Глава 24: Искупление

POV Клементина Сон начал отпускать ближе к рассвету. Посторонние шумы в ушах так и не покинули меня, отчего соображать ясно получается с трудом. Открыв глаза, на этот раз я увидела холодный блёклый свет из окошек сверху. Похоже, день сегодня намечается пасмурный и дождливый, что навевает грусть и тоску в мою и так потрёпанную голову. Спать на колючих досках было куда приятнее, чем на холодном пыльном бетоне. Хотя все мышцы моего тела изрядно так затекли, но, по крайней мере, мне не было так холодно. Стараюсь приподняться… Тошнота накрывает меня, а голова трещит по швам практически со всех сторон. Но больше всего я ощущаю именно удар Марлона, так как мой затылок горячий, как радиатор, быстро пульсирует, а на ощупь напоминает перекаченный футбольный мяч. Странное у него понятие «Рассчитывать силу»… Судя по тому, что я дезориентирована во времени, не могу нормально шевелиться, слышу звон в ушах и несвязно говорю, да ещё и тошнота, то я определённо получила сотрясение мозга третьей степени. Это однозначно никак не сможет мне помочь выбраться отсюда. Да я даже до соседней стены не смогу дойти, не покалечив себя ещё больше. Что же мне делать? Нужно хотя бы попытаться сесть… Давай, Клем! Ты сильная! Соберись, в конце концов! Отрываю на несколько дюймов затылок от ящика, и сразу же в ушах нарастающими толчками усиливается шум. Но меня это не остановит! Я подкладываю правую руку под голову и тем самым помогаю ей окончательно подняться. Вот теперь уже намного проще. Через тюкающую боль я сгибаю свой корпус, наконец, переводя его в вертикальное положение, и свешиваю ноги вниз с ящика. Отлично… По всему телу побежали колючие потоки обжигающей крови, таким образом восстанавливая нормальное функционирование моего измученного организма. Я моментально ощутила все свои увечья, так любезно разместившиеся на моей плоти за последние дни. Три ссадины на голове — затылок и оба виска. Разбитая и распухшая губа с левой стороны, на которой запеклась словно старой ржавчиной бурая кровь. Лиловые вмятины на запястьях, ободранные по краям, которые оставила туго завязанная верёвка. К синяку на моих рёбрах с левой стороны, полученному в результате взрыва машины, добавился ещё один от удара ногой, но только ниже. На фоне всего перечисленного вывихнутая ранее лодыжка слегка меркнет, поэтому про неё пока можно забыть. Так как в моей камере стало достаточно светло, я обратила внимание и на свою одежду. Серые штаны испачканы грязью и кровью, а ещё на них местами красуются рвотные массы, которые в застывшем виде напоминают засохший гороховый суп. Голубой цвет футболки едва улавливался под толстым слоем пыли, покрывающим в полном объёме также и мою кожу, отчего она жутко зудела. Запускаю руки в волосы и они тут же застревают в слипшихся от крови и грязи прядях. Да уж… В кастинге на главную героиню фильма ужасов мне не было бы равных! Надо бы попить и, как минимум, умыть своё лицо, чтобы хотя бы вернуть резкость и ясность своему зрению. Сделав несколько глотков и прополоскав рот, я наливаю в левую ладонь воду и промываю свои глаза. Так-то лучше, теперь, по крайней мере, я снова могу ясно не только видеть, но и думать. За стеной послышался знакомый женский голос. — Клементина, дорогая, — только Лилли мне сейчас не хватало для полного счастья, — Ты, наверное, соскучилась по мне? Дверь распахнулась со всё тем же омерзительным скрипом, который моментально раздался