адреналин покидает тело к моменту прихода в гримерку для переодевания, а ощущение разразившееся на сцене укоренятся все больше, отбирая у меня возможностью свалить эти ебучие чувства, на адреналиновый шок.