по моей голове, отчего я зашипела и зажмурилась. Через пару мгновений в комнату заваливается Лилли со стаканчиком какого-то напитка в руках. — О, милая… — голосом, полным желчи, говорит она, — Ты ужасно выглядишь! Если бы тебя сейчас увидел твой ненаглядный, он бы в одну секунду бросил тебя! — она смеётся. — Заткнись, Лилли! — Что такое, дорогая? — не прекращая ухмыляться, продолжает она, — А ты думаешь, что он тебя в любом виде любить будет? Ты сама-то в это веришь? — Тебе что, поговорить больше не о чем? — также ухмыляюсь я, — Или у тебя какая-то психологическая травма, связанная с этим? — Да как ты смеешь, дрянь? — кричит она и выплёскивает содержимое стаканчика мне в лицо, хорошо хоть это оказался просто апельсиновый сок. — О, спасибо, — издеваюсь я, — Мне как раз хотелось пить! — Ничего, малявка, — спокойно сказала Лилли, — Скоро ты в другом месте будешь так язвить! Посмотрим, как тебе это понравится. На этой фразе я немного напряглась, а все мои травмы хором издали колючие импульсы. — Смотрю, ты испугалась, дорогая? — положив руку себе на бедро, сказала она, — И правильно! Гейб уже с нетерпением ждёт, когда мы привезём тебя к нему. — Зачем я ему? — дрожащим голосом спросила я. — Да кто ж его знает? — усмехнулась Лилли, — Но маловероятно, что для счастливой семейной жизни. — Жду, не дождусь! — И чего же ты так ждёшь? — с интересом спрашивает она, — Неужели тоскуешь по ласкам своего мужа? — У него мой сын! — резко отвечаю я, — Оказавшись у Гейба, я, наконец, смогу увидеть Эй-Джея. — Ну это маловероятно, дорогая, — колючим голосом говорит Лилли, — У него на тебя другие планы... — Какииие же? — протяжно спрашиваю я. — Узнаешь, когда придёт время, — опять усмешка, — А сейчас поднимайся! Тебя нужно отмыть и переодеть! Не можешь же ты появиться у своего мужа вся в грязи, крови и блевотине! Я смотрю на неё с недоумением и шоком, не торопясь подниматься. — Давай шевелись, сука! — она резко дёрнула меня за шиворот, — Ты должна быть у Гейба к полудню, ускорься уже! К полудню? Это значит, что мой сын совсем недалеко от меня? Сердце наполнилось щемящей теплотой и нежностью. С трудом я поднялась с ящика и медленно поковыляла к выходу. Пройдя по узкому малоосвещённому коридору футов тридцать, я увидела дверь в душевую. — Вали! — толкает меня Лилли за спину так сильно, что я едва не рухнула на пол, — Только давай без глупостей! Сбежать оттуда не получится, так что можешь ничего не планировать. Вот, держи! Она подала мне какую-то сумку, видимо, с вещами и ванными принадлежностями. — И смотри, — добавляет она, с отвращением оглядывая меня с ног до головы, — Тщательно с себя всё смывай, а то напоминаешь обосранного бомжа под мостом. Грязные шмотки выкинешь в контейнер у двери. У тебя максимум полчаса! Грубо затолкнув меня в ванную, она захлопнула за мной дверь и закрыла её на ключ. На стене душевой комнаты висело большое зеркало. Посмотрев на своё отражение, я не могла не согласиться с Лилли. Мой видок и правда походил на бомжа: Запутанные в колтуны и перемешанные с грязью и кровью волосы. Опухшее и испачканное всё той же кровью, а также рвотой лицо, влажное и липкое от апельсинового сока. Грязная вонючая одежда, мятая и местами ободранная. Понятия не имею, как я буду всё это отмывать, да ещё и с моими ранами. Скинув с себя грязные шмотки вместе с эластичным бинтом и выкинув всё в контейнер, я сначала воспользовалась туалетом, так как в камере приходилось ходить в ведро, а затем залезла в душ, прихватив мыло и губку. Как же хорошо… Тёплая нежная вода потоками омывала моё искалеченное тело, забирая с собой не только грязь и кровь, но ещё и мою боль. Сознание в голове начинает потихоньку проясняться, а мышцы рук и ног заполняются приятной обволакивающей негой. Закончив смывать с себя грязь, я выключила воду, сквозь боль вылезла из душа и снова подошла к зеркалу, прилично прихрамывая из-за отсутствия бинта на моей лодыжке. Теперь я выглядела на порядок лучше, хотя вода, конечно, не способна смыть ссадины и ушибы с моего тела. Я взяла сумку, открыла её и посмотрела содержимое. Весьма неплохо… Надела я на себя красивое нижнее бельё чёрного цвета, трикотажное длинное чёрное платье по фигуре с высоким разрезом по правому бедру, белую кожаную косуху и белые кеды. Надо заметить, что все вещи идеально подходят мне по размеру, а значит, их точно выбирал Гейб, так как он и раньше постоянно покупал мне одежду, ведь посещать магазины без него мне также было запрещено. Взъерошив свои ещё влажные волосы руками, я постучала в дверь, чтобы дать понять Лилли, что я закончила. В ответ — тишина… Стучу громче и настойчивее — снова ничего… — Эй…! — кричу я, а в затылке сразу отражается противным эхом мой же голос, — Там есть кто? — Клем…? — мужской голос…, это что, Марлон? — Марлон? — неуверенно спрашиваю я, — Это действительно ты? — Да, Клем, я сейчас выпущу тебя! Поколдовав пару минут с замком, Марлон всё-таки смог открыть дверь ванной и зашёл ко мне. — Марлон, что ты делаешь? — почти крича, спрашиваю я. — Тише, Клем, — шепчет он, — Нас могут услышать! Ты как? Цела? — Ты издеваешься что ли? — язвительно шепчу я, — Ты мне чуть голову не проломил! Хреново мне, как ещё? — Прости, Клем, — говорит Марлон и опускает свои глаза, — Я не хотел так сильно бить тебя, но всё должно было быть достоверно, Лилли следила за мной. — А зачем ты вообще всё это делал? Ведь Луис твой лучший друг! Ты мог просто прийти к нам и попросить помощи… — Я не знаю, Клем, — растерянно говорит Марлон, — Я… — замялся он, — Я испугался… Думал, что смогу всё исправить… Но потом это зашло слишком далеко. Прости меня… — Так и быть… — отвечаю я, — А где Лилли? Она же стояла за дверью. — Её позвал к телефону Гейб, она в кабинете, но будет там недолго. Нам нужно спешить! — Что? — в шоке спрашиваю я, — Куда? — Я помогу тебе сбежать! — быстро отвечает он, — На улице стоит машина, мы сможем уехать отсюда. — Точно? Ты уверен, что получится? — дрожащим голосов спросила я. — Да, бежим скорей! — Стой, Лони, — задержала я его рукой, — Я не смогу бежать, у меня вывихнута лодыжка, а ещё после твоего удара по голове меня тошнит от каждого резкого движения! — Блядь… — виновато проговорил Марлон, — Ещё раз прости! Тогда хватайся за мою шею, я донесу тебя, только скорей. Я сцепила свои руки на крепкой шее парня, а он, подхватив меня на руки, стремительно выбежал из ванной. Пробегая узкие коридоры, до нас издалека отчётливо доносились голоса людей. Получается, что в этом здании не только мы втроём. Это что, одна из штаб-квартир их группировки? Впрочем, сейчас это неважно. От такой быстрой тряски болевые импульсы в моей голове начали ещё больше усиливаться. Ещё чуть-чуть, и я не смогу сдержать свои рвотные позывы. — Марлон, меня сейчас стошнит, — вялым голосом сказала я, — Моя голова… Я больше не могу… — Сейчас, Клем, потерпи немного, — запыхавшимся голосом говорит он, — Мы почти дошли, за этой дверью будет машина. На улице тебе станет легче. Зажмурив от адской головной боли свои глаза, я практически повисла на шее Марлона. В ушах снова появился звон, а виски пульсировали от вибраций. Спустя несколько секунд мы вышли на свежий воздух. Резко вдохнув его, я почувствовала себя словно пьяной, ведь не ощущала его в своих лёгких уже больше двух дней. Но мне, и правда, стало чуточку лучше. Лони, придерживая меня одной рукой, открыл заднюю дверь машины и посадил меня на сиденье. — Вот так, Клем, держись, — торопясь и нервничая, говорит он, — Сейчас поедем. Через силу открыв свои глаза, я посмотрела на него и кивнула. Он оглянулся по сторонам, захлопнул мою дверь и отправился к водительскому сиденью, обходя машину сзади. Но дойти он не успел… Сквозь звон в своих ушах я услышала выстрел. Поворачиваю голову влево и через стекло вижу, что Марлон, держась уже окровавленной рукой за грудь, падает на асфальт. — НЕТ…!!! — кричу я, — МАРЛОН!!! — из глаз тут же полились рекой солёные слёзы. Пододвинувшись на сиденье в сторону левой двери, я открываю её и вываливаюсь из автомобиля. Ноги так и не держат меня, поэтому я на коленях, обдирая их с каждым дюймом в кровь об асфальт, пытаюсь доползти до обездвиженного тела Лони. Его почти бесцветные светлые глаза смотрят в мои, практически не моргая, и я замечаю, как из них вытекает одинокая слеза. Я мгновенно ускоряюсь… Уже вот-вот… Ну же! До него оставалось буквально два фута, но тут я чувствую, как меня за волосы грубо хватает чья-то рука. — Куда это ты собралась, а…? — снова чёртова Лилли, — Мы так не договаривались! — она тянет меня за волосы назад к машине. — Аааа…! — кричу я от боли и отчаяния, — Пусти меня, тварь! — Сейчас, разбежалась…! — усилив свою хватку, прошипела Лилли, — Заползай в тачку, нам как раз пора ехать! Она запихнула меня в машину и заблокировала дверь. Затем села за руль и завела мотор. — А как же Марлон? — сквозь слёзы смотрю я на него в стекло, — Нужно ему помочь… — Ты ему уже ничем не поможешь, дорогая, — безразлично сказала она, — Поздновато он решил отрастить себе яйца! Теперь они ему точно не понадобятся, — смеётся она. — ЧТО? НЕТ…!!! — кричу я, — Вызови скорую, пожалуйста! — Заткнись, дрянь, — повернув голову на меня, кричит Лилли, — Или я тебе сама помогу и вырублю тебя на хрен!!! Я опустила голову от безысходности, и из моих глаз горными потоками хлынули горькие слёзы. Марлон мёртв…? Я не верю… Он пытался помочь мне, а теперь из-за меня его застрелили. Как пережить такое? По моей вине погиб человек! Погиб мой друг. Погиб лучший друг моего любимого. Сдерживаться больше не было сил, и я разрыдалась с такой громкостью, что мне казалось, я единственный человек во Вселенной, ведь других звуков вокруг себя я абсолютно не слышала. — БОЖЕ!!! ЭТО НЕВОЗМОЖНО!!! — выкрикнула Лилли, — Завали ты уже свою ёбаную пасть! Башка сейчас треснет! Но я её не слышала… В голове у меня были только звуки моей истерики и шум от головной боли. Да и мне было плевать! Плевать, что мои крики слышны даже вне салона… Плевать, что Лилли пригрозила вырубить меня… Плевать, что с каждым всхлипом моя разбитая голова разламывается с ещё большей силой… НА ВСЁ ПЛЕВАТЬ!!! Лилли врубила музыку на всю громкость, чтобы не слышать меня, воткнула передачу в режим драйв, и наша машина тронулась. А я в последний раз посмотрела на тело Марлона и одними губами без звука произнесла: — Прости меня…